Драконий Жребий

Их заперли в сыром и холодном подвале, с крошечным, зарешеченным окошком под самым потолком, и небольшой дырой в полу, находившейся в углу, у внешней стены. Даже ослабевший под воздействием магических оков, Даррен покраснел от ярости, когда заметил эту дыру и догадался о её предназначении. — Я… немедленно потребую, чтобы нам предоставили другую камеру, — вспылила Кэмлин, тоже разозлившаяся и покрасневшая. — У них нет права так обращаться с королевской кровью! — Нет, — строго сказал, почти приказал Эрик им обоим. — Вы ничего не добьётесь, разве что ещё большего ухудшения условий. — Но как они посмели… — Даррен едва ли не закричал. — Нельзя привлекать к себе внимание сейчас, — в холодном, ровном голосе Эрика звучала сталь, и Даррен, и Кэмлин замолчали, не решившись спорить с драконьим принцем. Дверь, скрипя, распахнулась, и трое стражников внесли в их камеру старые матрацы. Стараясь лишний раз не смотреть на узников, они брезгливо швырнули на каменный пол свою ношу, от которой немедленно поднялось густое облако пыли. Кэмлин громко закашлялась. Стражники, всё так же старательно отворачиваясь от них, быстро вышли из камеры и захлопнули дверь. Ключ со скрежетом повернулся в ржавом замке. Пылинки, поднявшиеся к потолку, на несколько мгновений красиво засветились в скудных лучах солнечного света, пробившихся сквозь прутья в крошечном окошке. Тонкие нити, сковывавшие принцев, пришли в движение, и освободили им обоим руки. — Великодушие и милосердие, столь редки в наши дни, — сказал Эрик, в отличие от Даррена намного легче переносивший магию нитей. Возможно, он пытался пошутить, но ни Даррен, ни Кэмлин не оценили его шутки и даже не улыбнулись. Даррен начал развязывать верёвку на тонких запястьях Кэмлин, Эрик взялся ему помогать. Из-за магии оков оба принца стали ужасно неуклюжими. Руки тряслись, а пальцы соскальзывали с узлов. Не сразу, но у них всё же получилось. Принцесса уселась на матрац и отчаянно зарыдала. — Сестричка, — попытался успокоить её Даррен. — Мы что-нибудь придумаем. Ещё не всё потеряно, — но голос его звучал абсолютно неубедительно. — Ты не умеешь врать, братик, — сказала Кэмлин сквозь слёзы. Даррен, пошатываясь, подошёл к ней, чтобы обнять. — Даррен, не надо, — предостерег Эрик. — Неизвестно, как подействует волшебство. — Вы… ведь уже знаете, что нас всех ждёт? — спросила Кэмлин, и голос её был хриплым от слёз. — Насколько я понял со слов моей дорогой матушки, суд, — сказал Эрик, и снова попытался улыбнуться, но получилось у него плохо. — Суд — лишь формальность, — ответила ему Кэмлин, — и после него нас казнят. — Мы скажем, что хотели тебя похитить, — начал Даррен, — чтобы прервать твоё служение здесь. — Вам не поверят старшие жрицы, — теперь в голосе Кэмлин была обреченность, и это напугало Даррена намного сильнее, чем её слезы. — Одна из младших послушниц пыталась убежать вместе с бывшим женихом, — Кэмлин, боязливо озираясь, перешла на шёпот. — Её родители расторгли помолвку потому, что семья жениха обеднела. А её отправили сюда за отказ повиноваться родительской воле, — Кэмлин замолчала. — И что же случилось? — спросил Эрик как можно спокойнее. — Их поймали, — голос Кэмлин задрожал от сдерживаемых рыданий, — судили и приговорили за вероотступничество, — Кэмлин всхлипнула. — Их замуровали заживо в стене подземелья, здесь, под храмом. Даррен молчал, не зная, что сказать ей. — Скоро и мы присоединимся к ним! — и Кэмлин разрыдалась ещё сильнее. — Я виновата, братик, и перед тобой, и… перед твоим избранником! Прости!!! — сбивчиво проговорила она сквозь слёзы. — Ты ни в чём не виновата! — в отчаянии Даррен почти кричал. — Ты не могла знать! — Я роптала, не хотела принять свою судьбу и втянула тебя, и твоего спутника во всё это! И теперь умру