Возвращение мастера

Имя Синь Ляна переводится дословно — яркая душа.

Чен Дао потрепал Си Ли по холке и отпустил белоснежную красавицу охотиться с диким и еще неприрученным пещерным саблезубым тигром, который свирепо смотрел на него, но не бросался в бой, зная, что не одержит победы над повелителем. Чен Дао ухмыльнулся, а потом запрыгнул на меч, направляясь в свой орден, где Вэй Шен ненавидел вести переговоры с другими главами орденов, У Фан любовался своим фонтаном с живой водой (о наличии которой никто не знал, и которую использовали только для срочных случаев), Е ЦзиЛин воспитывал трех подрастающих культиваторов — целителей, Нун Бао мешался всем вокруг и бегал от единственного ученика, как от огня, не способный вынести его горячего интереса печатей и артефактов (Вэй Шен так напугал беднягу, что маленький культиватор заплакал и Синь Лян вместо обучения у гения отдал его Бао), а сам мастер всенепременно вызывал восхищение у всех до единого адептов и старейшин, изредка проходясь по широким ухоженным тропам и наслаждаясь спокойствием и красотой ордена Яркой души. Культиваторы назвали орден в его честь, не рассматривая больше ни единого варианта и соглашаясь только на имя учителя во главе. Его ученики также хотели, чтобы Синь Лян возглавил орден, напугав того до жути. Бывший старейшина не собирался быть нигде рядом с местом главы и так прямо об этом и заявил, преподнеся своим главным аргументом отсутствие любых подходящих для этой должности способностей и малейшего желания, собственно. И… так уж вышло, что единственный, кто оставался подходящим, хоть и очень ненавидящим всех людей и любые коммуникации культиватором, был… Вэй Шен. Он не хотел и близко быть ответственным за новый орден, но разочаровывать и расстраивать Синь Ляна он хотел еще меньше. Поэтому последние тридцать лет Вэй Шен управлял огромным, разрастающимся и увеличивающимся с каждым годом орденом своей железной рукой, заставляя бояться и уважать себя не только адептов и старейшин, но и остальные ордена, которые в первое время игнорировали «женскую» секту, что посмела так бесцеремонно наплевать на правила культиваторов. Вот только маленькие ордена со своими незначительными рейтингами в очереди силы и подумать не могли, что орден Яркой души будет принимать многочисленных культиваторов так, чтобы те обязательно были готовы отрабатывать свое обучение. Но это условие было сказано совершенно другими словами, и юные культиваторы со своими родителями соревновались в конкурсе желающих, мечтая попасть в элитную секту союза пяти и великого божественного посланника. Все мечтали попасть туда, зная, что орден никогда не отвернется от своих воспитанников и обязательно даст им возможность проявить себя, увеличив срок обучения с десяти до двадцати лет. Первые десять лет орден работал на своих учеников, купая их в бесценных знаниях, собранных Синь Ляном, обеспечивая лучший уход медиками и дорогостоящими травами Е ЦзиЛина, давая возможность увидеть вживую повелителя зверей и его хищных, но послушных питомцев, которые следовали за учениками и в случае опасности защищали их (Чен Дао с У Фаном также проверяли адептов на верность, отсеивая (убивая) шпионов, и подмечали таланты, которые в будущем пригодятся ордену и огромному количеству сект-последователей, открывающихся по всем уголкам империи и продолжающих подчиняться Вэй Шену). Родители жаждали отдать своих талантливых детей именно им, зная, что, например, способности артефактора может раскрыть только великий Нун Бао, а могущественный глава ордена никогда не позволит, чтобы с их чадами произошел «несчастный случай» или какое-нибудь злонамеренное унижение, которое могло бы испортить репутацию юноши (или девушки) до замужества. Когда же проходили первые десять лет и ученики достигали совершеннолетия, они отправлялись исследовать мир (выполнять задания ордена и искать ценные ингредиенты), чтобы набраться опыта и быть готовыми ко всему. Ученики знали, что орден их не оставит и поэтому были очень преданы главе и своим учителям, нередко оставляя полезные связи со своими богатыми семьями и щедро спонсируя орден (который не особо-то и нуждался в деньгах, но Е ЦзиЛин считал, что сокровищница мастера была слишком маленькой, поэтому принимал все с невинной милой улыбкой и мягким взглядом