Отмотать назад/Эффект Драко Малфоя

Он не должен был её целовать. Просто не должен был. Малфой отстранился, потому что не мог. Потому что сдерживать себя было трудно, и продлись это еще несколько секунд, он бы сложил оружие, признав, что Грейнджер, черт бы её побрал, привлекает его. По-настоящему привлекает.  По сравнению со всеми, кого он целовал раньше, девушка была другой. Словно до этого Драко питался полуфабрикатами, а теперь, спустя долгое время, наконец добрался до натуральной еды. Живой, насыщенной и имеющей свой уникальный вкус. Грейнджер была гребанным цветком среди высохшего поля. Каплей воды в пустыне. Она была чем-то, что раньше слизеринец никогда не пробовал. Сладким, запретным, желанным.  И это понимание во всей красе пришло, когда парень поцеловал её. Когда все внутри замерло, а потом вновь запустилось в ускоренном в несколько раз ритме. Это было новое ощущение, выпускающее в кровь адреналин. И оно было до того пугающе сильным, что Драко отстранился, потому что побоялся, что оно возьмет верх.  Что он не сможет остановиться, что он окончательно убедится в том, что Грейнджер сводит его с ума. Что за такое короткое время она, словно наркотик, заставила хотеть её. Желать прикоснуться к ней, видеть её. Это походило на чертово приворотное зелье, потому что нельзя было так быстро и беспричинно влюбиться.  Столько лет конфликтовать, беситься, когда девчонка выигрывала в их перепалках, просто пересекаться в коридорах Хогвартса и в Большом Зале, и при этом ничего, кроме точащего изнутри желания задеть не чувствовать, а за несколько недель вот так сгореть в необъяснимом потоке чувств?  Какая же гребаная глупость. Может все дело в том, что теперь их связывало нечто большее, чем просто обучение в одной школе? Может все случилось именно так, потому что Малфой увидел её с другой стороны? С абсолютно новой стороны, которая задела какую-то из струн его души?  Что-то настоящее и глубинное в Драко и Гермионе встретилось, и, соприкоснувшись, не оттолкнуло друг друга. Словно почувствовало родственную душу, которую хотелось изучить. Вобрать в себя, поглотить и не отпускать.  Это было похоже на сумасшествие, и слизеринец даже готов был списать все на последствия перенесенного полукоматозного состояния после проклятья, только бы не признавать то, что чувствует. Не признавать то, что смотря сейчас на полное непонимания и растерянности лицо Гермионы, хотелось вновь впиться в её губы, запустить ладонь в до жути раздражающие, блядские, мягкие, пахнущие чем-то едва уловимым и сладким, волосы, и прижать к себе. Не отпускать.  Блядь.  Малфой мысленно дал себе пощечину. Нет, он буквально колотил себя, заставляя прекратить думать о гриффиндорке. Но сегодня его разум был явно не настроен подчиняться. Он подкидывал яркие образы, желание и осознание, которые, пробиваясь в сознание ураганом, сносили здравый смысл.  - Малфой, отпусти меня. - едва слышно, почти в губы Драко прошептала Гермиона, как только шоковое состояние ослабло.  И блондин отпустил. С секундной задержкой, но отпустил её руку, которую все еще держал. Потому что так надо было, иначе беде не миновать. Грейнджер тут же, не говоря ни слова, покинула палату. 

***

Наверно, в любой другой ситуации, Малфой бы уже стоял с посекундно краснеющей щекой от удара. Он бы был уже осыпан возмущениями и замечаниями. Мерлин, да в другой ситуации Гермиона самолично прокляла бы его, и не моргнула.  В любой другой ситуации, но не тогда. В тот момент она просто стояла, и смотрела на него, не понимая как реагировать. Логика подсказывала, что надо оттолкнуть блондина, обозвать мерзавцем и спросить, что он себе позволяет, а чувства просили еще. Они хором кричали о том, что гриффиндорке понравилось ощущать Драко.  Логика твердила о том, что это было что-то на грани эксперимента. Что Малфой просто распущенный и избалованный мальчишка, который любит выводить её из себя, и этот поцелуй был его оригинальным способом это сделать. Чувства же говорили о том, что это было искренне.  Что в этом поцелуе было нечто большее, чем просто попытка вывести или заткнуть Гермиону. Это был порыв, которого, кажется, и сам юноша до конца не понял. Это было видно по его играющим желвакам, сведенным к периносице бровям и грозовому, ищущему ответа взгляду. Все эти противоречия сейчас пытались уложиться в голове Гермионы. Сложиться в единый пазл, части которого не конфликтовали бы между собой.  Грейнджер остановилась, понимая, что её шаг чуть ли не переходит на бег, отчего в груди начинает печь, как после двадцатикилометрового марафона. Она прислонилась к стене, соприкасаясь макушкой с сыроватым холодным камнем, в надежде, что хотя бы он остудит её мысли.  