Возвращение мастера

Синь Лян удобно устроился на лавочке с мягкими подушками в роскошном внутреннем саду резиденции Чен Дао и открыл одну из трех книг, которые собирался изучить на свежем воздухе. Его теория, которую он усиленно проверял, оказалась достоверной, и теперь у бывшего старейшины были некоторые вопросы к его ученикам. Но прежде, чем он позовет их всех (или они его) на совместный ужин, Синь Лян сначала отдохнет еще пару дней и насладится возможностью побыть в новых местах в одиночестве. Бывший старейшина уже порядком устал от общения и хотел теперь пару деньков поизучать город самостоятельно, находя себе идеальное укрытие в прекрасном саду, где его никто и никогда не беспокоил. За прошедшую неделю Синь Лян узнал много нового о своих учениках и испытал невообразимое потрясение, когда культиваторы в один из дней предложили ему интересное (и страшное) приключение. — Хотите, мы поднимем вас наверх, мастер? — с любопытством приподнял брови У Фан, стоя перед огромной каменной стеной, окружавшей весь город и заканчивающейся прямо в скалистых горах, и мягко улыбнулся Синь Ляну. — С нее открывается очень красивый вид на леса и горы. Бывший старейшина с сомнением посмотрел наверх, где в далеких редких облаках растворялась огромная, нерушимая стена. Синь Лян с еще большим сомнением посмотрел на У Фана, который сегодня с Е ЦзиЛином был с ним, оставив Бао помогать Дао с отчетами, а Шена проверять остальные печати. — Только если вы ни на секунду меня не отпустите, — сглотнув, безэмоционально сказал Синь Лян, внутренне уже начиная бояться. — Я все еще не люблю высоту. — Никогда, учитель, — улыбнулся Е ЦзиЛин и обхватил Синь Ляна так, чтобы у него было полнейшее ощущение безопасности. И уже через несколько секунд бывший старейшина мог видеть бесконечные зеленые леса под синим, наполненным пушисто-белыми облаками небом; блестящие голубые речки, змейками убегающие за массивы гор и сверкающие пики вершин, серыми выступами жесткой горной породы защищающие город аж с трех сторон, создавая впечатление неприступности и безусловной скрытности поселения. Вид действительно был завораживающим. Настолько, что сердце Синь Ляна ускорило свой ритм не только от страха, но и от восторга. Е ЦзиЛин обнимал учителя всем телом, положив подбородок ему на плечо, а руками обхватывал поперек груди и живота, чтобы мастер точно не испугался. У Фан завистливо вздохнул, не способный стоять так же близко с мастером. Синь Лян же молча наслаждался захватывающим дух видом вместе с сильными порывами ветра и понимал, что ему нужно запомнить эту красоту прямо сейчас, потому что больше он так высоко подняться не отважится никогда в жизни. Это был один из невероятно прекрасных и одновременно безумно пугающих моментов за все его пребывание в этом мире, поскольку раньше он ничего подобного не испытывал, а с учениками летал не слишком высоко над землей и не успевал настолько испугаться. Когда через несколько минут они спустились, бывший старейшина сразу выпил воды, достав ее из кольца, и еще несколько минут приходил в себя, чувствуя, как у него кружится голова и никак не успокаивается сердцебиение. У Фан, улыбнувшись, протянул мастеру шпажку с лотосом, сразу получая едва заметную улыбку мастера в ответ, которого теперь можно было подкупать хрустящими пластинками, сколько душе угодно. Е ЦзиЛин с мягкой улыбкой смотрел, как мастер аккуратно съедает любимое лакомство, медленно наслаждаясь им и не замечая, что вокруг снова собирается народ, который жадно разглядывает учителя, чтобы не упустить ни единого его жеста и выбора очередного блюда. На любимый лотос Синь Ляна теперь во всем городе был самый высокий спрос, его раскупали за первый час появления по-прежнему шокированного торговца на своем единственном месте около резиденции Чен Дао, где больше не торговал никто. Синь Лян бы заволновался, что теперь не успеет поесть своей "китайской картошки", но у Юй Ши всегда было готово для него десять шпажек и взволнованный торговец отказывался больше брать с него плату, сколько бы бывший старейшина не предлагал. Юй Ши теперь вел торговлю уже со старшим сыном прямо