Искусство флирта

Папка действительно была тонкой, на её изучение потребовалось бы всего ничего. Однако, несмотря на малый объем, информация была достаточно конкретной. Тревога крутила на пальце один из рыжих волосков, слегка подергивая. Бирюзовые зрачки бегали по строкам, пока эмоция расположилась в своем кресле рядом с кружкой свежесваренного кофе. Оставив волосы в покое, она схватилась за карандаш, готовая делать пометки в блокноте. — Что тут у нас… — бормотала шепотом себе под нос Тревожность, периодически кусая кончик карандаша, уже заметно потрепанный. Когда остальные эмоции заметили за ней эту привычку портить вещи, будь то карандаши или ручки, возле кресла появились специальный ящик для сломанных принадлежностей и подставка с новыми, так что, когда очередному предмету приходил конец, она могла воспользоваться новым. Страху тоже приглянулось это нововведение, с его манерой ломать канцелярию в приступе паники. — «История возникновения флирта», «Основы психологии», это, конечно, интересно, но что насчет… Ага! Вербальные и невербальные техники! Бинго! Тревожность жадно вчитывалась в каждый пункт. Большинство советов выглядели убедительно. Но одна мысль всё же не давала покоя. Что, если некоторые из предложенных советов работают не так эффективно, как хотелось бы? Вместо того чтобы распыляться и применять все и в хаотичном порядке, тыча пальцем в небо, можно вычленить наиболее рабочие варианты и составить из них беспроигрышную комбинацию, которая точно поразит Валентину в самое сердце! Рыжеволосая пришла к выводу, что всё же их стоило проверить. Решено, это будет следующим её шагом. Тревога нахмурилась, отрываясь от изучения, чтобы сделать глоток. У пульта управления в это время кипела работа. Гнев на пару с Брезгливостью нажимали кнопки, двигали рычажки, параллельно споря, какой инструмент лучше выбрать Райли. Шел урок музыки, и учительница предложила детям взять один, чтобы сыграть песню всем вместе. Пока Райли пыталась определиться, все интересные инструменты разобрали. В этот момент своих коллег сменили Тоска с Печалью. Девочка нехотя стянула со стола оставшийся старенький тамбурин и поплелась к своему месту. Все в классе расселись и зазвучали первые голоса инструментов. Райли старалась уловить ритм, постукивая барабаном о ладонь. Дребезжащий звон латунных пластинок то звучал слишком громко, то тихо, и долго не стихал после удара по обручу. Выходило не слишком гладко, и казалось, будто её инструмент вообще не вписывается в мелодию. Брезгливость принялась анализировать возможные косые взгляды одноклассников, а Стыд приложился широкой ладонью к консоли и туже затянул капюшон. Райли медленно опустила тамбурин и растерянно огляделась по сторонам. Остальные ученики уже нащупали мелодию и вошли в ритм, и она чувствовала себя лишней. Все-таки гитара давалась ей куда лучше, но единственную в классе уже заняли. Учительница жестикуляцией помогала ребятам понять, где они должны вступить, и тут её взгляд дошел до Райли. Она, не прекращая размахивать руками, смотрела на неё и одними губами проговаривала слова, которые уже должны были зазвучать. Райли вгляделась, пытаясь понять текст. Радость, стоявшая несколько позади других эмоций, как и остальные размышлявшая над тем, как вырулить ситуацию, вдруг встрепенулась и подлетела к консоли, чтобы нажать одну из разноцветных кнопок на боковой его части. Она узнала эту песню. Они с отцом слушали её по радио, пока ехали домой с соревнований одним из летних вечеров. Под прожектор подлетело окруженное медовым светом воспоминание. В отделе зазвучала та самая незатейливая мелодия, под которую пританцовывал папа, пока за окном автомобиля проносилась искрящаяся в лучах закатного солнца водная гладь пролива. В классе звучала, видимо, акустическая версия, поэтому Райли не сразу поняла, что это. Она сначала тихо, будто напевая колыбельную, подхватила слова. Услышав голос, парочка голов удивленно повернулись в её сторону. Стыд украдкой поглядывал за происходящим из-под капюшона, в то время как Радость активнее действовала за панелью. Учительница шире улыбнулась и закивала, и Райли запела ещё