Не говоря вслух

Дилан теребит нижний край толстовки, ковыряя его пальцем. Она совсем новая, они пару часов назад были в магазине, чтобы он мог выбрать себе новую одежду, и все равно ткань поддается и почти рвется под ногтями. У его старой толстовки расковыряны все резинки, скатаны все катышки, и швы по бокам от заношенности начинали расходиться. И все равно она была раз в сто удобнее и уютнее. Возможно, ему так кажется, потому что он отвык чувствовать. – Ты так сильно волнуешься? – скептически выдыхает Солус почти с наездом, – Думаешь, твой ненаглядный тебя не признает? Молчит в тряпочку. Автоматонам слово не давали, да? Он в любом случае не может дерзить этому мужику, потому что этот мужик его обеспечивает, а кроме дерзостей ему и сказать-то нечего. Вы: нет, просто [19:03] – он смотрит на время, если так можно сказать: часы буквально встроены в его мозги. Вы: прием ло закончился час назад, так ведь? [19:03] Солус хмыкает: не повелся. Ну, он бы и сам себе до конца не верил. – Ты прав, но это же Лололошка, – Дилан прикусывает губу: больно. Но это хорошо-больно, теперь у него нет выбора и он мысленно радуется вообще любым чувствам. Какой же он ничтожный, – С ним все и всегда идёт не по плану. Дилан решает тактично промолчать, но задумывается. Не по плану. Ну да, звучит как его девиз. Когда он вообще пользовался планами как концепцией? Вахтерша слишком напряжённо смотрит за их диалогом. Могла бы и по-такничнее быть с чувствами немых. В коридоре возле двери кто-то тоже ругается и ворчит. Через пару секунд оттуда выходит расстроенный человек, и Дилан оглядывается с надеждой. Не он. Потом выходит ещё пара людей, Дилан снова оглядывается, снова разочаровывается, снова чувствует себя глупым. Затем Дилан затыкает уши наушниками. И чувствует себя на этот раз верным псом, который делает вид, что его собачье сердце принадлежит только ему. – Пообщаетесь немного и мы сразу же уходим, – подаёт голос Саймон, Дилан понимает, о ком речь, и расстроенно фыркает. Вы: почему? [19:16] – с такой обидой и растерянностью, как будто он снова ребенок, выпрашивающий у матери ещё немного посидеть за компом. – Ты там изведешься, – говорит Солус и оказывается жесточайше прав, Дилан живёт мыслью увидеть Ло в живую снова где-то с самого начала его прибывания в компьютере. То есть со времён динозавров. С эпохи Ренессанса. Вы: не делай вид, что ты тут самый умный. [19:17] – злобно печатает Дилан. Солус по-взрослому смеётся. Знаете же этот их взрослый ненастоящий смех? Вот Дилан скоро вскроет Солусу глотку. – Не обижайся, – по-отцовски добро щебечет, как будто Дилан и вправду его сын. Может быть, он и вправду испытывает отцовские чувства из-за сложившейся ситуации? Эту тему для размышлений он прибережет на потом, – У вас ещё будет время наболтаться. И только Дилан хочет что-то возразить, потому что нет, не успеют, не уложатся график, у него целая ночь размышлений впереди, Дилан это просто не потянет, но тут входит Ло. Немного растрёпанный, его волосы выглядят еще хуже, как будто он спал и не мог проснуться, и как всегда в мятой одежде, со съехавшими очками и его шрам... Вот, про что говорил Ричард, да? Он меняет лицо. Он делает Ло острее, хищнее, и его холодные глаза должны его напугать. Но не пугают: сначала Ло смотрит с недоумением, потом с недоверием и удивлением, потом его взгляд врезается в Дилана волной радости, и, должно быть, Ло отразил этот взгляд от него, потому что Дилан никогда не видел его счастливее. – Смотри, кого я привел с тобой познакомиться! – мелет Солус где-то на фоне. Дилан вскакивает из-за стола, почти спотыкается – он все ещё не привык к своим ногам-ходулям, угораздило же Ло выбрать такое длинное тело (а руководствовался ли он чем-нибудь, когда выбирал? Он выбрал то, что больше всего ему понравилось? Об этом нужно думать не здесь. Нездесьнездесьнездесь.) – но все равно уверенно мчится, скользит по натертому, плиточному полу как на коньках фигуристы, хотя его грации не стоило бы завидовать, и он не планировал, честно, не планировал, но Ло расставляет руки и Дилан падает в них. Как же приятно. Как же хорошо чувствовать тепло чужого тела. Ло приходится упираться подбородком ему в плечо, хотя раньше, по подсчётам Дилана, было как раз наоборот, и это так смешит его, даёт возможность зарыться носом в его волосы. От Ло пахнет потом, холодным потом, страхом, и, может быть, недоверием, но это все растворяется в том, как крепко он прижимает Дилана к себе. Несколько секунд проходит и все. Пора расходится, иначе Солус опять решит, что понял эту жизнь, а Дилан позволить такой наглости случится просто не может, так что им приходится разомкнуть объятья. И то, с каким интересом смотрит на него Ло – высший пилотаж. Дилан нервными и трясущимися пальцами вставляет текст, который он написал заранее, буквально как только узнал, что они с Ло смогут увидеться. Потом тысячу раз переписывал, совсем удалял, начинал с начала, чтобы уместить все и ничего в три строчки. По лицу Ло подводит вердикт: все было сделано не зря. Солус тоже встаёт, чтобы дать свои сопливые комментарии, и Ло оборачивается на него, так что Дилан не может (физически) устоять перед соблазном ещё раз обнять его, теперь на его фоне такого маленького. Обвить руками – точно тут, точно материален, – Ло смотрит на него удивленно-счастливо, и Дилан позорно сбегает. Ладно, так и быть, этого должно хватить до утра. – Ты только взгляни на себя, Дилан, ты нашел себе друга! – он делает вид, что вытирает слезы, ну точно в отцы заделался, ей-богу, – А теперь идём. И ему хочется сказать: "Так мало?!" или "Не ограничивай меня!" или "Давай останемся ещё на пару минут, ну пожалуйста, дай мне возможность обнять его снова, прошу", но Ло тоже смотрит на него, и чтобы тот не понял все по его краснеющий главам, Дилан сматывается. Ретируется за дверь, пока не спалили, ему это не надо, у него буквально нет возможности оправдать свое честное имя. Солус болтает с Ло ещё немного, и тоже уходит. Дилан разрешает себе бросить последний ласковый взгляд на расплывчатый силуэт за стеклом больницы. Саймон смотрит на него насмешливо. Все понял. Старый дед как всегда впереди планеты всей.