Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

Бип-бип! Белая «Тойота» остановилась у входа в детский сад в час пик. Мужчина на водительском сиденье посигналил и, не оглядываясь, сказал жене на заднем сиденье: «Поторопитесь, Пэн Ван! Здесь трудно найти место для парковки!» Пэн Ван с небольшим рюкзаком, перекинутым через плечо и держа за руку своего малыша, поспешно сделала несколько шагов вперед, прежде чем обернуться и спросить: «Лао Тао, ты не придешь его проводить?»   «Какой смысл его провожать? Где я могу найти парковочное место? Поторопитесь, поторопитесь!» Тао ответил нетерпеливо. У Пэн Ван не было другого выбора, кроме как взять ребенка на руки и броситься в ворота детского сада. Она присела, поправила нагрудник и пальто сына и завязала ему шнурки. Затем она передала учителю его рюкзак, наполненный бутылками с водой, мелками, кусочками фруктов, соской и запасной одеждой. Дав несколько последних указаний, она снова наклонилась, чтобы поцеловать сына, и прошептала: «Помнишь, чему я учила тебя вчера? Не плачь и не суетись. Мама вернется и заберет тебя днем. Ты помнишь?" Маленький мальчик кивнул детским голосом: «Хорошо…» Затем раздался звук уведомления от WeChat. Это ее муж ждал снаружи: «Поторопитесь, приезжает дорожная полиция!» Пэн Ван быстро встала, сделала несколько шагов и обернулась, чтобы увидеть, как ее ребенок машет ей на прощание, стоя рядом с учителем. Она неохотно вышла и пробралась сквозь толпу к машине на другой стороне улицы.В этот момент, словно почувствовав, что что-то не так, она вдруг остановилась как вкопанная и оглянулась назад со смущенным и озадаченным выражением лица. Утром вход в детский сад был самым загруженным. Родители, бабушки и дедушки собрались вместе, чтобы высадить своих детей. Даже после того, как прозвенел звонок, бабушка и дедушка все еще стояли снаружи и смотрели. Частные автомобили, электрические велосипеды и старые трехколесные велосипеды проносились сквозь толпу, создавая оживленную сцену, которая кажется нормальной. Но ей казалось, что кто-то наблюдает за ней. За последние несколько дней это происходило несколько раз. Было ли это всего лишь ее воображение? Бип-бип-бип! Ее муж на другой стороне улицы снова подгонял ее, высунув голову из окна машины и крича: «Поторопитесь! Что ты делаешь посреди дороги?» Пэн Ван нахмурилась, наконец повернулась и крикнула: «Иду! Оглянувшись назад с угла улицы, можно было увидеть женщину лет тридцати с небольшим, одетую в простой офисный наряд: блузку, короткую юбку и кожаные туфли на плоской подошве. Она крепко сжала сумку и села на пассажирское сиденье. Машина завелась еще до того, как закрылась дверь, и медленно уехала от детского сада в час пик. Задние фонари черной машины загорелись и бесшумно скользнули за угол, исчезая в море машин и людей.   　　· Спустя несколько дней, в субботу. Солнечный свет просачивался сквозь щели в шторах, образуя луч света, пересекавший беспорядок кровати. Внезапно Бу Чунхуа проснулся и схватил свой телефон, когда тот гудел от нового непрочитанного сообщения.Когда он прочитал сообщение, его лицо напряглось с оттенком гнева. Немного подумав, он удалил сообщение и положил трубку. Он встал и толкнул дверь ванной. Ву Юй стоял под душем и мыл волосы. Его гладкая и гладкая талия, спина и ноги были полностью выставлены напоказ. Когда он поднял руки, татуировка чернильной птицы на его правой лопатке расправила крылья, как будто собиралась взлететь. Бу Чунхуа открыл стеклянную дверь и поцеловал татуировку на левом плече У Юя. В одно мгновение Ву Юй обернулся, как будто его ударило током, и откинул назад мокрые черные волосы, обнажая мокрый лоб. Он отступил в угол стены и сказал: «Нет, я не могу этого делать… больше не могу». Бу Чунхуа засмеялся и спросил: «У тебя все еще болит талия?» У Ю сердито ответил: «Попробуй! Любой другой человек уже обратился бы в отделение неотложной помощи!»   «Я не буду пытаться», — спокойно ответил Бу Чунхуа. «Я не просил об этом». С той ночи Бу Чунхуа, казалось, сломал какую-то печать. Ву Юй раньше находил его спокойное, отстраненное и строгое поведение интересным, но теперь он чувствовал, что это ложная реклама, без послепродажного обслуживания и без возможности урезонить его, он мог только гневно смотреть на него, играя с воды, махнув рукой: «Выходи, выходи, дай мне побыть немного в воде». Бу Чунхуа не смог сдержать улыбку, а затем повернулся, чтобы почистить зубы, умыться и переодеться. Через мгновение он толкнул дверь ванной и громко объявил: «Ужин на столе, ешьте сами. Я отсутствую ненадолго!»   "Что ты делаешь?" Ву Юй выключил душ и помахал рукой, показывая, что он понял. Его силуэт за стеклянной дверью был красив и прям, как молодой тополь. Бу Чунхуа не ушел сразу, а тихо стоял, взявшись одной рукой за дверную ручку, наблюдая за ним, его глаза сверкали неописуемым светом. Прошло несколько секунд, прежде чем он наконец ушел, осторожно закрыв дверь. Щель в двери закрывала его взгляд, который не отрывался от У Юя.   　　· Сообщество Тяньлу, пожалуй, одно из самых удачно расположенных населенных пунктов в Цзиньхае, всего в полуостановке от центрального делового района и улицы Хэюн-роуд. Здесь тихо и красиво, по обе стороны дороги у въезда посажены пышные золотые деревья османтуса. Ранним субботним утром на этой улице один за другим уже открылись салоны красоты, продуктовые магазины и кофейни. Бу Чунхуа толкнул кофейню, в которой было мало посетителей, и увидел в углу старика с седыми волосами, который, очевидно, ждал уже давно. Этим человеком был Чжан Чжисин.   «Мне жаль, что заставил вас ждать. Я задержался на некоторое время после получения текстового сообщения, — Бу Чунхуа быстро подошел и пожал руку старику. «Профессор Чжан».   "Не надо извиняться. Для таких молодых людей, как вы, нормально быть занятыми на выходных, и ожидание не заняло много времени.Как только я приму решение, я не могу ждать ни секунды», — горько улыбнулся Чжан Чжисин. «Мне не нужно заказывать еду. У меня что-то на уме, и я не могу есть». Бу Чунхуа кивнул и спросил: «Так ты решил согласиться на мою просьбу, пригласив меня так внезапно?» Он использовал слово «просьба» из вежливости, но Чжан Чжисин знал, что на самом деле это был обмен мнениями. Старик посидел какое-то время, задумавшись, и не смог не подтвердить еще раз: «Я уже много лет на пенсии. Можете ли вы действительно позволить мне участвовать в деле о даркнете?»   «Да, — Бу Чунхуа уставился на пару затуманенных глаз противоположной стороны, — у нас есть набор планов слежения за Акулой, но он еще не идеален и во многом зависит от возможностей интернет-расследований. Если вы согласитесь на мою просьбу, я могу немедленно предложить директору Сону принять участие в качестве повторно нанятого эксперта. Однако он будет находиться не в юрисдикции Южного города, а в ведении Департамента интернет-расследований, непосредственно подчиняющегося муниципальному бюро». Чжан Чжисин молча кивнул, затем наклонился, взял черную сумку, лежащую у его ног, и похлопал ее по столу перед собой, сказав: «На самом деле нелегко получить те материалы, которые вы хотели». Взгляд Бу Чунхуа упал на выпуклую сумку, и его сердце колотилось, но на поверхности он не подавал никаких признаков.   «После того, как Се Син бросил школу, все его академические записи были стерты.В школе только утверждали, что у него были семейные проблемы - на самом деле его консультант и заведующий отделением в то время были в некоторой степени осведомлены о ситуации, но через несколько лет никто больше об этом не упомянул, как будто ученика никогда не существовало. Еще год назад кто-то внезапно пришел и провел тщательную уборку, даже раскопал старые стопки документов в архивах и забрал их. Я слышал от коллеги, что они даже разговаривали с бывшим советником Се Сина и неоднократно требовали, чтобы все, что касается покойного, держалось в секрете».   "Покойный?"   «Да, система внутренне утверждает, что он умер год назад в Юндяне, так и не будучи спасенным, поэтому следственная группа однажды подумала использовать это как мотив для самоубийства моего сына… говоря, что это была суицидальная тенденция выжившего, вызванная чувством вины в психологии». Старик горько усмехнулся: «Я тогда не поверил. Я знаю, что за человек был Чжан Бомин, почему он должен чувствовать себя виноватым? Он не сделал ничего плохого, так почему же он должен чувствовать себя виноватым? Не используйте эти психологические теории, чтобы обмануть отца!» Бу Чунхуа открыл рот, но ничего не сказал, молча опустил голову и сделал глоток чая.   «Вот почему я всегда смутно подозревал, что Се Син все еще жив, но доказательств нет. До недавнего времени, когда Шарк разместил в даркнете объявление о розыске Пейнтера, я почти верил, что он действительно жив». Чжан Чжисин покачал головой: «Поэтому я еще менее склонен верить, что Чжан Бомин покончил жизнь самоубийством. Веки Бу Чунхуа дернулись, и он внезапно поднял глаза: «Значит, вы подозреваете, что смерть Чжан Бомина связана с Се Сином?»   «…» Старый профессор избежал его взгляда и повернул голову, чтобы посмотреть в окно кафе, «Пейнтер — герой, я этого не говорил». В воздухе на мгновение воцарилась тишина, прежде чем он снова заговорил спокойным тоном: «Я просто чувствую, что если бы я мог участвовать в расследовании дел в даркнете, следуя по стопам моего сына, возможно, однажды я смог бы найти разгадку, может быть, даже выяснить настоящую причину смерти моего сына». За окном была людная улица субботнего утра, с далекими барабанами открывающегося торгового центра и оживленными оживленными голосами, которые можно было слабо услышать через стекло от пола до потолка. Бу Чунхуа посмотрел на глубокие морщины и тени на лице Чжан Чжисина, прежде чем, наконец, поднять подбородок к черной сумке и сказать: «Но я принес вам этот материал только неделю назад, профессор. Чжан Чжисин был ошеломлен.«После того, как вы сказали, что Се Син был объявлен мертвым, а его записи были тщательно очищены, как вы, бывший советник, смогли подготовить так много всего за одну неделю?»   "Я…"   «Вы с самого начала подозревали, что Се Син убил Чжан Бомина?» Хотя это был вопрос, тон Бу Чунхуа был ровным и уверенным. «Между самоубийством Чжан Бомина и объявлением о жертве Пейнтера должна быть разница во времени. Хоть прошло всего несколько дней, тебе хватило, чтобы принять меры и использовать все свои силы, чтобы собрать и спрятать различные материалы и информацию, верно?» Чжан Чжисин внезапно посмотрел на Бу Чунхуа, его морщинистые глаза сверкнули явным удивлением. Через мгновение он выдавил предложение: «Откуда вы знаете, что между этими двумя событиями была разница во времени?» Бу Чунхуа ответил не сразу.   «Ты действительно знаешь моего сына? Или вы участвовали в расследовании год назад?» Чжан Чжисин наклонился вперед: «Нет, это неправильно. Вы, следователь по уголовным делам из Цзиньхая, не могли поехать в Юньдянь, чтобы познакомиться с этими людьми по фамилии Фэн, не говоря уже о деталях расследования… Вы действительно знаете Чжан Бомина? Когда ты с ним познакомился? Тринадцать лет назад? Или даже раньше? Как много ты о нем знаешь?» Бу Чунхуа знал эту деталь только потому, что Сун Пин упомянул, что сертификат героя второго классаВу Юйне был одобрен, а это означало, что вождь Юньдянь Фэн не собирался позволять Пейнтеру «умереть за дело», как первый Художник. У него должен был быть хороший конец — быть уважаемым, признанным и добиться успеха.Однако смерть Чжан Бомина стала катализатором всех вопросов, адресованных У Юю, и стала ключевым фактором, превратившим его награду в ничто. В конце концов, ему оставалось только «умереть за дело». Бу Чунхуа не мог сообщить Чжан Чжисину о существовании У Юя. Он сделал успокаивающий жест, слегка прижав ладонь: «Профессор Чжан, пожалуйста, успокойтесь. Я только догадываюсь об этой детали…»   "Это невозможно. Вы знаете моего сына и Се Сина. Ты даже упомянул мне об этом в больнице в прошлый раз! Чжан Чжисин, казалось, увидел проблеск надежды: «Вы подозреваете, что смерть моего сына связана с Се Сином? В противном случае, почему вы спросили меня только об академических материалах Се Сина за тот год?» Бу Чунхуа нахмурился: «Я…»   «Как много вы на самом деле о них знаете? Почему тебя так интересует прошлое Се Сина?» Бу Чунхуа не ожидал, что Чжан Чжисин все еще сможет услышать его «Я тоже знаю Се Цяньшаня» во время недавнего эмоционального потрясения в больнице и до сих пор помнит его! Бу Чунхуа взглянул на черную