Однажды весной

— Мда, — глубокомысленно произнес Шинджи, рассматривая дождь, льющий стеной. Еще утром было солнечно, а небо было высоким и голубым — ни облачка. Что ж, хотя бы это самое утреннее тепло никуда не делось, и вымокшая до нитки одежда не грозила стать причиной простуды. У него, по крайней мере. А вот Соуске… Он обернулся. Айзен снял очки и рассматривал стекла, усыпанные мелкими каплями воды — вытереть их было нечем, поэтому он лишь раздраженно вздохнул, сложил их и сунул в карман рубашки на груди. Белой рубашки. Мокрой. Прилипшей к его телу и не скрывавшей ровным счетом ничего. Взгляд Шинджи зацепился за два темных торчащих соска, и в горле мгновенно пересохло. Соуске молчал и наверняка понимал, куда и почему Хирако так смотрит. Он привалился спиной к опоре моста, под которым они спрятались от ливня, и с ухмылкой демонстративно слизал со своих губ воду, текущую по его лицу с волос. — Ты мою выдержку проверяешь, что ли? — Шинджи положил велосипед на землю и медленно, словно кот, подбиравшийся к добыче, подошел к Соуске. — Зачем проверять? У тебя ее нет, — тот выгнулся навстречу, чтобы соприкоснуться телами, и слегка опустил слипшиеся темные ресницы. — Как это нет? — Хирако оперся ладонями на сухой бетон стены и приблизился к лицу Айзена. — Соуске, если бы у меня ее не было, ты бы уже столько раз был оттрахан, ты даже не представляешь. Шинджи немного лукавил, конечно. Дело было не только в выдержке. Он очень не хотел торопиться с Соуске, учитывая, что каждый раз чувствовал себя пьяным от одних-лишь поцелуев. Ну, и возможно, нервничал от мысли, что это будет первый раз для них обоих. Не хотелось ударить в грязь лицом. — Так говоришь, будто я против, — Айзен забрался руками под его мокрую футболку и рывком прижал бедрами к себе. Холода Шинджи теперь точно не чувствовал, зато ощущал дыхание Соуске на своих губах и то, как по жилам разливается жидкий огонь. Он забыл и про то, что хотел предложить быстро доехать до дома и переодеться в сухую одежду. Или не переодеваться, а просто голыми лежать в постели под одеялом и целоваться. Вместо этого он протолкнул бедро между ног Айзена, и тот охотно потерся в ответ, издав едва слышный стон. Всё. Выдержка у Хирако иссякла. Губы Соуске, несмотря на дождь, были горячими и мягкими — вот бы не отрываться от них никогда. Вспышку молнии они не заметили, зато гром вибрацией отозвался в их телах, и Шинджи сильнее вжал Соуске в бетон. Прохладные пальцы выскользнули из-под футболки и зарылись во влажные волосы Хирако, убирая прилипшую челку со лба. Наверное, он был похож на мокрую крысу, в отличие от Айзена, воплощавшего собой сейчас сразу с десяток его фантазий. Ливень становился только сильнее, шум воды оглушал, но все равно Шинджи слышал частое, сбивчивое дыхание Соуске, когда их губы наконец разъединялись. Шорты неприятно липли к телу, отчего Хирако снова задумался о том, чтобы добраться до дома как можно скорее, снять с себя все эти шмотки и… Он повернул голову, чтобы оценить, возможно ли вообще сейчас ехать на велосипеде или им придется бежать, и его лицо осветила очередная вспышка молнии, а язык Соуске — горячий — прошелся по его шее, и так покрытой мурашками. Повернувшись обратно, Шинджи широко улыбнулся в ответ на такую же лукавую улыбку Айзена. Он так хотел сделать их первый раз комфортным, особенным, но Соуске не оставлял ему выбора — снова обхватывал за талию и держал крепко, терся о бедро пахом и недвусмысленно требовал внимания к своей персоне. Хирако вытер ладонь от бетонной крошки о шорты, и придержал его за нижнюю челюсть, заглядывая в темные, наполненные предвкушение глаза. — Ах ты… — брови Шинджи взметнулись вверх, а из горла вырвался смешок. — Ты знал, что будет ливень? И поэтому сегодня