мудрого наставника). Вся империя была потрясена, когда орден Яркой души выпустил на свет первых девушек — культиваторов, которые были сильнее, неуловимее и беспощаднее, чем многие лучшие выпускники старых орденов, занимающих первые места в рейтинге силы. Но закончившие свой путь в ордене адепты все равно не спешили расставаться со своими мастерами и великим союзом, всегда готовые прийти на помощь и встать во главе новой секты или самому выбрать путь учителя, чтобы воспитывать новое поколение в очень преданном своему делу и своим ученикам ордене Яркой души. Синь Лян только недавно проснулся и теперь лежал в объятиях У Фана с Е ЦзиЛином, слушая их едва слышное обсуждение постройки новых сект и желания змея таки уничтожить первый орден, который когда-то очень давно не дал ему возможности налить у них графин живой воды. Старейшина улыбнулся, чувствуя себя абсолютно счастливым и довольным рядом со своими возлюбленными. За все прошедшие годы он уже привык, что чаще всего засыпал в объятиях партнеров и просыпался в них же. Иногда с ним был Вэй Шен, который любил неспешные разговоры и медленные поцелуи, порой переходящие во что-то более интересное, но не такое масштабное, как полноценная близость. У Фан с Е ЦзиЛином любили спать с ним вместе, иногда действительно засыпая и прижимаясь во сне к учителю, но чаще просто что-то обсуждая в делах ордена едва слышно и стараясь не разбудить мастера. Чен Дао не любил делиться, но порой не был против Нун Бао, который устраивался с противоположной стороны от мастера и счастливо обнимался с учителем, ожидая, пока мастер заснет, чтобы потом по секрету рассказать другу, как где-то очень далеко по совершенно случайной случайности был взорван очередной склад с незаконным оружием. Нун Бао также орлиным взглядом каждое утро проверял, чтобы на мастере были абсолютно все типы защитных артефактов (даже те, которые защищают от давления аур культиваторов — их Нун Бао специально для Синь Ляна разработал). Артефактор продолжал страшиться потери учителя и никогда не пренебрегал своим собственным заданием, убеждаясь, чтобы вся одежда мастера была защищена и прятала от опасностей своего владельца также, как Бао порой прятал его в своих объятиях. Вэй Шен, когда узнал, что ауру можно больше не сдерживать, очень зловеще улыбнулся. И уже вечером того же дня абсолютно все вопросы с другими орденами были решены, а парочка из последних конфликтующих сторон попросту сдалась и попросилась к ним под крыло, желая стать сектой-последователем и во всем слушаться только лишь за одну возможность взглянуть на учебные пособия ордена Яркой души и встретить легендарного божественного посланника. Разумеется, Вэй Шен им отказал. А еще через пару лет эти ордена прекратили свое существование. Как и почему так получилось — никто не знал. Ходили только слухи, что рядом с первым произошел горный обвал, а второй был поражен неизвестным доселе заболеванием и поспешно закрылся (вымер). Нун Бао с Е ЦзиЛином не сделали абсолютно ничего незаконного, по праву защищая свое. Возможно, они были бы мягче, но Чен Дао с У Фаном узнали, что те два ордена планировали похитить их мастера, пользуясь тем, что божественный посланник был лишен своих сил. Глупые главы маленьких сект и представить не могли, каких демонов разбудили, упомянув имя Синь Ляна лишь раз и подписав тем самым себе, старейшинам и ученикам смертный приговор. Никто во всем мире не мог желать зла Синь Ляну. Никто. Потому что все, кто желал — не доживал и до следующего дня. — Интересно, мои бомбочки уже также хороши, как оружие из мира учителя? — Возможно, — мягко улыбнулся Е ЦзиЛин. — Только не спрашивай у мастера. А то он узнает, что это было не землетрясение. — Не буду, — вздохнул Нун Бао и ушел к своему ученику, который по звукам снова пытался подорвать тренировочную площадку. Е ЦзиЛин хмыкнул и вернулся к трем своим послушным мини-копиям, которые были будущим ордена и уже сейчас показывали превосходные успехи в целительстве. А однажды, когда один из учеников поспешно прятал замученный труп какого-то животного и чуть не плакал перед впервые холодными глазами учителя, ангел сказал: — Увижу еще раз, как ты мучаешь невинного, сделаю с тобой то же, что ты сделал с ней, — указал на труп кошки Е ЦзиЛин, а потом мягко улыбнулся. — Найди