Каменное сердце

Пробуждение показалось мне похожим на обратное погружение в глубокие воды моря, когда вода с силой давит сверху, и требуется приложить определенные усилия, чтобы выплыть на поверхность. Глубоко вдохнув чистый, свежий воздух, я двинул руками и ногами в попытке всплыть, и левое плечо тут же пронзило острой болью, остальное же тело ощущалось слабыми. Замерев на месте, я некоторое время глубоко дышал, возвращая себе представление о самом себе и месте, где я находился. За исключением боли в левом плече, привычного ощущения моего собственного тела сохранились, а находился я в собственных покоях в Усадьбе Четырех Сезонов. Были распахнуты окна, и свежий, уже по-летнему теплый ветер свободно проникал в комнату. Последнее, что я помнил - ранение и отравление нанесенным на кинжал ядом, то, как я опирался ослабевшим телом на... я не смог сразу вспомнить имя. Вень Касин, мой супруг и моя родственная душа. Что было после? Память моя собственная стремительно истончалась, исчезала, как могли исчезнуть ночные дурные сны под действием солнечного света. Мне снилось что-то плохое, что-то ужасное? Я мог только вспомнить собственное ощущение, когда бесконечно важное ускользало у меня из рук, как я терял это навечно, без возможности вернуть. Еще одна мысль, как еще один удар ножом в сердце - где был сейчас Касин? Все с ним в порядке? Я лежал не в середине постели, а с краю, так, чтобы со мной мог поместиться еще один человек. На полу возле постели были разбросаны книги и свитки - так я никогда не делал. Касин был здесь, но сейчас его здесь нет - с ним что-то случилось? Или его не было только потому, что сейчас была середина дня, судя по положению солнца и следов от солнца на полу? Мне нужно было найти его прямо сейчас, даже если придется искать его самостоятельно. Тело все еще ощущалось слабым и неподатливым, в отличии от моего обычного состояния, когда тело мое было подобно гибкому мечу в моих руках, такому же сильному и непобедимому. Чтобы двигаться сейчас как обычный человек, мне придется влить в мышцы и суставы достаточно внутренней силы, благо внутри меня ее оказалось достаточно, горячей и податливой, как текущая лава. Стараясь не шевелить левой рукой, я направил ци в тело и в ноги, плавным движением усаживаясь в постели. Голова тут же закружилась, но железной волей я подавил недомогание и наклонился вперед, здоровой рукой цепляясь за столбик кровати. Переведя дыхание, я свесил ноги с кровати, упираясь голыми ступнями в теплый деревянный пол. Только сейчас я заметил, что одет в тонкие нижние одежды, прикрытые исключительно приличия ради тонким бежевым халатом. Волосы свесились из-за плеча, на вид они казались чистыми, расчесанными и затянутыми в простой узел на макушке. Кто-то позаботился обо мне, когда я был без сознания, привел меня в порядок, и думать не нужно, кто это мог вообще быть. Мягко стукнула деревянная дверь, и я с надеждой поднял голову, но это только была служанка с чашей воды. Увидев меня сидящего, она замерла на месте. -Где Второй Господин? - спросил я, но девушка не ответила, только лишь попятилась назад. - Приведи его сюда, немедленно, - приказал я и возможно, у меня получилось надавить черезчур сильно, потому что она тут же выронила чашу, разбившуюся у ее ног с громким звуком, и с воплем убежала. Я остался сидеть на месте, так же вцепившись рукой в опору кровати. Идти уже никуда не нужно будет, служанка разнесет новость о том, что я очнулся, с громкостью ее собственных воплей, и я мог не сомневаться, что Касин прибудет так быстро, как только сможет. Я оказался прав - не прошло и десяти минут, как я смог услышать стремительные шаги, скользяще, переходящие в широкие прыжки с использованием цигуна. Сердце мое сладко защемило в предчувствии, и уже через минуту в двери стремительно вошел Касин, в дорогой даже на вид одежде глубокого синего цвета. Не останавливаясь, он широким шагом перешагнул разбитую чашку и в несколько шагов оказался у моей кровати. Не сбавляя шага, он упал буквально на колени передо мной и уткнулся лицом в мои колени. Его всего трясло, я мог его понять - он бесконечно беспокоился за меня, и при таком ранении, да к тому же отравленным клинком, шансов на то, что я очнусь, было крайне мало. Осторожно подняв левую руку, преодолевая слабость и боль, я положил ее на голову моему возлюбленному мужу и легко провел по волосам. Он только выгнулся и зарылся еще больше лицом мне в колени, портя при этом себе прическу. Скорее всего, о ней он даже сейчас не думал. Через несколько минут после его прихода в мои покои вошли сразу несколько человек. Несколько слуг несли материалы для перевязки и маленький столик, который сразу поставили возле моей правой руки. Вошел главный лекарь и знакомый мне императорский главный лекарь. Вслед за ними появился У Си и у дверей остановились его супруг и опять чем-то недовольный старший Е Байи. -Приветствую, - хрипло выдавил я. - Приношу свои извинения, что не в состоянии поприветствовать должным образом. -Не пытайся казаться более вежливым, чем необходимо, - откликнулся от дверей Е Байи. - Боги явно возлюбили тебя сверх всякой меры, если после такого ранения ты пришел в себя. Слуги тем временем поставили рядом со мной столик и положили на него подушку. -Глава Чжоу, положите пожалуйста правую руку на подушечку, - степенно попросил императорский лекарь. Возникла заминка. Я не желал отпускать руку без тошнотворного ощущения падения, а по-простому отцепить мою руку никто не решился. -Глава Вень, - пришел на помощь мой лекарь. - Помогите нам узнать внутренне состояние Первого Господина. Как будто бы нехотя Касин поднял голову с моих колен, поднялся сам, и