Однажды весной

Как и все предыдущие, эта августовская ночь была жаркой. Асфальт остывал неохотно и даже спустя пару часов после заката воздух казался тяжелым и густым. Ренджи вертелся, сбив одеяло в ноги, и недовольно сопел. Он бы давно уже спал, если бы не эта чертова жара. Перевернувшись на бок, он упрямо зажмурился, но сквозь сомкнутые веки его ослепила вспышка света — экран телефона на тумбочке загорелся оповещением, и рука сама потянулась к нему. Поздравление с Днем рождения. От Ичиго. Прямо в полночь. Специально выжидал, что ли? Ренджи уже собирался спросить, а заодно, почему Куросаки тоже не спит, но его отвлекли подозрительные звуки. Ренджи сел, прислушиваясь. Мама на дежурстве, да и шум раздавался не в самом доме. На улице? Вскочив с кровати, он подошел к распахнутому окну и прижался спиной к стене. Логичнее, конечно, было бы просто опустить створку или выглянуть и наорать на того, кто… Черт, кто-то действительно лез к нему в дом? И именно в эту секунду в окно проскользнула темная фигура. Довольно изящно, отстраненно отметил Абарай, этот кто-то явно делал нечто подобное не впервые. Домушник с опытом, видимо. Не на того попал, бедняга. Даже в полумраке Ренджи мог оценить, что сам был выше, шире в плечах и сильнее физически. Сразу он приметил капюшон, за который и схватил грабителя, дернув на себя, чтобы воротник толстовки впился тому в шею. Когда Ренджи без каких-либо усилий взял домушника в захват, он ожидал чего угодно, но только не сладостного стона. — Ренджи… Абарай отскочил, как ошпаренный, и прилип обратно к стене, глядя, как фигура в черном медленно поворачивается к нему. — Кучики-сан? — Ренджи потер глаза на всякий случай. Может, он все-таки уснул, и это был бред его перегревшегося мозга? Бьякуя смерил его взглядом и… торопливо снял с себя толстовку, отшвыривая ее на пол. — Я ждал, — на выдохе произнес он, шагнув к Ренджи. — Что? — Абарай едва ли понимал, что происходит. Бьякуя — серьезный, собранный, хладнокровный глава семьи Кучики — ввалился к нему в комнату посреди ночи? Через окно? Ренджи недоуменно моргнул, когда тот врезался в его рот своим. Не то чтобы они не целовались с Бьякуей до этого. С того первого раза в коридоре утекло много воды. И… Ну, поцелуи не были противозаконными, а Кучики как будто бы даже нравилось украдкой, наедине, целоваться, пока никто не видит и не догадывается о происходящем. А Ренджи расценивал это как подтверждение, что его еще ждут. Оу, точно. Ему сегодня восемнадцать. Бьякуя издал еще один звук, который нельзя было расценить никак иначе как стон, разрядом отозвавшийся в теле Ренджи. Резинка соскользнула с его волос, и прохладные длинные пальцы зарылись в красные пряди, а сам он дрожащими руками взял Бьякую за талию, казавшуюся такой тонкой в обтягивающей майке. Ренджи предполагал, что Кучики может сотворить что-то неожиданное на его день рождения, но в его голове это ограничивалось недельными запасами тайяки. Однако у Ренджи с фантазией всегда были проблемы. Поэтому то, что Бьякуя влезет к нему в окно посреди ночи... Да, это до сих пор звучало как бред, несмотря на то, что Абарай в целом знал, что под непроницаемой маской из спокойствия и надменности Кучики прячет весьма вспыльчивую и азартную натуру. Будто в доказательство этому, Бьякуя отступил и рывком толкнул Ренджи в сторону кровати, на которую тот неловко приземлился и уставился в ответ удивленно. Кажется, он только сейчас начинал понимать, к чему именно все шло, и по его шее стал расползаться румянец вместе с жаром в теле. Кучики смотрел на него неотрывно. Абарай с опаской сглотнул, и хищный взгляд Бьякуи метнулся к его горлу, а руки сразу