у дверей резиденции, и очереди к ним за неведанным лакомством, которое так пришлось по душе божественному посланнику, достигали аж конца площади. Но в городе начал расти спрос не только на запеченный лотос, но и на светлые одежды с широкими рукавами, как у культиваторов (потому что Синь Лян ходил в том, в чем привык, и не собирался менять свои вкусы). Многие мужчины (и даже женщины) старались подражать великому учителю, в личности которого больше никто не сомневался, замечая, как вежливо и обходительно обращались с ним те, кто никогда раньше не улыбался, даже если видел иностранных гостей или посланников из свиты Императора. Сейчас же узнать могущественных культиваторов было очень сложно, так как они настолько отличались от себя обычных, что мирные жители могли лишь безмолвно наблюдать, не понимая, как божественному посланнику удается настолько сильно на них влиять. Их глава, Чен Дао, раньше никогда не выходивший из своей резиденции и никогда не улыбающийся, теперь прогуливался по улицам своего города, довольно разглядывая окружение и часто наклоняясь к учителю, чтобы что-то тихо сказать с улыбкой на лице. Его ближайший соратник Нун Бао больше не был неуловимым исследователем, который прячется в своей мастерской и никогда не дает узнать себя в лицо. Вместо этого всемирно известный артефактор часто смеялся и не менее часто осчастливливал торговцев своим присутствием (после которого торгашей обступали заинтересованные горожане, дабы скорее узнать, что было куплено), чтобы потом обязательно подарить приобретенное своему мастеру. Скрытный и редко показывающийся на публике У Фан больше не оставался в тени, вместо этого счастливо и с виду беззаботно наслаждаясь компанией Синь Ляна. Только верхушка города и самые богатые аристократы знали, кем этот невзрачный для остальных глава является на самом деле и как сильно все их жизни зависят от ниток с информацией, которыми змей сковывал всю империю словно цепями. Ангела любили и одновременно опасались абсолютно все, потому что златовласый целитель больше не скрывал, что именно он был ответственен за зачистку своих владений по ночам. Ну, как не скрывал… он не опровергал домыслы людей, которые не представляли, куда отправляются пойманные им преступники и что легендарный целитель с ними делает. Никто не говорил этого вслух, но многие догадывались, что легендарным Е ЦзиЛин стал не просто так, прекрасно научившись оттачивать свои навыки на пойманных жертвах… но эти мысли все держали при себе, так как никто не хотел быть следующим в подземельях ангела. При появлении Вэй Шена большая часть людей экстренно терялась, находя, чем себя занять, кроме того, чтобы следовать за Синь Ляном. Сильнейшего культиватора боялись сильнее, чем любого другого совершенствующегося на всей земле. Мрачный, холодный и абсолютно равнодушный гений не менял даже выражения лица, когда раньше убивал здесь жителей и расправлялся с помощниками, стоило тем допустить хоть малейшую ошибку (Вэй Шен бы поспорил, не считая коррупцию «малейшей ошибкой»). Скрытный и вездесущий взгляд серых глаз снился детям в кошмарах и пугал родителей, которые раньше при его появлении закрывались в домах раньше, чем успевали возвратиться с работ. Сейчас же… сейчас Вэй Шен был безэмоционален и холоден, возвышаясь над большинством людей могущественной фигурой, но при этом еще ни разу никого не убив и даже не покалечив, давая людям передышку и возможность поверить в лучшее. Горожане не знали, как это возможно, но возносили молитвы небожителям за здоровье Синь Ляна, который влиял самым лучшим образом не только на своих учеников, но и на жителей города, и сам город, который только расцветал и украшался все больше с его появлением и осознанием жителей, кем был этот прекрасный юноша. Обитатели города с безмолвным восхищением всегда собирались на площади по утрам или чуть позже обеда, когда Синь Лян совершал свои обычные прогулки вместе с одним или несколькими культиваторами. Некоторые особо предприимчивые уже успели расписать холсты и свитки его портретами, которые однозначно приносили удачу. Нун Бао купил сразу шесть. На всякий случай.

