акт первый - Встреча.
30 июня 2024 г., 00:00
Морской бриз, убаюкивая, лелеял слух, с особым трепетом обволакивал ушную раковину, пронизывал солёным воздухом седые волосы. Водные сокровища были усеяны по всему периметру продолговатого пляжа. Соленость моря жгла итак сожженую слизистую носа, а освежающий холодок от морской глади приятно бодрил не до конца пришедшего в себя Карла. Усеянные по пляжу сокровища в виде маленьких ракушек поблескивали в лучах заходящего солнца, а на волнах мерцал златой отблеск. Лучи догорающего солнца, пронизывая солёную воду, достигают дна, кротко затрагивают золотистый песок и яркие сияющие ракушки, гладенькие камушки и зеленоватые водоросли, ловят маленьких ловких рыбок.
Всегда радовалось море выходу Эзопа из своей маленькой лекарни; непредсказуемая стихия, коя не раз одаривала фармацевта едва уловимым ароматом морского бриза и спокойным бульканьем волн. Бывает же море ласковым и тихим или, наоборот, с бушующими волнами. В ясную погоду лёгкий ветерок создаёт маленькие, переливающиеся разными блёстками под лучами солнца волны, - настоящее умиротворение и покой в лице природы.
Море сегодня необыкновенно темно, с синими оттенками. Ощущение, будто в скором времени налетит порывистый ветер и погонит воду к берегу. Есть только неистовые волны, которые с силой бьются о прибрежный песок.
Сегодня что-то произойдет?
Однако несмотря на время, проведенное на скрытом от глаз чужих пляже, то подходило к восьми. А это значило необходимость уходить от столь чудесного берега и направляться в сторону лекарни. Пора закрываться.***
«Бывает ли жизнь мирной? Сначала единственный близкий человек погибает от страшной болезни, затем ты сам получаешь её "в наследство", после случается обвал и ты получаешь шрамы, изуродовавшие тебя до конца жизни, а теперь... розыск. Объявлен розыск, и ты вынужден с концами покинуть прежнее место жительства, начать всё с чистого листа… стать другим человеком.» Всё началось с мелких краж в родном городе на границе Фровера и Тосманы, продолжилось же более крупными грабежами в близлежащих городах. Дальше и дальше…. До тех пор, пока его не стали узнавать на улицах центральных городов страны. Бежать. Нужно бежать. И как можно дальше. Возможности на передышку нет. Нортона преследуют объявления о розыске, на которых красуется его собственное лицо, взгляд которого словно прожигает дыры в черепе, отчего голова идёт кругом. От былой рутины длиной в десятки лет не осталось и следа. Нынешняя же рутина — осесть в новом городе на денёк-другой, в нём награбить достаточно продуктов и золотых, чтобы в ближайшее время не испустить дух, и затем направиться в следующий, но лишь под пеленой ночи, когда твоё лицо не так ярко светится словом "разбойник". Такова жизнь.***
20:31. Главный порт Фровера.
На улице ни души. Тусклые уличные фонари могут осветить дорогу разве что мотылькам, так энергично порхающим вокруг манящего светила. Впереди виднеется порт, а подле него — единственный домишко, из окон которого ещё льётся свет, обозначающий присутствие в нём чего-то живого. На здании красовалась блёклая вывеска, величающая его просто и коротко — "Лекарня". Нортон подкрался ближе к одному из окон и осторожно заглянул в него. Пред взглядом предстало помещение, загромождённое стеллажами, полными различными травами, цветами, семенами, кореньями и прочими лекарственными средствами, аккуратно порционированными по маленьким склянкам и подписанными мелким каллиграфическим почерком. Комната от их обилия казалась совсем тесной, но на удивление уютной. «И впрямь лекарня. в жизни не видел столько снадобий в одном месте, — подумал Кэмпбелл. — хозяин, кажись, из богачей... но это не надолго.» Тем временем Эзоп постепенно переставлял по своим местам баночки и склянки со всеразличными травами и цветами. Беспорядок в лекарне нарушал собственный покой, а приученный к порядку, тот отвыкать совершенно не собирался. Решается тот закрывать шторы, как видит промелькнувшую за окнами фигуру. Карл осторожно спустил на переносицу очки с головы, пытаясь вглядеться: однако, кроме угасающих лучей солнца лекарь ничего не видит. С другой стороны глядя, Нортон всматривался в силуэт хозяина лекарни. Из коморки показалась худощавая фигура, одетая до невероятного вычурно: белая рубашка с расклёшенными рукавами, кружевное жабо, корсет с резными золотыми пуговицами, штаны из казинета, туфли на каблуке — всё в этом образе кричало о благородном происхождении, а, значит, и непременном снобизме. Накопившаяся в жилах озлобленность неумолимо искала путь наружу. Самое время проучить этого пижона. Нортон с шумом вломился в фармацию и бесцеремонно схватил мужчину за ворот. На вид тот оказался сильно моложе, чем представлялось ранее... и куда слабее, словно отпора и не даёт вовсе. «Легко же ты даёшься.» Толком не успев одуматься к Карлу беспардонно вламывается высокая худощавая фигура в шахтёрском облачении. Не разглядев вошедшего, лекаря хватают за воротник и представляют острый резак к горлу. Очевидно самодельный, прошедший с разбойником с десяток потасовок. — Либо