Между блеском пайеток и холодом зеркал вспыхивает серия страстных поцелуев, которые нельзя показывать на камеру. Секунда — и они уже на грани провала. Ещё секунда — и уже надо выходить на сцену! Вопрос только в том, успеют ли они застегнуть ширинку до того, как зажгут софиты?

— Знаешь, — тихо начал Кевин, — они играют в ужасы. Мы же знаем, как выглядят настоящие. Жан без лишних слов подошёл к нему. Он не обнял его, как наверное было бы здорово сделать, а просто встал рядом, плечом к плечу, глядя на пляшущие тени от тыкв на стенах. — Именно поэтому мы и можем позволить себе не участвовать в этой игре, — ответил Жан. — потому что мы знаем разницу. Настоящие чудовища не стучатся в дверь за конфетами, Кевин. Теперь они тихо живут в голове.

Перед глазами плыло, а тело словно совсем перестало слушаться его хозяина — Джостен на ватных ногах разворачивается к своему парню, взгляд которого, казалось, пылал огнём, а после рыжик, норовя подразнить, тянется за поцелуем ко второму. Молниеносной реакции Миньярда можно только позавидовать, а ладонь, закрывшая чужой рот, тому прямое доказательство. Жалобный взгляд ярких глаз напротив обезоруживает Эндрю. Вратарь закатывает глаза и хватает чужую руку, двигаясь в направлении VIP-комнаты.

– Вам необходимо снять верх, – Эзоп не спрашивает, ставит перед фактом. Последовавшая просьба оголиться и её почти приказной тон ввели разбойника в замешательство. — Может, мне и штаны сразу снять? — выпалил, а только потом подумал. Это просто осмотр. Врач ведь не будет делать ничего странного, так? Прожигающий взгляд лекаря цепляется за шрамы, расплывающиеся на большую часть тела. Эзоп позволяет себе непозволительно долго разглядывать сидящего разбойника.

Между тем, Карл осторожно, будто кошка, обходит вставшего в смятении посреди коридора газетчика и мягко кладет руки ему на плечи. Голову собственную укладывает на плечо, завороженно из-под ресниц глядя на красные ушки Виктора. Маска оказалась чуть приспущена, что не уловил напряжённый до дрожи почтальон.