сумку, которую крепко держал в руке Чжан Чжисин, и глубоко вздохнул. Он не мог сказать Чжан Чжисину, что если А-Гуй действительно существовал, то у Чжан Бомина был мотив покончить жизнь самоубийством. Десять лет назад он отказался от спасения Пейнтера во время операции по поимке Артура Ходжсона. Десять лет спустя, когда он предстал перед допросом, он не смог смириться с участью быть разоблаченным, обвиненным и противостоять Пейнтеру, что привело к распространению слухов по всей системе. Согласно высоким моральным стандартам, он мог бы просто умереть, и такие крайние мысли не были невозможными. Но в то же время он не мог сказать Чжан Чжисину, что если А-Гуй действительно существует, то Чжан Бомин тоже может стать жертвой! До сих пор Ву Юй заставил замолчать всех, кто упомянул А-Гуй, и Чжан Бомин мог стать первой жертвой!   «Итак, сколько информации он может раскрыть Чжан Чжисину сейчас?» Если копнуть глубже, сколько информации Чжан Чжисин скрыл от внешнего мира? Мозг Бу Чунхуа быстро закружился, но на первый взгляд это было всего лишь мгновение, и он медленно выдохнул.   — Я многого не знаю, — сказал он спокойно. «Я знаю только, что Се Син был очень… взволнован после разговора с Чжан Бомином в тот день». Если бы ум был яснее, можно было бы понять, что слова Бу Чунхуа на самом деле были тонким намеком, и это была просто спонтанная реакция под давлением. Но выражение лица Чжан Чжисина сразу же изменилось, и он пристально посмотрел на Бу Чунхуа. «Эмоциональный?» Глаза Бу Чунхуа слегка сузились, и его сердце упало. Был ли он разоблачен?   «Абсолютно нет, это невозможно», — сказал Чжан Чжисин, тяжело дыша и бормоча: «Следственная группа заявила, что эмоции Чжан Бомина в тот день были стабильными, и после этого я также расспрашивал всех в частном порядке. Мой сын не проявлял никакого ненормального поведения после ухода Се Сина…»   — Ты поспрашивал? Бу Чунхуа вдруг что-то понял.«Кто-нибудь еще посещал Чжан Бомина после того, как Се Син ушел в тот день?» Глаза Чжан Чжисина слегка задрожали, и он несколько раз колебался, прежде чем, наконец, хрипло произнес: «Да, там был кто-то… его зовут Линь Чжэн».   – Линь Чжэн!   «Этот человек — давний друг моего сына и один из первых обученных интернет-полицейских в стране. Он присоединился к группе специальных операций около десяти лет назад и отвечает за сетевую безопасность, обладая глубоким пониманием темной сети». Брови Бу Чунхуа слегка нахмурились, его мозг, казалось, был разделен на две части: одна позволяла ему воспринимать каждое слово, сказанное Чжан Чжисином, и быстро анализировать информацию, в то время как другая быстро вращалась в его голове. Линь Чжэн присоединился к спецназу десять лет назад, примерно в то время, когдаВу Юйпомог полиции поймать Артура Ходжсона и сбежать из тюрьмы Красной Горы. Какую роль он сыграл в самоубийстве Чжан Бомина? Какова была его мотивация для всего своего внимания и допроса У Юя, а также метафоры Бездонного Убийцы Драконов?   «В тот день в провинциальной больнице Юньдянь, примерно через полчаса после ухода Се Сина, Линь Чжэн пришел к моему сыну с документами на подпись и ушел примерно через 40 минут. Позже он рассказал мне, что Чжан Бомин в то время был эмоционально грустен, но его мышление все еще было спокойным и ясным, и он упорядоченно решал различные нерешенные вопросы, совсем не так, как человек, имеющий склонность к суициду.После того, как Линь Чжэн ушел, я пошел в больницу, чтобы навестить его, и Чжан Бомин выглядел передо мной обычным, просто немного грустным и подавленным».   «Почему он чувствовал себя подавленным?» — немедленно спросил Бу Чунхуа. Чжан Чжисин покачал головой: «Он все время был таким, потому что Шарк сбежал во время репрессий, и он чувствовал, что несет ответственность за плохое командование. Но я думаю, что это был просто психологический разрыв, вызванный его завышенными ожиданиями от себя. Завышенные ожидания от себя, жесткое обращение с собой и другими, высокая идеализация – именно такВу Юйи Цзян Тин описывают Чжан Бомина, и именно такВу Юйобъясняет причину самоубийства Чжан Бомина.   «Он не сказал мне, что Се Син приходил к нему, но, подумав, сказал что-то странное». Бу Чунхуа нахмурился: «Что он сказал?»   «…» После долгих размышлений Чжан Чжисин, казалось, не решался упомянуть об этом капитану отдела уголовного розыска, с которым он встречался всего несколько раз. Выкурив полсигареты, старый профессор наконец вздохнул и сказал: «Ну, во всяком случае, я тогда сказал следственной группе, но никто не воспринял это всерьез…» «Он сказал, что сожалеет Се Син и чувствует себя очень виноватым». Он чувствовал себя виноватым перед Се Синем? Разве это не еще один признак того, что Чжан Бомин мог покончить жизнь самоубийством? Чжан Чжисин, казалось, увидел мысли Бу Чунхуа насквозь и горько улыбнулся: «Значит, теперь ты, должно быть, еще больше веришь, что мой сын мог покончить жизнь самоубийством, верно? Но поверьте мне, я знаю своего сына. Он честный, добрый и принципиальный человек. Он чувствовал себя виноватым за то, что сбил своего бывшего одноклассника Се Сина, из-за чего он чуть не был серьезно ранен или даже убит в битве с Акулой. Он не мог сделать ничего другого, чтобы предать своих товарищей, не говоря уже о том, чтобы покончить жизнь самоубийством из-за этого!» Бу Чунхуа наконец подтвердил свои подозрения. Чжан Чжисин понятия не имел, что произошло в тюрьме Красной горы десять лет назад, не говоря уже о том, что Чжан Бомина когда-то подозревали в отказе от своей секретной миссии по поимке наркобарона. Очевидно, ни следственная группа, ни Линь Чжэн не сказали этому отцу правду. В результате Чжан Чжисин был глубоко обеспокоен. Он не мог понять, почему его сын умрет. Вся его обида и негодование были самой естественной реакцией отца. Бу Чунхуа посмотрел на измученного старого профессора перед ним и какое-то время не знал, что сказать.Он почувствовал горечь в горле, и ему потребовалось некоторое время, прежде чем он закашлялся и спокойно сказал: «Вы когда-нибудь задумывались, что совесть Чжан Бомина может быть связана с чем-то другим? Чжан Чжисин подозрительно посмотрел на него и спросил: «Что ты имеешь в виду?»   «Чжан Бомин был единственным, кто мог связаться с Пейнтером напрямую, а это означает, что все его приказы достались только Пейнтеру и никому больше в команде специальных операций. А Пейнтер полностью изолирован от всех остальных в команде и никогда не общается. В этой ситуации, если бы Чжан Бомин принял решение, которое не способствовало безопасности операции, чтобы завершить миссию как можно быстрее…»   "Это невозможно!" Чжан Чжисин внезапно прервал его строгим голосом. Бу Чунхуа глубоко вздохнул и сказал: «Я не…»   "Я знаю, что Вы имеете ввиду. Ситуация, о которой вы говорите, невозможна! Хотя Чжан Бомин — единственный, кто может командовать Пейнтером, все его приказы должны быть одобрены группой специальных операций, переданы экспертами по кибербезопасности и, наконец, переданы Пейнтеру. Как он мог шутить с безопасностью секретной операции? Кроме того, знаете ли вы, какой первый железный закон спецназа? Никакого жертвования агентами под прикрытием ни для одной миссии!» Чжан Чжисин, похоже, услышал абсурдную шутку: «Вы думаете, что группа специальных операций — это место, где молодой человек лет двадцати, такой как Чжан Бомин, может делать все, что захочет? Жизнь агента под прикрытием очень важна.Можем ли мы просто отказаться от этого? Смерти ценного агента под прикрытием на передовой достаточно, чтобы привлечь к ответственности и уволить всех соответствующих лидеров. Как Чжан Бомин мог иметь такую ​​власть, чтобы угрожать безопасности Пейнтера?» Бу Чунхуа откинулся на спинку стула, не в силах произнести ни слова. Хотя он был эмоционально склонен к У Юю, его рациональность, накопленная за более чем десятилетний опыт работы следователем по уголовным делам, подсказала ему, что слова Чжан Чжисина больше соответствовали реальной ситуации. Игнорирование сигнала бедствия агента под прикрытием с целью поймать международного наркобарона могло быть сюжетом, который часто можно увидеть в мелодраматических телешоу, но подразделение надзора Бюро общественной безопасности, которое могло придумать все, что только мог придумать сценарист, имело различные правила и меры наблюдения. на месте, чтобы