Мерлин, а если об этом узнают Гарри с Роном? Если об этом узнает Рон? Тот самый Рон, в которого она была влюблена. Ведь она была влюблена в него? Рон же нравился ей?  Эти вопросы предательски возникли в голове. Их не должно было быть, потому что Уизли был объектом её симпатий уже не первый год. И, не смотря на это, спустя столько времени мозг услужливо стал подкидывать Грейнджер что-то подобное. Что-то абсурдное.  И самое страшное было то, что Гермиона, не могла, не соврав, сказать что ей на сто процентов нравится Рональд. Теперь она не могла это утверждать, потому что в голове поселился Малфой. Чертов Драко Малфой, который забирал все её внимание, заставляя думать о нём.  Он наглым образом занял все мысли Грейнджер, полностью вытеснив Рона, что было, собственно, в его манере. Слизеринец, казалось, всегда был в центре внимания. Особенно у женской половины Хогвартса.  Уже к четвертому курсу Гермиона то и дело слышала восторженные разговоры о неземной красоте и привлекательности юноши. “Парень мечты” - звучало от каждой второй студентки.  В то время гриффиндорка всегда только закатывала глаза, думая про себя о том, что Драко уделяют слишком много внимания. Что он незаслуженно так популярен. Словно блондин был единственным парнем во всем замке.  Но сейчас Грейнджер чувствовала себя полной дурой, потому что оказалась среди тех самых девчонок, которых когда-то осуждала. Тогда она так гордилась, что её голова занята совершенно другим. Не глупыми сплетнями и бессмысленными симпатиями к совершенно обычному человеку, а учебой.  Учебой, планами на будущее и только начинающей проявляться влюбленностью, которая, по мнению Гермионы на тот момент, была абсолютно обоснована. Рон был добрым, робким и вполне симпатичным. До какого-то времени гриффиндорка была уверена в том, что все эти качества привлекают её в Уизли.  Она называла это влюбленностью и почти наверняка знала, что эта легкая симпатия в будущем выльется во что-то большее. Все было просчитано и одобрено критиком, сидящим внутри Гермионы.  Однако с Малфоем все было не так. Если чувства к рыжему парню у Грейнджер появлялись постепенно, то в случае с Драко они, словно снежный ком обвалились на неё за короткие несколько недель. И это не было чем-то обдуманным и поддающимся логике.  Как в случае с Роном, у гриффиндорки не получалось все обмозговать. Просчитать и сказать: “все так, как и должно быть. Это влюбленность, и она мне подходит”. Эти чувства поднимались откуда-то изнутри и были в несколько раз сильнее. Они походили на стихийное цунами, которое нельзя было взять под контроль.  Те пороги, которые Гермиона проходила, осознавая, что она испытывает что-то к Драко, были крышесносными, подобными яркой вспышке. Они не были такими обузданными и спокойно протекающими как с Уизли. Они были, как и сам Малфой, подобны урагану.  И теперь, сравнивая два этих состояния, шатенка уже не могла с полной уверенностью сказать, что ей симпатичен Рон. Что его заторможенность, приземленность и нежелание учиться привлекали её. Гермиона не могла сказать, что теперь та робость и нерешительность нравились ей больше, чем уверенность и твердость характера слизеринца.  Что запах Рональда, который зачастую состоял из еды или старой, поношенной ткани её привлекал больше, чем запах Драко.  Грейнджер и не могла сказать, что теперь ей хотелось некоторой близости с Уизли. Не могла, потому что все еще ощущала его. Все еще чувствовала привкус табака, который горьким осадком остался на губах.  Это было безумие чистой воды, но, кажется, оно нравилось гриффиндорке. Потому что ей нравился Малфой. И это было сложно признать, но факт оставался фактом.  Но наряду с этим оставались вопросы, которые касались самого Драко. Что чувствовал он? Почему он её поцеловал? Почему он, черт возьми, так себя вел? Почему ходил за ней, и почему согласился участвовать в этом деле?  Было так много “почему” и ни одного четкого ответа. Малфой был закрыт. И даже не смотря на то, что в последнее время рядом с Гермионой он, желая того или нет, показывал больше, чем обычно, понять истинные мысли слизеринца было сложно. И поэтому шатенка не нашла ничего лучше, как попросить отпустить. Как уйти. Потому что надо было разобраться в собственных чувствах. Надо было понять парня. Надо было сделать то, что Гермиона всегда умела отлично делать - сопоставить все собранные факты, выстроить логические цепочки и сложить пазл, который поможет ей определиться, что же делать дальше. 