по-прежнему не говоря ни слова, скинул сапоги и забрался на кровать, чтобы усесться на ноги позади меня, прислониться к моей спине и попридержать меня рукам, одной удерживая за здоровое плечо, а второй обняв за талию. На такое вопиющее нарушение приличий никто мне отреагировал, на что я пришел к выводу, что ранее он мог себя вести куда более вызывающим образом. Подумав немного, я понял, что даже самым верным слугам я такого бы не позволил, только лишь собственному супругу позволил поддержать себя в этой слабости. Когда я положил руку на подушечку, императорский лекарь накрыл мое запястье тонкой тканью и мягко зажал пульс. Я постарался дышать ровно и глубоко, пока он вслушивается, не предаваться полностью ощущениям обнимающих меня со спины рук. Лекари столпились передо мной, мой муж обнимал меня со спины, не давая ослабевшему телу упасть, еще двое близких друзей стояли в нетерпении недалеко от нас, и я был уверены что новость о том, что я очнулся, уже расходиться по всему клану. Со мной обращались как с хрупкой барышней, и если сейчас сил у меня явно не больше, чем у барышни, то вполне позволительно себя так вести. Лекарь отнял руки, забрал тонкую ткань, отошел на пару шагов и глубоко мне поклонился. -Жизнь Первого Господина Чжоу находится вне опасности, - степенно поклонился он. - Следов отравления больше не обнаруживается, а сама рана, хоть довольно и глубока, при должном уходе заживет примерно за год, - не успел я испугаться, как лекарь тут же уточнил. - Учитывая, что вы совершенствующийся, то процесс выздоровления пройдет быстрее. Более подробные рекомендации я изложу письменно и непременно доложу Императору. Поклонившись еще раз, он вышел прочь со всем свои достоинством. На запястье тут же легли знакомые пальцы лекаря клана. -Могу согласиться с мнением императорского лекаря, - заявил тот через некоторое время. - Распоряжусь чтобы приготовили нужные лекарства и легкое питание. Сколько же я времени провел без сознания, если организму требуется вновь вернуться к нормальному питанию? В лежащее запястье ощутимо вдавили пальцы У Си. Южный шаман слушал пульс и течение ци по меридианам дольше лекарей. Касин все это время не шевелится, только держал меня очень крепко, чему я ни капли не возражал. Я выжил, с ним самим все было хорошо, все остальное наладится. -Цзышу, - позвал меня У Си. - Что я могу тебе сказать? Только благодаря невероятной удаче, ниспосланной богами, ты еще жив, - на этих словах рука на моем животе сжалась, сминая ткань. Правой рукой я машинально накрыл ее. - Кинжал проткнул легкое и оцарапал кость лопатки, не сломав костей. На кинжале был яд, но не смертельный, а только паралитический. Твоя устойчивость к ядам ослабила его, к тому же твой муж догадался достать у тебя из одежд противоядие и дать тебе, когда ты потерял сознание. Ударом не был задет ни один из меридианов, ни крупных сосудов. К тому же, учитывая, что ты очень сильный самосовершенствовующий, твоя внутренняя энергия заживляет твое ранение на порядок быстрее, чем у обычных людей. Говорить о сроках я не возьмусь, но это будет гораздо быстрее, чем обозначил уважаемый императорский лекарь. Уважаемый Е Байи от дверей фыркнул насмешливо, однако я упустил суть его претензий. -Главное для тебя сейчас направлять ци к ране, чтобы ее заживлять и восстанавливать тело к прежним возможностям. Чзышу, ты меня понимаешь? - я не отреагировал, сосредоточенный на ощущении обнимающих горячих рук мужа. - Касин, ты проследишь за этим? - я не услышал его ответа, только увидел краем глаза, как он кивнул. Касин, так и не сдвинувшийся с места, сильнее только сжал руки на талии. В этом жесте было нечто отчаянное, что я немедленно захотел его утешить. -Благодарю за заботу, - голос еще немного хрипел, но звучал твердо. - Сейчас я хотел бы остаться со своим мужем. Е Байи только презрительно хмыкнул и первым вышел вон. Бэйюань с нескрываемым облегчением на лице вышел вслед за У Си. Как только мы остались одни, Касин подвинулся еще ближе, прижимаясь грудью к моей спине. На шее я почувствовал движение воздуха и прикосновение его мягких губ - он проверял, жив ли я. -А-Син, - выдохнул я. - Я здесь. Все хорошо. Он не ответил, только лишь крепче сжал в ответ ткань одежды, не смея причинить мне боли от его порывов. Я понимал его прекрасно - при таком тяжелом ранении, даже со всеми возможностями к лечению, то, что я проснулся, большая удача. Если бы он был смертельно ранен и у меня не осталось бы надежды на его выздоровление, я бы самолично делал все невозможное и требовал от других. Его хватка казалась мне каменной, пальцы впивались в мою плоть, но я чувствовал, что мне сейчас нужна эта хватка, сила его рук, уверенность в том, что он рядом и что с ним все в порядке. Но сейчас с ним не было все в порядке. -Как он посмел, - едва слышно проговорил он, - ко всему тому, что он натворил, ещё и тебя попытаться убить. Я хочу его лично пытать и убить самым ужасным и болезненным образом, - почти рыкнул он. Я сжал свою руку поверх его, почти жалея, что силы прежней в руках сейчас нет. - Ты сам его убил, снес голову ему одним великолепным ударом, а я ничего сделал чтобы тебя защитить! -А-Син, - тихо позвал я. - Ты защищаешь меня множеством способов. И ты даже не всегда понимаешь, когда своими руками и своим сердцем спасаешь меня. И даже сейчас, обнимая меня и прижимая к себе, ты даёшь мне силы жить. Он вздохнул и хватка его несколько ослабла. Погладив кончиками пальцев его руку, я расслабился в его объятиях, откидываясь назад и прислоняясь головой к его голове. У Касина сбилось дыхание, но он не сдвинулся с места, позволяя мне расслабиться. -Я никогда тебя не отпущу, - прорычал