Однажды весной

— Снова? Маюри вырвал руку из его хватки молниеносно и хмуро уставился в ответ. Никто не должен был этого видеть, но, конечно, тактильный и вечно лезущий к нему Киске был достаточно внимательным, чтобы заметить синяки на предплечье, когда сдвинул манжету рубашки, чтобы добраться до кожи. — Твоя концентрация на теме разговора оставляет желать лучшего, спан внимания как у пятилетнего ребенка с СДВГ, — Куроцучи вложил в голос побольше яда, поправляя манжету рубашки и всем своим видом демонстрируя, что Киске перешел черту. Тот лишь улыбнулся виновато и вернулся к обсуждению очередного биологического открытия, о котором Маюри так увлеченно рассказывал до этого — Киске не настаивал на ответах никогда, но это не значило, что он не пытался выяснить источник синяков самостоятельно. По крайней мере, он был уверен, что это происходит не дома у Куроцучи, а значит, вариантов оставалось два: либо на территории самой школы, либо за ее пределами. Учитывая, что правила школы были в этом отношении строгими, а сам Маюри проводил время или в своем классе, или в кабинете научного клуба, несложно было догадаться, где именно появляются эти синяки. Оставалось узнать, по чьей вине. — Пойдем сегодня домой вместе? — опять он нарушил ход их разговора, на что Маюри издал звук, полный раздражения и осуждения. — Ты живешь в другой стороне. Поспорить с этим он не мог, но вместо возражений Урахара театрально вздохнул, сдвинул брови жалобно и возвел глаза к потолку. — Неужто мне так и не выпадет шанса сходить с тобой на свидание? Он быстро вернул взгляд на Маюри, скривившегося от такой откровенной провокации, но ставшие прелестного розового оттенка скулы слишком красноречиво выдавали его истинные мысли, отчего Киске улыбнулся широко и радостно. — Хочешь позвать на свидание, говори прямо, — раздраженно процедил сквозь зубы Куроцучи, сунув руки в карманы и отведя взгляд, чтобы не видеть эту довольную мину. Ему следовало бы догадаться, что отворачиваться нельзя, потому что в следующее мгновение к его уху прижались теплые губы. — Пойдем на свидание, Маюри-ча-а-ан, — прозвучало соблазнительным шепотом, и Маюри отскочил, как ошпаренный, хлопнув себя по уху. Урахара, в свою очередь, не переставал улыбаться даже под этим разъяренным взглядом, только покачивался с пятки на носок в ожидании ответа. Он не сомневался, что утвердительного. Погода после школы была идеальной для романтичных посиделок в парке. Взять мороженого и потом еще пару недель смаковать в голове картину того, как Маюри пытается языком вылизать все содержимое рожка, а потом уже доедает вафлю, а потом еще облизывает сладкие губы… Киске сжал руки в кулаки. Так. Сначала дело, потом все остальное. — Идем здесь, — Куроцучи потянул его за рукав в сторону, но тот уперся ногами в землю и состроил самое невинное выражение, на которое был способен. — Но так же получится крюк. О, Маюри-чан, ты решил побыть со мной подольше? — он прижал ладони к груди, улыбаясь, как влюбленный идиот, но, наверное, не смог скрыть что-то в своих глазах, а может, Куроцучи был достаточно умен и все понимал, потому что, вопреки ожиданиям, Маюри не вспылил, а упрямо поджал губы и бросил нервный взгляд в сторону улицы, через которую обычно и ходил домой. Безлюдной, с высокими заборами и расположенной так удобно для того, чтобы… Урахара не переставал улыбаться, приклеив это выражение к своему лицу, и схватил Куроцучи за руку. Так крепко, как только мог, но надеялся, что не причинил боль. — Стой, не… — он попытался вырваться, но Киске был на голову выше, шире в плечах и в принципе сильнее, оставалось только семенить следом. — Гляньте, сегодня