***

Ли Чжао только что вернулся с долгой миссии в императорском дворце, откуда его никак не отпускали чиновники, вынуждая снова и снова доносить императору о воровстве, коррупции и угрозах, которые ушлые министры подстраивали несчастным гражданам, дабы заработать побольше денег и выглядеть лучше в глазах императора. Его отличительной чертой и тем, что помогло ему встать во главе гильдии наемников — это его безграничный взгляд, который видел через объекты, стены домов, землю и многие километры, если потребуется, обуславливая тем самым лучшую защиту для города. Правда, гордость Ли Чжао частенько уязвлялась, когда глава Чен Дао ни разу даже не похвалил его, только повышая оплату и выдавая все более сложные миссии. Иногда Ли Чжао казалось, что повелителю зверей все равно, кто будет ему помогать, и что даже такой ценный, как у него, навык видения на многие километры берсерку не сильно то и нужен. Но Ли Чжао не собирался никуда уходить из города и прекращать возглавлять гильдию сильнейших наемников. Он не настолько глуп, чтобы понять, насколько много свободы он получает, работая на одного из сильнейших культиваторов в Империи и являясь доверенным лицом повелителя зверей, у которого была не только безграничная мощь и сила, но и колоссальная поддержка союзников, подчинение всех демонических отродий, которые в жизни не нападут на этот город и неприкосновенность, выше, чем у императора. Это Ли Чжао еще спасибо должен сказать, что характер у повелителя тоже был очень хороший… жесткий и непреклонный, временами заставляющий появиться холодным мурашкам даже на его шее, но очень хороший и справедливый. Именно здесь Ли Чжао построил себе дом и ждал того самого, единственного человека, который станет его спутником жизни. Не стоит упоминать, что Ли Чжао перепробовал уже всех самых красивых парнишек и девушек, не брезгуя ни одним, даже если это были бывшие спутники главы. Он был совершенно непритязателен в том, с кем ему проводить ночь, но уже очень давно хотел найти того, кто не просто вызовет физическое желание, а еще и захватит его душу. Каждый раз просыпаясь в новой постели наутро Ли Чжао почему-то разочаровывался в доступности своего объекта обожания и тут же без сожалений его оставлял, рассчитывая найти свою любовь в следующий раз. Его внешность и сильная аура явно привлекала не тех людей, в ком Ли Чжао так отчаянно хотел найти свою красную нить судьбы*. Но все изменилось, когда он своим всевидящим оком разглядел одинокую светлую фигурку в саду главы, куда никому кроме повелителя, высокопоставленных гостей и садовников заходить было нельзя. В городе сейчас запрещено было даже ауру свою демонстрировать, а все вокруг было украшено неспроста, но Ли Чжао не придал этому значения, тут же направляясь в сад, чтобы припугнуть наглеца. Но вот он сидел и гипнотизировал долгим взглядом черных глаз белую макушку уже больше пяти минут, а читающий книгу смело игнорировал его и лишь переворачивал страницы время от времени. И что-то выписывал. А потом смотрел в другую книгу и тоже что-то выписывал. Ли Чжао внезапно обнаружил, что заинтересовался и теперь хочет узнать, как выглядит так бесцеремонно не смотрящий на него нарушитель. — Очень смело тебе было прийти сюда в одиночку и поверить, что никто не заметит. Ты правда считаешь, что в сад может зайти кто угодно? — Ли Чжао приподнял брови, рассчитывая увидеть лицо преступника. Синь Лян уже отвык, чтобы к нему обращались без уважения, поэтому он сначала даже не обратил внимания, решив, что пришли еще посетители. Хотя Чен Дао вроде бы говорил, что он может побыть здесь в одиночестве. Синь Лян вздохнул, начиная чувствовать напряжение от постороннего присутствия. Но его контакт с незнакомцем не прекратился даже через несколько секунд. Потому что мужчина сел на одну с ним лавочку, коснувшись бедром и закинув руку на спинку, заставляя Синь Ляна почувствовать его ладонь спиной. — Очень смело игнорировать культиватора, когда сам являешься обычным человеком, наглец, — Ли Чжао впервые не встречал всепоглощающего восхищения в свою сторону и был одновременно очень раздражен и также сильно заинтригован. Синь Лян положил закладку в книгу, вздохнул и закрыл