большой О

Стояла почти полночь, когда Гермиона решила прогуляться. Она снова готовилась к Ж.А.Б.А, книги с конспектами были разбросаны по кровати. Сидеть по-индийски, сгорбившись над книгой — не самая удобная поза, потому Грейнджер медленно раздвинула ноги и встала. Потянувшись, она провела ладонью по больному месту на пояснице и решила, что для принятия расслабляющей горячей ванны время было как никогда кстати. Подобная возможность являлась одним из преимуществ титула главной старосты. К сожалению, ей приходилось делить комнату с мальчиком той же должности, Драко Малфоем. При мысли о нём она озадаченно нахмурилась. Шесть лет Драко дразнил и издевался над ней и её друзьями. В этом же году — стал другим. После падения Волан-де-Морта этим летом многое изменилось. Слизеринцы, решившие вернуться в школу, стали тише воды, ниже травы, более сдержанными. Благосклоннее. В первую ночь в спальне старост она сидела в гостиной, когда к ней подошёл Драко. Он попросил прощения за причиненную боль, за обзывательства, а также признал, что поступал неправильно, следуя идеалам собственного отца. Она приняла его извинения кивком, и парень продолжил путь в свою спальню. С того дня он старался не беспокоить её, предпочитая оставаться наедине с собой или проводя время с Блейзом или же Паркинсон. Взяв из шкафа большое банное полотенце, Грейнджер прошла в просторную ванную комнату. Там стояла длинная стойка с двойной раковиной и зеркалом над каждой из них. Под столешницей восседали деревянные шкафчики для разных вещиц. Напротив находились отдельная душевая кабинка и ванна, способная принять в себя человек шесть. Душевая же кабинка была стеклянной, оснащалась системой подогрева воды до нужной температуры. Регулировать можно было и насадки, чтобы вода лилась быстро, медленно или же пульсировала в напоминающем массаж ритме. Гермиона предпочла душ, изменила параметры так, чтобы вода ласкала её поясницу. Она надеялась, это поможет размять затекшую от долгого пребывания в одной позе спину. Раздевшись и войдя внутрь, Грейнджер с облегчением глубоко вздохнула. Температура была идеальной, пульсирующее тепло капель омывало боль с кожи. Растирая гель по волосам, Гермиона заметила оставленный Драко шампунь, место которого обычно сидело в шкафчике. Подняв флакон и принюхавшись, она поняла: именно этот аромат подсознательно преследовал её последние несколько месяцев. Нотки сандалового дерева так или иначе ассоциировались у неё с Драко… Драко, как долго она думала о нём по имени? Он всегда был и будет Малфоем, просто Малфоем. Тук. Тук. Звук от двери, ведущей в комнату Драко, тут же её ошарашил, и она выронила шампунь. Послышался грохот. — Грейнджер, ты там в порядке? Ты уже сорок пять минут торчишь в этом чёртовом душе! Если не ответишь, я наведаюсь внутрь! Мысль о том, что он может увидеть её голой, одновременно и смутила, и вызвала лёгкую пульсацию где-то в животе. Это что? Физическое влечение, что ли? Быть такого не может, но да, конечно, стоит признать, когда ей нравился Рон, подобных ощущений там он не вызывал. — Грейнджер, я не шучу! На счёт «три» я открою эту дверь. Раз. Два… — Я в порядке, Мал… Дра… Малфой, правда! — несмотря на то, что она была скрыта от его глаз, лицо всё равно заалело при мысли, что она запнулась из-за его имени. — Ты уверена? — спросил он. — Ага, просто опрокинула шампунь, вот и всё, — Гермиона потянулась, чтобы выключить воду, и вышла из душа. Обернув полотенце вокруг себя, она вышла из ванной комнаты и пошла к себе. Закрыла за собой дверь в ванную, но от неё ускользнуло, что та не закрылась до конца. Взяла с тумбочки свою палочку, убрала со стола книги и бумаги, а затем наложила на волосы и тело высушивающее заклинание. Сняв полотенце, забралась на кровать и уселась сверху, подперев спину подушками и вытянув ноги перед собой. В спальне горели только две свечи, и те стояли в другой конце комнаты на комоде. Обычно в это время суток она сидела в тишине и отдыхала от дневных дел. Грейнджер ни с кем не делилась симпатией к прогулкам по комнате обнажённой. Ей нравилось ощущать себя ничем не скованной, ощущать