он, и эта угроза казалась мне милее всех комплиментов. Вошли две служанки, несущие поднос с едой, лекарством и горячей водой. При их появлении Касин нехотя отпустил меня и сошел с кровати. Не совсем уверенные, что им нужно делать, девушки застыли на месте, пока Касин с нетерпением шикнул на них, и обе торопливо вышли из моих покоев. Взяв одну чашу, он вернулся ко мне, уселся на пол предо мной и протянул ее. Учуяв приятный аромат густого мясного бульона, я потянул было здоровую руку, но остановился под его тяжелым взглядом. Вспомнив еще раз, чтобы тяжело ранен, я выдохнул, расслабился и позволил себя напоить бульоном, который приятной тяжестью осел у меня в животе. Муж мой при этом не сводил с меня пристального взгляда, и этот его взгляд, его кормящие меня руки оказались интимнее и смущающие, чем все наши весенние игры. После еды он взял чашу с лекарством и точно так же споил ее мне. Я ему и это позволил, мне грело душу его забота, которая могла показаться чрезмерной, и его внимание, которое было до неприличия пристальным. После еды он так же молча снял с меня нижние одежды, под которыми скрывалась перевязанная левая часть тела. Сняв бинты с легкостью, свидетельствующие о многократных перевязках, он смочил чистую ткань в специальном растворе для обеззараживании ран и мягко, аккуратно принялся смачивать рану, ловя вытекающие капли. -Сколько дней я был без сознания? - первым разорвал тишину я. -Двадцать дней, - сухо ответил он, не прерывая занятия. Закончив с промыванием, он ногтем и щедрее нужного втер в рану исцеляющую мазь и приложив небольшую часть бинта к ране, принялся заматывать. Здоровой рукой убрав волосы, чтобы не мешались, я помог ему придержал бинт, чтобы было удобнее через весь торс накладывать повязку. Закончив с ней, он взял еще один моток бинта и застыл в нерешительности. -Лекарь сказал, что неподвижность руки поможет заживлению раны, - произнес он. Я с готовностью протянул ему левую руку. От такого безусловного жеста доверия Касин замер на секунду, а потом завязал на моем запястье слабый узел и обернул вокруг тела, с другой стороны подхватил локоть и накинул конец на плечо так, чтобы рука оставалась висеть на перевязи. Я осторожно расслабил руку, позволяя ей повиснуть и ощущая как напряжение покидает мышцы и уменьшается боль в потревоженной ране. Проверив ещё раз, правильно ли лежит повязка, Касин отошёл на шаг назад и застыл на месте, окидывая меня внимательным, пристальным даже взглядом. -Ты был без сознания, с серьезной раной, - рвано выдохнул он. - И я ничего не смог сделать сразу же, чтобы все было в порядке. Я ничего не смог сделать. Я только и мог, что кричать, звать тебя по имени, но ты не отзывался. Лекарь насилу оттащил меня, чтобы иметь возможность перевязать рану. Я посмотрел на него, не отказывая себе в удовольствии еще раз полюбоваться красотой его лица, и даже черезмерная бледность не портила его. -Я оказался абсолютно бесполезен, - признался он. - Единственно что мне желанно было, было вне моей досягаемости. У Си сказал - дух своенравен, и в раненое тело может не вернутся. Я делал все, чтобы ты ко мне вернулся. Вливал в тебя свою жизненную силу, больше чем надо, чтобы тело восстановилось, разговаривал, звал тебя, чтобы ты услышал мой голос и вернулся. -Теперь я здесь, - эхом откликнулся я. - Мне приятно увидеть старых друзей и даже старшего Е, но более всех мне приятно увидеть тебя, узнать, что с тобой все в порядке. -Не все в порядке, - честно признался он. - Ты был на грани смерти. -Но я вернулся к тебе, - откликнулся я. -Это, что ты мне сказал, - он как будто бы смутился. Такой человек, как он, не знает стыда или смущения, сейчас выглядел как юная дева перед первой брачной ночью, - это правда? Что ты меня любишь? -Покуда я жив и дышу, буду любить, - пообещал я. - И после, когда мы вместе пересечем порог смерти и встретимся в следующей жизни. А-Син выглядел таким уязвимым и ранимым, и я, не сдержавшись, протянул к нему правую руку, и Касин, как будто ведомый земным притяжением, тут же подскочил ко мне, усевшись рядом, бедром задевая мое бедро, и поймав мою руку, положил ее себе на лицо, прикрыв глаза от удовольствия. -Я буду любить тебя, пока в небе будут гореть луна и звезды, - прошептал он. - И даже если они погаснут и в небесах останется только одна только бесконечная тьма, моя любовь к тебе не угаснет. Только не оставляй меня, прошу. -Никогда не оставлю, - отозвался я. Звенящее напряжение, что колотило его, понемногу отпустило его, и дернулся уже было погладить его другой рукой по спине, но вовремя вспомнил о ранении и сдержался. Осененный внезапной мыслью, Касин вскочил на ноги и снова забрался на постель. Я хотел было спросить, что он задумал, но он притянул к себе ближе, обхватывая меня не только руками, но и ногами, так, что я очень удобно устроился в его объятиях. -Я вливал в тебя ци каждый день, - признался он. - И делал это в середине дня, чтобы твое тело не сбилось с привычных ритмов. Сегодня я еще этого не делал. Руки его скользнули по моей талии и накрыли ладонями низ живота, в опасной близости от моего янского корня и непосредственно над даньтянем. Вливание жизненной силы непосредственно в котел для переработки в достаточной степени опасно, но я даже не попытался отстраниться. Я знал, что Касин скорее руку себе сломает, чем поставит меня и мое совершенствование под угрозу, я доверял ему полностью, и поэтому не попытался даже отстраниться, только лишь расслабленно откинулся назад. Несколько минут мы просто сидели в обнимку, прежде чем он начал вливать в меня свою ци, горячую и густую, приятную до безобразия и до моего сладостного до неприличия стона. -Прошу