увереннее, уже не смущаясь большого количества направленных на неё взоров. Несколько секунд, и к ней внезапно присоединилась Меган, обычно молчаливая девочка в темном, от которой сложно было добиться полноценной беседы, а потом еще несколько человек. Звучало пение, стук барабанов, топот ног, глубокие голоса духовых, теплое бренчание гитары. В классе ощущался дух сплоченности, это был кусочек творчества и свободы между монотонным решением задач, бесконечным написанием и зубрежкой конспектов и скрипом мела по доске. Тревожность в это время завороженно наблюдала за тем, как эмоция кружит перед пультом в причудливом танце. Яркая, сияющая, теплая. Было видно, с каким восторгом она ловит подобные моменты в жизни Райли. Грушевое платье развевается в такт её движениям, легким, но выверенным годами упорной работы. В такие моменты ей казалось, что сама Радость светится ярче. Она была центром их важной системы, солнцем, которое поддерживало их работу и дарило тепло. Иногда ей не хватало терпения и часто она действовала спонтанно, в порыве — вихрь из солнечного света и теплого летнего воздуха — но в этом была вся она. Счастье не нужно планировать, ему нужно просто отдаться. Тревога улыбнулась своим мыслям и опустила глаза на блокнот. Грифель карандаша коснулся бумаги, но так и остался неподвижен. Мысли всё еще вращались вокруг образа коллеги. Тревога всегда восхищалась Радостью, еще будучи на нижнем уровне вместе с остальными эмоциями, дожидавшимися своего часа, чтобы подняться в головной отдел и внести свой вклад. Она с нетерпением ждала этого момента, и, конечно, думала о том, как встретится с первой, ключевой эмоцией в характере девочки. В конечном счете всё обернулось совсем не так, как она фантазировала перед сном, лежа в своей кровати в отделе эмоций, «для которых еще не настало время». Несмотря на благие намерения, ей удалось довести Райли до полномасштабной панической атаки, чувство вины за которую до сих пор периодически преследовало её. Хрупкая репутация и доверие всех членов команды было подорвано. Тревога уже была морально готова к тому, что ей не найдется места в головном отделе после того, что она устроила, и начала собирать чемоданы, но её опасения не подтвердились. Страх с самого начала, кажется, почувствовал в ней родственную душу, поэтому они быстро нашли общий язык. Труднее было поладить с Гневом и Брезгливостью, но и с ними позже отношения выровнялись, и сейчас, хотя они и не были особо близки, работа проходила спокойно и слаженно. Радость, насчёт которой Тревожность переживала больше всего, удивила её. То, с какой заботой и пониманием она относилась к нервной эмоции, поначалу оставляло её в полном замешательстве. — Радость? — тихо проговорила Тревога спустя неделю после тренировочного матча. Все работники головного отдела удалились готовиться ко сну, и в полусумраке комнаты виднелось только свечение Радости, готовившся приступить к ночному дежурству. В ночнушке, заламывая руки, рыжая эмоция стояла поодаль, словно осторожный зверёк. — Тревожность? Почему ты не спишь? Уже поздно, ты хорошо поработала сегодня и заслужила отдых, так что- — Можно с тобой поговорить?.. Радость замолчала. Она, чуть погодя, сдвинулась на диване и мягко похлопала по сидению, приглашая ту сесть рядом. Тревога опустилась на краешек и так же тихо спросила, глядя на сжатые в кулаки руки: — Радость, неужели ты… не злишься на меня? — она наконец подняла на неё большие глаза. В них читались грусть, страх, недоверие. Губы были плотно сжаты, а уголки рта чуть дрогнули на последних словах. — Ох, Тревожность… Послушай, — она взяла вечно беспокойные руки в свои теплые ладони. — Я не злюсь на тебя. Никто не злится. Я понимаю, что ты хотела поступить так, как лучше для Райли, как и каждый из нас, и… у тебя свои методы, которые я не всегда понимаю, но это не важно. То, что я знаю точно, так это то, что мы должны быть командой, только так мы сможем достичь баланса. И именно это лучше для Райли. Уже более спокойный, внимательный взгляд Тревожности опустился на их руки на мгновение, а потом снова поднялся к лицу напротив, когда Радость продолжила: — Ей нужны мы