Поцелуй на прощание

— Хэй, всё хорошо?  Тишина. Джисон ничего не ответил на слова прохожего, даже голову не поднял. — Парееень, ты чо, плачешь? – повторил прохожий и попытался растормошить Джисона, но всё тщетно. Только тихий всхлип и какое-то сопение. — Ты чего, не плачь, а то соплями подавишься! – проговорил опять парниша прохожий, он был красив, как заметил потом Хан, когда поднял голову и чуть усмехнулся с глупой шутки.  Незнакомец сел ряд, что их плечи соприкоснулись. Хан вытер глаза, они сильно покраснели, а нежная кожа на щёчках подпухла, и выступили еле заметные капилляры. Некоторые волосы, свисавшие с чёлки и не заправляющиеся за уши, намокли и прилипли ко лбу или вискам. Выглядел парниша паршиво.  — Зачем? – только и вымолвил Хан, он почти успокоился, но голос немного подрагивал, как и руки.  — Что «зачем»? – искренне удивился незнакомец, но Джисон подумал, что тот смеётся над ним.  — Мог бы просто мимо пройти, как все остальные. Никому нет дела до плачущего парня на лавочке. Зачем остался? – спросил Хан и попытался вглядеться в глаза собеседника, такие тёмно-карие, похожие на ночное небо и обрамлённые тонкими длинными ресницами, но такими живыми и чувственными, незнакомец сожалел ему, сам не зная в чём. — Я ж не все. Я Ли Минхо, кстати. – подытожил он и протянул руку, улыбнувшись, так искренне и по-настоящему, что Джи показалось, что он ни разу не видел таких улыбок.  — Хан Джисон. – ответил щекастый, приняв рукопожатие и отметив про себя то, что рука Минхо большая, мягкая и очень-очень тёплая, не то что у него, вечно холодные, словно ледышки, ладони.  — Ты сын Хан Кай Лина? Того архитектора? – удивился Минхо и, поджав под себя ноги, сел как его новый знакомый. Джисона передёрнуло от имени отца. Хотелось убежать от него, забыться и никогда не вспоминать. Но он выдавил кривое подобие улыбки и кивнул.  — А чего один сидишь? Поссорился с кем-то? – продолжил задавать вопросы Минхо и с неким интересом разглядывал своего неразговорчивого собеседника.  Хан промолчал. Наверно, он и не хотел отвечать, думая, зачем это вообще надо. Или наоборот, думал о том, что именно нужно сказать. В нём боролись две стороны: одна хотела выплакаться и рассказать абсолютно всё, это было сердце; а другая, то есть мозг, говорила другое, «Джисон, ты что, ненормальный? Только придурок выскажет всё прохожему!» «Но ведь это всего лишь прохожий.. он уйдёт и не запомнит меня, моего имени и, конечно, моего рассказа!» – уже он настроился на лад повествования своей слезливой истории, как Минхо поднялся с места и собрался уходить. Уж слишком долго Хан Джисон думает. — Извини. Извини, что навязываюсь, я не хотел. – Минхо уже стал уходить дальше по тротуару, на выход из парка. Но новый знакомый, обхватив своей небольшой ладошкой его запястье, остановил.  — Стой. – Вдруг сказал он, опустив глаза в пол, а потом вновь посмотрел на Ли молящими глазами. – А можно я с тобой?  — А.. Л-ладно..? – Минхо растерялся такому вопросу Джисона и чуть не понимающе глазел на него, пытаясь разглядеть что-то, разгадать некую загадку.  — Просто мне абсолютно некуда идти. У меня больше нет дома. – пробубнил Хан, голос дрогнул.  — Ну, хорошо! Вместе жить веселей, особенно когда можно музыку писать вместе!! – сразу согласился и обрадовался Минхо, но внутренний голос ругал его, мол, вы знакомы тридцать минут от силы, а зовёшь его жить с собой.  — Спасибо!! – тут же вскочил Хан и, накинув на плечи портфель и взяв в другую руку электрогитару, направился за новым другом.  