Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

«Мне было девять лет, когда моего отца внезапно перевели на границу Юньдянь для «досмотра». Моя мама взяла длительный отпуск с работы, чтобы поехать с ним, и они отсутствовали на несколько месяцев», — спокойно сказал Бу Чунхуа, по-видимому, не обращая внимания на очевидное сопротивление У Юя, когда он смотрел на надгробие.   «Я ждал и надеялся на их возвращение каждый день, но так называемая проверка казалась бесконечной. Лишь во время школьных летних каникул мой отец радостно сообщил мне по телефону, что они почти закончились и что он и его коллеги договорились отвезти меня в Юндянь, чтобы я мог увидеться с родителями раньше и вернуться с ними.   «Но чего я не ожидал, так это того, что это будет последний раз, когда я увижу своих родителей». Ву Юй посмотрел на сорняки у своих ног и закрыл глаза.   «Оглядываясь назад, я понимаю, что уже было много признаков того, что на пути в Юньдянь что-то не так. Почему их место жительства было столь отдаленным, даже пересекая несколько рек и проходя через несколько военных блокпостов? Почему на досмотровой базе находились только двое, с различными инструментами и оборудованием внутри и снаружи дома? Что они осматривали в этих пустынных горах? Даже будучи маленьким ребенком, я чувствовал, что всего за несколько месяцев они устали и осунулись. Но волнение от встречи с родителями заставило меня забыть обо всем. Я с радостью последовал за отцом в горы ловить рыбу, и в тот вечер мы всей семьей ужинали. Моя мама даже проверяла, как выполняется мое летнее домашнее задание. Из-за долгой поездки я рано заснул той ночью.Так продолжалось до тех пор, пока посреди ночи меня внезапно не разбудил мальчик примерно моего возраста, который закрыл мне рот своей холодной и дрожащей рукой и велел мне не издавать ни звука.   "Перестаньте разговаривать…"   «С этого момента мои воспоминания о той ночи долгое время были очень спутанными. Все, что я помню, это то, что он затащил меня в шкаф. Когда дверь чулана закрылась, я услышал снаружи шум автомобильных двигателей и хаотичные шаги. Потом кто-то ворвался, и я услышал крики, столкновения и крики…»   "Перестаньте разговаривать!" Ву Юй не выдержала и внезапно подняла голову.   «Это были мои родители», — сказал Бу Чунхуа спокойным и почти безразличным тоном. «Группа торговцев наркотиками ворвалась в мой дом, чтобы допросить их о настоящей личности агента под прикрытием. Когда им это не удалось, они убили ее на моих глазах».   — Я сказал тебе перестать говорить! Ву Юй больше не мог этого терпеть. Бу Чунхуа обернулся и посмотрел на У Юя перед надгробием с налитыми кровью глазами и тихо спросил: «Знаешь, как я выжил? Маленький мальчик выбежал из огня вместе со мной и спрятал меня в дупле дерева на полпути к горе. Он побежал один в густой горный лес, чтобы отвлечь наркоторговцев... Я не знаю, откуда он взялся, и с тех пор я его не видел. Никто не знает, кто он. Он был подобен призраку, внезапно появившемуся в кровавой ночи и поспешно ушедшему. Он променял свою жизнь на мою и бросился к скале, чтобы броситься в ад».   «Много лет спустя я узнал, что вдохновителем той ночи был китайский торговец наркотиками по имени Ван Чанвэнь, сбежавший в «Золотой треугольник».Так называемая проверка моего отца на самом деле заключалась в создании радиостанции для сверхсекретной трансграничной тайной операции, и моя мать взяла отпуск только для того, чтобы прикрыть моего отца. После того, как их разоблачили, Ван Чанвэнь отправил людей пытать и допрашивать ключевого агента под прикрытием в их операции, но они не сказали ни слова, пока не умерли. Благодаря своей последней жертве агент под прикрытием смог благополучно завершить миссию и вернуться живым».   «С того года у меня есть только одна цель в жизни. Губы Бу Чунхуа слегка дрожали, когда он говорил. Он сказал: «Я хочу отомстить за нее». У Ю прижался ко лбу одной рукой, глубоко вздохнул и почти холодно рассмеялся: «Тогда давай. Если вы думаете, что можете добиться большего, чем крупный наркобарон, который действует в Золотом треугольнике уже тридцать лет, тогда вперед!»   — Ву Юй, — Бу Чунхуа хрипло посмотрел на него, — битва между добром и злом часто не определяется силой каждого. Как и мои родители, которые до самого последнего момента не раскрывали имя агента под прикрытием, и ребенок, который бросился в горы и леса, чтобы спасти меня от группы наркоторговцев… Мужество, убежденность и непоколебимая решимость — эти часто используемые слова уже давно стали метафорой окончательной победы». Ветер сметал траву и мусор у них из-под ног, погружая в воду серые каменные плиты, разбросанные по горам и кружащиеся в небо.   «Какой бы опасной ни была ситуация впереди, какими бы могущественными ни были преступники, я не сдамся. Каждый пойманный мной преступник, каждая конфискованная упаковка наркотиков — это месть ребенка со шрамами, который двадцать лет назад бросился на торговца наркотиками». Смелость, убежденность и непоколебимая решимость. У Ю закрыл глаза, и в этот момент он почувствовал, что все еще бежит в бесконечной темной ночи, каждый вдох прорезает его горло и легкие, но не может остановиться. Он побежал к единственной маленькой хижине в огромной темной ночи, перед ним спали молодые родители и дети; он побежал в глубь леса, уставленного ловушками, а за ним следовали торговцы наркотиками, их оружие все еще было запятнано кровью. Он действительно устал от бега и, наконец, подумал, что может остановиться, но еще более ужасающая и пугающая тайна следовала за ним, как тень, не давая ему даже секунды, чтобы отдышаться.   «Эти слова звучат красиво, но я больше не думаю об этих вещах», — холодно сказал Ву Юй. «Я просто хочу быть трусом, который сможет защитить себя и жить в мире. Звания героя достаточно для тех, кто лежит в земле».   "Трус?" Брови Бу Чунхуа сдвинулись вместе, как будто он услышал абсурдную шутку.«Вы боялись, когда в одиночку столкнулись с десятками головорезов Лю Дунцая? Вы боялись, когда мы столкнулись с сотнями членов культа в деревне Фэнъюань, и наши жизни висели на волоске? А теперь ты говоришь мне, что просто хочешь быть трусом, который сможет защитить себя?»   «Мне жаль вас разочаровывать», — холодно сказал У Ю. «Если мы имеем дело с Акулой, то я просто хочу быть трусом. Есть ли с этим проблемы?» Они посмотрели друг на друга, и Бу Чунхуа внезапно понял, что не знает этой версии У Юя. Он сорвал с себя маскировку послушного и молчаливого У Юя, которого встретил, когда впервые прибыл в Подбюро Южного города. Он больше не был похож на беззаботного молодого человека, сидящего в жаровне в старческой рубашке и тапочках и лукаво улыбающегося под тусклой лампочкой. Жестокий, отчаявшийся и попавший в ловушку Ву Юй, который пнул телевизор в изоляторе и неоднократно спрашивал, где находится Бу Чунхуа, также был спрятан, как отлив, обнажающий изрезанный каменистый пляж, обнажая еще одно лицо, которое он сделал. не признавать.   «Я же говорил вам, я пошел под прикрытием, чтобы продвинуться вперед, а вернулся, чтобы стать полицейским, только ради зарплаты. У меня никогда не было такой высокой преданности или веры, и я не был воспитан с такими совершенными моральными качествами, как ваш элитный класс», — сказал Ву Юй, сделав несколько шагов назад и стоя на влажной траве, самоуничижительно улыбаясь.   «Я всего лишь обычный человек. Я не хочу возвращаться и встретиться с Шарком, таким опасным наркобароном. Мне жаль." Он вежливо кивнул и повернулся, ступая по зеленой траве и грязи и направляясь к воротам кладбища.В этот момент позади него послышались торопливые шаги, и огромная сила потянула его назад. Бу Чунхуа посмотрел в глаза У Юя и спросил: «Знаешь ли ты, что некоторые вещи придут к тебе, только если ты их боишься? Ты не можешь прятаться вечно! Как долго Джинхай сможет защищать тебя? Пять лет? Десять лет? Если ты не уничтожишь их полностью, тебе придется скрываться всю оставшуюся жизнь, всегда живя под их угрозой!»   "Я…"   «Вы видели слова, высеченные на камне? Знаете, почему имя человека, построившего памятник, пусто?» Бу Чунхуа указал на надгробие своих родителей и спросил громовым голосом: «Ты хочешь прятаться вот так всю оставшуюся жизнь, пока не умрешь?» У Ю выдохнул и сказал: «Да. Я просто хочу пожить немного дольше, чем мои родители. Бу Чунхуа на мгновение был потрясен, а во взгляде У Юя, казалось, отразилась тонкая жалость.   «Капитан Бу, — сказал он, — прошлое жертвоприношения ваших родителей трогательно, но думаете ли вы, что я выгляжу так, будто меня что-то тронуло?» Бу Чунхуа почувствовал, что ослышался. «Я видел много людей, умирающих более трагично и героически, чем твои родители, но ничего не меняется. Возможно, вам не нравится то, что я говорю, но простите меня за самонадеянность, но быть полицейским — это всего лишь работа, и большинство жертв не имеют никакой другой ценности, кроме самовозвеличивания». Ву Юй оставался неподвижным, пока Бу Чунхуа держал его, даже насмешливо улыбаясь.   «Люди должны двигаться вперед, а не всегда оглядываться назад. Пожалуйста, примите мои соболезнования и постарайтесь адаптироваться к ситуации». Сильная и острая боль быстро, как огонь, распространилась по его конечностям, по нервам. В ушах Бу Чунхуа звенело, грудь горела, и в следующий момент, о котором он даже не подозревал, он яростно замахнулся кулаком… ЛицоВу Юйповернулось в сторону, но резкий ветер внезапно прекратился, и сильный удар не был таким, как ожидалось.   «…?» Он открыл глаза и увидел, как ногти Бу Чунхуа глубоко впились в его ладонь, его рука вздулась с синими венами, а костяшки пальцев стали белыми и фиолетовыми. И в следующий момент он схватил У Юя за воротник и толкнул его со стиснутыми зубами! Ву Юй отшатнулся на два шага назад по траве, чуть не столкнувшись с безымянным надгробием, и беззвучно рассмеялся. Бу Чунхуа стоял, тяжело дыша, как дикий зверь, которого ударили ножом в мягкое место, его грудь кипела от боли, когда кровь текла через семь отверстий. Он посмотрел на У Ю, который одной рукой закрывал глаза, и наклонился вперед со смехом, который становился все громче и громче, покачивая головой, пока он смеялся, пока все его тело не могло контролировать дрожь. Казалось, ему тоже все казалось таким смешным.Спустя неизвестное количество времени он постепенно перестал смеяться, прислонился к надгробию и встал.   «Мне жаль вас разочаровывать. Мы с тобой не из одного мира, — сказал он, глядя на Бу Чунхуа. Его глаза, казалось, сверкали легкой усталостью и сарказмом, когда он продолжил: «Иногда я тоже разочаровываюсь в себе. Бу Чунхуа неподвижно стоял перед надгробием своих родителей, иВу Юйнаконец улыбнулся и покачал ему головой, как будто это было прощание с сожалением. Потом он развернулся и пошел через Кладбище Мучеников, исчезая под далеким серым небом.