все, каждый из нас. — она чуть сильнее сжала ладони Тревоги. Потом наклонила голову, смотря вниз, и усмехнулась. — Мне тоже пришлось усвоить этот урок в свое время. Когда Тревога наконец вернулась в постель, размышляя о прошедшем разговоре и о первом мостике доверия, что он помог выстроить, она с удивлением обнаружила две вещи. Первое — они с Радостью не такие уж и разные, а второе — перед тем, как она уснула, в её голове не промелькнуло ни одной тревожащей мысли. Сон той ночью был самым крепким и приятным за очень, очень долгое время. — Э-эй, Тревожность! Как ты, все в порядке? Оранжевая вздрогнула от неожиданности голоса рядом. Радость стояла за спинкой кресла и с любопытством заглядывала в записи Тревоги. Перепуганная девушка мигом захлопнула книгу и подскочила, с колен упали и разлетелись по полу розовая папка, её привычный блокнот и исписанные листы бумаги. — О, Р-Радость, привет! Ты так подкралась, я не ожидала, — она сразу принялась собирать свои вещи, переводя взгляд то на собеседницу, то обратно на листы. — Ваше выступление на уроке музыки, это было просто нечто! Как ты так быстро вызвала нужное воспоминание? Радость опустилась на колени рядом, складывая собранные записи в руках. — Я просто хорошо его запомнила, чистое совпадение. — пожала плечами она и передала ей в руки оставшиеся записи, все еще с любопытством глядя на нервную коллегу. Только сейчас она заметила незнакомую ранее розовую папку. Тревожность приняла стопку из аккуратных ладоней и подняла голову. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. — Как продвигается твой план? — наконец спросила Радость, кивнув в сторону листков. — Ой, точно, план… Всё отлично, я на полпути! Мне только нужно кое-что проверить… — Проверить? — собеседница выгнула бровь. — Да, это мелочь, чисто для справки, ты же меня знаешь! Не переживай, Радость, отношения Райли в надежных руках. Радость была заинтригована, но решила обойтись без расспросов, заметив, как нервничает оранжевая эмоция, крепче прижимая материалы к груди. Вместо этого она только улыбнулась, наклонившись ближе, и положила руку на чужое плечо: — Ладно, но не забывай, что я рядом, если тебе что-то понадобится. — Х-хорошо… Спасибо. Пора было возвращаться к работе. Радость поднялась и слегка пружинящей походкой вернулась к остальной команде, что-то оживленно обсуждавшей во время перемены. Тревожность какое-то время стояла неподвижно, всё еще обхватив листы, провожая ту взглядом. В груди ощущалось странное тепло, и на лице теперь чувствовался жар. Может, заболеваю, подумала она. Это было бы неудивительно, с таким, мягко говоря, не самым бережным и здоровым образом жизни. В любом случае, решив, что времени на больничный у неё сейчас нет, она наконец опустилась в кресло, открыла блокнот с последним примечанием и задумалась. Каким же образом ей провести исследование? Ей нужен объект, на котором можно опробовать советы из папки и при этом иметь возможность понаблюдать за реакцией, чтобы оценить результат. После — отобрать техники, которые окажутся наиболее эффективными, и проиграть их уже с Вэл в подходящем контексте. Но на ком их опробовать? Тревога снова подняла голову. На экране дурачились девочки из хоккейной команды, и Райли вместе с ними. У консоли, светящейся ванильно-желтым, так же звонко смеялась Радость. В голову пришла безумная идея, и в попытке её отогнать, она спешно перевела свое внимание на остальных членов группы. Гнев и Брезгливость отпали сразу, насчёт Страха и Зависти стоило бы подумать, Печаль точно не подходит, Тоска даже не обратит внимание, Стыд… Ну, тут тоже всё ясно. Стараясь продумать возможные реакции исходя из характера каждой эмоции, Тревожность из раза в раз мысленно возвращалась к синим, задорно взлохмаченным волосам и такого же цвета смеющимся глазам, которые прямо сейчас встретились с её. Она быстро перевела взгляд на экран, чувствуя, что ей становится жарко. В конце концов, если подумать, именно Радость больше всего походила на Вэл в целом, а значит реакция будет более предсказуемой, так? Ощущая ускорившийся от этих мыслей ритм сердца, Тревога нервно сглотнула. Это будет нелегко.