Айзен настоял на том, чтобы гулять, а не идти в кино. И именно в это время. И именно здесь. — У тебя какой-то фетиш на мосты или что? — На дождь, я бы сказал, — он подался вперед, но Шинджи опустил ладонь ему на шею и не позволил приблизиться. Тогда Айзен убрал руку с его талии и сунул ее в карман своих штанов. — Соуске, ты… — «издеваешься?» так и не было произнесено вслух, потому что Шинджи теперь таращился на квадратик презерватива, который Соуске держал между указательным и средним пальцами перед его лицом. — …все спланировал, да? Айзен в ответ только дернул уголками губ и вновь двинул бедрами. Хирако схватил презерватив, цыкнув. Нет, он, конечно, мог возразить и рассказать про сухую теплую кровать, но… — Бесишь, — с любовью шепнул он и прижался к губам смеющегося Соуске. Больше он не прерывался, снова вслушивался в шум ливня и чужое дыхание. Воздух касался обнаженной кожи, но дрожал Хирако совсем не поэтому. Теперь по его вискам катилась не вода, а пот — от духоты летнего дня не спасал даже дождь. Щеки Айзена раскраснелись, как и уши, одно из которых Шинджи не оставлял в покое своими губами и языком. Он жался к спине Соуске, одной рукой обнимая поперек живота, а второй опираясь на стену. Не так он себе представлял их первый раз, но это было лучше любых фантазий: Айзен двигался навстречу, закрыв глаза и хватая ртом густой влажный воздух, пропитанный запахом сырой земли. Хирако не сомневался: если бы не шум дождя, каждое соприкосновение его кожи с ягодицами Соуске было бы оглушительно громким, пошлым, смущающим. Эта мысль заставила его замедлиться, а затем и вовсе застыть, отлипнув от чужого тела. Взгляд тут же упал вниз, но не успел Шинджи оценить вид, как Айзен сильнее прогнулся в пояснице и подался назад с шумным выдохом. «Ага, кто-то не любит терять ритм», — мысленно отметил Шинджи, снова толкнувшись, и, видимо, сделал что-то такое, отчего Соуске заскреб ногтями по бетону и опустил голову. — Еще, — едва слышно попросил он, и у Хирако что-то переклинило в голове. Стыд, смущение и неловкость выключились, как по щелчку. Осталось только желание снова услышать это тихое «еще». От влажности волосы на затылке Соуске вились сильнее, пахли дождем и немного шампунем, а кожа на загривке была солоноватой от пота, и Шинджи вцепился в нее зубами, снова толкаясь так, как попросил Айзен, жмурящийся и раскрывший рот в беззвучном стоне. Хирако извиняющеся лизнул кровоподтек-отпечаток своего прикуса и снова уткнулся носом в каштановые вихры, а рукой провел вниз, чтобы сомкнуть нагретые телом Соуске пальцы на члене. Что ж, пожалуй, единственное, что вышло именно так, как он себе представлял в мечтах, это их оргазм — один на двоих — ощущавшийся одновременно как удар под дых и величайшее блаженство. Хах, Роуз, оказывается, не преувеличивал. Соуске был безмерно теплым, невозможно уютным в его руках, и вот сейчас Хирако точно не отказался бы от кровати, на которую можно было бы завалиться вместе, сплестись ногами и наслаждаться безмолвной близостью, но оставалось только стоя обнимать Айзена, сжимать так, словно тот мог исчезнуть дымкой или сном, и часто дышать ему в шею, под ладонью чувствуя размеренное движение его грудной клетки. — Дождь кончился, — первым заговорил Соуске, а Шинджи притерся щекой к его плечу, с неохотой размыкая веки. Действительно, вокруг снова было тихо, а сквозь плотные облака начало пробиваться жаркое летнее солнце. Скоро на улице станет слишком душно. К тому же не мешало бы все-таки просушить одежду. Хирако выразил свое нежелание отстраняться мычанием, поцеловал Айзена в плечо и улыбнулся. Стоит спросить, сможет ли тот ехать на велосипеде сидя, но вместо этого Шинджи произнес: — Ко мне? И в ответ услышал наполненное нежностью: — К тебе.