сдаёшь мне всю кассу, либо прощаешься с жизнью. выбор за тобой. Слышимый глоток раздается со стороны лекаря на слова разбойника. Эзоп поддался чуть вперёд головой. Косточка кадыка напряжённо дрогнула под оружием. Решившись лишний раз не накалять, итак, взъерошенного и злого незнакомца, Карл спокойно заговорил; – Добрый вечер, чем я вам могу помочь? – Маска неприятно лезла в рот при попытке говорить, а виски болезненно ныли от напряжения. Несмотря на страх, лицо пред разбойником выражало абсолютное безразличие; Карл был будто насквозь пропитан флегматизмом. Но это было отчасти не правдой, он лишь прикидывался чем-то спокойным, пока в душе бурлил неспокойный ветер различных мыслей, которые навязывались и навязывались. Карл отдавал большую отдушину фигурации невозмутимого спокойствия, граничащего с безразличием. Абсолютная невозмутимость и хладнокровие — совсем не та реакция, которую Нортон ожидал получить в ответ на свои угрозы. обычным людям не свойственно бесстрашие перед смертью. Обычные люди до последнего отбиваются, цепляются за жизнь так, словно она — самая важная капля в омуте мироздания. Но мужчина перед ним, кажется, либо совсем потерял рассудок, либо его жизнь и впрямь не имеет для него никакого значения. И это пугает. Нортон на мгновение замирает и теряется. звон в ушах заглушает собственные мысли, взгляд мутнеет, ноги едва ли держат, а голова намеревается расколоться надвое. В этом помещении пахнет отвратительной пустотой и врачебной чистотой палаты. До боли знакомый запах.***
"Глубокие ожоги по всему телу. Состояние умеренно тяжёлое. Дыхание частое, аритмичное; частота сердечных сокращений в норме; гипотермия; реакция на свет положительная, болевая чувствительность резко снижена; анизокория лёгкой степени по левой стороне."
— Жить-то паренёк будет, но полноценно ли — вопрос совсем другой. о... вы очнулись! Как вы себя чувствуете, мистер Кэмпбел?
Абсолютная пустота в голове. Боль языками пламени скользит по всему телу. Во рту металлический привкус крови. В нос ударяет терпкий запах рома — лекарь бережно обрабатывал им края ран.
— Жив... Я жив.
— Прекрасно! Постарайтесь не шевелиться, мы ещё не закончили с перевязкой. — с улыбкой сказал лекарь. Его слова ощущались как одна большая издёвка, потому что двигаться просто не представлялось возможным из-за сильной боли и общей слабости. Кажется, даже эфир не смог дать полноценное обезболивание.
***
– Я слышу хрипы, – Карл решил более не двигаться, завидя отрешенность незнакомца, – вы больны? "Вы больны?" Пелена пред глазами Кэмпбелла рассеялась. Собственные хрипы эхом раздавались в черепной коробке. Казалось бы, столь простой и незамысловатый вопрос, кой способен не только сбить с толку, но и заставить разбойника задуматься. Вкупе со спокойным и размеренным тембром голоса, – Эзоп пленял своим льдом и рассудительностью. Разбойник почувствовал ещё больший страх и... стыд? Никогда ранее люди не относились настолько спокойно к его угрозам, к нему самому. Никогда ранее люди не интересовались его состоянием и его болезнью, кроме, разумеется, шарлатанов, мечтающих нажиться на чужом горе. Почему же первым человеком, сделавшим шаг навстречу ему, стал именно тот, кого Нортон готов был прикончить мгновение назад? Неужели долг лекаря распространяется даже на такие абсурдные ситуации? Рука с крепко сжатым в ней резаком невольно чуть опустилась, хватка на вороте лекаря ослабилась. Эзоп медленно отклонил голову назад: всё-таки хотелось свести к минимуму контакт режущего предмета с нежной лебединой шеей Карла. — Какая вам разница? это не лечится... по крайней мере, мне так говорили. Я неизбежно скоро умру. Почувствовав подступающий приступ удушающего кашля, он, наконец, отпустил мужчину и отвернулся, дабы не разукрасить чужие одежды чёрными "кляксами". В таком состоянии он не опаснее мухи и Нортон прекрасно это понимает. Вскоре оправившись, Нортон набрался смелости вновь посмотреть в глаза лекаря. Взгляд человека перед ним казался откровенней, чем сталь клинка, и врезался точно в мозг, сиял радугой тяготения. Услышав окончательный ответ от разбойника, Карл отходит назад на два шага, анализирующе глядит на приступ кашля у незнакомца, подмечает характерное тяжёлое дыхание и отдышку, а опосля замечает черные кляксы на губах. Оставляет без ответа такое своего рода снисхождение со стороны разбойника. Лекарю не за что благодарить негодяя. Утративший чувство страха за собственную жизнь, Карл отрешен и замкнут. – Вы в глубоком заблуждении, – Карл шагает чуть ближе к стоящему поодаль неизвестному, сопровождая свой шаг трепетанием воздушных тканей рубашки и стуком каблуков. — Если вы и правда знаете способ помочь, — сказал разбойник после минуты раздумий, — я навеки буду вашим должником. Но не пытайтесь меня обмануть, иначе вновь окажетесь с лезвием у горла."Быть может... быть может, он правда способен это вылечить? Если я сделаю с ним что-то сейчас, я уже никогда не узнаю. Другого такого шанса может просто не быть. Умереть, хотя бы попытавшись, всё же многим лучше, чем умереть, не пытавшись совсем."