тебя, тише, - попросил я, и вливаемый поток ослаб, давая ме возможность сосредоточится и начать перерабатывать в себе эту энергию. Касин был щедр со мной до безобразия, отдавая мне самого себя безо всяких раздумий или сомнений, как будто так и должно быть. Меня бросил в сладостный жар, даже воздух в моих легких стал горячим, и я выдохнул его, совершенно не ощутив боли. Кожа покрылась испариной и стала до крайности чувствительной, мое начало окрепло и налилось. Всего этого было слишком много, слишком хорошо и смущающе, что я не смог сдержать стона. Я чувствовал тепло супруга, на которого я опирался спиной, чувствовал его горячее дыхание на шее, чувствовал биение его сердца, биение его пульса в проникающей в меня его жизненной энергии. Я только и мог, что принимать все то, что он мне дает, не переставая стонать. Время перестало иметь для меня значение, как и все иное, кроме как близости моего супруга, такой сладостной и прекрасной, что хотелось зарычать и заплакать одновременно. Только когда его энергии стало слишком много во мне, я рывком отбросил его руки и замер, содрогаясь телом, пытаясь управиться со слишком большим количеством энергии во мне. Каменная постель не поможет, такая энергия и в таком количестве не только сожжет деревянные стены, но и камень расплавит в ничто. Касин только лишь попридержал меня за плечи, ожидая, пока я справлюсь. Дрожь утихла не сразу, как и невыносимое возбуждение. Часть внутренней энергии я сразу же направил на исцеление раны, часть же направил во все остальное тело. Не никогда не нравилось болеть или находиться в бессилии, но я соблюдал меру, направляя энергию в малом количестве. Мне следовало поберечь супруга и поберечь собственное тело. Увидев, что я справился, Касин снова обнял меня и осторожно положил руки на живот. Несмотря на полное жизненной энергии тело, я как в первый раз почувствовал, насколько много сил и жара в его ладонях. Только этого жара хватило, чтобы я вспомнил, насколько эти руки были со мной нежны и ласковы, и непроизвольно почти толкнулся бедрами вперёд. -Ты желаешь меня? - тихо спросил он. Я только отвернул лицо, чтобы он не видел моего смущения, вызванного неумением скрыть реакцию собственного тела. Я сам не должен был смущаться, не после всего то, что я пошел в своем жизненном пути и не перед собственным супругом, но плавящее возбуждение накрыло меня как будто я впервые возжелал. Не дождавшись моего ответа, он притянул меня к себе, устраивая всем телом на себе и упирая свое твердое естество между моих ног и руками проник под мою одежду и обхватывая мой янский корень. -Мой возлюбленный супруг, - низко проговорил он, и его голос его горячей волной прошелся по всему телу. - Мой сладкий, нежный А-Сюй, - его голос сплетался с движением его рук. - Ты просто восхитителен в своем существовании, в своих желаниях, - нарастающая волна жара поднималась во мне от его рук, от его голоса, от его твердости, все вместе это сплетались в единое и запредельное. - Ты безмерно мне желанен, я никогда не останусь равнодушен к тебе, - голос его упал, и я сам едва слышал его голос, полностью сосредоточившись на его руках и на его движениях. Через пару десятков движений я излился со сладостным и неприличным стоном. Касин сжал меня в объятиях как-то особенно сильно и ощутил его мелкие, завершающие толчки. Обмякнув в его объятиях, я снова почувствовал слабость во всех мышцах, только теперь эта была приятная слабость, размореность и наполняющее меня удовлетворение. Переведя дыхание, Касин поцеловал меня ещё раз в шею, как будто ставя завершающую точку, и уложил меня аккуратно на бок, раненым плечом наверх, и улёгся рядом, продолжая обнимать меня так, будто совсем не собираясь меня отпускать. Мне не помешало это никак поймать его запястье и убедиться, что с его внутренней энергией все в порядке, и как будто он не отдал прямо сейчас значительную часть себя. -Теперь отдыхай, любовь моя, - негромко шепнул он. - Тебе нужно восстанавливаться. Разморенный его теплом его тела и сытостью в желудке, я заснул практически сразу. Пробуждение получилось не самым приятным. Касин говорил низким голосом, вернее, выговаривал кому-то, старательно не переходя на крик, так полагаю, исключительно для сохранения моего сна. А его собеседник... я не видел его из-за разделяющей нас широкой ширмы, однако осторожно втянул носом витающие в покоях запахи. За исключением знакомых мне запахов здесь так же были запахи розовой воды и мирта, а так же тяжелого в своей неизбежности ледяного металла. Здесь находился Император. Я тут же пошевелился, выдавая свое пробуждение. Касин прервался совершено непочтительно и тут же ко мне подошел. -А-Син, - позвал я. -Ты в порядке? - взволновался он. - Болит рана? Послать за лекарем? Он присел рядом с моей постелю и погладил по волосам. - Я всего лишь хочу есть, - проговорил я. - Ты можешь принести мне еще того наваристого супа? -Сейчас принесу, - успокоенно кивнул супруг. -И еще я хочу сладких фруктов, - попросил я еще. -Лекарь не давал распоряжений о том, можно ли тебе фруктов, - недовольно заявил Касин, но возражать не стал. - Прежде спрошу его, дозволено ли тебе что-либо более тяжелое, и если запретит, то не принесу. Он поднялся с места и скрылся за ширмой, и более не сказав ни слова. Еще одно вопиющее неуважение, за которое Император потребует извинений. Это был не тот человек, который мог просто так проглотить неуважение к себе, за это можно было расплатиться собственной жизнью. Но терять Касина я сейчас не собирался, и мог надеется только использовать нашу многолетнюю дружбу, чтобы вымолить его жизнь. Дождавшись, пока стукнут двери, я поднялся на ноги и