же схватились за край майки. Только раздевшись до белья и поддев пальцами резинку, он понял, что для Ренджи это все, наверное, было дико. Возможно, ему стоило раздеваться помедленнее? Сделать это более изящно? Или... Оу. Что ему точно стоило сделать, так это сказать, зачем он сюда пришел. Вломился, точнее. Он выпрямился, расправив плечи, и глубоко вдохнул, цепляя на лицо маску спокойствия. — Я решил, что юридически тебе уже восемнадцать. Ты просил подождать… — Это… Не обязательно должен был быть прямо мой день рождения, — перебил его Ренджи, будто это именно он сделал что-то не так. Брови Кучики дернулись вверх. Во-первых, его перебили, не дав закончить мысль. Во-вторых… Он не подумал об этом. Ему казалось, что Ренджи с таким же нетерпением ждет этого момента, как и он сам, но учитывая его хорошо скрываемую неловкость в межличностных отношениях, он легко мог неправильно считать все эти взгляды, и касания, и слова. — Ку… Бьякуя… сан, — Ренджи не понимал, как к нему обращаться, раз они оба сейчас были в одних трусах в темной спальне. — Вы.. Ты так хотел этого все это время? Бьякуя нахмурился. Его теперь не покидало ощущение неправильности происходящего: он, кажется, и вправду хотел секса с подростком. Ничего ведь не поменялось за одну минуту с 23:59 на 00:00. Но он не хотел какого-то случайно подростка, он хотел Ренджи. С его забавными приступами неловкости, с его целеустремленностью и собранностью, тем, как тот умел упрямо добиваться всего чего хотел. Например, его. Кучики Бьякую. Это звучало как оправдание, если честно. — Ты прав. Возможно, я тороплюсь, — Бьякуя кивнул с серьезным видом и наклонился, чтобы подобрать штаны, а на лице Ренджи промелькнула паника. Он поспешно сел на край постели и схватил Кучики за запястье. Они всегда были такими тонкими? — Нет, я не это имел в виду! — он дернул мужчину на себя, и Бьякуя приземлился ему на бедра, чтобы уж совсем не завалиться на Ренджи. — Просто… Это.. Не ожидал. Я думал, что до этого нужно, эээ, что-то еще сделать. Свидания там… Или… Сдержать улыбку, когда Ренджи так отчаянно краснел и бормотал, было просто невозможно. Он так хотел быть книжно-идеальным для него. Кучики едва сдерживался от того, чтобы поцеловать его — сначала разговор, потом все остальное. Даже если хочется до зуда в губах. — Мы были на свиданиях. — Да? — Абарай разглядывал его лицо в непонимании, но Бьякуя был серьезен. Они оставались наедине, да. Делали вещи тайком. Вдвоем. Без Рукии. И целовались. И касались. Без сексуального подтекста, просто… Ну почему до Ренджи всегда так долго доходит? — Оу, — он смущенно отвел взгляд, но совсем отвернуться ему не позволила чужая ладонь. — Мы можем не торопиться. Наш уговор касался отношений, а не секса. — Да, — Абарай обнял его за талию, касаясь обнаженной кожи чуть боязливо, словно все еще не верил, что это Бьякуя перед ним. На его бедрах. В его спальне. Черт, он влез в окно! Кто так делает вообще? Безбашенный Кучики, судя по всему, вот кто. Его глаза казались совсем темными, а на этой фарфоровой коже не было румянца — конечно, Бьякуя все делал наверняка и никогда этого не стеснялся, в отличие от Абарая, вспыхивающего от любой неловкости. Может… Может, ему стоило наконец взять все в свои руки? Теперь его не сдерживало ничего, ведь так? Он был мужчиной и должен был показать, что с этого дня именно от него будет исходить инициатива, раз Бьякуя его дождался. Он тихо прочистил горло и крепче обвил Кучики руками, прижимая его к своей груди. — Но ты уже здесь. Внезапные серьезность, настойчивость и даже соблазнительность в голосе Ренджи, заставили внутри Кучики всё ухнуть вниз, совсем как тогда в