– Я вам помогу, – Карл потирает руки, опосля складывая их в локтях. Эзоп не чувствует необходимости в обещаниях перед разбойником. Он способен излечить кого угодно и от чего угодно. В его совершенстве нет места сомнениям. – Врачебный долг не позволяет мне стоять в стороне, завидя ваши проблемы, – Задумчиво бросает Карл, отворачиваясь к столу и дёргая за ручку выдвижной ящик. Незамедлительно тот берет в руки новую пару перчаток и, поворачиваясь к пациенту, не замечает, как задираются рукава шелковых манжет, обнажая черную метку на запястье. На лицо натягивается ранее спущенная на подбородок медицинская маска, а на руках сияют чистые перчатки, кои сливались с болезненной бледностью лекаря. – Вас накажет правосудие, но не я, – недобро блеснули серые глаза в приглушённом свете зажженных восковых свечей. Ощущение складывалось такое, будто пред незнакомцем самое настоящее приведение: бледная кожа с виднеющимися красновато-синими линиями сосудов и венок, такое же бледное шёлковое одеяние, кое дорого отражало жёлтый свет свечей, - все в его образе, поведении и действиях не дало бы никому и малейшего понятия о добродетельной профессии Эзопа. Недовольные бормотания в ответ на едкие комментарии медика остались то ли незамеченными, то ли неуслышанными. В руках лекаря оказывается тяжёлая записная книжка – что-то вроде медицинской карты на каждого, кой заглядывает в лекарню имени Карла. Не без труда ее раскрывая, тот обращает взор на газету, лежащую на столе. Ярким заголовком гласила надпись о розыске некого Нортона Кэмпбелла, где ниже виднелась фотография с внешностью разбойника. – Нортон Кэмпбелл, верно? – риторический вопрос, прозвучавший со стороны Карла. Тот макает перо в чернила и быстро чиркает в графе с именем необходимые данные. После следует минутное заполнение других столбцов с состоянием здоровья, датой и прочим. Собственное имя режет слух и вызывает неумолимое чувство тревоги. Мужчина перед ним едва ли сильнее его физически, да и не походит он на тех, кто любит ходить по лезвию, но осторожность никогда не бывает лишней. Особенно в жизни разбойника. Лекарь не считает нужным говорить собственное имя; на картонном бейджике сияет его полное имя, а сама же лекарня так и подписана.«Лекарня доктора Карла.»
Балансирует Эзоп на острие ножа, уступая себе и впуская в заветную лавку и родной дом разбойника. Карл не имеет и малейшего понятия, что способен учудить этот непонятный гражданин, беспардонно ворвавшийся в его покои, а потому решает обезопасить себя: – Прошу, выложите все оружие и присаживайтесь, – Лекарь указывает рукой на стул и безмолвно предлагает его выдвинуть из-за стола. В ответ на просьбу Эзопа послышалось недовольное бурчание со стороны разбойника, кое вновь не удосужилось ни капли внимания Карла. Что-то внутри так и молит сбить спесь с высокомерного, надменного лекаря, но Нортон уже заведомо принял своё поражение и обезоружил себя по просьбе мужчины. Пути назад нет, как и нет боле места лишним словесным перепалкам — Нортону нужна помощь и отбивать желание добровольной благодетели у незнакомца не входит в его планы. – Вам необходимо снять верх, – Эзоп не спрашивает, ставит перед фактом. Последовавшая просьба снять рубашку и её почти приказной тон ввели разбойника в замешательство. — Может, мне и штаны сразу снять? — выпалил, а только потом подумал. Это просто осмотр. Врач ведь не будет делать ничего странного, так? Прожигающий взгляд лекаря цепляется за шрамы, расплывающиеся на большую часть тела. Эзоп позволяет себе непозволительно долго разглядывать сидящего разбойника, отмечая такие важные черты как: малая мышечная масса, подкожно-жировая клетчатка чересчур тонка, шрамы расползлись по периметру левой части тела, грудь поднимается с характерными хрипами. Внимательность, с коей лекарь рассматривал его тело, не могла не смущать. Каждая клетка омертвевших в следствие инцидента тканей подверглась тщательному сканированию взглядом опытного медика. Чувствует ли он жалость? Или всё ограничивается лишь научным интересом?Оценка психического состояния: мужчина выглядит очень встревоженным и чересчур напуганным. Скорее всего причиной тому послужили какие-либо воспоминания. (???)