вместе с вами! — Это Эрик Хартлесс, — сказал Даррен, вспомнив, что не представил сестре своего супруга, — нас обручил Священный Камень в Драконьем Королевстве. — Принцесса Кэмлин, моя сестра, — теперь он обратился к драконьему принцу. Даррен улыбнулся, он понимал, насколько глупо и нелепо было это запоздалое представление, но оно являлось возможностью хоть как-то отвлечь Кэмлин. — Ваше высочество, искренне счастлив нашему знакомству, — и Эрик, пошатываясь, даже смог изобразить нечто, вроде неуклюжего, церемониального поклона. Кэмлин вымученно улыбнулась, встала с матраца и присела в реверансе. — Так вы… вместе? — немного удивленно спросила она, и покраснела. — Такой союз… возможен в драконьих землях? — Никто не посмеет оспорить волю Камня, — ответил ей Эрик вместо смутившегося Даррена. — Это… вы унесли с жертвенной Скалы моего брата? — спросила, всхлипывая, Кэмлин. — Да, — ответил ей Эрик, — но поверьте, ваше высочество, я не собирался его есть, — эти слова он произнес едва слышным шёпотом. Теперь Кэмлин улыбалась вполне искренне, а её заплаканные глаза светились любопытством. — Вас избрал для меня Камень, — сказал Эрик всё так же тихо, — и я очень хотел увидеть вас до… свадьбы. Но… увидел вашего брата и… влюбился в него. Оба принца замолчали, ожидая от Кэмлин упрёков за хитрость и неискренность по отношению к ней, но их не последовало. — Я… догадывалась, что Даррен, — Кэмлин покраснела ещё больше и говорила шёпотом, — он… никогда не желал общества матушкиных фрейлин. А вы… ведь принц в своём королевстве? — спросила она, желая побыстрее сменить тему беседы. — Да, но впал в немилость, — с улыбкой ответил Эрик, — так же, как мои сестра и брат. — Та женщина, что навела на вас и Даррена злые чары, ваша мать? — осторожно спросила Кэмлин. — Да, — только и ответил Эрик, — а ещё — королева, теперь вдовствующая. — О, примите мои соболезнования, ваше высочество! — воскликнула Кэмлин. — Право, мне не следовало начинать все эти расспросы! Не хотела задеть ваши чувства! — Но что вы, ваше высочество, — заверил её Эрик, — вы же не могли знать. И Даррен опять улыбнулся, ему вдруг стало так весело, что и слабость, вызванная магической нитью, будто сделалась менее ужасной. Они находились в убогой камере, ожидали приговора и казни, но Эрик и Кэмлин общались так, будто были на светском приёме. Дверь их темницы со скрипом распахнулась, и вошёл стражник, один из тех, кто вёл их сюда. Он поставил на пол, рядом с матрацами, деревянный поднос, на котором были три миски с кашей, три деревянных ложки и три глиняных кружки с водой. — Богиня великодушна, — сказал стражник, выпрямившись и глядя в пол, — и даже вероотступников не будет морить она голодом! — Благодарим Богиню! — поспешно сказала Кэмлин за них всех. Даррен и Эрик молчали. Стражник, не сказав больше ни слова, по-прежнему отводя взгляд, поспешно вышел из камеры. Дверь закрылась со скрипом, и в замке снова лязгнул ключ. Принцесса и принцы уселись на один из матрацев. Эрик тщательно обнюхал всё содержимое подноса, чем вызвал недоумённый взгляд Кэмлин. — Моё драконье обоняние всё ещё достаточно острое, — объяснил он принцессе. — И я смогу учуять яд. — Вряд ли нас захотят отравить перед казнью, — принцесса горько улыбнулась. — Это же нарушение традиций и заветов Богини, а здесь стремятся соблюсти и то и другое, и любой ценой. — Увы, но нам необходимо поесть, — сказал Эрик. И все трое принялись за свой скудный ужин. Кэмлин, к удивлению, Даррена, буквально набросилась на безвкусную, уже остывшую кашу, сваренную из смеси злаков. Он сам смог съесть только несколько ложек. Впрочем, и Эрик — тоже. — Похоже, я разбаловал тебя своими кулинарными шедеврами, — пошутил драконий принц. — Может быть, это сделали дворцовые повара? — не остался в