атласные простыни своей кожей. Она чувствовала себя декадентной и сексуальной. Само слово «сексуальный» заставило девушку мысленно вернуться к Драко. Если кто и был сексуальным, то точно он, и в глубине души Гермиона втайне желала, чтобы и он считал её сексуальной. Его светлые локоны снова были подстрижены под манеру четвёртого курса, и всякий раз, как они падали ему на глаза, Грейнджер боролась с желанием заправить пряди. С годами тело его прибавило в весе, и мышцы, проглядывающие после многих игр в квиддич, заставляли большинство девочек млеть на уроках. Гермиона слышала, как несколько шестикурсниц возбуждённо шептались о нём, а одна так вообще сказала, что отдала бы всё на свете за ощущение его рук на своём теле. С этой мыслью она уснула. Драко бесшумно прокрался в ванную примерно через полчаса после того, как девушка, наконец, вышла из душа. Он сходил в уборную, затем вымыл руки. Сидя у раковины, заметил, что её дверь приоткрыта, где-то внутри горел свет. Покачав головой при мысли о том, что Гермиона всё ещё учится, он открыл дверь пошире для лучшего рассмотрения её спальни. И увиденное заставило парня замереть и сделать очень глубокий вдох. Там, купаясь в мягком свете свечей, лежала совершенно обнажённая Гермиона. Глаза Малфоя не могли оторваться от представшего перед ним чувственного образа. Она лежала на спине, одна рука возвышалась над подушками, вторая же вытягивалась в сторону. Ближайшая к нему нога лежала смирно, тогда как другая была согнута в колене и упиралась в кровать. Её волосы разметались по подушке, дыхание было глубоким и ровным. Драко перевёл дыхание и позволил своим глазам окинуть её с ног до головы. На её лице сидело крайне спокойное выражение, и он подумал, не снится ли ей сон. Опустив взгляд на губы девушки, он отметил их пухлость, и ему захотелось чуть прикусить их зубами, прежде чем впиться глубоким поцелуем. Глаза пошли ниже, к упругой груди — она была небольшой, и всё равно просила его прикосновений. Из-за прохладного воздуха в спальне её соски были чуть напряжены, и ему пришлось прикусить губу, чтобы не всхлипнуть, когда он ощутил пульсацию в зоне паха и понял, что всё же возбудился. И даже так он позволил своему взору скользнуть ниже, к её крошечной талии и слегка выпирающему животу. Казалось, бёдра Грейнджер были как раз такого размера, чтобы он смог ухватиться за кожу пальцами, если бы поставил её на колени, чтобы войти. В голове возник образ, как он делает это, и боль в паху стала настолько невыносимой, что Драко пришлось скользнуть ладонью в брюки и сжать головку в поисках хоть какого-то облегчения. Он знал, что это неправильно — вот так стоять и смотреть на неё спящую, но уйти всё же не мог. Видение перед ним было столь манящим, столь прекрасным, что не оценить его по достоинству не представлялось возможным. Его взгляд бродил в поисках сокровищ, томимых на вершине бёдер, и Малфой с удивлением понял, что она не держит эту область аккуратно подстриженной, как другие девушки, а держит полностью гладкой. Желание коснуться, облизать, попробовать на вкус стало непреодолимым, и Драко решил, что пора возвращаться в свою спальню, пока он этого не совершил. Гермиона не спала с того момента, как Малфой остановился на пороге. Сначала она застыла в шоке. Что он мог сделать? Что она должна была сделать? Но когда он лишь продолжал стоять и смотреть на неё, она ощутила возбуждение, и пульсация внизу живота лишь усилилась. Она отчаянно боролась с желанием прикоснуться к себе, думая, что вот точно не тем должны заниматься люди. Однако, стоило ей заметить, как Драко прикоснулся к своей штанине, она поняла, что их возбуждение считалось совершенно обычным явлением. На мгновение Гермионе показалось, что она воюет сама с собой. То был Драко Малфой; хотелось ли ей чего-то большего с ним? С другой стороны, казалось, у всех, кроме неё, был свой опыт, и она жаждала узнать, чем же является настоящий оргазм. Почему бы не с самым желанным парнем в школе? Интуиция подсказывала, что нужно действовать, разум орал, что нужно всё обдумать. В кои-то веки Гермиона пошла на поводу не у рассудка, и в тот