Перо небрежно остаётся лежать подле карты, прежде чем Карл элегантно разворачивается в сторону пациента. Очки спускаются на переносицу вместе с маской, а Карл в предвкушении предстоящей работы глубоко вдыхает слабо ощутимый запах трав и масел. В пару шагов сократив расстояние и услышав под собой жалобный скулеж половиц, Эзоп осторожно наклоняется и поднимает чужую голову чуть выше, дабы разглядеть глаза и область вокруг них. Какого же было его удивление, когда линзы очков перестали отсвечивать и предстала собственному взору анизокория. Один зрачок абсолютно не реагировал на свет, а второй же функционировал как положено. В том убедился лекарь когда закрыл ладонью один глаз. Переводя взгляд на шрамы, Карл видит странного рода метку на шее пациента. Ту он огласке не придает, однако отмечает в голове, что у них у обоих неизвестного происхождения пиратские метки. Что они могли означать? Принадлежность к пиратам? Неужели перед Карлом настоящий наследник пирата? Эзоп отгоняет ненужные мысли прочь и решает послушать чужое сердцебиение и дыхание заодно. Всё-таки именно это и беспокоило Кэмпбелла. Холод чужих рук в перчатках на собственной коже ощущался по-странному приятно. Фармацевт осторожно ощупывал поврежденные ткани кожи, так по-зверски подверженные воздействию высокой температуры. Когда Нортон в последний раз имел столь тесный физический контакт с живым человеком? С десяток лет назад, не меньше. Тем не менее, Кэмпбелл не решает оставлять незамеченным клеймо лекаря: в глаза бросилась чёрная метка в виде якоря на руке Карла: та выглядывала из-под перчаток. — А вы, я посмотрю, и сами-то совсем не обычный челов- Внезапно для разбойника, Карл опускается на полуприсед и прижимается ухом прямо к сердцу, четко высчитывая частоту и ритм сердцебиения. — Что вы... да что вы творите!? С ума сошли? Вы что, содомит? Карл обреченно прикрывает глаза и плотно прилегает ухом к чужому телу, мысленно подмечая едва ощутимый запах пота. Чувствуя трепыхания разбойника, лекарь тихо просит разбойника дышать глубоко и задерживать дыхание по его просьбе. Абсолютно не считает важным зацикливать свое внимание на ругательствах непутевого шахтера. Услышанная просьба глубоко вдохнуть расставила всё на свои места для Нортона. Это тоже часть осмотра. Просто часть осмотра. Не стоило так горячиться. — Извините. я просто вас недопонял, — После этого Нортон послушно выполнял команды: то дышал глубоко и ритмично, то не дышал вовсе, позволяя выслушать ритм собственного сердца, эхом отдающийся в голову. – Я понял, – короткое заключение фармацевта, дающее понять, что основную часть проблемы он понял, – где вы заработали такие шрамы? Тем не менее, Карл решает вслушаться в хрипения в лёгких во время разговора, дабы понять примерную стадию заболевания. Утонув в воспоминаниях о случившейся трагедии, Кэмпбелл на время замолкает. Собирается с мыслями. — Неужели в высшем обществе люди настолько невежественны? вправду не знаете об инциденте, случившемся пять месяцев назад? О нём ведь во всех газетах писали. Вы, по моим наблюдениям, достаточно разумны, чтобы их читать, — Огрызнулся он, взглядом указав на газету, на коей красовалось его собственное лицо, — как раз от того же издательства, что и эта. – Я весь во внимании, - Карл поправляет лезшую в глаза челку. На какое-то время разбойник замолк, погрузился в раздумья."Стоит ли вообще рассказывать что-то этому игноранту? Чёрт с ним. Раз правды не знает, то и лжи не заметит."
— Так и быть, расскажу. Это случилось пять месяцев назад...***
Обвал. Звук взрыва на время оглушает, за ним следует лишь продолжительный омерзительный писк в ушах, заглушающий звуки падающих груд камней и крики работников, пришедших в панику, пытающихся дозваться с той стороны новообразовавшейся каменной стены. Тело ослабло. Тело горит. Отголоски боли вяло щекочут онемевший мозг.
«Сколько я здесь пролежу? Сколько я здесь пролежал? Я так и закончу своё жалкое существование здесь, затопленный лавиной из булыжников? Какая нелепица.»
Постепенно возвращающийся слух улавливает скрежет камня о камень, в глаза бросается тусклый свет нашлемной свечи. Кто-то резко поднимает его обмякшее обгорелое тело и тащит на поверхность.
«Спасён. Я спасён.»
***
Карл отходит от Кэмпбелла и разворачивается в сторону шкафа, заполненного все различными травами и склянками. Тянется на носочках к высокой полке и осторожно ее выдвигает, а опосля достает цветки засушенной лаванды. Из деревянной выдвижной тумбочки тот достает крапиву, облепиху и другие лечебные растения. И правда, одним подорожником тут не прокатит, особенно если учесть что лекарь зрит такое заболевание впервые. — ...На самом деле я мало что помню, мало что знаю. Кто-то поджог неправильный фетилёк в неправильный момент. Взрыв был сильный. Кучка шахтёров, включая меня самого, оказались замурованными внутри. Кто-то выжил, а кто-то испустил дух под завалом. Я не помню как выбрался, не помню когда. Помню только как тело ныло. Лекарь снимает одну перчатку чтоб взять ручку и продолжить вырисовывать в карте необходимые слова и назначения. Пара минут во время коей тот вслушивается в чужой рассказ, подмечая для себя необходимые детали. Разумеется Эзоп, как никто другой наслышан об инциденте в шахте, ведь именно он был одним из главных поставщиков различных микстур, снадобий, настоек и трав.***
Звонкое цоканье каблуков раздается эхом по лабиринтам коридоров, пока лекарь спешит к нужной палате. В руках порядка трёх склянок с микстурами и большое количество бинтов. В спешке Карл наконец находит нужную дверь и передаёт все нужные вещи главному врачу.