коридоре два года назад. От восторга закололо кончики пальцев, и он снова зарылся ими в волосы Абарая, накрывая его губы своими. Теперь, когда ситуация прояснилась, торопливость и срочность из движений Бьякуи исчезли. Ренджи прямо под его руками расслаблялся и все смелее трогал в ответ — черт, Кучики два года представлял эти ладони на своей коже. Знал бы Ренджи, что еще он рисовал себе в голове. — Могу я?.. — Абарай слегка отпрянул, чтобы посмотреть ему в глаза, а затем вновь приблизился, но уже к шее, и Бьякуя невольно прогнулся в пояснице от того, как сильно желание отозвалось в паху. — Да. Сначала к его бледной коже прижались теплые влажные от поцелуев губы, затем язык прошелся по пульсирующей артерии, и наконец Ренджи сомкнул зубы — прощупывал границы дозволенного, изучал реакции Кучики, у которого терпение стремительно иссякало. Он приподнялся с намерением слезть с бедер Абарая, но тот пригвоздил его к месту руками, не отпуская, хотя тут же опомнился и виновато посмотрел, размыкая объятья. Бьякуя сцепил зубы. Если Ренджи на самом деле такой… О, как же он оторвется за два года ожидания. Встав, Кучики одним изящным движением снял с себя белье и отшвырнул его в сторону под удивленный взгляд Ренджи, проводивший трусы до остальных вещей, разбросанных на полу его спальни. Почему-то Абарай думал, что Бьякуя из тех, кто аккуратно складывает одежду или вешает ее на спинку стула. Задуматься о других противоречиях Кучики он не успел, потому что тот уселся обратно и взял лицо Ренджи ладонями. — Ренджи, — его голос заставил Абарая выпрямить спину и тяжело сглотнуть. — Да? Бьякуя смотрел ему в глаза испытующе, внимательно. Ренджи всегда был готов услужить, исполнить любую его прихоть. Кучики, в свою очередь, старался не пользоваться этим, искренне желая, чтобы Абарай делал все по своей инициативе, и сейчас вдруг это стало проблемой. Потому что он был уверен: Ренджи захочет казаться опытнее, чем он есть, захочет доказать, что ожидание было не напрасным. Но доказывать ничего не нужно, и как это объяснить, Кучики не знал. — Ренджи, — повторил Бьякуя чуть тише. — Ты хочешь меня? — Да, — без раздумий отозвался он. Кучики провел кончиками пальцев по его широкой груди. — Ты будешь делать то, что я скажу? — Да, — на выдохе произнес Ренджи. — Тогда ляг. Он так резко откинулся на спину, что Бьякуя не успел скрыть удивление на своем лице, хотя в руки взял себя довольно быстро и с нажимом провел ладонью вверх по напряженному торсу. Тело у Ренджи уже было совсем не подростковое. Сказывались занятия спортом, видимо. И генетика. Безусловно, сейчас был не лучший момент думать о матери Абарая, но ее рост, крепкая комплекция и сильные руки, наверняка тяжелые и способные прицельным хуком вызвать сотрясение, всплывали у него в голове каждый раз, когда он размышлял о… нюансах его взаимоотношений с Ренджи. Возможно, хотя он скорее съел бы свой галстук, чем открыто это признал, опасения встречи с этой женщиной лицом к лицу и послужили причиной того, что он влез в окно, а не вошел через дверь, как полагается. Поэтому оправданием он считал шанс почувствовать себя беззаботным подростком, раз его семья не позволила ему этого в свое время. Он дошел до загорелой груди и плавно лег сверху, дразняще дотронулся до приоткрытых губ, но вместо поцелуя прерывисто выдохнул и потерся животом о твердый член под собой. Точно. На Ренджи еще было белье — единственная оставшаяся помеха. Чертовы широкие семейники, в которых ничего не было понятно, и Бьякуя рывком сел, чтобы приспустить их. Кажется, пауза затянулась, а Кучики в конце концов закрыл глаза и с тихим вздохом запрокинул голову. Спокойно. — Что-то