ее. Его отрывали в самый неподходящий момент, и он был не очень доволен этим фактом. Синь Лян поднял голову и безразлично посмотрел в черные глаза человека, что посмел так грубо к нему обратиться. Дыхание Ли Чжао перехватило. Холодный взгляд голубых глаз был настолько прекрасен и настолько же в нем не заинтересован, что сердце главы наемников екнуло, а потом забилось с новой силой, чувствуя, что он — прекрасный незнакомец — тот самый. В юноше не было безграничной красоты (Ли Чжао видел мальчиков и покрасивее, наслаждаясь их самыми интимными местечками), чтобы наемник сразу же захотел близости. Нарушитель был лишь до безумия аккуратен и горд, создавая вокруг себя настолько густую и плотную стену недоступности, что Ли Чжао в ту же секунду возжелал завоевать его и склониться перед ледяным взором. Кажется, Ли Чжао влюбился. — Я повторю, что этот сад предназначен только для главы города и самых высокопоставленных гостей, — серьезным и вкрадчивым полушепотом заметил глава наемников, рассчитывая начать соблазнять малыша прямо здесь. — Посторонним нельзя здесь находиться, — промурчал он. Синь Лян нахмурился, недовольный тем, что он больше не один, тем, что его беспокоят не его ученики, и тем, что мужчина нарушает не только его комфорт, но еще и личное пространство, сидя так близко. — Тогда тебе следует покинуть это место, — бывший старейшина снова отстранился от руки культиватора, которой тот опять словно невзначай коснулся его спины. Синь Лян совершенно не хотел ни с кем сейчас разговаривать, и тем более касаться кого-то, начиная чувствовать уже очень ощутимое раздражение. — Мне? — фыркнул, развеселившись, Ли Чжао, находя ответ довольно остроумным. — Только после тебя, милашка. Наемник начинал понимать, что глава города находил в строгих профилях своих любовников, подбирая парнишек всех, как под копирку. Очень похожих, кстати, на его собеседника. Ли Чжао нахмурился, по-новому смотря на сидящего юношу перед собой. Он же не мог… или мог? — Глава уже очень давно не выбирал себе таких милых любовников. Ты поэтому посчитал, что тебе можно в сад? Потому что хочешь занять место в постели повелителя? Синь Лян безэмоционально посмотрел на опустившегося ниже всяких низов культиватора в его глазах и не стал отвечать, собирая другие книги и письменные принадлежности, чтобы уйти к себе в спальню. — Подожди, — Ли Чжао взял Синь Ляна за руку, тут же увидев возмущенный взгляд в ответ и снова почувствовав восторг. — Может быть, ты передумаешь и выберешь меня вместо главы? Я не поскуплюсь на нежность и точно никогда не отпущу тебя, милашка. Я буду заботится о тебе, платить за все и подарю самый красивый дом. И точно никогда не оставлю тебя неудовлетворенным, малыш. — Отпусти меня, — холодно сказал Синь Лян, игнорируя все слова невоспитанного прилипалы и просто желая уйти. — Ну, подожди… — испугался Ли Чжао, уже мысленно получив белоснежного юношу себе и завладев им полностью. Культиватор не хотел, чтобы его собеседник уходил так скоро, подозревая, что очень маловероятно, что он его хоть когда-нибудь сможет заинтересовать своей компанией. Ли Чжао чувствовал, что его избранник совершенно не заинтересован в ответ, и сердце наемника впервые разбивалось так быстро, но все еще верило, что заполучит возлюбленного. Поэтому Ли Чжао сделал то, что в обществе совершенствующихся не считалось правильным, но обычные люди не чувствовали воздействия, просто чуть расслабляясь в присутствии коварных культиваторов. — Насколько я помню, использовать свою Ци на обычном человеке не в медицинских целях считается плохим тоном, — ледяным голосом остановил Ли Чжао Синь Лян, снова смотря на культиватора и уже задумываясь о том, чтобы просто позвать своих учеников и оставить решение этой проблемы на них. — О, так ты и в этом разбираешься! — Ли Чжао снова почувствовал восторг и прекратил давить своей Ци, не зная, как ему еще показать и доказать, что он хорош. Потому что лучше и сильнее его был только союз пяти, а юноша перед ним (на которого вряд ли обратит внимание надолго хоть кто-то из союза) не видел, или, точнее, не хотел видеть сокровище, лежащее прямо перед ним и готовое не только к быстрому сексу на одну ночь, а на