долгу Даррен. — Не гневи дракона, — с притворной свирепостью заявил Эрик, и зрачки его глаз на мгновение стали вертикальными. И Даррен хотел было уже продолжить их словесную пикировку, но Кэмлин громко заскребла ложкой по дну опустевшей миски. Оба принца с изумлением посмотрели на неё. — О, простите, — Кэмлин смущенно улыбнулась. — Но без снадобий матушкиного лекаря… еда изменила вкус, — объявила принцесса, и глаза её сияли от восторга. — Если, конечно, можно назвать это едой, — пробормотал Даррен. — Снадобье было назначено ей после того, что случилось со мной на пляже, — прошептал Даррен очень тихо, так, чтобы только Эрик и сестра услышали его. — Да, именно, — подтвердила Кэмлин, она тоже заговорила очень тихо. — Матушкин доктор опасался, что и я заражусь… волшебством, мы ведь близнецы. А два мага в королевской семье — это чревато… государственным переворотом, — и она ненадолго замолчала. Даррен и Эрик постарались последовать её примеру и морщась, продолжили есть кашу. — Даже… вижу и слышу я теперь иначе… Более чётко, — сказала Кэмлин. У Даррена и были объяснения для такого изменения состояния сестры, но он предпочел промолчать и оставить их при себе, чтобы не пугать её раньше времени. Если бы он всё же решился, пришлось бы рассказать и о собственных превращениях, а Даррен не знал, как Кэмллин отнесётся к подобным новостям. Он старался не думать, что чуть больше часа назад дважды пытался превратиться на глазах у сестры. Серебряная нить вытягивала из него силы, слабость, хоть и менее ощутимая теперь, сказывалась и на его мыслительных способностях, потому он точно знал, что не готов сейчас к подобным разговорам. — Скорее всего, так на вас подействовали волнение и страх, которые вам довелось испытать сегодня утром, — сказал Эрик. — Да, вы правы, — согласилась Кэмлин, — такой бури эмоций я уже давно не переживала. Между ними повисло неловкое молчание. Эрик поставил обратно на поднос тарелку с недоеденной кашей и закрыл глаза. Мгновением позже гримаса боли исказила его красивое лицо и он, забившись в конвульсиях, упал на матрац, с которого снова поднялась вверх пыль. — Эрик! Немедленно прекрати! — крикнул Даррен и затряс его за плечи. В ужасе закричала и Кэмлин. Несколько мгновений, и обессиленный Эрик неподвижно замер. — Треклятый драконище! Ты ведь… мог сейчас сдо… умереть! — в ярости и отчаянии закричал Даррен. — Да, но если бы… у меня получилось, ты выбрался бы отсюда вместе с сестрой и прямо сейчас... треклятый драконище, — прошептал Эрик, не открывая глаз. Даррен, не стесняясь Кэмлин, сгрёб его в охапку и обнял. Затем, запоздало вспомнив, что они не одни, отпустил. Эрик немедленно вновь свалился на матрац, но открыл глаза. — Прошу вас, не надо так рисковать, — сказала смущенная Кэмлин. — Я… пытался позвать слуг, — объяснил ей Эрик. — Волшебных слуг, — тихо продолжил объяснения Даррен, отвечая на незаданный вопрос сестры, — у драконов на службе джинны. — А я думала, джинны есть только в сказках, — прошептала улыбающаяся Кэмлин и в глазах её снова стояли слёзы.

***

Скудный дневной свет из зарешеченного окошка под потолком, медленно угасал, растворяясь в становившихся всё темнее сумерках, а когда он и вовсе исчез, на смену пришёл золотисто-серебристый свет Луны. В подвале стало очень холодно, и Кэмлин, дрожа и кутаясь в свой лёгкий серый плащ, забыв о стеснении, прижалась к Эрику и Даррену. — Не беспокойтесь обо мне, — заверила она драконьего принца, — ваши оковы не вредят мне. Напротив, я чувствую чудесное спокойствие, когда прикасаюсь к ним. Они положили один матрац на другой, а третьим постарались накрыться. Но Кэмлин всё равно продолжала дрожать. Магия нитей, вопреки всем опасениям Эрика, действительно оказалась неопасной для неё, но притупляла её чувство страха.