С ужасом вспоминает тот полу-живого пациента, мелькнувшего в открытой двери, полностью обмотанного бинтами. С наименьшей вероятностью тот бы пошел на поправку. Единственный видимый глаз был еле-открыт, а тело покрыто бинтами с выступающей кровью. Эзоп не был из сентиментальных людей, кои боялись даже собственной крови. Тем не менее, Карл был более чем поражен результатами инцидента. Светлые глаза слегка округлились, а вкупе с растрёпанными от недавней пробежки волосами это выглядело вдвойне обеспокоенно.
***
— Не думаю, что это то, что вы ожидали услышать... и не думаю, что это дало вам какую-либо полезную информацию о моём заболевании. Не то чтобы я и сам многое о нём знаю... знаю лишь то, что мой отец, мой дедушка и прадедушка — все они умерли от этой болезни. В какой-то момент они начали страдать от постепенно нарастающих, удушающих приступов кашля, каждый из которых звучал как лай своры собак. После они начали откашливать какую-то вязкую чёрную слизь, худели на глазах, а затем уж... и помирали. Всё это я замечаю на себе. — взгляд устремился в пол, поник. — Никто из местных лекарей даже как-то обозвать эту болезнь не смогли, не говоря уж о том, чтобы начать её лечить. Всякие шарлатаны пытались впарить мне различные микстурки, которые, уверен, были не больше, чем водой с подорожником или каким-нибудь крысиным ядом. Пробовать я их, конечно, не стал. Мне жизнь ещё дорога. По завершении своего монолога, Нортон, наконец, заметил, что лекарь уже давно закончил осмотр, а потому потянулся за рубашкой. Негоже сидеть полуголым при незнакомцах. Обращает собственный взор Карл на фигуру рядом, так и не отведя взгляд до конца. Все время тот скользил по телу знакомца, подмечая болезненную худобу. – Позвольте, – негласная просьба, не требующая одобрения со стороны разбойника. Рукой Эзоп притягивает к себе чужое лицо, заставляя опуститься на уровень собственных глаз. Лекарь внимательно глядит на чужие губы, в уголках испачканные в черной субстанции. Пальцем тот смахивает неизвестную жидкость, опосля внимательно рассматривая. Никогда прежде не видел лекарь подобного рода выделений из лёгких. – Слизь? – Лекарь встаёт из-за стола и тянется за другой парой очков, кои были с более толстыми линзами, – вы были правы. – Мне потребуется достаточно времени чтобы разработать микстуру. До тех пор вы будете у меня, – проговаривает Карл, вновь элегантно разворачиваясь на каблуках в сторону собеседника, – необходимо следить за вашим состоянием. На белой перчатке особенно хорошо было заметно, что слизь эта совсем не красная, как были предположения, а именно черная. Эзоп снимает испачканную ткань с руки и выкидывает в мусор. Опосля тут же хватается за перо и пишет в заключении в графу о названии болезни четко; « Чёрные лёгкие ». — Небось донос на меня составляете. можно взглянуть? — не дождавшись ответа, разбойник нагло навис над столом. – Нет смысла писать донос, – Карл уставше прикрывает глаза, потирая их рукой, – вам терять нечего. Колкая фраза, брошенная в сторону шахтера. Как бы Эзоп не был немногословен, он всегда был приверженцем мнения о том, что всегда следует говорить все напрямую. Симптомы заболевания."Медицинская карта пациента №000168. Нортон Кэмпбелл"
— Это ещё зачем? – Необходимо следить за вашим состоянием, – бормочет Эзоп, – для удобства. – Как я понимаю, идти вам некуда? – Фармацевт поднимает взгляд на своего собеседника, наблюдая его притягивающие к себе шрамы слева лица. Огрубевшая под натиском температуры и ран кожа приобрела особый оттенок. Лекарь прикрывает уставше глаза, после того как отодвигается на стуле и откидывается на спинку. Безмолвное согласие в виде отведенного взгляда со стороны Нортона говорит само за него. – Вам придется остаться у меня на ночь, быть может больше, – Эзоп скидывает с переносицы очки и потирает глаза руками, – мне необходимо время на то, чтобы сварить лекарство. Лицо того, когда искажалось в страхе и беспокойстве, все равно выглядело по-особенному прекрасно, пусть морали и принципы твердили все абсолютно иначе. Нортон был красив по-особенному. Разговаривать с ним – всё равно что играть на скрипке. Он откликается на каждое прикосновение смычка... До чего же увлекательно ощущать силу своего влияния на другого человека! Ничто с тем не сравнится. Было в Кэмпбелле что-то, что способно затронуть оледеневшую душу и сердце Карла, кой относился к каждому человеку не более чем как к пациенту. Молча исполняя свой врачебный долг тот совсем откинул чувства. – Я не смогу предоставить вам все удобства, однако все же лучше чем спать непонятно где, не так ли? — Такая помощь безвозмездной не бывает, так ведь? значит, я должен что-то сделать для вас взамен на временное укрытие и лечение... - Нортон облакачивается руками о стол. Что он вообще умеет? За всю свою жизнь он едва ли бывал где-то вне шахты и дома, нигде не обучался по причине отсутствия на то даже минимальных средств. Он плох в починке, плох в готовке, а о навыках чтения и письма и говорить не стоит... — Придумал! Я могу охранять лекарню по ночам и помогать вам со сбором снадобий. Что думаете? – Время близится к десяти, – задумчиво буркает Карл, стягивая с себя маску, – я покажу вам, где вы будете спать. - Уставше кивает в сторону двери, сокрытой под тюлью. Тот явно не без труда поднимается со стула, окидывая приглашающим взглядом Кэмпбелла. – Вы будете весьма полезным помощником, – саркастически подмечает лекарь, – лишняя пара рук не помешает. Карл не стал более дополнять действия свои словами: он выполнил свой врачебный долг и в виде осмотра и понятия конкретной проблемы. Далее дело идет за ним - необходимо приготовить правильную микстуру из крайне скудного набора трав и сухоцветов.Завтра же следует отправить его на поляну, нужно больше ингредиентов.