целые церемонии ухаживаний и даже свадьбу. Красная нить его сердца должна понять, с кем ей суждено быть! — Отпусти меня сейчас же, — Синь Лян прижимал книги к себе одной рукой, а другую держал его собеседник, по-видимому, не планируя отпускать бывшего старейшину и заставляя его сидеть с собой. — Но как я могу? — улыбнулся Ли Чжао, уверенный, что Синь Лян не по-настоящему злится с одним из сильнейших культиваторов, а просто так с ним холодно и недоступно флиртует. — Ты мне так понравился, что я не смогу теперь жить без тебя! Как тебя зовут, милашка? — Если ты меня не отпустишь, я буду вынужден позвать людей, которые смогут объяснить, как следует вести себя с незнакомыми людьми, — Синь Лян был раздражен неимоверно, но по-прежнему оставался безэмоциональным, зная, что всегда может нажать на любой из артефактов Бао и его ученики окажутся рядом. Синь Лян просто действительно не мог поверить, что не справится с наглецом в одиночку. — Сильнее меня в Империи только пятерка сильнейших, но я сомневаюсь, что ты знаешь лично хоть одного из них, малыш, — соблазнительно улыбнулся Ли Чжао. — Может быть, ты правда забудешь обо всем и составишь мне компанию за ужином? Ли Чжао снова коснулся спины и волос юноши, наслаждаясь тем, как парнишка снова избегает касания и ледяным взглядом смотрит на него, влюбляя в себя окончательно. Чен Дао, который последние пять минут чувствовал себя, как на иголках, наконец понял, с чем было связана его нервозность. Это были не его чувства. Это мастер больше не чувствовал себя расслабленно. Немедленно оставив все документы и письмо императора как есть, Чен Дао быстро и незаметно выбрался на крышу и с нее уже спрыгнул в сад, за секунду находя учителя, руку которого удерживал его подчиненный. Если сказать, что Чен Дао разозлился, то это будет сильным преуменьшением. Очень сильным. — Отпусти его, — прошептал на ухо Ли Чжао разъяренный берсерк, сжимая ладонь на шее наемника и щедро выпуская когти. Ли Чжао разжал ладонь в ту же секунду, в шоке смотря на повелителя, который каким-то чудом оказался здесь и предъявил претензии ему, а не истинному нарушителю. Конечно, наемник спасет и защитит своего возлюбленного и будущего мужа, но почему Чен Дао так зол на него? — Я… Но Чен Дао даже слушать его не стал, садясь перед холодным юношей и трепетно (трепетно?!) беря его за руку, которую только что держал Ли Чжао. — Как вы себя чувствуете, мастер? — берсерк внимательно изучил запястье, на котором не было ни синяков, ни покраснений. Допустим. Возможно, глава наемников еще останется в его ордене какое-то время. Разумеется, только после того, как получит соответствующее наказание. — Приемлемо, — сказал Синь Лян, чувствуя облегчение, что его больше не хватают за руки посторонние и не заставляют общаться на недопустимые темы. — Я пойду к себе, Дао. — Конечно, учитель, — кивнул берсерк, желая сжать руку на горле Ли Чжао и не отпускать. — Прошу прощения, что вам помешали. Ли Чжао в шоке смотрел на разворачивающуюся перед ним картину. Мастер? Учитель? Дао?? Кто был этот парень, перед которым склонял голову сам повелитель зверей? Почему глава разрешал обращаться к себе так фривольно? Ли Чжао не помнил ни единого раза, когда хоть кто-то из парнишек главы мог обратиться к нему по полному имени, не говоря уже о таком панибратстве! Единственный, кто вызывал подобные чувства у Чен Дао был его мастер в ордене, который воспитал их всех и стал легендарным, когда закрыл разлом, пожертвовав своей жизнью. По крайней мире именно такая история рассказывалась каждый год в один и тот же день. Нехорошее предчувствие холодными мурашками прошлось по телу Ли Чжао, который по-новому посмотрел на очень богато и изысканно одетого юношу, рядом с которым глава не позволял ни одной частице своей полубожественной ауры вырваться на свободу. Это же… это же не ради этого человека было запрещено использовать ауру, да? Да?! Ли Чжао испуганно сглотнул, видя, как мягок и обходителен рядом с невысоким (по меркам культиваторов) изящным юношей глава, помогающий удобно сложить книги и поправить длинную прядь волос, заводя ее за спину, чтобы парнишка не прищемил ее учебниками. Это было слишком заботливо. Ли Чжао никогда