жертву себе под стать и убедись, что никто не сможет тебя потревожить. И только тогда начинай. — М-мастер… — Свободен. Е ЦзиЛин сжег улики и ушел, оставляя юного целителя смотреть на своего учителя и чувствовать то, что когда-то чувствовал сам ангел. Ученик был восхищен своим мастером до невозможности и очень скоро мог переступить черту восхищения, превратив свой восторг в любовь. Но Е ЦзиЛина волновал только Синь Лян, до других целителю не было дела. Сегодня мастер дал ему понять, что не будет против его компании, поэтому Е ЦзиЛин ни за что не хотел задерживаться и тратить свое время на кого-то, кроме любимого учителя. Разумеется, У Фан смотрел и наслаждался тем, как ангел, не раздеваясь, проникает в такого же одетого в нижний слой одежд учителя и заставляет того выгибаться и отвечать на поцелуи. Змей, как и Е ЦзиЛин, как и все остальные культиваторы, уже давно выучил, что именно любит Синь Лян с каждым из них, и как мастеру больше всего нравится быть в близости с ними. Поэтому сейчас У Фан наслаждался видом задыхающегося от удовольствия мастера, маленькую фигурку которого прижимал к стене Е ЦзиЛин, и очень отзывчиво любил, поддерживая Синь Ляня за спину и не давая удариться белоснежной головой о стену. Хмыкнув, У Фан быстро решил вопрос с возбуждением, понимая, что скоро место на тринадцатом медальоне тоже закончится и придется брать у Нун Бао еще один. Артефактор уже сделал их целую кучу, обязательно проводя вечера хотя бы с одним из медальонов, которые все еще не покидали основного дома мастера и не видели не то, что стен ордена, они ничего не видели, оставаясь лежать в секретной комнате Нун Бао в самом секретном ящике. Чен Дао подозрительно посмотрел на Ли Чжао, который замер, что-то увидев вдалеке, по направлению к дому Синь Ляна. — Что-то не так? — угрожающе спросил берсерк. — Глава… — Не смотри на него. Не ищи его взглядом. Забудь о Синь Ляне. Чен Дао убрал в кольцо отчеты и полностью сконцентрировался на все еще не дающем ему расслабиться и прекратить злиться на себя главу наемников, стоило тому появиться в зоне километра от мастера (сегодня он прибыл в орден, чтобы забрать указы императора, которые повелитель зверей должен был проверить и подписать два дня назад). — У божественного посланника есть тот, кто о нем позаботится. И если ты продолжишь быть таким настойчивым, то я забуду о том, что ты глава моих наемников, Ли Чжао. И вспомню, насколько нетерпимым могу быть, когда кто-то проявляет внимание к тому, что уже очень давно принадлежит не ему. — Этого больше не повторится, глава! — уважительно поклонился Ли Чжао, зная, что смог сейчас увидеть свою единственную любовь впервые за несколько лет. Вот только Чен Дао не позволил ему развернуться и заставил стоять шесть часов, смотря в сторону леса, вместо того чтобы наслаждаться нежными образами великого мастера в руках сильнейшего культиватора Е ЦзиЛина (это Ли Чжао успел разглядеть). Поэтому глава наемников с трудом справлялся со своим наказанием, начиная уже ненавидеть своего главу (не всерьёз) за то, что тот читал его, как открытую книгу, и больше ни разу не позволил увидеть или рассмотреть сокровище союза пяти внимательнее, чем в тот день много-много лет назад… Еще через несколько часов берсерк отдал ему свитки и посмотрел настолько многообещающим взглядом, что Ли Чжао не посмел оглянуться на своего единственного возлюбленного ни разу за весь путь к столице Империи. Как, небожители побери, великий учитель справлялся со всеми ними? Как? Ли Чжао решительно не понимал и восхищался Синь Ляном еще сильнее, раз тот, даже потеряв свои силы и больше не способный к культивации, был способен заставить сильнейших культиваторов этого мира склонить перед ним головы и желать добровольно подчиниться слабому человеку. Как же долго Ли Чжао хотел абсолютно того же. Он мечтал, что тоже однажды овладеет великим мастером и добьется его любви и признания. Но пока это были лишь его мечты, которые никогда не станут реальностью. Даже Ли Чжао это понимал, зная, что все, что ему достанется — это воспоминания о неудачном первом знакомстве (глупый, какой же он был глупый тогда) и воспоминания о могущественных культиваторах, которые были готовы сделать все, что попросит их мастер, лишь бы Синь Лян улыбался и продолжал позволять им любить себя.