На секунду задумался лекарь, уже проводя своего пациента через дверную раму. Ведомый за руку по лестнице на второй этаж, Нортон глазами сканирует окружение. Представшая перед ним комната выглядела по-своему уютно: в каждом углу стояло по вазону с зеленью; в центре красовался дубовый журнальный столик с резными ножками, на нём — стопка книг и небольшой канделябр с многочисленными рожками; по левую сторону стояла одноместная кровать, по правую — светлый диванчик с низкой спинкой; стены украшали несколько картин и мирно тикающие часы. в прилежащей коморке было что-то вроде кухни. Единственным минусом были низкие потолки. Внезапно Эзоп хватает Нортона за руку и ведёт дальше по узкому коридору к... ванной комнате. — Это вы так намекаете на то, что мне стоит помыться? — усмешка, пропитанная неловкостью. Свечи все еще тускло горели, доживая последние мгновения излучаемым светом. Чуть призадумавшись, Карл незамедлительно толкает разбойника в сторону душевой. Многозначительным молчанием награждает непутевого шахтера, прежде чем закрыть дверь комнаты прямо перед его лицом. Ванная была совсем крошечной и явно повидавшей жизнь. душевая лейка и излив покрыты мелкими ржавыми пятнышками, дно белого резервуара из литьевого мрамора замарал желтоватый налёт. Отражение в зеркале казалось совсем чужим и безобразным, что неудивительно — у Нортона не было средств и возможности на должный уход за собой. На какое-то время он выпадает из реальности и утопает. "Посмотри на себя, чудовище. что с тобой стало? когда-то давно ты ещё мог считать себя хотя бы капельку привлекательным, когда-то давно тебя не тошнило от собственного отражения, когда-то давно ты не боялся встретиться взглядом с самим собой. ты сам виноват в этом безобразии, сам виноват в том, что превратился вот в это. ты годами уничтожал своё естество изнутри, а теперь решил загубить и внешнюю оболочку следом. ничтожество." Необходимо предоставить Нортону чистую одежду - не позволит чистоплотная натура Карла спать разбойнику на белоснежных простынях. Тело важно облачить в такие же чистые, как и простыни, ткани. Дверь со скрипом открывается. Лекарь кладёт на тумбочку аккуратно сложенный комплект чистой одежды и два полотенца, от которых доносился нежный аромат гвоздичной мыльнянки. — Спасибо. Пронес мимо ушей лекарь благодарность разбойника - слова его отнюдь ничего не стоят, а потому и уделять им внимания смысла нет. Ощущение тёплой воды на коже было непривычным и едва ли знакомым — дома Нортон не мог себе позволить такую роскошь. По мере постепенного заполнения резервуара становился заметным грязно-серый цвет смываемой с тела воды. Вехотка также окрасилась похожим образом. Стыдно. Мерзко. Противно. Наконец-то чистый. Несмотря на жару и духоту в комнате, Нортон словно обрёл второе дыхание. Отражение в запотевшем зеркале стало чуть милей глазу. Приятно. Новая одежда оказалась достаточно свободной и приятной по текстуре в сравнении со старой, потрёпанной годами и множество раз латанной. Пока шахтер нежился под струями теплой воды, Эзоп обустраивал спальное место. Ловко тот укутал перьевую подушку в наволочку, простынь на сам диван уложил, опосля услышав щелчок двери в ванную. В комнате разбойника встретили уже зажжённые свечи, застеленный чистой простынёй диван и мягкие вышитые подушки, выглядевшие как маленькие произведения искусства. От одного этого вида клонило в сон. Бесцеремонно плюхнувшись на диван, Нортон почти сразу засыпает. Совершенно не обратив и малейшего внимания на Карла, кой хозяйничал на своем письменном столе. – Горе луковое... – тяжело вздыхает лекарь, глядя на расслабленную тушку Кэмпбелла на диване. Что-то чуть ёкает в сердце Эзопа, созерцая картину в виде безбожного разбойника, кой столь сладко посапывал на мягком диване. Давно видимо тот не видал таких стандартных вещей вроде душа с лейкой и мягких чистых простыней. Тем не менее, это никоим образом не касается Карла, а потому тот молча покидает второй этаж и спускается на первый. Определённое табу - следует Эзоп сугубо поставленной врачебной цели, стараясь исключить возможность откоса. Тянется тот до склянок с баночками, кое содержание известно только ему, опосля берет и относит наверх: размеренно и спокойно. Не видит лекарь нужды брать все и сразу, ведь таким образом велика вероятность краха стекла с травами - к чему такие риски? Травянистый аромат заполняет весь этаж, а комнату наполняют звуки стекла и шуршания сухоцветов. Бурление нагретых веществ иНесмотря на закрытие лекарни, работа продолжалась до глубокой ночи. Пыхтел Карл в маске и перчатках до тех пор, пока глаза не стали закрываться сами по себе, а руки расслабленно разжимать перо и оставлять за собою бесформенные кляксы.