*** 

Календарь стремительно сменял месяцы. Март быстро заменил апрель. Лучи солнца действительно начинали дарить тепло, а растительность наливалась цветом и пышностью. Весна была в самом разгаре, чему одни студенты радовались, предвкушая летние каникулы, а другие все больше и больше напрягались, кидая все силы на подготовку к итоговой аттестации от которой зависело их будущее.  Однако сегодня добрая часть учеников Хогвартса, которой уже через полтора месяца предстояло покинуть его навсегда, решила устроить себе выходной. Семикурсники, на полном серьезе думая, что профессора ни о чем не догадываются решили закатить грандиозную вечеринку в честь выпуска.  Многие, кто раньше выглядел словно инфернал от постоянных зубрежки и стресса, сегодня ходили оживленными, с приподнятым настроением от предвкушения вечера. Вечера, который обещал быть веселым. Который обещал помочь как следует отпраздновать скорое вступление во взрослую жизнь.  На удивление, даже для самой себя, Гермиона тоже собиралась её посетить.  Перед Невиллом, который ей и сообщил о предстоящем событии, до этого ненавязчиво поинтересовавшись, что произошло между ней и Роном с Гарри, ведь они практически не общались последнее время, Грейнджер оправдывалась тем, что хочет разгрузиться, чтобы потом не запороть ЖАБА из-за усталости. Однако, где-то внутри девушка осознавала, что решилась на подобную авантюру явно не из-за желания отдохнуть.  Подсознание жадно просило увидеть Драко, который наверняка будет присутствовать на подобного рода мероприятии. Мало того, ей не просто хотелось его увидеть, ей надо было его увидеть.  Юношу выписали уже около недели назад, через несколько дней после произошедшего. Это было решение Мадам Помфри, которое она приняла с трудом, под давлением вечно ворчащего парня о том, что он в полном порядке и чувствует себя хорошо. Колдомедик разрешила ему посещать занятия, но только при условии, что юноша будет каждый день заглядывать в Больничное крыло для перевязки руки и мониторинга его общего состояния.  И с тех пор, как Малфой выписался, они с Гермионой пересеклись всего несколько раз, при каждом из которых оба предпочли промолчать. Они так профессионально избегали с Драко друг друга, словно ничего не было. Каждый, кажется, предпочитал сначала разобраться со своим внутренним миром, прежде чем действовать. Но ирония заключалась в том, что их миры столкнулись, и для того, чтобы выяснить все окончательно им надо было поговорить. И, наверно, именно поэтому, подсознание Грейнджер так уговаривало её пойти на вечеринку. Оно надеялось, что наконец все удастся выяснить, удастся расставить все точки над “i” и понять, как действовать дальше. Потому что такое неведение и бездействие при привычке постоянно все подвергать анализу и, исходя из этого, выстраивать план действий, просто убивали. 

***

Вечеринка, как и любое другое мероприятие, на которое не должны были попасть профессора, проходила в Выручай-комнате. К вечеру коридоры заполнили семикурсники, которые перебежками, молясь о том, чтобы не попасться Филчу, направлялись в место веселья.  Малфой, на пару с Ноттом, явились первыми. Как минимум, потому что их общий друг - Блейз Забини - был одним из организаторов этой вечеринки.  Волшебная комната, способная трансформироваться под запрос того, кто хочет в неё войти сейчас представляла из себя просторное, полутемное помещение, освещенное зеленым, переливающимся в синий, оранжевый и желтые цвета неоном. Такая цветовая гамма была специально представлена, подчеркивая тот факт, что праздник был организован в честь выпускников четырех факультетов.  В остальном же, все выглядело по подобию модного и дорогого магловского ночного клуба. Длинная барная стойка с большим количеством мест, вразнобой расставленные мягкие диваны со столиками для напитков и небольшая сцена, позади которой красовалась вывеска “Выпуск 1998. Разорвем этот мир своей ахуенностью”. Последнее явно было идеей Забини.  Зал потихоньку начинал наполняться студентами, которые тянулись сначала к местам с алкоголем, а после каждый расходился по своим компаниям. Музыка становилась все громче, голоса возбужденней и веселее, а атмосфера начинала походить на атмосферу настоящей студенческой вечеринки, которая обещает дать о себе знать на утро в виде похмелья и недосыпа. Малфой неспешно потягивал огневиски, наблюдая за происходящим. Желания “отрываться”, как они это часто делали с парнями раньше, не было. За прошедшие полчаса несколько девчонок уже подходили к нему, пытаясь склеить, однако, ни на одну из них Драко не обратил внимания, за что ему прилетели пьяные, обиженные реплики. Это не то, что ему было нужно. Точнее, не те. Мысленным взглядом парень искал в общем шуме Грейнджер. Это было глупо, поскольку заучка никогда не бывала на таких мероприятиях, но, тем не менее, надежда теплилась где-то внутри, подсказывая, что Гермиону он сегодня все же увидит.  И чуйка не подвела, потому что в один момент его внутренний сканер засек каштановую макушку гриффиндорки. Она только пришла, и сейчас растерянно оглядывалась по сторонам. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, из которого, тем не менее, выпадало несколько прядей, подчеркивая овал лица.   На Грейнджер было легкое изумрудное платье, подчеркивающее её фигуру и талию, которое спадало вниз и едва не доходило до колен. Плечи были приспущены, а на шее красовалась поблескивающая подвеска, которую с того расстояния, на котором находился Драко рассмотреть было трудно.   Сначала это показалось мороком. Слизеринец подумал о том, что его больная фантазия сама дорисовала наряд Гермионы. Что этот темно-зеленый, глубокий цвет на самом деле ярко-оранжевый, в цвет её факультета, и что на самом деле девушка вообще сейчас в школьной форме или привычных джинсах со свитером.  Что это блядское платье, так идеально сидящее на ней и подчеркивающее все достоинства, не настоящее. Может Забини поставил специальные чары на вход, которые, при появлении студента в обычной одежде тут же переодевали его во что-то более нарядное и подходящее для вечеринки? Нет, херня. Таких чар просто не существовало.  Малфой смотрел на Грейнджер и понимал, что даже при учете того, что в этом помещении была куча студенток, чьи наряды были действительно откровенными и вызывающими, хотел он только её. Не мог оторвать взгляд и был готов выколоть себе глаза, только бы прекратить смотреть на гриффиндорку.  Только бы не видеть, какой она бывает. Только бы не видеть этот изумрудный цвет. Его цвет. Цвет его факультета. Цвет, который поразительно шел Гермионе. В котором она смотрелась естественно, словно была создана для того, чтобы носить его. Чтобы принадлежать этому цвету. Чтобы принадлежать ему.  Почему Грейнджер выбрала именно этот цвет? Что заставило её одется так? Скромно, но вызывающе лишь для одного человека в этом зале. Это было случайностью, или Гермиона всем своим видом пыталась привлечь Драко. Заставить на себя смотреть. Заставить заметить. Подойти. Заговорить. Чего она, блядь, добивалась?  Слизеринец не понимал, но чувствовал себя быком, реагирующим на красную тряпку. Он проклинал Гермиону за её гребаную красоту и привлекательность. За её либо хитрость, либо глупость, по которой она сегодня так выглядела. Казалось, что в эти минуты он ненавидел её сильнее, чем раньше. Ненавидел за то, что хотел.  К Грейнджер тут же подошел Уизли, которого, судя по всему, она вежливо поприветствовала. Малфой напрягся, вставая и отставляя недопитый стакан. Внутри все начинало закипать, потому что видеть этого рыжего обноска рядом с гриффиндоркой он не мог. Рон не должен касаться её, не должен был находиться рядом с ней. Он не должен был смотреть на неё. Вот так, как сейчас - жадно и восхищенно. Не должен был.  Малфой был готов самолично вырвать этому придурку глаза за то, что тот так пялился на Гермиону. За то, что он посмел заговорить с ней. За то, что он склонился чуть ближе к её лицу из-за громкой музыки.  Драко быстрым шагом направился к паре, останавливаясь чуть поодаль. Чтобы слышать их. Чтобы знать наверняка, что этот пьяный, обиженный идиот не начнет распускать свои лапы.  - Но что случилось, Гермиона? - послышался обвинительный тон Рональда. - Ты даже не сказала нам с Гарри, что придешь сегодня. Ты вообще от нас отдалилась.  - На это были свои причины, Рон. - гриффиндорка нахмурилась, чуть отстраняясь. Чувствовать запах перегара, уже полностью охватившего рыжего парня не хотелось.  - Какие причины? Гарри мне все рассказал. Про Маклаггена, про Малфоя.  - Он не должен был этого делать.  - В отличие от тебя, он настоящий друг, Гермиона! - пьяно протянул Уизли. Его рука легла на плечо Грейнджер, задевая его оголенный участок. Шатенка тут же сбросила ладонь, скривившись. Драко дернулся в их сторону, сжимая кулаки. Рука стала ныть, потому что рана, хоть и шла на поправку, но все еще при неосторожных движениях давала о себе знать.  - Ты пьян, Рональд. Мы уже обсуждали это.  - Все из-за того, что Гарри пытался помочь тебе? Он же пытался защитить тебя, Гермиона! - Уизли пятерней попытался пригладить лезущие в глаза волосы. - Это эгоистично с твоей стороны. Мы столько лет все проблемы решали вместе. Мы всегда были вместе, Гермиона. Всегда. А теперь ты, - Уизли скривился, махнув рукой. - теперь ты с Малфоем? Променяла нас на этого белобрысого самодовольного и заносчивого хрена?  Тупость является уважительной причиной, чтобы убить человека?  - Что? - Гермиона нервно усмехнулась. Рон ткнул пальцем именно туда, куда Гермиона даже смотреть боялась в последние дни. - Да как ты смеешь, Рон? Как ты смеешь называть меня эгоисткой, в то время как сами вы поступаете как эгоисты. Вы с Гарри делаете только то, что вам придет в голову, абсолютно не думая о последствиях. Не думая о том, каково будет мне, если с вами что-то случиться!  - Мы могли бы все решить вместе! Но ты решаешь все с Малфоем! - Так все дело в нем? Вам с Гарри не дает покоя тот факт, что я могу общаться с кем-то еще помимо вас?  - Мы друзья, Гермиона! В первую очередь друзья. И, представь, нас обижает, когда ты начинаешь больше времени проводить с этим уёбком, а не с нами. - Закрой рот, Рональд. - Зашипела гриффиндорка. Кажется, она начинала выходить из себя. - Не смей употреблять подобные слова по отношению к Малфою. - Ты защищаешь его? - Уизли даже чуть отстранился от шока.  