момент, когда, казалось, Драко вот-вот выйдет за дверь, она издала тихий вздох, который не позволил ему никуда уйти. Она медленно поднесла ладони к груди и начала водить по ней кончиками пальцев. Специально избегала сосков, не желая чересчур быстро выдавать собственное пробуждение, и была вознаграждена за это приглушённым стоном и звуком поправляемой одежды. Пальцы спустились по животу к бёдрам и снова проскользили вверх. Руки содеяли подобное дважды, в последний раз пальцы, поднявшись к груди, слегка коснулись сосков. От этого дыхание Гермионы мигом сбилось в ощущении удовольствия, пронзившего до глубины души. Она приоткрыла глаза и повернула голову в сторону, застав Драко за тем, как тот ласкает себя под одеждой. Он был столь сосредоточен на её груди, что не сразу заметил взгляд. Дойдя глазами до её лица, он в тот же миг застыл, поняв, что она всё видела. — Гер… Гермиона, я… я… прости. Я просто… пойду, — Грейнджер знала: либо сейчас, либо никогда. Она отчаянно желала испытать свой первый оргазм, но не хотела испытывать его в одиночестве. Столь грандиозное событие, по крайней мере, в её глазах, должно было быть разделённым. И, судя по всему, Драко был не прочь присоединиться. — Погоди. Я… я хочу, чтобы ты остался, пожалуйста. Если хочешь, — прошептала она, и Малфой понял, что ему конец. Гермиона всё ещё была немного смущена тем, как её застали обнажённой, и всё же с каждой секундой становилась более уверенной, в особенности к тому моменту, как Драко не ушёл, а подошёл ближе к кровати, пока не оказался рядом с ней. Протянув руку вниз, он провёл пальцем по её лицу. — Чего именно ты хочешь, Гермиона? — вот, подумала она, он снова произнёс её имя. — Будь честной, потому что я хочу тебя, но тобой не воспользуюсь. Грейнджер вздрогнула от столь ласкового касания. — Хочу кончить. Я… не думаю, что ещё готова к сексу, но у меня есть желание, и оно не уходит. Поможешь? Вид невинности, смешанной с возбуждением, окончательно испортил ему настроение. Драко одарил её улыбкой. На сей раз она была дикой, словно у охотника, поймавшего свою добычу. Последние несколько месяцев он наблюдал за ней. Настолько, что Блейз с гоготом прозвал его «маленьким щенком, ползающим за своим хозяином», или, в данном случае, «хозяйкой». Вскоре Забини загадочным образом оказался в Больничном крыле с ртом, полным слизней. — Уверен, смогу помочь, — сказал он. — Сядь, — Гермиона исполнила его просьбу и села. Освобождая немного места, чуть отодвинулась, он забрался на кровать и устроился позади девушки. Малфой положил ноги по обе стороны от неё, притянул к себе, прислонив к своей груди. Пальцами коснулся её плечей, принялся нежно сжимать их, шепча на ушко: — Женский оргазм — прекрасное зрелище, любимая. И мне не терпится увидеть, как ты до него дойдёшь, — его дыхание на её шее, руки на плечах и расслабляли, и возбуждали одновременно. Он ощутил умиротворение её тела в своих ладонях, как она ещё сильнее прижалась к нему спиной, начала тереться о его пах ягодицами, и, слегка коснувшись зубами её кожи, рыкнул. Сначала его руки спустились на живот, а потом медленно двинулись вверх, к груди. Гермиона вздохнула от тепла, которое, казалось, просачивалось сквозь её кожу от всех мест, которых он касался. Драко мягко взял в ладони её груди и провёл большими пальцами по затвердевшим соскам. — Ох! Ох, в разы лучше, когда ты это делаешь, — она всхлипнула от удовольствия. Грейнджер чуть раздвинула ноги и с удивлением почувствовала, что прохладный воздух в комнате, скорее всего, лишь усиливал её возбуждение. Драко ласково сжал её грудь, наслаждаясь и весом, и заполненностью. Большим и указательным пальцами каждой руки слабо ущипнул каждый сосок. Гермиона откинула голову и выгнулась дугой в погоне за ещё более острыми ощущениями, пронизывающими кожу. — Ещё, — прохрипела она. И он подчинился, на этот раз сжав соски сильнее. — Э-эм, это просто… ах, — она едва могла говорить, когда Малфой смочил ртом по одному пальцу на каждой руке, а затем опустил из, влажными, к её затвердевшим соскам. Ощущения были неописуемыми. — Мерлин, Гермиона, ты чертовски сексуальна