***
Здоровый сон — вот чего не хватало Нортону все эти месяцы. Давно он не спал так крепко, так сладко и так долго. Впервые за долгое время он спал на чём-то настолько мягком и проснулся без изнуряющих болей в спине. Невероятно. Ходики весёлым и мягким тиканьем оглашали время: семь часов и тридцать пять минут. Из соседней комнаты доносились приятные ароматы. Карл же очнулся за своим письменным столом по выработанной привычке просыпаться за час до открытия лекарни - ровно семь часов утра. Сонно раскрыв глаза тот сразу же глянул в окно, солнце давно поднялось на горизонт. Завидев свое отражение с крупной чернильной кляксой на щеке, лекарь изнеможенно опускает напряженные плечи и тем самым расправляет спину. Быстро переодевшись и стерев с щек кляксы от чернил, Эзоп отправился на своеобразное подобие кухни: маленькая комнатка за тюлью с множеством ящиков, в коих хранилось молоко и хлеб. Сквозь стёкла окон сочились тёплые лучи солнечного света. На застеленном филигранной скатертью столе стояло блюдце с душистым хлебом с витой корочкой и стакан тёплого молока. Хлеб был ещё совсем свежим и пах дрожжами, а на вид был мягче облака. Так и слюнки текут. – Доброе утро, мистер Кэмпбелл, – Карл попытался выжать из себя подобие улыбки, однако вкупе с усталыми мешками под глазами выглядело это больше жутко, чем приветливо. Молча тот приглашает Нортона за стол, кивая в сторону стоящего напротив стакана молока и булки хлеба. Не знает лекарь: доводилось ли разбойнику пробовать столь дорогую пищу ранее, однако пока тот живет с Эзопом под одной крышей пусть вкушает неизвестную ранее роскошь. Нортон второпях уселся за стол и начал трапезничать. Выглядело это немного несуразно — он был настолько голодным, что едва ли прожёвывал кусочки пищи, жадно глотал их один за одним, словно боясь, что их у него сейчас кто-то непременно отнимет. Наблюдает лекарь за сонным чудаком с растрёпанной каштановой шевелюрой. Заспанные карие глаза глядели на Эзопа с ужасным желанием поспать чуть больше. Что же вынудило его из сладкой дрёмы? – Ешьте спокойно, никто отбирать не будет, — чуть усмехнувшись бросает в адрес Нортона фразу, после коей неловко кашляет в руку. Нортон не мог пропустить мимо ушей едкие и усмешливые комментарии лекаря о скорости, с какой он поглощал сдобу. — Сам разберусь как мне есть. Молоко приятно грело горло, а его сладковато-солоноватый вкус радовал рецепторы на языке. – Вас необходимо переодеть, — задумчиво бросает Карл, осматривая спальную одежду пациента и потирая уставшие глаза. Собственная же одежда помялась и выглядела не столь опрятно, как при первой встрече с шахтером. — Очень вкусно. Спасибо. Нортон отнёс тарелку и стакан к судомойне и принялся драить их щёткой, щедро смоченной мыльным желе. Тоже своеобразный знак благодарности. Большая редкость, между прочим. – После трапезы я вам выдам одежду и накрашу вас, — завидев странный взгляд на слова о макияже, Эзоп продолжил, поясняя, — необходимо избежать подозрений со стороны посетителей. От слов лекаря о предстоящем макияже Нортон опешил. "...необходимо избежать подозрений..." Точно. Точно. Как он мог забыть. Его лицо всё ещё было подобно цветастой вывеске с надписью "вор", всё ещё было слишком узнаваемым, слишком вызывающим. — Только не делайте с моим лицом ничего странного, ладно? Я не хочу выглядеть ещё более вычурно, чем есть сейчас. Лекаря не волнуют недовольные возгласы со стороны Нортона. Высказывания и просьбы Эзопа не требуют реакции или комментирования, а потому он требует исключительного повиновения в интересах не только собственных, но и шахтера.***
Перед ванным зеркалом специально для разбойника стояло мягкое креслице. На столике же красовалась шкатулка с косметическими принадлежностями: кистями, заколками, белилами, осветляющими концентратами, листами пергамента с гранатовыми румянами, тёмными минеральными порошками, смольной тушью для ресниц и своеобразной восковой помадой. Всё это для него новшество, одновременно привлекающее и пугающее. Но ещё более пугающим стало расположение лекаря у него на коленях. В голове взрывными волнами кричали знаки вопроса, лицо и уши неизбежно покраснели. Слишком близко. На языке так и вертелся уже когда-то ранее заданный вопрос о странных наклонностях мужчины. Тем временем лекарь с невозмутимым видом принялся за работу. Волосы Нортона были до ужаса запутанными, потому их причёсывание было до невероятия болезненным несмотря на попытки лекаря быть бережным. Заняло это дело около десяти минут. после на волосы тонким слоем нанесли густую и жгучую осветляющую смесь. Кожа головы словно горела, кричала о том, чтобы с неё скорее смыли этот ужас. Отсчёт времени на полчаса. После необходимо смыть, просушить полотенцем, закрепить пряди заколками дабы не мешались. Дальше началась непосредственная работа над лицом разбойника. Эзоп профессионал в своем деле, а потому не побоится выложиться на полную и