К слову, и по глазам самой Гермионы было видно, что она ляпнула, не подумав. Что это вырвалось само собой. И Драко, видя это, не без удивления смотрел на девчонку, пытаясь осознать, что она только что защитила его перед своим дружком.  - Поговорим, когда ты протрезвеешь, Рон. - Гермиона попыталась пройти мимо гриффиндорца, однако тот ухватил её за локоть, притягивая к себе.  - Ты спишь с ним?  И этот момент с идиотским вопросом Уизли стал последней каплей. Малфой оттолкнул парня от Грейнджер, становясь чуть впереди неё. Рон чуть не повалился на пол, но вовремя успел схватиться за стоящее рядом кресло. Его лицо выражало полное непонимание и растерянность вперемешку с легкой, пьяной злостью.  - По-моему она ясно выразилась, Уизли. - прорычал Драко. - Идем, Грейнджер.  И Малфой, взяв её за руку, повел куда-то. Взял не так, как Маклагген, не так, как рыжий идиот. И даже не так, как он попытался увести её несколько недель назад, за что Поттер на него накинулся. Юноша взял её ладонь в свою и повел подальше от Уизли, подальше от толпы. Куда-то, где музыка не так резала уши, лопая барабанные перепонки.  Гермиона шла за Драко, вновь сбитая с толку. Откуда он вообще взялся? Нет, гриффиндорка почти наверняка была уверена, что блондин будет на этой вечеринке, но не ожидала, что увидит его так скоро. Не ожидала, что он будет где-то рядом и что они пересекутся таким способом.  Она не ожидала, что он закроет её собой. В очередной раз.  Грейнджер проходила сквозь толпу практически беспрепятственно, потому что впереди шел Малфой. Он “протаптывал” ей дорожку, облегчая путь. Неужели именно так женщины, которые так или иначе принадлежат к роду Малфоев так себя чувствуют? Защищённо. Эта мысль возникла настолько внезапно, что гриффиндорка даже испугалась. Она приписала себя к Малфоям? Нет, бред. Просто, идя за парнем, ей казалось, что ни с кем такого ощущения больше не возникнет. Точно не с Роном. И даже не с Гарри.  Рядом с ними все было наоборот. Девушка сама была для них, словно каменной стеной. Не она стояла за их спинами, а они за её. Не они были головой и главной защитой в их компании, а она. Гермиона всегда выступала в роли заботливой матери и даже не замечала этого. В какой-то мере ей это даже нравилось.  Однако сейчас, когда она впервые почувствовала себя за кем-то, Грейнджер поняла, что это необыкновенное чувство. Странное, поначалу даже вводящее в ступор чувство, но приятное. Когда с плеч спадают те заботы и та ответственность, которая все это время лежала на них и становится легче.  Девушка видела только спину Драко, обтянутую черной рубашкой и белую макушку. Гриффиндорка чувствовала шершавость бинта, который соприкасался с её ладонью. На секунду даже появилось желание выдернуть руку, потому что Гермионе казалось, что с той раной, которая была у Драко, держать её вот так было больно.  Но шатенка добровольно шла за Малфоем. Скажи ей кто раньше, что посреди вечеринки Драко оттолкнет её от пьяного Рона и поведет куда-то, Гермиона просто покрутила бы пальцем у виска, обозвав того человека, который такое придумал сумасшедшим.  Однако сейчас, когда все это происходило в реале, она не могла найти человека, над которым могла посмеяться и обозвать. Кажется, таким человеком стала она сама. Стала сумасшедшей. Ведь ей нравилось и хотелось идти за слизеринцем. Ведь она ему доверяла.  - Зачем ты вмешался? - выдала Гермиона, когда парень остановился, разворачиваясь к ней и отпуская руку.  Мерлин, ну почему вечно включается этот режим стервы? Почему просто нельзя признать, что Малфой привлекает её? Почему нужно вести себя как последняя сука? Грейнджер прикусила изнутри губу, коря себя за то, что ей вообще приходиться задавать себе такие вопросы.  - Уизли тебя лапал. - Мы разговаривали.  - Теперь это так называется?  - Мои отношения с Роном тебя не касаются.  - Касаются, Грейнджер. С Уизли, с Поттером. Со всеми, кто пускает на тебя слюни.  - С каких пор?  - С тех пор, как ты, блядь, свела меня с ума.  - Что? - Гермиона замерла.  - Ты свела меня с ума, Грейнджер. Как гребаный наркотик поселилась во мне. В голове, под кожей. - Малфой подошел почти вплотную, склоняясь к гриффиндорке. - Я хочу убить всех, кто смотрит на тебя с желанием, Грейнджер, потому что не хочу делиться. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Хочу, чтобы ты была моей, Грейнджер.  Последние фразы Драко шептал практически в губы Гермионе, чувствуя её сбивчивое дыхание. Чувствуя, как девушка замерла. Не то от шока, не то от страха - было непонятно.  Даже сама Грейнджер не понимала своей реакции. До последнего она пыталась сохранять самообладание и держать логику включенной. До последнего она пыталась удержать рвущиеся наружу эмоции и чувства. До последнего она пыталась держать себя в руках, чтобы не стать похожей на тех дурочек, что растекаются по стене от внимания Драко.  