По дороге Джисон, конечно рассказал всё Минхо, который, как самый, наверно, эмоциональный человек, вечно ахал, охал и сочувствовал Хану-младшему. Рассказ был не в подробностях, кое-что щекастый утаил, сохранив это на более откровенный разговор. Если таков будет.  А в это время погода, кажется налаживалась. Из-за туч выглянуло солнышко, но оно переодически пряталось обратно. Дело шло к ночи, постепенно смеркалось, но красивого заката так и не было. А эти двое всё шли и шли, болтая о ерунде, своих увлечениях и прочем, в общем, знакомились ближе.  Когда парни подошли к многоэтажкам, Джисон сразу узнал в новом, недавно построенном микрорайоне, работу отца, который когда-то в детстве учил его рисованию и хотел, чтобы сын стал архитектором, но дела сложились иначе. Отец всегда говорил, что нужно придерживаться одного стиля, но чтобы всё не было однотонным и одинаковым, иногда добавляй свою изюминку. Так и в этом микрорайоне изюминкой были ресторанчики и кафешки, а за «пределами» был парк аттракционов, который как раз таки тоже был новым. Это буквально центр Сеула!! Неужели они так много прошли, что и не заметили за разговором?  Как узнал Джисон, Минхо жил на самом верхнем этаже тридцатиэтажки, ему нравилось место, но он никогда не выходил на панорамный балкон тогда, когда тёмные шторы были открыты. Он боялся высоты. Джи хотел спросить, почему он тогда выбрал тридцатый этаж, а не по ниже, но промолчал, не хотел, наверно, копать глубоко.  Сама квартира была ну очень просторной, видно, что парень жил в достатке, а ещё у него был вкус не только в одежде, он бы сошёл на дизайнера интерьера. Но, увидев несколько гитар, и электро тоже, стоящий в углу фортепиано, понял, что Ли музыкант. Всё помещение было выполнено в пастельных тонах, бежевых, серых, приятных глазу. Квартира была трёхкомнатная: гостиная, спальня и, как сказал хозяин дома, его небольшая студия. Это была комната, в которой стоял компьютер, колонки, музыкальные инструменты, небольшая односпальная кровать у стены и два книжных стеллажа, на одном были книги, а на другом собранный конструктор лего, фанко-попы, фотографии с семьёй и друзьями в рамках и награды, различные кубки и медали, большая часть из них были первые и места, чуть поменьше вторых и, буквально пять третьих. Джисона это заинтересовало, ведь он любил спорт, которому стал меньше уделять времени с возрастом.  — Ты можешь спать в гостиной или в моей спальне, а я буду в студии. – предложил Минхо, и Джисон, посчитав, что спать в спальне хозяина квартиры будет немного нагло, расположился в гостиной, которая была разделена с кухней сквозным стеллажом, на котором стояли небольшие цветы в вазах, они придавали некую изюминку, и некоторые папки с бумагами или аромосвечи.  — Ты, наверно, голоден, Джи. Я заказал нам рамён и пиццу, не знал, какую ты любишь, поэтому взял на свой вкус Пепперони. – сказал Минхо и, расслаблено плюхнувшись на диван рядом с новым другом, включил телевизор, стоящий как раз напротив.  — Спасибо! – послышалось в ответ от Джи.  — Сыграем? – спросил Ли, указав на джойстики, которые лежали на около телевизора.  — А давай! – повеселел Хан и согласился.  Парни так заигрались, что звонок в дверь услышали только со второго раза! Бедный курьер, поднимавшийся на тридцатый этаж.  Но как только Минхо забрал заказ, парни, едя и шутя, продолжили играть. И атмосфера в квартире была некого счастья, а не уныния и грусти, что была за несколько часов до появления Хан Джисона.