***

Темнота рядом с ними сгустилась. — Добрый вечер, — сказала вышедшая из неё драконья королева. Она скороговоркой прошептала заклятие беззвучности. Кэмлин вздрогнула и едва сдержала крик. — Здравствуйте, ваше величество, — голос Даррена был холодным и спокойным. Он и Эрик встали на ноги, а мгновением позже их примеру последовала и дрожащая Кэмлин. Даррен успел заметить на прекрасном лице королевы промелькнувшую тень разочарования. Чего она дожидается?! Что мы будем умолять о спасении?! Эта мысль вызвала у него раздражение, мгновенно переросшее в желание высказать королеве всё, что он думал о ней, но Даррен сдержал эмоции и сосредоточился на разговоре. — Вечер, возможно, и добрый для тебя, матушка, — парировал Эрик, — но, твоими стараниями, совсем не добрый для всех нас. — Что ж, понимаю, вам нелегко находиться здесь после дворцовых покоев, — с притворным сочувствием сказала королева, — и я могу освободить всех вас. — Конечно же, ваше величество не сделает этого безвозмездно? — с вежливым безразличием спросил Даррен. — Я готова простить ваш дерзкий побег, — продолжала королева, будто и не услышав его. — И даже сохраню жизнь тебе, Даррен. — Так что же взамен, матушка? — спросил Эрик, и голос его звенел льдом. — Ты, сын мой, по возвращении женишься на Кэмлин, — объявила Ларсхель. — И пока вы не произведёте на свет наследника, Даррен поживёт в храмовых покоях под надёжной охраной. — Ваше величество хотели сказать, в храмовой темнице? — насмешливо спросил Эрик. — Не придирайся к моим словам, — огрызнулась королева. — Согласись, это свыше, чем щедрое предложение. Вы ждёте смерти, а я предлагаю вам жизнь. Кэмлин задрожала ещё сильнее и не только от холода. — Нет, — ответил за них всех Эрик. — Ты не хочешь спасти своего любимого? — теперь королева не скрывала разочарования. — В храмовой темнице Даррен тоже очень скоро умрёт от горя и присоединится к жене и сыну моего старшего брата, — сказал Эрик. — Так что, матушка, мы будем искать пути к спасению без твоей помощи. — Что ж, было бы предложено, — сказала драконья королева и, пожав плечами, скрылась снова в сгустившейся темноте. Кэмлин всхлипнула. — Мы все… могли бы выбраться отсюда и прямо сейчас, — прошептала она едва слышно. — Да, но вряд ли позднее мы смогли бы выбраться из застенков моей матушки, — ответил ей Эрик, — однажды у нас получилось… благодаря Даррену, но её величество не совершает одних и тех же ошибок дважды, и доказательство тому: наши новые цепи. — Вы… ведь расскажете мне? — спросила Кэмлин, и в голосе её прозвучало нескрываемое любопытство. — Конечно, сестра, — заверил её Даррен, — но не сейчас. Нам всем надо выспаться. Он старался говорить спокойно, но его голос немного дрожал. — Что, если это наша последняя ночь? — спросила Кэмлин с прежним отчаянием. — Сейчас мы в последний раз видим лунный свет, — и она кивнула в сторону крошечного, зарешеченного окошка. — А завтра в последний раз увидим свет солнца. — Мы что-нибудь придумаем, — заверил её Эрик, но говорил он очень тихо, так, чтобы только принцесса и Даррен услышали его. — А что, если… — и Кэмлин схватилась за обвившую Даррена серебряную нить и попыталась разорвать её. Она вскрикнула от боли. На её тонких, длинных пальцах остались ожоги. Даррен и Эрик одновременно дёрнулись от резкой и сильной боли, но сдержали крики. Снаружи сердито постучали по двери стражники. — Эй вы там! А ну тихо! Не то сейчас будете спать на полу! Милость Богини не безгранична! — Мы ценим милость Богини, проявленную к нам, — громко ответила Кэмлин. — То-то же! Вот и не шумите! — рявкнул всё тот же стражник. — Спи, Кэмлин, — почти что умоляя, прошептал Даррен. Ослабленный проклятой нитью, он и сам уже засыпал. А проваливаясь в сон, почти что нашёл ответ, как им выбраться живыми из этой передряги. Абсолютно безумный, но попробовать стоило… Усталость взяла верх, и он заснул прежде, чем осознал, насколько просто это решение.