в таком виде, — его голос был низким и хриплым от желания, и от него по её спине пробежали мурашки. — Я только начал. Не сдерживайся. Хочу услышать, как ты получаешь удовольствие. Грейнджер снова всхлипнула. Она была столь палящей, а боль между ног только усилилась. Ей нужно было что-то, желательно тот самый неуловимый первый оргазм, но она не хотела слишком уж быстрого окончания праздника. Драко, в свою очередь, никогда не был так возбуждён, как в этот момент. Именно эта девушка была просто поражающей. И именно он обнаружил такую драгоценность. Парень лениво ухмыльнулся при мысли о том, как отреагируют Потти и Уизел, если узнают, что именно он подарил Гермионе первый вкус страсти. Она была по-настоящему красива. Не в общепринятом, а в тихом, сдержанном смысле. Неудивительно, что большинство мальчиков считали её бесполой. Нужно было заглянуть под слои мантии, кору интеллекта ради красоты девушки внутри. Малфой не знал, насколько ему повезло разделить этот опыт с Мионой, но он определённо будет искать способ его повторить. Тяжёлое дыхание Грейнджер вернуло Драко к задаче. Сжав в последний раз её пышную грудь, он скользнул ладонями вниз по животу, широко улыбаясь при звуках её дыхания и тихо произнесённом: — Ох-х… — когда его пальцы сомкнулись на её лобке. Когда это произошло, Гермиона мгновенно замерла в ожидании того, что же будет дальше. — Ты такая гладкая. У большинства девушек здесь есть небольшой участок волос. — Может, мне стоило оставить? — Боже правый, нет. Ощущения в разы сильнее, когда ничто не мешает моим прикосновениям. Раздвинь ножки, любимая, — Грейнджер нерешительно выполнила приказ. Некоторую её робость сдерживал тот факт, что он сидел позади и не мог разглядеть её полностью. Драко благодарил богов за то, что она, видимо, не догадалась убрать маленькое зеркальце на комоде напротив кровати. Откуда он мог видеть её киску во всей её влажной и скользкой красе. Он поклялся, что его член никогда в жизни не был таким твёрдым, и протянул руку, чтобы его поправить. Сегодня вечером ему предстояло доставить удовольствие своей ведьме; при хороших попытках она, возможно, захочет ответить тем же. Потому Малфой подавил все мысли о том, чтобы просто повалить её на пол и завладеть самым необходимым. Пальцами правой руки он проехался по её складкам, и Гермиона задрожала от удовольствия. Ещё больше раздвинув ноги в поисках его прикосновения. Одним пальцем Драко нащупал её клитор и начал мягко выводить на нём маленькие круги. Неописуемое удовольствие запульсировало в её жилах, и она снова потянулась навстречу, неосознанно покачивая бёдрами в такт его движениям. — Драко, ох, это так… так восхитительно… м-мучение… а-ах-х, — Грейнджер застонала от ощущений, которые, казалось, лишь усиливались с каждым прикосновением. Медленно Драко подставил палец левой руки к её дырочке. Помня о девственности, он осторожно просунул его внутрь. Она всхлипнула на вдохе. Когда внутренние стенки сомкнулись вокруг его подушечки, Гермиона обхватила руками его бёдра и со всей силы сжала. Малфой не мог поверить в то, как сильно она напряглась, и вынул палец, решив ввести сразу два. — О боги… если так хорошо только с твоими пальцами… могу т-только представить, к-как это… ох-х, х-хорошо, — прохныкала она, когда он начал в размеренном ритме двигать пальцами в её дырочке. Не переставая ласкать клитор. С каждым движением Гермиона ощущала нарастающее возбуждение. — Ох, Д-драко, пожалуйста, пожалуйста. Быстрее! — она толкалась бёдрами в ответ на его движения. — Не сопротивляйся, Гермиона. Позволь себе кончить. Для меня, любимая. Позволь услышать, как ты кричишь моё имя. — Драко, Д-драко, я… а-а-а! — с последним толчком бёдер Гермиона рассыпалась в его объятиях. Казалось, за закрытыми веками вспыхнули краски, и весь остальной мир ускользнул от неё, пока Грейнджер до самого конца наслаждалась приливной волной ощущений. Постепенно она вернулась к реальности. Драко осторожно убрал пальцы и обхватил девушку руками. Подбородком прижался к её макушке и прошептал: — Прекрасно, любовь моя. Я же говорил тебе, женский оргазм — прекрасное зрелище.