не так? — в голосе Ренджи проскользнула паника. О, он даже не представлял, насколько все так. Хороший, добрый, наивный Ренджи, в голову которого, наверное, не приходили мысли о том, что Бьякуя — его идеал, сияющий и совершенный — мечтал в эту самую секунду быть прижатым к постели и оттраханным до трясущихся ног. — Я недооценил… масштабы, — спокойно произнес он и слез с кровати, чтобы поднять черную толстовку с пола и выудить из кармана — Ренджи затаил дыхание — тюбик смазки и ленту презервативов. Абарай, конечно, вспыхнул, но паузой воспользовался, чтобы снять с себя трусы окончательно, а Кучики со своего места окинул его взглядом и бросил презервативы обратно. — Что? А… Разве… — Ренджи вытаращил глаза, когда Бьякуя в пару движений вновь оказался на нем только со смазкой в руках. — Я так хочу, — отрезал тот, и Абарай захлопнул рот. Это противоречило всему, что им говорили на уроках полового воспитания, но, если так подумать, эти уроки касались только гетеросексуальных отношений. И… Ну, он доверял Бьякуе, тот в этом наверняка имел больше опыта, и Ренджи был согласен на что угодно, но проблема была в том, что он совсем не готовился, а он читал, что надо готовиться, иначе все же лучше с презервативом… Панический поток мыслей сменился на звенящую пустоту в одно мгновение: Бьякуя выдавил гель себе на пальцы и завел их за спину. Что происходит? Он будто в замедленной съемке наблюдал, как Бьякуя приподнимается, обхватывает ладонью его член, соблазнительно прикусывает губу, стирая большим пальцем с головки вязкие капли, и опускается вниз, запрокидывая голову с едва слышным стоном. Ренджи не знал, что именно послужит причиной: этот восхитительный вид, как будто из самых смелых фантазий, или жаркая теснота вокруг его изнывающей плоти — но он точно был уверен, что вот-вот кончит. — Ренджи, — голос Бьякуи вырвал его из оцепенения. — Трогай меня. Руки Абарая тут же оказались на выгибающемся теле. Для удобства Ренджи снова сел и жадно уставился на частый пульс в основании шеи Кучики... Раз можно, то… Он прикусил кожу и очертил ладонями талию мужчины, и, черт, да-да-да, это именно то, что Кучики представлял себе, когда ехал сюда этим вечером. Он тихо охнул, когда руки перешли ему на спину и проследили изгиб поясницы до копчика. Бьякуя замер в ожидании и жалобно свел брови — пальцы скользнули в ложбинку. Может… Может, он недооценил Ренджи? Может, стоило ему позволить самому?.. От одной мысли о пальцах Ренджи, длинных, мозолистых от занятий с мечом, все внутри обдало жаром, и Кучики сильнее закусил губу, рывком опускаясь до самого основания. Абарай от неожиданности дернулся, протестующе замычал и с обреченным стоном прижался лбом к плечу. — Прости, — он вдохнул несколько раз глубоко и поднял виноватый взгляд на Бьякую, но тот не выглядел недовольным ни на йоту. Даже наоборот, качнулся вверх-вниз с удовлетворенной ухмылкой. — Вся ночь впереди, Ренджи, — Кучики придержал его подбородок пальцами и прихватил его нижнюю губу зубами. Как бы так попросить Ренджи уткнуть его лицом в подушку и иметь без остановки до утра? Он был уверен, что Абарай справится. — Ты сказал, что будешь делать все, что я попрошу, — шепнул он и в ответ услышал неизменное «да». — Тогда признайся, ты думал обо мне? — Что? — Ренджи, все еще туго соображавший после оргазма, недоуменно моргнул. — Ты представляешь меня, когда трогаешь себя? Бьякуя все еще сидел на нем, обнаженный, возбужденный, но Абарай все равно вспыхнул от такого вопроса, хотя казалось бы, куда уж. — Я хочу, чтобы ты сделал со мной всё, о чем думаешь в такие моменты. Ренджи стыдливо отвел взгляд. — Всё? — Всё. — Правда