не один! — Киске? Что ты тут делаешь с этим педиком? — Вот это повезло. Маюри знал, что поджидали именно его, но Урахара не отпускал его руку, а возгласы становились все громче. Надо было бежать. Да, его это донельзя злило. Да, он бы с радостью впечатал кроссовок им всем в лицо. Но их было семеро. Пусть не на него одного, как обычно, но при таком раскладе шансов и вдвоем не было. — Мы на свидании, — легко признался Киске, и Куроцучи уставился на него. В этой блондинистой башке мозгов совсем не осталось, что ли? Хотя теперь он заметил, что за руку его больше не держали, зато пальцы Урахары скакали по экрану телефона, но тот быстро сложил его в сумку и опустил ее на землю, став закатывать рукава. — На свидании? — казалось, эти слова вызвали у шайки ступор, однако, когда он прошел, все семеро разразились хохотом, нарочито громким и глумливым. Мерзким до зубного скрежета. Киске тоже посмеялся, в отличие от Маюри, не находившего в этой ситуации ничего забавного. В любом случае на этот раз он не собирался быть грушей для битья. И уж тем более он не собирался уступать Киске. — Да, и я был бы очень рад, если бы вы продолжили свой путь, не испортив нам это самое свидание, — Урахара вежливо улыбнулся, и, кажется, это стало последней каплей, потому что Маюри будто в замедленной съемке видел, как в это улыбающееся лицо летит кулак и как Киске от него умело уворачивается. Остальные естественно не ждали в очереди, чтобы драться один на один, и когда они окружили свою добычу всей толпой, это превратилось в беспорядочное месиво. Честно, Куроцучи даже не думал до этого момента, что в нем накопилось столько злости и обиды, а вид веселящегося, несмотря на прилетавшие по лицу удары, Киске придавал ему сил. Однако семеро против двоих было тем соотношением, в котором даже топливо из гнева перестало помогать. — Ярэ-ярэ, Киске, ты себе всё веселье решил оставить? Мы точно тут нужны? Маюри, как и все остальные, обернулся на голос и соврал бы, если бы сказал, что не испытал прилив мстительного счастья. Он не знал четверых по именам, но про Хирако Шинджи не знать было сложно. — Семь на семь? Отлично, — Кенсей размял кулаки, весело скалясь, и Шухей рядом с ним согласно кивнул. Один из толпы нападавших резко развернулся, видимо, почуяв, что как раз наоборот, шансы теперь были совсем не равны, но Гриммджо в два прыжка преодолел расстояние и с полным веселья возгласом впечатал убегавшего носом в асфальт. Ичиго, глядя на это, только с тихим вздохом потер висок. — Какого черта вы защищаете этого неудачника? «Надо же», — подумал Маюри. — «Вот теперь они решили все решать словами?» Хотя отчасти он был согласен с этим вопросом. Зачем им его защищать? Зачем Киске ввязался во все это? Зачем надо было идти на драку ради кого-то вроде него? — Потому что это наши неудачники. Оба, — Шинджи со скучающим видом указал на них двоих пальцем и вперился взглядом в главаря шайки. Больше это не было чем-то беспорядочным, и решено все было слишком быстро. Настолько, что Маюри не мог до конца поверить, что это закончилось. Он смотрел на спины убегающих (точнее, ковыляющих прочь) и даже не слышал, что там говорили друзья Киске. Точно, Киске. Он поднял взгляд на Урахару, улыбающегося ему в ответ, несмотря на кровоточащую разбитую губу. — Ты в порядке? Ему на щеку легла теплая ладонь, и, вопреки обычаю, он не оттолкнул ее, а взял Урахару за запястье и посмотрел на сбитые костяшки. — Тебе надо обработать… У меня дома есть аптечка. — Это ведь все еще свидание? — тут же оживился Киске, просияв. Маюри метнул на его лицо недовольный взгляд и закатил глаза. Это было очевидное «да».