Но она стала. Стала той самой дурочкой, которая сейчас не знает что сказать. Которая чувствует, как горит все внутри, от слов слизеринца. Как все внутри пляшет в адском танце, торжествуя, ведь все вопросы, касающиеся Малфоя, которые все это время мучали шатенку, автоматически отпали. Он дал на них ответ. В своей манере. Так, как умеет, но дал. И это было что-то необъяснимое, потому что от осознания взаимности хотелось расплакаться. Залиться в нервном смехе, как сумасшедшая, потому что происходящее было чем-то за гранью возможного.  Гермиона влюбилась в Малфоя, а Драко влюбился в неё.  - Драко… - единственное, что сумела прошептать Грейнджер, прежде чем юноша поцеловал её, притягивая за талию к себе, а второй рукой касаясь щеки.  Этот поцелуй был не таким, как тогда, в Больничном Крыле. Он был взаимным. Более жестким, более грубым и настойчивым, более желанным. Он был открытым, потому что теперь оба знали, что их сумасшествие одно на двоих. Что они оба сошли с ума. Вел Малфой, но в этот раз Грейнджер отвечала. Неумело, по-своему, но отвечала, стараясь передать все то, что чувствует. Она не понимала, пьянеет ли от привкуса алкоголя на губах или от самого поцелуя. Не понимала, стучит ли это сердце в голове или просто музыка стала громче и басовитее.  Вокруг все смешалось - мелодии, голоса, цвета. Все стало общим фоном, потому что главный эпицентр событий был здесь и сейчас. Вокруг слизеринца и гриффиндорки. В них самих. И это было безумно.  Каждый из них не мог осознать того факта, что наслаждается тем, в ком до этого времени видел лишь мишень для очередного конфликта. Гермиона не могла поверить в то, что сейчас прикасается к Малфою. Не могла поверить, что под её ладонью сейчас его щека, колючая от еле-еле пробивающейся щетины. Он наверняка побрился сегодня. Да, точно.  Драко не верил, что желал целовать гриффиндорку. Что его чувства не ограничивались желанием задеть её. Грейнджер вызывала двойной восторг. Она была особым сортом наркотика, потому что не была похожа на тех девчонок, с которыми слизеринец спал или с которым у него были “отношения”.  Гермиона не любила его с самого начала. Она противостояла ему, не отказывалась от своей правды. Она не видела в нем дорогую и изысканную вещь, которая помогает подняться по социальной лестнице. Которая дает статус и осыпает деньгами. Девушка не хотела заполучить блондина. Она не стремилась затащить его в постель, не стремилась сделать своим. Не стремилась присвоить Малфоя себе, как редкий музейный экспонат. Она абсолютно не стремилась к тому, чтобы он обратил на неё внимание, и тем не менее добилась этого. Гермиона, будучи самой простой девушкой, смогла свести его с ума, чего не смогли сделать другие. Более открытые, более раскрепощенные, более послушные. Никто из девушек до этого момента еще не смог получить власти над ним. Никто не добился такой взаимности, хотя многие пытались.  Грейнджер, не имея ничего, получила все.  Шатенка отстранилась на секунду, понимая, что если это не сделает, то просто задохнется. От нехватки воздуха. От чувств. От событий. От эмоций.  - Драко, я… - Гермиона сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Она посмотрела в глаза слизеринца. Его взгляд был горящим и, в то же время, расслабленным. Ясным, несмотря на алкоголь. Впервые так близко. - Я волновалась. Боялась, что с тобой что-то случится. Тогда, в Больничном Крыле. И сейчас, ты должен выслушать меня… - Я знаю. - Перебил Драко гриффиндорку. - Ты назвала меня по имени, а это точно говорит, что ты не в себе, Гермиона.  Гоподиблядьбоже.  Из его уст это звучало так непривычно. Так интимно и близко. Шатенку много кто звал по имени, но наверно только от того, как сказал это Драко она теряла голову. Это было редкостью. Чем-то таким особенным и необычным, что хотелось навсегда запечатлеть в моменте.  Малфой сказал, что если Гермиона произнесла его имя, то точно обезумела. И тут же он назвал её так, как никогда не называл. Осознанно или нет, но он показал, что разделяет её безумие. Что он испытывает то же самое, что и она.  - Зачем ты пришла сегодня?  - Это прощальная вечеринка по случаю выпуска.  - Ты не ходишь на вечеринки. - Эта особенная.  - Никогда не поверю, что ты хотела как следует оторваться, напившись и подцепить такого же пьяного семикурсника для потрахушек в туалете.  - Как грубо, Малфой. - демонстративно скривилась Гермиона. - Это не в моем стиле.  - Я тоже об этом подумал.  - Я должна сказать тебе кое-что… - Гермиона?  Грейнджер вздрогнула, не успев договорит, потому что её окликнул кто-то, кто был за пределами маленького мирка, который сформировался между Драко и Гермионой за эти несколько минут. Голоса тут же стали громче, а музыка ударила по барабанным перепонкам, словно до этого вокруг пары было глушащее заклинание, которое резко ослабло.  - Это, блядь, правда? Ты… Спишь с Малфоем?  Перед слизеринцем с гриффиндоркой стоял Поттер с растерянным лицом. Он смотрел на них так, словно был парнем Гермионы, которому она изменила. Глазами, полными непонимания и подступающей злости. И тот факт, что Гарри, старающийся всегда держать язык за зубами, применил в своей речи мат, только подтверждал степень его раздосадованности.  Уизли наверняка воспринял действия Драко как подтверждение своим догадкам. Его пьяный язык и отсутствие мозгов конечно же сплотились и решили, что Гарри все обязательно должен был знать. Должен знать даже то, что не было правдой.  - Гарри, это не… - хотела было оправдаться Гермиона, потому что этот вопрос застал её врасплох. Сейчас она была максимально рассредоточена и не намерена выяснять отношения (к слову, в последнее время совсем испортившиеся) с мальчиками. - Свали, Поттер. - Грубо перебил девушку слизеринец, а затем обратился и к ней самой. - Их не касается твоя личная жизнь, Грейнджер.  - Тебя никто не спрашивал, Малфой. - Поттер подошел ближе, на что Драко машинально отреагировал, выйдя чуть вперед и заведя Гермиону за спину, не желая, чтобы гриффиндорец к ней прикасался. - Что ты вообще с ней делаешь? Воспользуешься Гермионой и выкинешь? Как и остальных своих шлюх?  Поттер точно был на взводе.  - Гарри, не неси бред. - Возмутилась гриффиндорка, взяв блондина за запястье, и тем самым, заметно только для него самого, остановив от очередной драки, в которую он был уже готов вступить. -  И перестань верить всему, что несет пьяный язык Рональда.  - Я не могу не верить, потому что только что видел, как Малфой, блядь… Твою мать, он целовал тебя! - Гарри всплеснул руками, нервно усмехаясь. - И ты отвечала.  - Тебя не учили, что подсматривать не хорошо, Поттер?  - Вы на вечеринке, идиот. - Огрызнулся Гарри на реплику Малфоя. - Тут все в "открытом доступе" и слово “подсмотреть” совершенно неуместно. - Те, кто трахаются сейчас в туалете, с тобой бы поспорили, кретин. - Драко хмыкнул. - Может ты пойдешь лучше к ним? Или боишься, что подсматривать за таким сил не хватит?  - Довольно! - Гермиона чуть ли ногой не топнула. Раздражение и злость стали волнами накатывать от того, что парни только больше и больше друг друга поддевали, не желая уступать. - Прекратите оба! Гарри, мы не спим с Малфоем. Не спим, понимаешь? Мы…  Гермиона запнулась, не зная, что сказать дальше. На ум ничего не приходило, потому что действительно - кем они теперь друг другу приходились? С этого момента они были парой или просто двумя людьми, которые растворились друг в друге, но на сближение пока не идут? Не дают официального названия своим отношениям. Грейнджер растерялась, однако Драко быстро подхватил её, натягивая на лицо самодовольную, победную, типичную малфоевскую улыбку.  - Мы встречаемся, Поттер.  Кажется, он принял свое решение и отступать был не намерен. - Мы… Мы в отношениях, Гарри. - утвердительно кивнула гриффиндорка, подтверждая слова Драко. Но, даже говоря это, она не до конца осознавала, что все происходящее реально.  - Ахренеть. - выдал через несколько минут молчания шатен. Он растрепал ладонью волосы, словно пытался втереть в голову только что услышанное, потому что эта информация сама не хотела там оставаться. - Это херовая шутка.  - Гарри, это не шутка.  - Иди к черту, Поттер. - После неловкой паузы выплюнул Драко. - Я хочу насладиться обществом своей девушки, а не твоим.  Гоподиблядьбоже. Обществом своей девушки.  Гермиона буквально почувствовала, как её щеки вспыхнули. Все происходило так быстро и не давало времени привыкнуть, что гриффиндорка то и дело боролась с чувством дереализации, пытаясь при этом не сгореть от смущения.  Малфой в очередной раз за вечер взял её за руку, выводя из беснующейся толпы семикурсников, которые только поймали волну куража, и вообще из Выручай-комнаты. Резкое наступление тишины ударило по ушам, а прохлада замка мурашками забралась под одежду. В отличие от помещения, которое было отведено под вечеринку, заполненного танцующими, разгоряченными студентами, коридоры Хогвартса были зябкими и сырыми.  - Почему мы ушли? - накладывая согревающие спросила Гермиона. - Надоело встречать через каждые пять метров идиотов.  - Они мои друзья, Малфой.  - От этого они не перестают быть идиотами. - Пауза. - Ты что-то хотела сказать. Перед тем, как Поттер решил показать, насколько он завидует мне. - Завидует?  - Я восхищаюсь твоей наблюдательностью, Грейнджер. - Саркастически хмыкнул Драко. - Столько лет тереться рядом с этим сбродом и не замечать как они смотрят на тебя.  - Мы друзья.  - Обычно на друзей не встает.  - Не имею привычки смотреть туда, куда судя по всему, часто смотришь ты, Малфой.- съязвила Гермиона, стараясь не показывать того, как сильно слова слизеринца заставляют её краснеть. - Может поэтому и не замечала?  - Я бы удивился, если бы ты засматривалась на девушек, Грейнджер. - ухмыльнувшись тихо произнес Драко, наклоняясь к уху гриффиндорки. Он чертовски умело парировал её уколы. Гермиона чуть отстранилась, боясь, что румянец, который наверняка уже полностью окрасил её щеки начнет и физически излучать тепло. Сама она уже буквально горела в нем, но допустить того, чтобы Драко это почувствовал и понял, насколько нездоровую реакцию вызывают его слова, Грейнджер допустить не могла.  Шатенка посмотрела в глаза парня, который все еще стоял чуть склонившись. Его взгляд выражал полную удовлетворенность и, кажется, давал знать о том, что все опасения Гермионы оправдались, и он правда знает, как все органы внутри начинают работать в рваном темпе, стоит ему вытворить что-то подобное.  