можно? — Ренджи, я не люблю повторяться, — холодно произнес он, умудряясь выглядеть высокомерно даже в таком положении. Абарай покорно кивнул, бросил на него последний сомневающийся взгляд, и Кучики не понял, как оказался на спине. Ренджи теперь нависал над ним на вытянутых руках, красные пряди соскользнули с плеч вниз, и кончики щекотали Бьякуе лицо. Он посмотрел на напряженные бицепсы под загорелой кожей, и Ренджи прижался к нему, наваливаясь своим сильным телом. Кучики выгнулся навстречу — так хотелось ощутить каждый миллиметр этой горячей кожи — а его громкий вздох Абарай поймал губами. Поцелуй был долгим, несмотря на то, что Бьякуя то и дело порывался отстраниться и нормально подышать, но его пригвоздили к месту — Ренджи удерживал его запястья. Возбуждение уже становилось болезненным, и Бьякуя стал ерзать, пытаясь облегчить его. Он не рассчитывал, что фантазии Ренджи окажутся больше о поцелуях и ласках, а не о бездумной долбежке, как и полагается молодому человеку его возраста. Не то чтобы Бьякуя много знал о том, что именно полагается думать юношам во время мастурбации. Он мог судить только по себе. Ренджи снова прикусил кожу на его шее, и на этот раз Кучики с отчаянием вскрикнул, и на этот звук тот поднял голову, только не для того, чтобы спросить о состоянии Бьякуи, а чтобы еще раз уточнить: — Всё? — Ренджи! — Бьякуя отметил, как удобно было рычать это имя. Стонать, наверное, тоже. Судя по всему, он скоро это проверит, потому что – да, наконец-то! — пальцы Ренджи были в нем, а зубы на левом соске. Он собрал щекочущие кожу пряди в хвост, чтобы видеть лицо Абарая, и, черт возьми, посмотреть было на что. Тот с закрытыми глазами прихватывал зубами светлую кожу все ниже и ниже. Пальцы двигались изучающе, и Бьякуя хотел приподнять бедра, чтобы двинуться навстречу под нужным углом, но второй рукой Ренджи подхватил его под колено, отодвинув ногу в сторону, чтобы жадно провести языком там, где бедро переходило в пах. И… вау. Если Ренджи действительно думал о таком раньше… Кучики впервые за этот вечер ощутил, как горят скулы. Теплые губы сомкнулись на головке, а пальцы в эту же секунду проехались по простате, и Бьякуя, кажется, услышал хруст в собственной пояснице, когда его выгнуло в долгожданном оргазме. Слабость волнами растекалась по конечностям, и он бы с радостью позволил ей себя убаюкать, но его рука все еще сжимала волосы Ренджи, а тот пошевельнулся, поднимая голову, и Бьякуя кое-как сфокусировал на нем взгляд. Абарай пытался, видимо, разобрать вкус, слизывая с губ сперму и стирая ее с подбородка пальцами, и смотрел совсем не на Бьякую, а на свою руку. — Ренджи! — Кучики задохнулся то ли возмущением, то ли восторгом, когда тот сунул пальцы в рот. — Ты сказал, что всё, — Ренджи посмотрел на него исподлобья. Горячо и дико. Жажда снова свернулась горячим комом внизу живота, и Бьякуя в ожидании наблюдал, как Абарай выпрямляется, садится на пятки, ведет ладонями по его бедрам… Он охнул и вцепился в простыню руками, когда Ренджи рванул его ближе к себе. Боже, это было больше похоже на подарок для него самого. Ох, он ведь так и не сказал. — С Днем рождения, Ренджи, — произнес Кучики невозмутимо, и Абарай вскинул на него удивленный взгляд, вмиг растеряв всю свою дикость и сменив ее на смущенную улыбку, от которой у Бьякуи защемило в груди. — Иди ко мне, — шепнул он, но быть чутким и нежным не получилось, потому что, стоило Ренджи наклониться, он обхватил его и руками и ногами, обвился вокруг его тела ревностно и жадно. Отпускать он не собирался до самого утра. *** Ренджи проснулся за пару минут до будильника и по привычке потянулся за телефоном на тумбочке, но