***

Утром стражники принесли им поднос с завтраком, состоявшим из кусочков зачерствевшего хлеба, выпеченного из гречневой муки грубого помола и холодной воды, разлитой в глиняные кружки. Как и накануне, только Кэмлин с удовольствием ела и пила. — Всё такое вкусное без снадобий, — с восторгом сказала она. А потом снова загрустила. — Возможно, это последний завтрак в нашей жизни, — голос её звучал очень тихо и был подобен шелесту осенних листьев, потревоженных холодным ветром, принёсшим на своих крыльях ледяную зимнюю стужу. А Даррен отчаянно пытался вспомнить идею, появившуюся у него перед сном, но не преуспел в этом. Дверь подвала резко распахнулась настежь. Узники ожидали, что это пришёл стражник, чтобы забрать поднос с пустой посудой. Они не смогли скрыть своего удивления, когда поняли, насколько сильно ошиблись. В их камеру вошла… королева Ирилина. — Ваше величество, — и Эрик, морщась от боли, которую ему причиняла нить, выполнил поклон, каким полагалось приветствовать иноземную монаршую особу представителю из правящего рода, строго, согласно этикету. Из-за магии оков драконий принц двигался довольно неуклюже. Приветствовал мать коротким, сдержанным поклоном и Даррен. От воздействия нити он едва не упал во время этого действия, казавшегося ему таким простым раньше. Дрожащая Кэмлин присела в реверансе. — Приятно видеть, что вы не забыли об этикете даже здесь, — королева Ирилина холодно и снисходительно улыбнулась. Все трое узников молчали, ожидая её дальнейших слов. — Мне очень жаль, Даррен, — голосом, лишённым эмоций, сказала королева Ирилина, — но я не могу спасти ни тебя, ни… чужеземца, прибывшего вместе с тобой, ибо вы оба уже успели запятнать себя ужасным преступлением, покусившись на Дом Богини и её послушницу. — Ваше величество, — обратился к ней Эрик. — Я околдовал вашего сына и заставил участвовать в похищении сестры. — Ложь, — твёрдо ответила ему королева. — Даррен и сам… достаточно силен в… ворожбе, а потому действовал добровольно, никто ни к чему не принуждал его. — Я заставил принца Эрика помогать мне, — быстро заговорил Даррен, он выделил голосом слово «принц», надеясь привлечь внимание матушки, но она осталась всё такой же холодной и равнодушной. — Я хотел прервать служение сестры здесь. — Довольно, — резко сказала королева Ирилина. — Вы оба ответите за свои преступления и очень скоро, не усугубляйте свою вину ложью в Доме Скорбной Богини, — сказав это, она повернулась к Кэмлин, будто только заметила её. — Но ты, дитя моё, можешь уйти отсюда прямо сейчас и продолжить своё служение, если… будешь свидетельствовать против этих нечестивцев, — королева Ирилина улыбнулась. — Н-нет, — ответила ей Кэмлин, глядя ей прямо в глаза. — Я не предам брата и его… спутника. — Тогда и ты умрешь вместе с ними сегодня, — в ровном голосе королевы совсем не было эмоций. — Не могу задерживаться здесь более, дела государства требуют моего постоянного внимания, — и она, будто оправдываясь за скорый уход со светского приёма, и неспешно направилась к двери, распахнувшейся мгновенно, будто стражники только и ждали, когда её величество соберётся покинуть камеру. Кэмлин разрыдалась, и Даррен обнял её, а мгновением позже, Эрик, забыв об условностях и этикете, обнял их обоих. — Кэмми, мы с тобой, — прошептал Даррен. — Всё будет хорошо, — заверил её Эрик. — Мы умрём быстро, — сказала Кэмлин, давясь слезами. — Для простолюдинов агонию продлевают — не закладывают последний камень в стену, — пояснила она. — Но не для дворян, им полагается смерть от удушья. — Что ж, и на этом спасибо, — съехидничал драконий принц. И Даррен не мог не рассмеяться. Он снова пытался вспомнить идею, пришедшую ему на ум перед сном, но безрезультатно.

