Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

Внезапно перед офисом остановилась машина. Сун Пин поспешно вышел из машины, даже не поприветствовав заместителя директора филиала, и прямо спросил: «Где он?»   «Он в офисе Сюя, эмоционально не очень стабилен…» Лицо Сун Пина тоже выглядело не очень хорошо. Сказав «Понял», он вышел и быстро вошел в здание уголовного розыска. Затем он увидел недалеко от лифта фигуру и почувствовал, что что-то не так, поэтому остановился на мгновение. Это был Ян Се. Высокомерный и властный маленький мальчик двадцатилетней давности вырос, а некогда бедный молодой детектив постарел. Время пролетело так быстро, что люди не успели вовремя среагировать. В красивых бровях Янь Се был намек на уныние. Потом опустил глаза, потушил окурок на подоконнике, выбросил его в мусорное ведро, повернулся и ушел, не сказав ни слова.   «Что такое, директор Сон?» Сун Пин уставился на фигуру, исчезающую в толпе, а затем хрипло ответил: «Ничего. Затем он резко развернулся и быстро пошел вверх по лестнице.   «Забудем на минутку о нашей политике избегания, давайте поговорим об уровне опасности этого дела. Это намного превзошло наши ожидания. Наш разговор для вашего же блага! Сун Пин только что толкнул дверь офиса и обнаружил в комнате заместителя командира дивизии Ляо Гана, Мэн Чжао и У Юя.Они выглядели обеспокоенными и смущенными, в то время как Сюй Цзусинь стоял перед столом, пытаясь убедить Бу Чунхуа, сидевшего в кресле с мрачным выражением лица, послушать. Висок Сун Пина начал пульсировать от боли, и он махнул рукой, чтобы прервать директора Сюя. — Хорошо, теперь вы все можете уйти.   — Для твоего же блага, ты ведь это знаешь, да? Директор Сюй все еще злился и не мог не добавить: «Эй! Он словно просит смерти!» Бу Чунхуа вообще не отреагировал. Директор Сюй был в растерянности, и ему пришлось махнуть рукой, чтобы подать сигнал Ляо Гану и его команде следовать за ним. Но в этот момент Бу Чунхуа, похожий на статую, внезапно хрипло сказал: «Ву Юй, останься здесь. Что он сказал? Подумав, что ослышались, группа переглянулась.   "Мне?"Ву Юйколебался. «Наверное, мне стоит уйти. Мне здесь не очень комфортно…» Сюй Цзусинь явно согласился забрать У Юя и собирался отругать Бу Чунхуа, когда Сун Пин неожиданно прервал его. «Ву Юй может остаться. Старый Сюй, сначала ты можешь пойти в конференц-зал». Все были сбиты с толку происходящим, кроме У Ю, который выглядел немного странно. Поколебавшись некоторое время, он сделал два шага назад и встал в углу, в то время как подозрительному Сюй Цзусинь пришлось вывести остальных из офиса. В комнате остались только трое. Бу Чунхуа сидел прямо в кресле, Сун Пин стоял за большим столом из цельного дерева, а Ву Юй был наполовину спрятан в углу, едва заметный.Сун Пин проигнорировал его и прямо спросил: «Чего ты хочешь сейчас?» Бу Чунхуа, наконец, оторвал взгляд от пустоты, его глаза наполнились налитыми кровью венами и метнули прямо в лицо Сун Пина. «Почему я был единственным, кто не знал, что Ван Чанвэнь вернулся в страну?» Сегодня будет непросто, подумал Сун Пин. Он глубоко вздохнул и, подумав на мгновение, медленно сказал: «После Весеннего фестиваля в этом году Министерство общественной безопасности получило информацию о том, что мать Ван Чанвэня умерла.   «Ван, который был сыновним сыном с сильным чувством семьи, узнал, что последним желанием его матери было быть похороненным с прахом отца в их родном городе. Получив эту информацию, власти заподозрили, что он рискнет переправить их обратно в страну. Вскоре после этого он тайно пронес урны своих родителей и отправился из Гуанси в Сычуань, Шэньси и, наконец, в северный Китай. В Министерстве общественной безопасности есть руководитель, который специально следит за этим самым разыскиваемым преступником. Его родной город и родовой дом его родителей уже отправили людей следить за ним, но пока они могут только подтвердить, что он заперт на севере, не покидая страну, но не знают точно, где он находится. Бу Чунхуа холодно спросил: «А его внук?» Сун Пин сказал: «Откуда ты о нем знаешь…»   «Тридцать лет назад Ван Чанвэнь разыскивалась полицией трех провинций. Чтобы спастись, он бросил жену и дочь в реку, прежде чем сесть на корабль. Позже он женился на молодой женщине в Мьянме, которая так и не родила ему ребенка. Его дочь, оставшаяся в Китае, родила единственного внука, которому в этом году должно исполниться два-три года. Их семья тоже находилась под наблюдением? Сун Пин был ошеломлен. Бу Чунхуа смотрел прямо на него, его взгляд напоминал замерзший лед.«…Итак, вы расследовали его все это время», — выражение лица Сун Пина не могло передать, был ли он зол, печален или рад, — «Спустя все эти годы, ты все еще не отказался от своего стремления к мести…» Бу Чунхуа спросил в ответ: «Разве я не должен отомстить за своих родителей?»   "Да, ты должен. Но…"   «Мои родители не были подозреваемыми, они были мучениками, которые пожертвовали собой. Почему я должен ограничиваться принципом избежания подозрений?»   «Вы не представляете, насколько это опасно. Наркобарон в «Золотом треугольнике» глубоко укоренился на протяжении многих лет. Даже если ты вернешься в Китай…»   «Разве мы не должны что-то сделать только потому, что это опасно?» Бу Чунхуа резко прервал Сун Пина: «Должны ли мы забыть о мести, потому что живые должны наслаждаться своей жизнью и не заботиться о тех, кто умер за них?!» Сун Пин хлопнул по столу и встал: «Я их не забыл! Я хочу отомстить так же сильно, как и ты! Прошло более 20 лет, а я не забыл той ненависти ни на один день!» В офисе внезапно воцарилась тишина. Зная, что он сказал невпопад, Сун Пин отвернулся, его грудь вздымалась.   «Если бы это был только Ван Чанвэнь, было бы невозможно достичь компромисса, но как только в дело вступает «Акула», все по-другому», — сказал Сун Пин тихим голосом после долгого молчания. «Теперь ситуация ясна. У Ван Чанвэня и Цинь Чуаня четкие отношения между работодателем и сотрудником, и между Цинь Чуаном и Акулой существует своего рода конфликт интересов.Почему силы Шарка уничтожили черный рынок в штате Шан только для того, чтобы похитить Цинь Чуаня, который управляет ремесленной мастерской под вымышленным именем? Почему Цинь Чуань использовал псевдоним Бао Саня для публикации отзывов покупателей в темной сети Марианской впадины, намеренно посылая некий сигнал внешнему миру? В этом много загадок, и при ближайшем рассмотрении это крайне зловеще... Полиция мира глубоко осознает безжалостность и террор международного наркобарона Шарка. Те эксперты, которые старше, профессиональнее и элитнее вас, бессильны. Как я могу стоять в стороне и смотреть, как ты занимаешься своими делами, ухаживая за смертью?» Это заявление было логичным и без единого лживого слова, но Бу Чунхуа остался равнодушным. В его глазах даже появилась холодная улыбка. «Да, Шарк — международный преступник, а Ван Чанвэнь разыскивается Министерством общественной безопасности уже тридцать лет. Все эти эксперты более профессиональны, чем я. Но чьи родители умрут? Ваши родители?"   "Они…"   «Человек, который больше всего в этом мире хочет выплатить этот кровавый долг, — это я, дядя Сун», — холодно произносил Бу Чунхуа сквозь зубы каждое слово. «Не эти эксперты, не вы, а я». Сун Пин посмотрел на Бу Чунхуа, ребенка, которого он лично воспитал, так, как будто ему дали пощечину.   «Хорошо, если ты настаиваешь на вмешательстве в это дело, тогда давай», — Сун Пин наконец стиснул зубы и сказал после долгой паузы. «Но ты спрашивал мнение других людей? У ваших подчиненных есть семьи и дети, они работают только для того, чтобы заработать дневную зарплату. Ты уверен, что они готовы сопровождать тебя в ад? Бу Чунхуа только что открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, Сун Пин без колебаний прервал его: «Ву Юй!» Бу Чунхуа был ошеломлен и повернулся к У Юю.   «Вы знаете, как Марианская впадина тогда расширилась до Золотого треугольника, и никто не знает темную паутину лучше вас. Давай, скажи мне сам, ты готов рискнуть своей жизнью с этим парнем по фамилии Бу? Ву Юй стоял, прислонившись к белой стене, открыв рот перед горящим взглядом Бу Чунхуа, но какое-то время не издавал ни звука.— Посмотри, что я делаю, да? Он услышал смех Бу Чунхуа под звездным небом, и в его глазах, казалось, струились нежнейшие волны. — Если ты ничего не скажешь, я тебя поцелую.   «На самом деле вы сделали много вещей, о которых полиция не может узнать, не так ли? И у тебя есть какие-то секреты, которые ты боишься, что они узнают, не так ли? Кровавая улыбка Акулы отражалась на остром ноже, каждое слово напоминало гноящуюся рану на кости. «Посмотри мне в глаза и скажи, это правда? Художник!»   «Этот ребенок, — Ян Се стоял перед окном комнаты для допросов с оттенком гордости и самодовольства между бровями, — у этого парня Бу есть некоторые навыки в допросе, верно?»   … У Ю закрыл глаза. Он увидел, как Дяо Цзяньфа плакала и цеплялась за штаны Бу Чунхуа, как тонущая собака, выглядя несчастной и жалкой. В следующий момент его видение внезапно изменилось. Он изо всех сил пытался поднять голову от земли и обнаружил, что человеком, лежащим на холодном полу комнаты для допросов, был он сам, Ляо Ган, Цай Линь, Мэн Чжао… Эти знакомые лица смотрели на него сверху вниз, становясь суровыми, отвращенными и незнакомыми. . Взгляд Бу Чунхуа был острым, как меч, как будто он хотел выкопать из глубины своей души самые невыносимые и ужасающие тайны и выложить их на всеобщее обозрение, залитые кровью, прежде чем полиция изрубит его в кровавое месиво. значок висит высоко в пустоте.   — Я… — пробормотал он, словно в ловушке затяжного кошмара, — я тоже… не знаю, но… Он прислонился худой спиной к стене и посмотрел на пол под ногами.Но два противоположных взгляда, казалось, становились все более и более яркими, обжигая его до тех пор, пока даже его мозг не задрожал. Он мог слышать только свой голос издалека, смутный и неясный.   «Я больше не хочу расследовать это дело», — пробормотал он.   «Я не хочу снова сталкиваться с этими вещами. Я не хочу оглядываться назад… я… я хочу уйти отсюда. Ву Юй закрыл глаза рукой и тихо сказал: «Мне очень жаль». Даже Сун Пин не ожидал, что все обернется таким образом, и был ошеломлен на месте. Бу Чунхуа внезапно встал и спросил: «Что ты сказал?!»   "Мне жаль."Ву Юйизбежал их взгляда и поспешно кивнул: «У меня сегодня есть дела, так что… я пойду первым». Он повернулся и открыл дверь, оставив Сун Пина и Бу Чунхуа в офисе, и быстро вышел, склонив голову.   «Сун Пин был шокирован и сказал: «Это не так уж серьезно… Эй! Что ты делаешь?!" Бу Чунхуа внезапно выбежал, не сказав ни слова, в погоне за У Юем!   «Ву Юй!» Ву Юй бросился вниз по лестнице со спокойным выражением лица, но в ушах звенело.   "Останавливаться!" Бу Чунхуа крикнул тихим голосом, затем перепрыгнул через перила и твердо приземлился перед У Юем, схватив его и прижав к стене. "Что ты имеешь в виду?"   «Я ничего не имею в виду», — тихо сказал У Ю.   «Вы не тот человек, который побоится сбежать из-за гнусного преступника. Куда ты собирался? Джинхай? Подбюро Южного города?! У Ю плотно поджал губы, проглотил сухую слюну и хрипло сказал: «…Я такой человек». Бу Чунхуа был ошеломлен.   «Я не хочу оглядываться назад, я просто хочу идти вперед».Ву Юйглубоко опустил голову, прикрыл глаза одной рукой и сказал тихим голосом: «Мне очень страшно, мне очень жаль. Сюй Цзусинь и Ляо Ган в приемной наверху услышали шум и выбежали. Несколько беспорядочных шагов вырвались из коридора, и Ляо Ган, бежавший впереди, был застигнут врасплох и ошеломлен этой сценой. Бу Чунхуа отпустил У Юя и сделал шаг назад, выражение его лица неясно, спрашивал ли он, был ли он разочарован или ошеломлен. Через некоторое время он отвел взгляд и глубоко вздохнул, быстро стабилизируя свои эмоции этим действием.Он не потерял самообладания перед другими, просто похлопалВу Юйпо плечу и подтолкнул его вниз по лестнице, сказав глубоким голосом: «Следуй за мной». У Ю думал, что он идет в офис, но Бу Чунхуа продолжил спускаться по лестнице и пошел прямо через парковку. Он открыл джип, на котором часто ездил, и просто сказал: «Садись».   «Капитан Бу, вы…»   «Садись», — настаивал Бу Чунхуа, — «Я отвезу тебя куда-нибудь». В это время со стоянки въезжало и выезжало много полицейских машин, иВу Юйне хотел делать ничего странного перед ними. Поколебавшись мгновение, он сел на пассажирское сиденье. Бу Чунхуа захлопнул дверь и даже не включил навигацию. Он нажал на газ и выехал из полицейского участка. На улице ревели один за другим гудки, и последствия ссоры бродили в этом небольшом пространстве, делая воздух особенно разреженным. Ву Юй был обременен своими мыслями, в то время как Бу Чунхуа молчал. Они оба были исключительно тихими всю дорогу, наблюдая, как пейзаж за окном машины быстро исчезает. После того, как они съехали с шоссе и свернули на другой участок дороги, население впереди них постепенно стало редким, а вдалеке светло-серые холмы колыхались в сумерках. Бу Чунхуа нажал на тормоза и небрежно сказал: «Мы на месте». Ву Юй поднял глаза и увидел, что они прибыли на кладбище мучеников города Цзиньхай.   «Ты…» Бу Чунхуа проигнорировал его и вышел из машины, направившись прямо вперед. Ву Юй пришлось поторопиться, чтобы догнать их. На открытом кладбище они слышали только звук своих шагов по траве. Бу Чунхуа держал руку в кармане и шел между рядами черных мраморных надгробий, не говоря ни слова, пока внезапно не остановился примерно через полчаса. Ву Юй не мог не остановиться и посмотреть на могущественных и могущественных персонажей на надгробии перед ним. Его зрачки слегка сузились.   «Могила мучеников Бу Тунгуана и Цзэн Вэя, любимых родителей» Превратности жизни последних двадцати лет отразились на этом надгробии, в результате чего позолоченные буквы имен мучеников полностью стерлись, обнажив темно-красный, зазубренный, похожий на железный крюк скелет китайских иероглифов. В глазах Бу Чунхуа блеснула тень печали. Он спросил тихим голосом: «Вы знаете, как они умерли?» Ву Юй не ответил. Он посмотрел на черно-белую фотографию на надгробии, на пылающий за окном пожар, который убийца разжег более двадцати лет назад, и резкий запах бензина, наполнявший дом изнутри и снаружи. Он чувствовал, как маленький мальчик перед ним кричал от страха в черном дыме, потому что он не мог издать ни звука, и все его тело тряслось от страха. Огонь осветил тела двух взрослых, лежащих в луже крови. Молодая мать смотрела на него сквозь щель в шкафу широко раскрытыми и немигающими глазами.   «Не бойся», — снова и снова думал он в своем сердце. — Если я тоже боюсь, нам конец. Если бы он когда-нибудь почувствовал хотя бы намек на страх, бездна давно бы его расколола.   «Я не знаю, и на самом деле я не хочу знать», — сказал Ву Юй глубоким, холодным и хриплым голосом. — Тебе не обязательно рассказывать мне о своих родителях.