зашел за ширму. Император сидел за столом, руки его были сжаты в кулаки, а рядом с ним была нетронутая пиала с чаем. Соединив руки пред собой, я церемонно поклонился. Император поднял на меня взгляд. -Когда я намеревался лично убедиться, что ты на пути к выздоровлению, как доложил мне мой личный лекарь, я не ожидал услышать в свой адрес обвинения. Не опуская рук, я встал перед ним на колени, а после и вовсе склонился вперед в земном поклоне. Рана ожидаемо взорвалась болью, но я даже не подал вида. -Милостивого Императора благодарю за заботу о моем здоровье, - проговорил я четко. - Так же нижайше прошу простить моего супруга за принесенные оскорбления. Глава Вень не имел цели оскорбить Императора, он только лишь обеспокоен моим ранением и длительным бессознательным состоянием. Сейчас он не может мыслить здраво, им руководит страх за мою жизнь. -Обычно страх заставляет быть людей почтительными передо мной, - медленно проговорил Император, даже не пытаясь поднять меня из глубокого поклона. -Если Император не приемлит, прошу нижайше наказать меня вместо супруга, - твердо произнес я. Он мог приказать казнить в любую секунду, и я старался держать образ лица А-Сина перед глазами, мягкость его ладоней и тепло его тела. -Поднимись, Чзышу, - попросил он и я тут же выпрямился, не вставая при этом с колен. Горячее пропитывало мою одежду, но я не обратил на это внимание. - Есть ли причины, помимо твоей просьбы, почему я должен оставить этого ужасного человека в живых? -Есть некоторые обстоятельства его жизни, которые я намеренно сокрыл, чтобы информация не могла добраться до Чжао. -И что же это за обстоятельства? -Наш Наставник принял Вень Касина как ученика Усадьбы Четырех Сезонов, когда ему было семь лет, - проговорил я. - Что делает его Вторым Старшим Учеником школы еще до того, как вы вместе с братом были приняты в школу. Если бы не козни Чжао Цзына, мы мы учились все эти годы вместе. -Ты в этом уверен? -Мне тогда было десять, но я присутствовал на этой церемонии и прекрасно ее помню. На лице Императора проступило замешательство. Одно дело - наказать оскорбившего его человека, и совсем другое - отдать приказ об убийстве старшего со-ученика. -Более того, - продолжил я. - Вень Касин является не только моим супругом, но и партнером по парному самосовершенствованию, моей родственной душой. -Раз ты говоришь мне это, значит, уверен в своих словах, - вопреки он хмыкает с недоверием. -Вень Касин - потомок правящей ветви Долины Целителей. Его родители всю свою жизнь дружили с мои родителями, так что наша встреча была предопределена еще до нашего рождения. Мы с ним были в детстве отданы в одну школу боевых искусств, и спустя более чем десятилетие, встретились в крохотной деревне на краю Поднебесной. После мы ещё несколько раз встречались, не сговариваясь об этом. Более того, наши внутренние энергии оказались совместимыми. Чем, кроме как судьбой, предопределивший нас быть вместе, это может быть? Теперь на лице Императора ясно проступало замешательство. -Чжышу, я знаю тебя много лет, и я точно знаю, что ты не стал бы поступать опрометчиво, тем более из-за человека, который ничего для тебя не значит, тем более говорить мне неправду или рисковать из-за него жизнью, - он помолчал немного. - Скажи, что будет, если я восприму его оскорбления всерьез и казню его? Если на то будет моя воля? -Вы потеряете Тянь Чжуан, - ровно проговорил я. - А так же свою власть в мире Дзянху. Вряд ли следующий глава Тянь Чжуан сможет быть вам такой же опорой и поддерживать войском самосовершенствующихся. -Ты оставишь меня? -Отправившись вслед за своей родственной душой в Диюй я впредь не будут вам полезен. Император задумался лишь на секунду. -А что будет, если ты примешь наказание вместо него? -Тогда Дзянху утонет в крови, - так же ровно заявил я. - А Поднебесная погрузиться в столетие скорби. Глава Вень так мне и заявил, когда я отправлялсяпо вашему приказу на осаду крепости. -В таком случае я проявляю снисхождение, - недовольно поджав губы, заявил Император. - Только если твой неразумный супруг принесет мне искрение извинения. -Благодарю, мой Император. Касин вернулся, войдя в двери с высокомерным и гордым видом, только лишь формально поклонившись Императору, и вслед за ним только вошли слуги с едой. Не знаю, что отразилось на моем лице, однако Император отвел взгляд и вроде бы как смутился. Но меня больше интересовала реакция Касина. При виде крови на моей одежде он закаменел лицом, подошел ко мне тут же и протянул ко мне руки, помогая встать с колен. Слуги споро поставили еду и угощения и тут же покинули покои. За ширмой Касин настоятельно усадил меня на кровать и стянул с меня нижние одежды. Бинты были пропитаны кровью, но сильного кровотечения не было, следовало только сменить повязку. Одарив меня укоризненным взглядом, он потянулся за подготовленными заблаговременно бинтами и отваром для промывания. Я помог ему, распустив пояс и сняв с себя одежду полностью. Испачканные кровью, менять все равно придется. Все так же молча, он принялся менять повязку. Подумав немного, я с силой пнул лодыжку Касина. Не переставая обрабатывать едва затянувшуюся рану, он с вопросом посмотрел на меня. Подумав его взгляд, я тут же посмотрел в сторону ширмы, вернее, в сторону того, кто скрывался за ней, и лопнул слегка по полу. На это Касин только лишь в ответ закатил глаза, с грациозным высокомерием. Я против воли залюбовался гримасой его лица, никак не умалявшим его красоту, и повторно ударил по лодыжке по тому же самому месту, и повторил пантомиму. Понимая, что настаиваю, Касин бесшумно вдохнул и выдохнул, и только потом легко кивнул. На моей памяти, он был самым