показать свое мастерство. Многие из косметических средств были придуманы им лично, а потому это были безопасные аналоги менее щадящих кожу средств. Не было лучшего скраба, чем купоросное масло, представляющее собой концентрированную серную кислоту. Его применение наносит непоправимый вред не только коже, но и всему организму. А потому Карл с целью не уродовать и так несчастного шахтера умывает его с помощью обыкновенных мыльных шариков. Те были разработаны лично им и заморские красавицы не раз на дню заходят к Эзопу за парочкой подобных. Чудодейственное отбеливание кожи и очищение - вот что действительно цепляло каждого на покупку корзинок шариков. – А теперь не двигайтесь, — начался самый длительный процесс перекрывания шрама. Пушистые кисти щекотали местами загорелую и покрасневшую кожу, кою было необходимо осветлить. Аристократическая бледность для каждого является особым символом богатства и статуса. Потому щедро Карл покрывает лицо Нортона жемчужной пудрой, а красной охрой слегка румянит скулы. Вежливо просит держать глаза открытыми и прокрашивает ресницы тушью из сажи, а после осторожно разделяет реснички иголкой для большей естественности. Каждый взмах кистью приятно щекотал кожу, а в нос так и ударяли сладкие и местами терпкие запахи косметических средств, коих совсем не чувствовал врач. На повреждённой же стороне едва ли чувствовались какие-либо прикосновения. От ощущения чужих пальцев на своём подбородке, от пристального взгляда, от столь близкого расположения лица собеседника чуть кружилась голова. Спустя ещё полчаса работу можно было назвать завершённой. Наконец посмотрев в зеркало, Нортон не узнавал самого себя в отражении. Он в кои-то веки выглядел... привлекательно. Даже по своим меркам. В меру бледная кожа, добротно замаскированный шрам, лёгкий и равномерный румянец на щеках, выразительный благодаря туши взгляд — всё это так и радовало. Может, не так уж и плохи эти его наклонности? — Где вы этому научились? Это невероятно... Спасибо. - на лице Кэмбелла сияла искренняя улыбка. Не сказать что Эзоп наслаждался процессом; скорее, он просто выполнял свой долг. Недобро блеснули глаза Карла от заданного вопроса. Лекарь умел далеко и не такое; полученные навыки в работе с неживыми частенько помогали и в работе с теми, у кого ещё кровью щеки наливались. Однако ранее, когда Карл не имел полномочий на действия с живыми, тот и близко не притрагивался к жильцам. Кэмпбелл послушно следует за покинувшим ванную Карлом и опирается о дверной косяк, вслушиваясь в чужую тихую речь. – С этого момента такие манипуляции будут вашей каждодневной рутиной, – Задумчиво ответил Карл, осторожно закрывая открытые косметические средства и укладывая их на свое место, – больше вы не Нортон Кэмпбелл. Украдкой прикрывает глаза лекарь, смотря на проделанную работу со всех сторон. Совершенство, никак иначе и быть не может. Мастерство, отточенное годами и бессонными ночами, не может подразумевать под собою хоть одно неверное движение руки. – Вам необходимо снять это, — Эзоп тянется к шкафу и достает кусок воздушной ткани вместе с тяжелой парой штанов, - и надеть это. Очевидно, что такие условия совсем на время, а опосля лекарь предоставит разбойнику всю необходимую одежду. Подавая тяжелую груду тканей, тот отворачивается от шахтера, кой бросает на него взгляд мол: "неужели будешь смотреть?". К чему это? Будто есть что-то, чего Эзоп не видел. – В безработные дни закажу для вас одежду, Рейдил Люцем, — без лишних слов оглашает новое имя для разбойника, — раз вы мой ученик, то я не могу дать вам опозориться в другой стране. Светлые брови чуть приподнялись, когда Карл развернулся в сторону бывшего шахтера и оглядел силуэт вырисованного собственной рукой аристократа. Ловко тот подхватывает элегантную каштановую шляпу с пушистым белым пером. Приподнимаясь на носочках (ибо даже каблуки не помогают сократить эту разницу), лекарь устраивает ровно на осветленной голове головной убор и поправляет загнувшийся воротник рубашки. Бросаются в глаза плохо замазанные на плече шрамы, однако Карл в голове про себя думает: сойдет за обычную сыпь. Легкая воздушная ткань не эстетично облегала в районе груди и плеч, а штаны непозволительно облегали бедра. Карл закрывает на это глаза, ибо более вариантов пока что нет. Тем не менее, лекарь застегивает рубашку примерно выше середины и оставляет лишь небольшой участок открытым возле шеи. Пускай сверкает Кэмпбелл ключицами своими. Старается скрыть Карл и пиратскую метку на шее: Невольно думает про себя Эзоп, что чертовски подошло бы этому неладному шахтеру не торчать в лекарне и трястись за каждый неровный вздох в свою сторону, а рассекать по морям на корабле с тяжелой шпагой на поясе и грести несусветные богатства. – Не совершайте резких движений и как будете готовы: спускайтесь на первый этаж, — Лекарь слышит звук звоночка от открытия входной двери, — рабочий день начался.