повернуться оказалось невыполнимой задачей, потому что вся левая половина его тела была прижата чем-то тяжелым, и теплым, и таким приятным, и рука поперек его живота держала крепко. Его сонный мозг не сразу подбросил воспоминания о том, что происходило всего несколько часов назад, но когда это все же случилось, Ренджи вспыхнул и уставился на Бьякую, прижимавшегося нему— кровать была неширокой, слишком узкой для двоих, и Кучики полулежал на нем. Стоило отметить, что привыкший к комфорту богач спал крепко и с весьма довольным видом. Ренджи рассматривал его расслабленное лицо, аккуратно отодвинул черные пряди и заправил их за ухо. Ох, он бы мог лежать так вечно. Изучать черты этого до одурения красивого лица в ночной тишине. Раньше он мог разглядывать украдкой, не позволял себе любоваться слишком долго, но теперь он имел на это полное право, отчего в его груди разливалось что-то теплое и солнечное. Хотелось хихикать и кричать. Но… Черт, скоро с дежурства придет мама, нужно готовить завтрак. Он вывернулся из-под Бьякуи аккуратнейшим образом, подтянул одеяло повыше, стараясь не думать о том, что Кучики абсолютно голый в его постели, и всего на мгновение прижался губами к темным волосам. — Люблю тебя, — едва слышно и торопливо выпалил он и сбежал из спальни, схватив телефон и домашние штаны со стула, пока рвущийся из его груди счастливый смех не разбудил Бьякую. Улыбка не сходила с его лица, пока он готовил и пританцовывал на кухне. А когда позади себя он услышал шаги и шуршание пакета, то развернулся с еще более счастливой улыбкой. Касуми Абарай была женщиной внушительной. Внушающей страх, если точнее. Но стоило ей перешагнуть порог своего дома, в ней срабатывал переключатель, и плечи опускались, а лицо из сурового становилось усталым и ласковым. — Сегодня мог бы и не вставать в такую рань, — она улыбнулась, поставив пакет с тортом на стол, и Ренджи лишь пожал плечами, мол, зачем нарушать традицию. Взгляд Касуми резко опустился на его двинувшиеся плечи. И шею. И… О черт, он даже не подумал. Он видел, как выражение ее лица меняется, как она пытается задать вопрос, но не знает, с какой стороны подступиться. Ему следовало сообщить, что у него в спальне сейчас был мужчина, потому что… В повисшей тишине отчетливо раздались шаги босых ног по лестнице, и Ренджи в ужасе наблюдал, как Бьякуя заходит на кухню, закрыв ладонью глаза и морщась от света. На нем была лишь футболка, принадлежавшая Ренджи. Где он ее вообще раздобыл? Растянутая, домашняя, она доходила ему до середины бедра, и Абарай никогда не обращал внимания на то, насколько у него самого плечи были шире, чем у Бьякуи, сейчас выглядевшего донельзя хрупким. Кучики в таком виде выглядел как его ровесник, и Ренджи, может, подумал бы об этом, если бы все внутри него не кричало от того, что Бьякуя. Надел. Его. Футболку. — Ренджи, вернись в кровать, — приказным тоном произнес тот, словно был возмущен, что Абарай посмел не валяться с ним до полудня под одеялом. Тот перевел взгляд с него на мать, а потом на окно, но бежать с поля боя было уделом трусов. — К-Кучики-сан? — в голосе Касуми была смесь из удивления, неверия и негодования. Бьякуя отнял ладонь от лица, уставившись на женщину в форме, которая, наверное, могла бы сломать его пополам, если бы захотела, но он не был бы собой, если бы не взял себя в руки мгновенно, и даже в таком виде — заспанный, растрепанный, в чужой растянутой футболке — умудрялся выглядеть аристократично. — Доброе утро, Абарай-сан. Как прошло дежурство? Ренджи отвернулся обратно к сковородке и разбил в нее еще пару яиц. Что ж, похоже, этот День рождения он запомнит на всю жизнь.