сильным человеком, морально и духовно, с полным отсутствием пиета или простого уважения к старшим или вышестоящим, обладающим уникальными навыками. Я не был уверен в своей победе, если бы мы дрались в полную силу друг против друга, а не как сейчас, превращая каждый бой в фестиваль мимолетных прикосновений и вожделеющих взглядов украдкой. При всей своей силе, в моих руках он превращался в мягкое тофу, податливый кусок глины, которому я мог придать любую форму по своему разумению. Такое его доверие мне поражало и одновременно грело мое сердце, наличие которого у себя я ставил под сомнение. И сейчас я намеренно использовал его чувства ко мне, чтобы заставить сделать то, что нужно - даже если это требовалось для того, чтобы сохранить наши жизни и нашу связь в сохранности. Закончив перевязку и затянув на груди бинты куда туже положенного, Касин подал заранее подготовленные сначала нижние одежды, а потом и верхние, помня все-таки о приличиях. Убедившись, что я выгляжу приемлемо, он подхватил под правую руку и помог добраться до стола. Только усадив меня на место, он вышел на середину комнаты, одним движением опустился на колени перед Императором, сложил перед собой руки и поклонился ему до земли - первый, второй, третий раз. -Прошу Ваше Императорское Величество простить мне мое неуважение к вам, - ровно проговорил он, и я был уверен, что спокойствие в его голосе это не смирение и признание собственных ошибок, а равнодушие. Он на колени встал исключительно из-за моей просьбы. Я взял чашу с чистой водой и спрятал за ней неподобающее выражение лица - мне подумалось вдруг, как ещё может стать Касин на колени. -Я понимаю твои извинения, - сдержанно проговорил Император и жестом велел подняться. Касин выполнил приказ и уселся за стол рядом со мной. Убрав из-под моей руки пустую чашу, и поставил горячий мясной бульон, он подвинул к себе фрукты и ногтями принялся очищать их от жёсткой шкурки. На несколько минут воцарилось молчание, которое при должной восприимчивости можно было назвать неловким. Однако же я просто выжидал, пока Император скажет свое слово, а Касин только лишь изредка поглядывал на меня и не торопил события, видя мое спокойствие. -Цзышу, я пришел к тебе с одной просьбой, - произнес Император, выпив чашку чая. Касин тут же вежливо ему налил ещё чая. - Пятнадцать дней назад от моей уважаемой супруги у меня родился сын. -Примите мои поздравления, - я вежливо склонил голову. -Мне хотелось бы, чтобы ты, - Император коротко глянул на моего супруга, - вместе с главой Вень прибыли на праздник первой Луны моего первенца, поклонились ему, а позже, после его семилетия, приняли его как личного ученика. Я совершенно не удивился подобной просьбе. С самого его появления я был готов к тому, что ему что-то от меня требовалась - о моем здоровье было доложено лекарем. -Даже если ребенок не будет иметь возможности к совершенствованию? - осторожно спросил я. -Даже в таком случае, - подтвердил Император. Касин позволил себе хмыкнуть с сомнением в голосе. В несколько глотков я выпил горячий суп и прочувствовал, как он приятно осел у меня в желудке. -При всем уважении к вам, - осторожно заявил Касин, - я не думаю, что за столь короткое время ранение главы Чжоу заживёт в должной мере, чтобы не оскорблять своим видом. Ранение требует неподвижности руки, а одной рукой поклониться будет неправильно. Император прижал рукав длинного богатого одеяния к губам, пристально глядя на меня. Видимо, он вспомнил, как буквально того что на моей одежде расплывалось жуткое пятно крови, когда я кланялся ему земным поклоном с двумя руками. -Я дозволю поклониться Чжоу Чзышу с одной рукой, - величественно произнес Император. -Премного благодарен, - я снова склонил голову, - что касается остальных просьб, я выполню их все и приложу все свои возможные усилия. -Я очень рад, что на тебя можно положиться, - кивнул Император и поднялся на ноги. Мы с Касином встали сразу же вслед за ним. - Ты всегда исполнял мои приказы в лучшем виде, и даже то, что ты сделал с кланом Тай Ху, кажется мне слишком жестоким, но заслуженным. Официальные приглашения я передал через твою помощницу и желаю видеть тебя на празднике. Мы с Касином поклонились в ответ, причем я вытянул вперед только здоровую руку и поклонился только в неком подобие уважительного поклона, при этом сильно напряг мышцы спины. Как только Император скрылся за дверями, он разом растерял всю свою почтительность и помог мне сесть. Поглядев на очищенные фрукты, он разломил персик на несколько частей и предал их мне. -Чзышу, - позвал он как будто бы через силу. - Что мне нужно сделать, чтобы остаться рядом с тобой? Что тебе нужно, чтобы ты захотел остаться рядом со мной? Я посмотрел на него долгим взглядом, пытаясь понять, о чем он думал, когда посмел задать этот вопрос. Под моим пристальным взглядом он заметно смутился и его прекрасное лицо, едва тронутое румянцем смущения, опущенный взгляд придал ему обманчиво-невинный вид, разжигая у меня в сердце пламя, снова. -Мне прекрасно известно, кем я являюсь и каким невыносимым может быть мой характер для другого человека, - пояснил он. - Мне все равно, что подумают другие люди, однако для тебя я готов стать каким угодно. Скажи, что тебе во мне не нравится? Навязчивость, может быть болтливость? Только твое слово, и я буду почтителен и тих, как хорошо воспитанная жена. -Я знаю, каким тебе следует быть, - положив в рот кусочек персика и пару минут наслаждался его вкусом. Касин в это время напрягся, как натянутая струна. - Я хочу, чтобы ты оставался таким, какой ты есть, - он вдохнул, собираясь со мной спорить, но я не позволил себя прервать. - В тот момент, когда