***

Мрачные стражники вывели их из подвала и, в сопровождении трёх жриц, певших гимны Скорбной Богине, повели вниз по извилистым лестницам в подземелье. Двое стражников несли в руках чадящие факелы, а ещё трое контролировали пленников, толкая их в спины затупленными мечами. Кэмлин снова связали руки, хоть она и не оказывала сопротивления. В подземелье было холодно. В чугунных держателях, вмурованных в каменные стены, горели факелы, они лишь частично рассевали вековую тьму. Даррен, благодаря острому драконьему зрению, смог заметить даже при таком освещении, что камни на некоторых участках в стене были выложены довольно неровно и цементный раствор, скреплявший их, отличался по цвету, а значит, эти камни появились здесь намного позже… Кто-то заделывал бреши в стене… Догадка пришла к нему мгновенно, но Даррен не вздрогнул и никак не проявил свои эмоции. Нельзя давать волю страху и позорить королевский род. Сохраняй достоинство в любой ситуации. Вспомнил он слова тьютора. Кэмлин перестала плакать, пока они спускались по лестницам и теперь шла молча шла рядом с ним, гордо выпрямив спину и глядя только перед собой. Молчал и Эрик. Его взгляд показался Даррену отрешенным. Эрик не спотыкался, но явно был где-то далеко в своих мыслях. Возможно, снова пытается прорваться сквозь блок оков и позвать джиннов. Эта мысль мелькнула в сознании Даррена и унеслась прочь. Проклятые оковы! Невозможно… удержать внимание ни на чём! И тут он вспомнил, что вполне связанно мог рассказывать Кэмлин о прошлом, что, не запинаясь, уговаривал её успокоиться. Да и Эрик разговаривал с его сестрой без особых усилий. Возможно, оковы не дают сосредоточиться, когда он начинает думать об освобождении от них? — Прошу вас, ваши высочества, остановиться здесь, — сказал командир стражи, голос его звучал неуверенно и немного заискивающе. Впрочем, неудивительно, не каждый день приходится ему участвовать в казни особ королевских кровей. Эта мысль вызвала у Даррена мимолётную улыбку. — Сюда, ваши высочества, пожалуйста, — всё так же неуверенно продолжал командир. Он указал на три тёмные ниши в стене перед ними. Рядом с нишами находились аккуратно сложенные, довольно неплохо обтёсанные каменные кирпичи. Послышались шаги, и из темноты вышли рабочие с серой, бесформенной одежде. Они несли вёдра с цементным раствором и старые кельмы из потемневшего металла. Подобно стражникам, рабочие нервно оглядывались по сторонам и старались не смотреть лишний раз на узников. Снова шаги, и в сопровождении испуганных младших послушниц с факелами в руках, из темноты в глубине подземелья вышли судья и две старшие жрицы. Судья, грузный, пожилой человек с длинными седыми волосами, одетый в длинную чёрную мантию прошествовал к нишам в стене и остановился рядом с ними. Строгие жрицы в черных платьях встали у него за спиной. — Прошу вас, ваши высочества, займите свои места, — командир стражи едва ли не умолял их. — Нам пора начинать… Даррен и Эрик одновременно направились к нишам. За ними поспешила Кэмлин. Даррен быстро взглянул на драконьего принца и на сестру. Почти получилось… Но мысли обрывались и вихрем неслись прочь. Ни Эрик, ни Кэмлин не проронили ни слова, вероятно, они тоже лихорадочно искали пути к спасению. Перешагнув через несколько старых камней, которые рабочие не стали выламывать из стены, Даррен встал в нишу. Под ногами у него громко хрустнуло. Кости казненных здесь? Подумал он, но не позволил себе вздрогнуть. Рабочие перемешали раствор и начали наносить его кельмами на камни у ног узников. — Вы обвиняетесь, — принялся нараспев, словно гимн Богине, читать приговор судья, — в нарушении покоя Дома Скорбной Богини, в попытке похитить её послушницу, чтобы прервать её священное служение, в убийстве двух рыбаков из деревни Найтмар. Вам есть, что сказать? Признание вины облегчит вашу долю и позволит вам быстрее предстать перед милосердной Богиней, — он выжидательно замолчал. — Мы пытались освободить принцессу Кэмлин, которую против её собственной воли заточили