предотвратить это. В противном случае, как только дело будет раскрыто, это не только заморозит других агентов под прикрытием, но и может вызвать непредсказуемые последствия, такие как ураган. Так почему же уВу Юйбыла другая версия истории? Что произошло десять лет назад? Действительно ли Пейнтер разоблачил себя? Или, что еще глубже, могло ли быть так, что так называемого сигнала бедствия вообще не существовало, и у Чжан Бомина не было причин чувствовать себя виноватым и совершать самоубийство? Кто лгал? Чжан Чжисин тяжело вздохнул и потер глаза. «Я не должен был вам этого говорить, — сказал он, — но я чувствую, что, поскольку вы знаете Се Сина и моего сына… С тех пор, как следственная группа Юньдянь была расформирована, я не встречал никого, кто знал бы о том, что произошло тогда. . Ты единственный." Бу Чунхуа отпил из уже остывшей чашки чая.   «Давайте на этом закончим», — сказал Чжан Чжисин, не в силах продолжать. Он встал, его глаза слегка покраснели, и наконец бросил черную сумку, которую держал под мышкой. «Это то, чего ты хотел. Некоторые из них — это старые школьные бумаги, некоторые были переданы моему сыну Се Сином перед его уходом, а некоторые — это вещи, которые мой сын оставил после смерти». Бу Чунхуа протянул руку и взял сумку, его костяшки пальцев слегка побелели от силы.   «Верите вы мне или нет, я надеюсь, что вы скоро выполните свое обещание и позволите мне участвовать в плане борьбы с темной сетью», — серьезно сказал Чжан Чжисин. «Я уже довольно стар, капитан Бу. Надеюсь, я не оставлю в своей жизни никаких сожалений». Спустя долгое время Бу Чунхуа кивнул и издал глубокий звук. Чжан Чжисин развернулся и ушел. В кафе было очень тихо, и в это время там почти не было людей. Вдалеке парочка кормила друг друга тортом, а рядом с ними только персонал перешептывался и смеялся у задней двери.Виски Бу Чунхуа пульсировали, и только спустя долгое время он тяжело выдохнул и посмотрел на сверток в своей руке. Внутри была история жизни Се Сина. Бу Чунхуа никогда раньше не чувствовал в своей руке чего-то настолько тяжелого. Ни тогда, когда он впервые взял в руки пистолет, ни тогда, когда впервые вынес труп с места преступления, ни даже тогда, когда он застрелил грабителя. На мгновение он даже задумался, сможет ли он открыть пакет, но, когда послышался звук легкого трения, он увидел, как его рука постепенно расстегивает маленькую металлическую молнию. Сразу же из него вылетел сложенный лист формата А4, как будто там была какая-то скрытая подсказка, которая заставила сердце Бу Чунхуа бешено биться. Он наклонился и взял бумагу. Это был цветной скан, и оригинал должен был представлять собой популярную книгу вырезок и вставок, вышедшую более десяти лет назад, где вы вырезали марки, фотографии и вырезки из газет и вклеивали их в блокнот. Судя по цвету, оригинал должен был прослужить несколько лет. Вверху бумаги были две строчки четкого, четкого почерка:   «Двадцать пятое октября, мама. Се Син» Взгляд Бу Чунхуа застыл на фотографии. Это была очень, очень красивая молодая женщина, одетая в розовую шелковую рубашку, белую плиссированную юбку и кожаные туфли на высоком каблуке, с модной сумочкой в ​​руках, присев на корточки перед небольшой рощей. Она счастливо улыбалась и держала на руках маленького мальчика лет пяти-шести, чьи черты лица были очень похожи на ее собственные. Бу Чунхуа сразу узнал, кем был этот маленький мальчик.Лицевые изменения между ребенком и взрослым могут быть очень радикальными, но у этого ребенка были те же глаза, которые смотрели в камеру, слегка изогнутая линия подбородка и напряженное выражение лица, которое невозможно было описать, когда он был невежественным, и они все было так же, как когда он стал взрослым. Еще более очевидным было то, что оба уголка его рта естественным образом были опущены, что было видно из-за того, что он не улыбался, и эта черта нисколько не изменилась за более чем двадцать лет. Бу Чунхуа смотрел на фотографию, не двигаясь. Его сердце колотилось, как огромный камень, падающий в пустоту, и он чуть не потерял сознание от облегчения.   «Это был У Ю», — думал он снова и снова. Это действительно был Ву Юй.