ты кричал о своей любви ко мне с крыши моей собственной усадьбы, твой несносный характер мне стал ясен, и он полностью меня устроил, - я подвинул к себе очищенную вишню и испачкав кончики пальцев в красном соке, положил себе в рот. -Как ты можешь говорить такие вещи с таким серьезным видом! - громко и черезчур нарочно пожаловался Касин. - Ты будто сжимаешь мое сердце своими нежными руками. Он перехватил мою руку и едва ощутимыми прикосновениями губ убрал с пальцев остатки сока. Эти простые прикосновения были черезчур интимными и заставляли мое сердце биться чаще. Даже после вчерашнего, после всего того времени как был без сознания и ещё большего, что мы были в союзе, я продолжал реагировать на него телом и разумом. -Касин, - позвал я его, уверенно подавляя собственные желания тела. - Что я сделал такого, что даже Император оказался впечатлен? Он поглядел на меня взглядом более долгим и более виноватым, чем мне хотелось бы. Как будто бы он сделал нечто, что я могу не одобрить. Как для человека, у которого руки не то что испачканы в крови, а залиты ещё и рукава и весь подол одежды, у меня не хватало фантази придумать и воплотить нечто, что могло меня оттолкнуть. Но Касин всегда находил возможность меня удивить. -Пойдем, я покажу тебе ещё кое что, - проговорил он, поднимаясь с места и утягивая меня за руку за собой. Я встал и направился за ним. За дверями нас ждал теплый день поздней весны, уже достаточно теплый, чтобы ясно ощущать грядущее лето, но в то же время досрочно свежий, чтобы не изнывать от жары. Дав мне привыкнуть к яркому солнечному свету, Касин подхватил меня под руку и повел к основным строениям. Я хотел было по привычке скинуть его руку, потому что я вполне мог уже идти сам, ноги и руки уже не ощущалось такими слабыми и беспомощными, но не стал этого делать. Прикосновение и ощущение его рядом было приятным, и я только легко улыбнулся собственным мыслям. Предупредительно просматривающий на меня супруг увидел эту улыбку и негромко шепнул, насколько эта улыбка делает мое лицо нежным и желанным для поцелуев. Такое признание заставило меня вспыхнуть и отвести взгляд. Никогда не думал, что такие простые слов могли заставить меня, главу боевой школы и предводителя императорских войск, смутиться. Это же мой возлюбленный супруг, тот, кто ближе мне был всего и дороже всех, и только он может доставить меня смутиться. Ближе к центру клана нам начали встречаться ученики и слуги. Они приветствовали меня и поздравляли с возвращением, и все, как один, взглядом спотыкались о наши сомкнутые руки. Вопиющее нарушение приличий, но я ничего не сделал, чтобы хоть как-то отстраниться. Я только кивал, принимая их поздравления, и искренне радовался самой возможности не просто снова говорить и приветствовать своих подчинённых, но просто быть здесь снова, в моем собственном клана, дышать чистым свежим теплым воздухом и находится в окружении приятных людей. Касин осторожно направил меня в сторону малого павильона для собраний. Я искоса посмотрел на него, и снова, как в первый раз, поразился красоте его лица. Боги связали наши судьбы, в этой жизни и в последующих, и как я мог подозревать, и в предыдущих, и я мог только благодарить их за такой щедрый подарок. И за то, что я мог перед небесами и людьми назвать его своим мужем. Касин был для меня благословением, хотя мне иногда хотелось назвать его бедствием. Наверное, в прошлой жизни я совершил немало грехов и в то же время жил скромной благонравной жизнью. Сейчас это бедствие привело меня к малому павильону для совещаний, который в мое отсутствие несколько преобразился. Возле него стояло несколько повозок без лошадей, опертые на поднесенные камни, несколько сундуков и три больших тюка с тканями. От одной из повозок ощутимо тянуло травами и я кивнул на нее, и Касин с готовностью открыл ее передо мной. Внутри обнаружилось множество шкатулок и несколько сундуков, а с потолка свисали остроумно привязанные пучки высушенных трав, очень много. Я отступил и кивнул на сундуки, которые тут же были открыты передо мной. Один из них был полностью забит украшениями, заколками для волос, поясными украшениями, браслетами, кольцами и всем иным прочим, собранным явно в спешке. Два других сундука были полностью наполнены мечами, в ножнах или без, чистые или со следами крови. Я тут же отпрянул и коротким движением колена захлопнул крышку, пока до меня не донёсся запах. Касин тут же подхватил меня под локоть здоровой руки, не давая упасть. -Это ещё не всё, - предупредил он и повел внутрь павильона. Я последовал за ним и остановился у дверей, позволяя их раздвинуть передо мной, и заглянул внутрь. Просторное и пустое помещение сейчас было завалено множеством неаккуратно уложенных свитков и сшитых книг. Как будто бы драгоценные книги не просто уложили в спешке как попало, их ещё расшвыряли в порыве отчаяния или гнева. Мне не нужно спрашивать, кто это был, я мог и сам прекрасно догадаться, я только лишь поднял с пола лежащую книгу. "О разливах рек и горячих горных озёрах" Собрание редких методик по движению и накоплению ци, которого у меня не было и с которым очень хотелось ознакомиться. -Это все, что осталось от клана Тай Ху, - произнес Касин. - Прежде чем уничтожить эту собачью нору, я отдал приказ собрать всю библиотеку, все травы и все ценное. -Убиты все члены этого клана? - осведомился я. -Я приказал выжечь всю территорию клана, - кивнул он. - После того, как все последнему слуге и последнему ученику было перерезано горло. -Хорошо, хорошо. Ты правильно все сделал, - проведя головой в сторону брошенных книг. - А это зачем? Может быть, он и не понимал, но это не только ценность металлов