в эту обитель без всякой на то причины, — спокойно сказал Эрик. Даррен позволил себе перевести взгляд. Каменщики быстро работали: кирпичи в кладке, скрепленные цементным раствором, уже были выложены вровень с его поясом. То же самое он увидел и в нишах Эрика и Кэмлин. Даррен переступил с ноги на ногу и снова услышал хруст. — Мы никого не убивали, — громко сказал он. — Тела рыбаков были найдены на берегу моря утром того же дня, когда вы совершили своё чудовищное преступление, — объявил судья. — Есть ли свидетели обвинения? — спросил Эрик. — Нет, но рыбаки умерли от колдовства, — торжествующе объявила одна из старших жриц. — На их лицах застыл ужас, а на их телах не было никаких повреждений, что засвидетельствовали лекари. — Вы владеете колдовством и убили этих несчастных потому, что они увидели вас, — провозгласила вторая жрица. — Раскайтесь и в мире уйдите к Богине. Рыбаки… ловят рыбу… кости… у рыбы есть кости… Мысли Даррена метались в безумном вихре. Рыба… Эрик жарил рыбу… И пришёл тот демонёнок… попросил угощенья… Демонёнок… Из другого мира… Острая боль пронзила всё тело, и Даррен едва не закричал. Каменная кладка уже достигала его плеч. Демонёнок… Имя ему… От нового приступа боли Даррен едва не потерял сознание. Значит, на верном пути… Ещё немного… — Очевидно, проклятые вероотступники желают умереть не раскаявшись, — провозгласила всё та же жрица. Обоняния Даррена коснулся аромат благовонных палочек, которые зажгли послушницы, не державшие в руках факелов. — Пусть же Богиня решит их участь в тот миг, когда они предстанут перед ней, — сказала вторая жрица. — А мы, её служительницы, в бессилии изменить что-либо здесь. И они, вместе с судьёй, всё так же окружённые младшими послушницами, поспешно ушли, а сумрак подземелья сомкнулся за их спинами. Наверное, здесь много выходов. Эта мысль, не связанная с демонёнком, принесла Даррену почти полное освобождение от боли. Рабочие уже заканчивали — им осталось положить последний каменный кирпич. Даррен посмотрел в оставшееся крошечное отверстие. Демонёнок… Боль вернулась, и он позволил себе сморщиться и закусить губу, теперь это больше не имело значения… РУЖ!!! Его зовут… РУЖ!!! Боль от оков сделалась невыносимой. Последний кирпич занял своё место и Даррена поглотила темнота каменного мешка, который должен был стать его могилой. Паника накатила на него волной, и он едва сдержался, чтобы не начать скрести руками по кирпичной стене перед собой. Бессмысленно. Даже, если удастся вырваться, стражники, наверняка дежурят снаружи… Даррен откинулся назад, и прижался спиной к ещё одной… холодной каменной стене. Руж… Огонь боли, казалось, выжигал его изнутри… Руж… — Руж!!! Руж!!! Руж!!! Даррен и не заметил, когда начал кричать имя демонёнка вслух. Сначала ничего не произошло. И Даррен уже хотел было выругаться, наплевав на все приличия и условности, столь горьким оказалось разочарование. Но… во тьме он увидел становившуюся всё более яркой, знакомую рыжую искру. Он едва ли не сходил с ума от боли, и от… радости. — Звали, милостивый государь? — тихо спросил его демонёнок. — Чего пожелаете? На глазах выступили слёзы, и Даррен заморгал. — Перегрызи серебряные нити на мне и… Эрике, — прохрипел он сквозь боль. — И забери их с собой… Я ещё захочу… вернуть их… — Будет исполнено, милостивый государь, — довольно промурлыкал Руж, — уж больно вкусной была та рыбка! А ещё угостите? — Да, — поспешно пообещал ему Даррен, — когда уйдём отсюда! И не только… рыбкой… Рыжая искра стала ослепляющей. Впрочем, как и боль, усилившаяся настолько, что Даррен едва не потерял сознание. Серебристая нить, обвивавшая его, начала мерцать, и мгновением позже, не утратив своего, почти лунного света, упала к ногам, туда, где лежали обломки древних костей. За ней скользнула и рыжая искра, и, ловко подхватив её, исчезла. Снаружи раздались грохот и крики. Боль прошла, но и воздуха в каменном мешке почти не осталось. Задыхаясь в кромешной тьме, Даррен призвал на помощь волшебство и направил его на свежую каменную кладку перед собой. Он надеялся, что цементный раствор только начал затвердевать, а значит, и разрушение кладки не потребует от него много усилий. И он не ошибся. Камни, подвластные магии, полетели в разные стороны. Даррен, лёгкие которого горели от нехватки воздуха, судорожно вдохнул. Никогда не испытывал он такой радости от столь естественной возможности — дышать. Не глядя перед собой, Даррен выдохнул драконий огонь. Стражники, мгновенно превратившиеся в живые факелы, с криками метались по подземелью. Только теперь заметил Даррен ещё один источник яркого пламени: Эрик, освободившийся одновременно с ним, стоял посреди подземного коридора, от души угощал стражников огнём. Кэмлин!!! Надо… Словно в ответ, мимо Даррена полетел камень и размозжил голову убегающему командиру стражи, каким-то образом сумевшему избежать драконьего пламени. И тогда Даррен увидел Кэмлин и… испугался. Порванное и перепачканное в крови серое платье принцессы теперь в правду напоминало погребальный саван. Бледное, почти восковое лицо было искажено гневом, пряди её волос, растрепавшихся и спутавшихся за время пребывания их обладательницы в подвале, теперь, подобно живым змеям извивались вокруг её головы, а глаза Кэмлин сияли ярко синим светом. Камни, недавно послужившие для её могилы, поднялись в воздух и вращались вокруг принцессы. Оглушающе закричав, Кэмлин взмахнула рукой, и один из них, подвластный её воле, полетел вперед и пробил грудь стражнику, попытавшемуся напасть на неё с мечом. Даррен дышал огнём и отрастил когти на руках. Его кожа мгновенно превратилась в броню, которой не могли причинить вреда мечи стражников. Вместе с Эриком, он вспарывал животы, рвал глотки и жёг, но почти не испытывая ярости, только радость… Не прошло и пяти минут, когда живых стражников не осталось в подземелье, их обожженные огнём, растерзанные трупы лежали на каменном полу. Кэмлин, словно с запозданием осознав, что сражение закончено, громко закричала, а затем крик её перешёл в шипение. Камни, летавшие вокруг неё, попадали с оглушающим грохотом. В нечётком свете факелов Даррен разглядел, что зрачки глаз сестры на несколько мгновений сделались вертикальными. Кэмлин моргнула, и глаза её опять были только человеческими. — Кэмми! — тихо и ласково позвал Даррен. Принцесса замерла, только судорожно и громко дышала, и Даррен подошёл к ней, а мгновением позже крепко обнял. Кэмлин вздрогнула, когда и Эрик заключил в объятья и её, и Даррена. — Что со мной?! — лихорадочно зашептала она. — Я начала задыхаться и… закричала. А затем… камни… полетели в разные стороны. А я… продолжала кричать! Я хотела… убивать их!!! За то, что они сделали с нами! И я… не могла остановиться!!! — Ты становишься такой же, как и я, такой же, как мы, — тихо сказал Даррен, — ты становишься собой. Кэмлин молчала и только ещё сильнее начала дрожать. — Ваше высочество, сейчас, прежде всего, вам необходимо успокоиться, — тихо и вкрадчиво заговорил Эрик. — Держитесь рядом с нами и старайтесь… сдерживать эмоции. — Но… я не могу управлять тем, что со мной происходит, — прошептала Кэмлин, давясь слезами. — Вы уже делаете это, и прямо сейчас, — заверил её Эрик. — Я… ведь не схожу с ума? — в отчаянье спросила Кэмлин. — Нет, конечно же нет, — заверил её Даррен. — Просыпается твоё волшебство, твоя истинная природа. — Это… так страшно, — Кэмлин ещё сильнее начала дрожать и даже сквозь одежду Даррен почувствовал, как её кожа становится горячей, словно в лихорадке, и жёсткой, словно драконья чешуя. Она… обязательно превратится скоро… Первый раз… И тогда… Даррен постарался отогнать дурные мысли, чтобы не проговориться и ещё больше не испугать сестру. — Успокойся, — тихо сказал он, — ты не больна и не сходишь с ума. То, что происходит с тобой… всё равно произойдёт. — Даррен, — в голосе Эрика явственно звучало предупреждение. — Ваше высочество, позже, мы всё объясним вам и поможем, — тихо заговорил он с Кэмлин, — а сейчас… давайте постараемся как можно быстрее выбраться отсюда.