Ведь если раньше гриффиндорка просто впадала в ступор, не знала, что сказать и пыталась переварить собственные чувства, расставив их по полочкам в голове, то сейчас остались только чувства и то, совершенно перепутанные и не поддающиеся контролю.  - Я хотела сказать, что тебе надо попасть в Мунго к колдомедикам как можно скорее. - Быстро сменила тему Гермиона, не желая даже думать о том, что Драко все понимает. Мысли тут же перескочили на тему, которую она изначально прокручивала в голове, направляясь на вечеринку. Малфой распрямился, нахмурившись.  - Почему?  - Потому что то проклятие, которое Маклагген наложил на нож было проклятьем на крови. Оно срабатывает через какое-то время после соприкосновения с кровью жертвы, и если она не умирает, то наступает период ремиссии. До тех пор, пока оно вновь, во второй раз не будет активировано. И этот второй раз всегда почти всегда летален.  - Откуда, Грейнджер? Слова гриффиндорки тут же охладили разум, возвращая его из мира чувств в мир проблем. Реальных проблем, которые существовали на данный момент. Информация, которую Грейнджер выдала, словно из учебника, постепенно начинала осознаваться. Однако вопрос, откуда это известно Гермионе, оставался открытым и, пожалуй, самым главным.  - Ты сам меня натолкнул на эту мысль и я… - Гермиона нахмурилась, обняв себя. Она отвела взгляд, словно пыталась придумать ответ на ходу. - Я прочла об этом в запретной секции.  - Я уже говорил, что ты не умеешь врать.  - О, Мерлин! Не спорь хоть раз, Драко. Просто обязательно, до того, как назначат первое заседание с Кормаком, побывай в Мунго. Реабилитация от проклятья подобного рода - не самая быстрая процедура, зато снять его опытные колдомедики способны за несколько часов. Это будет гарантией того, что оно не активируется и не убьет тебя.  Малфой смотрел на девушку, не понимая, откуда у неё информация подобного рода. Запретная секция, как она и сказала? Возможно, но откуда девчонка знала, в каком направлении искать? Откуда она знала, что это именно то проклятье? Симптомы могут быть одинаковыми у разных видов, и отличить их способен лишь опытный специалист.  А Гермиона говорила именно как он. Как колдомедик. Или как спец по проклятьям. Словно передавала чьи-то слова. И это было странно, потому что внутри что-то начинало напрягаться, чувствуя присутствие в их истории еще одного человека.  Однако, Малфой решил не сосредотачиваться на этом, а действительно воспользоваться предостережением гриффиндорки и на днях послать письмо отцу, который вытащит его на несколько дней из Хогвартса и, задействуя свои связи отправит к лучшим из лучших, чтобы они сделали все качественно.  - Ладно, Грейнджер. - Парень кивнул. - А сейчас идем. Пока Филч со своей мяукающей мочалкой не дошли сюда.  - Драко, это не шутки. - Шатенка остановила уже вознамеревшегося уходить Драко за руку, серьезно и в то же время взволнованно смотря на него. - Ты должен это сделать до первого заседания.  - Все будет хорошо, Гермиона. - Её имя он добавил через секундную паузу. Словно пытался распробовать его на вкус. Привыкнуть. - Не знаю, каким образом ты нашла всю эту херню, но умирать раньше Маклаггена я не собираюсь.  Гермиона мягко улыбнулась, тут же расслабляясь. Вдалеке послышалось недовольное мяуканье, и она тут же, схватив за руку Драко, рванула куда-то в сторону гостиных.  Было совершенно не важно, что их факультеты находились почти в разных частях замка. Также не важно, как и то, что Грейнджер с Малфоем сейчас нарушали правила, которые первая так незыблемо чтила и соблюдала.  Сейчас был лишь момент. Их момент, от которого адреналин хлестал в кровь, заставляя не чувствовать усталости в ногах от бега. Момент, в котором были лишь они вдвоем. Нереальный момент. Момент из какой-то параллельной вселенной.  Слизеринец и гриффиндорка бежали по замку, чтобы скрыться от рубиновых глаз Миссис Норрис и совершенно не задумывались о том, как глупо, возможно, они сейчас выглядят. Каждый из них чувствовал себя иначе, чем обычно. Странно. Необъяснимо. Легко. Оставаясь такими же упрямыми и язвительными, оставаясь при своих характерах, Драко и Гермиона провалились в пропасть, которая поглотила их обоих, смешала и выдала то, что выдала. Влюбленность. Сумасшествие.  Нет, они не были похожи на Рона с Лавандой на шестом курсе, когда Гермиона жутко ревновала рыжего парня. Они не выглядели типичной сопливой парочкой, в которой каждый без ума от своего партнера. Они выглядели иначе. Они выглядели как яркий фейерверк на фоне звездного неба. Как взрыв.  Драко с Гермионой были подобно льву с львицей - рычали друг на друга, но любили. Потому что оба гордые. Потому что оба с характером. Они олицетворяли страсть. Животную страсть. Не розовую, а огненную.  И это делало их еще сильнее. Их обоих по отдельности и разом, вместе. И, сейчас, очередной раз сворачивая в путаных коридорах, что Драко, что Гермиона - оба думали о том, что даже если все происходящее это сон или галлюцинация, они готовы навсегда остаться спящими или сумасшедшими.  Потому что подозревать, что ты влюблен, ощущать это - это одно, а чувствовать взаимность в ответ на свои чувства и проживать влюбленность - совсем другое.