и драгоценных камней, но ещё и работа мастеров, красота и практичность изделия. В случае книг ещё и заложенные в них знания, методики и бесценная мудрость предыдущих поколений. -Я подумал, что может быть тебе нужны ещё драгоценности, книги или оружие, чтобы ты остался со мной, - проговорил он, глядя только на меня. - Чтобы ты позволил мне остаться с тобой. Что тех свадебных даров, что я привез тебе, могло оказаться недостаточно. На книги я ещё на смотрюсь, собственный супруг показался мне куда более нуждающимся во внимании. Я пристально посмотрел на это бедствие. Вот какие мысли были в его голове, вот о чем он думал, глядя на меня бессознательного. Без малейшей надежды и твердой уверенности, что я вернусь. -Я могу приобрести тебе в дар библиотеку Долины Призраков! - воодушевился он, как будто этого было недостаточно. - Там есть книги и учения, которые наверняка тебя за интересуют! -Преподнести, - кивнул я. Учитывая, что мыслим мы удивительным схожим образом, это собрание действительно будет интересно мне. -А хочешь, я и вовсе отдам тебе Долину, - неожиданно предложил он. - Встану перед тобой в простой одежде и с распущенными волосами. Хочешь, Чзышу? Свободной рукой я поймал его пальцы. -Это так не работает, - покачал головой я. -Что не работает? -Вернуть человека из-за порогов смерти золотом и драгоценностями, - пояснил я. - В таком бы случае матери отдавали ли бы все, что имеют, у постели больного ребёнка или же возлюбленные отдавали бы все, что могут достать, только чтобы их сердце живо было. Это иные материи, не подвластные человеческому разумению и власти. -Но мы же совершенствующиеся! -Тем не менее, мы не боги на небесах, мы также остаёмся людьми. -А что тогда работает? Я вспомнил то чувство острой потери, которое обнаружил, едва очнувшись, и тонко, едва заметно улыбнулся. -Дело в том, что я сам захотел к тебе вернутся, - пояснил я. - Исключительно ты сам, со своими характером и своей силой, заставил меня желать жизни, - в ответ на мои слова Касин снова поцеловал мне костяшки пальцев, совершенно не стесняясь того, что нас могут увидеть. - И я с удовольствием приму все, что ты мне захочешь подарить, - просто сказал я. - И меня вполне устраивает твое положение Хозяина Долины Призраков, так что оставлять этот пост тебе необязательно. И в любом случае, с дарами или без них, я бы принял тебя как свою родственную душу. В любом случае, я оставить тебя не могу, - говорить правду было легко и просто, так же как и доверить ему собственное духовное основание, так же как и обнажить душу, - и не захочу сам. А-Син издал неопределенно-восторженный звук и, не в силах устоять на месте неподвижно, закрутился, затанцевал вокруг меня, все время оставаясь лицом ко мне. Я не отводил от него пристального, тяжёлого взгляда, и в один момент меня пронзило острое чувство узнавания, как будто это его легкомысленное заигрывание со мной, и мое непреходящее вожделение его всего - все это уже с нами было, и будет после. Я и не пытался его остановить или обернуть, даже не смотря на совсем неподобающее его поведение, откровенно детское и совершенно несерьезное. Я только смотрел на него и позволял улыбке отразиться на своем лице. Вот что такое супружеская жизнь. Непереходящее желание быть ближе к одному только определенному человеку, который роднее и ближе все остальных, родителей и Наставника даже, все даже самых талантливых учеников и бойцов. Того, кого хочется касаться не только в моменты страсти, но в иные другие моменты, и касаться не только кожи, но и души, разума, не отрывать взгляда от простых движений и ощущать радость за его достижения и удачные мысли. Желание видеть, как разгораются от радости глаза, как мелкие, повседневные вещи, сделанные для него и казалось бы незначительные, принимаются как щедрый императорский подарок. Когда он сам смотрит на меня, будто я сам со всеми своими достаточно неприятными чертами характера, для него лучшее на свете, как невыразимая сладость льется с его губ стихами о любви и весне, как и сладостное, нежное обращение. Его внезапные поступки и порывы, к примеру наложить мне побольше вкусных кусочков еды или согреть меня, когда я даже не подозреваю о том, что замерз, вызывающе у меня прилив несоизмеримой нежности и привязанности. Собственное желание насытиться им вдоволь, всем им, и даже чрезмерная жестокость и явное попрание добродетелей не мешают пытаться насытиться им. Полагаю, я буду пытаться это сделать до конца собственной жизни. Если таким образом и проявляется супружеская жизнь, то я до самой смерти буду искренне благодарить своих и его родителей, небеса и землю за то, что свели нас вместе. -Я немного устал, - просто признался я. - Проводи меня обратно. -Может тебя на руках понести? - предложил он, но я только одарил его тяжёлым взглядом, и супруг учтиво подставил мне руку, на которую я оперся, и медленно шагая, мы вернулись обратно. По пути нам встретилось ещё больше учеников, которые кланялись ме и желали выздоровления. Со спокойным лицом я принимал их пожелания и кланялся им в ответ, с каждой минутой чувствуя все больше усталости. Возле самых моих покоев меня поджидал господин Цао Вэйнин, с лицом решительным и в то же время уязвимым. -Глава Вень, глава Чжоу, - он вежливо нам поклонился, и я уже приготовился было снова выслушивать пожелания о выздоровлении, однако юноша упал перед нами на колени. - Я прошу свои извинения за доставленные неудобства и собственную дерзость, - он замолчал на секунду, как будто в нерешительности. - Позвольте мне ухаживать за госпожой Гу Сян с честными намерением жениться на ней! - как будто бы этого недостаточно было, выпалил решительно, - Я люблю ее!