до дрожи в коленях

Громкие звуки сквозь стены, налитый в пластиковые стаканчики джин-тоник и всего две девушки. Сознание постепенно туманилось, каждое действие, даже самое роковое становилось чем-то естественным и обыкновенным. Виолетте нравилось наблюдать за тем, как люди к ней тянутся и открывают самое сокровенное в такие моменты, но Даша была чем-то другим, чем-то необыкновенным. Это выглядело безумно завораживающе, особенно если смотреть в ее бездомные глаза, которые горели, толи от крепкого алкоголя, толи от находившиеся рядом девушки, которая покрыта второй кожей в виде татуировок.  Глупо звучали в их безрассудных мыслях эти догадки, но они и вправду друг другу нравились, нравились до дрожжи в коленях. Громкая музыка сочившиеся через худые стены ванны вызывала головную боль, в таких ситуациях Ви без преувеличения «снимала боль» с помощью едкого табака, всегда помогало. Даша в свою очередь только лишь наблюдала, как тонкие и хрупкие пальцы переплетаясь, доставая одну из сигарет. Заметив, как безостановочно ее новая «знакомая» наблюдает за столь обычными действиями-пришло осознание, что ее дикие на первый взгляд догадки, оказались взаимными. Пропустив мимолетную улыбку, которая выражала некую удовлетворенность, она подставила к чуть сухим губам табачный сверток, глубоко вдыхая и чувствуя, как сигаретный дым плывет внутри. Каплан не могла просто смотреть на девушку, хотелось немного большего, хотелось ее целиком и полностью.  Стремительно сократив расстояние между ними она ухватилась горящей ладонью за татуированную шею, Виолетта от неожиданности все сильнее прижималась к фарфоровой раковине, параллельно отдаваясь своей «знакомой», ведь та уже намерено соприкасается с ее сухими губами из которых сочится едкий дым, обволакивающий весь долгожданный поцелуй. Даша времени зря не теряет, проводит языком жадно по губам ее, проникая все глубже, кусает и облизывает, показывая все желания, заставляя простить большего. У Виолетты глаза неистово горят, она подчиняется и спину извилистую выгибает до хруста, прижимаясь все ближе, да бы возлюбленная почувствовала сильнейшую пульсацию внизу живота. Даша от сладких губ отлипая, изумленно смотрит на красное от смущения лицо девушки, а Ви инициативу брать не хотела, она желала, чтобы девушка взяла ее, прям здесь, на фарфоровой раковине.  Будто бы услышав мольбы татуированной, Каплан стремительно прижавшись к томной голове, бесцеремонно и жадно прошептала на самое ухо:  —И пока я буду входить в тебя-ты будешь шептать сквозь стоны мое имя, умоляя не останавливаться  Малышенко, услышав эти сладкие слова покрылась колкими мурашками, по телу дрожь, а сквозь вельветовые брюки сочиться смазка. Даша потеряв рассудок от возбуждения лишнюю ткань снимает, оставляя лишь намокшее белье, которое поглаживает указательным пальцем. —Малыш, да ты вся течешь, такая возбужденная и только для меня, Виолетта от ее сладостного голоса все больше намокает, про себя шепча ее имя и надеясь, что прямо сейчас ее разложат на этой раковине. Каплан зря время не теряет, не торопясь остатки ткани снимает. Ей нравилось дразнить ее, ведь чувствовала себя желанной, как никогда. Все шире раздвигая упругие бедра осторожно спускалась на колени, не отводя победного взгляда от девушки, а от него Ви сильнее заливается алым оттенком. Даша в свою очередь к губам половым горящим языком прикасается, рисуя мокрые полосы, приближаясь к набухшему клитору. Острым кончиком проводя по нему, чувствуя, как тело дрожит, а татуированные ноги все больше сжимают голову. И слушая, как Виолетта, выполняя ее указания сладко стонет, повторяя ее имя.  —Умница моя, так приятно всхлипываешь, сейчас еще сильнее потечешь  Недолго думая, медленно, но резко толкается двумя пальцами внутрь, чувствуя, как в ее волосы входит ладонь. Виолетта уже на пике, ее жалобный скулёж разноситься по всей ванной комнате, а Каплан в свою очередь ускоряется так, что смазка сочиться даже сквозь пальцы.  Мгновение и громкий стон обволакивает все пространство вокруг, спина непроизвольно выгибается, а тело пульсирует до дрожи в коленях.