не видел, чтобы повелитель хоть на кого-то так смотрел и так старался ради чужого комфорта. Никогда. Ли Чжао нахмурился, продолжая сопоставлять факты и больше не считая милашку наложником или любым другим обычным человеком. Но… но если его мысли были верны… божественный посланник же умер… союз пяти ведь не мог просто взять и вернуть своего учителя из врат другого царства, правда? Даже они не настолько сильны… Ли Чжао неверяще смотрел, как строгий и холодный юноша уходит. Стоило белой фигуре скрыться в дверях резиденции, как повелитель зверей перестал быть мягким и добродушным и перевел тяжелый, давящий взгляд золотых глаз на него, совершенно ничего плохого… почти не сделавшего? «А что, если это все-таки был великий мастер, который потерял всю свою силу тогда и его только недавно удалось спасти? И теперь он ощущался, как обычный человек! Что тогда? Что ему тогда делать, учитывая, что и кому он только что наговорил!!!» Значит ли это, что сейчас он был непозволительно фриволен не просто с обычным пареньком, а с настоящим мастером, которым так восхищался его глава (и он сам, и весь город вместе с Империей) и с такой искренней печалью ждал его возвращения каждый раз, когда в городе был праздник, посвященный закрытию разлома… — Ты допустил большую ошибку, Чжао, — спокойно, но оттого не менее зловеще проговорил возвышающийся над ним повелитель зверей. — Тебе очень повезло, что на мастере не осталось следов твоей непозволительной грубости. — Великий глава, прошу прощения, я не хотел… — склонил голову Ли Чжао, в эту же секунду получая подтверждение всем своим догадкам и понимая, что тот невозможно холодный и прекрасный юноша все же был настоящим мастером могущественного… всех пяти могущественных культиваторов. — Меня не волнуют твои извинения, — раздраженно сказал Чен Дао, презирая поступок своего лучшего наемника и желая поскорее вернуться к мастеру, чтобы еще раз извиниться и поцеловать его нежные руки. — Ты уже оступился. И понесешь за это наказание. — Прошу прощения, — не разгибаясь из низкого поклона, Ли Чжао все еще лелеял надежду быть вместе с прекрасным учителем, на которого вряд ли претендовали его ученики, учитывая, что такие отношения нечасто видели свет, были не распространены, да и к тому же ученики были слишком почтительны с ним, чтобы заставить поверить в то, что они были в отношениях. У недостойного Ли Чжао был шанс! — Фан мне все рассказал, — с мягкой улыбкой спрыгнул с крыши Е ЦзиЛин. — Очень грустно, что Дао не может придушить тебя сейчас своей аурой, малыш. — Не переусердствуй, — хмуро сказал Чен Дао. — Он мне все еще нужен, как глава ордена. — Еще скажи, что ему нужно оставить его мужское достоинство, — припугнул побледневшего культиватора ангел, мило улыбаясь и на самом деле пока не планируя отрезать тому яйца. — Нужно, — хмыкнул Чен Дао, вступая в игру. — Он оступился впервые за много лет. Сделай все так, как ты любишь, но не оставляй его калекой. — Глава… — потерянно и испуганно пробормотал только-только познавший вкус истинной любви Ли Чжао, смотря, как Чен Дао уходит в ту же сторону, что и ушедший мастер. — Не кричи слишком сильно, хорошо? — сладко улыбнулся Е ЦзиЛин. — Потому что как только я услышу от тебя хоть звук, я заберу тебя в свои подземелья уже на неделю, а не на какой-то ничтожный час. Ли Чжао покрылся холодным потом и отступил на шаг, понимая, что бежать, как и прятаться — не вариант. Лучше просто потерпеть. Просто потерпеть, вымаливая прощение у ангела кровью, чтобы потом снова увидеть холодный взгляд голубых глаз и еще раз взглянуть на легендарного мастера, поклонятся и любить которого Ли Чжао будет вечно. _________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧ヽ(◕ヮ◕ヽ) Ли Чжао, по-моему перестарался. Вот если бы он мило пококетничал, то мы бы увидели, как все пятеро ревнуют своего мастера изо всех сил! А он был очень дерзок и настойчив в своих ухаживаниях, поэтому нет. Нам такое не по душе. И культиваторам тоже. P.S. Ли Чжао сегодня получил первый в своей жизни отказ от совместного времяпрепровождения. ________________________________ * Древнее китайская поверье гласит: «Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется».