Обретëнное

Любая новая встреча может стать судьбоносной, когда странствуешь среди звëзд. Но если ты делаешь это слишком долго, то невольно начинаешь забывать об этом. Люди мелькают один за другим, однако ты продолжаешь свой путь. И когда судьба всë же настигает тебя, ты сначала воспринимаешь это как препятствие, которое нужно преодолеть. То же самое случилось и с ними однажды. Череда случайных встреч, тщетные попытки разбрестись по разным углам безграничной Вселенной… Ох, видит Идрила, Аргенти всë это далось непросто. Бутхилл тоже тогда проживал не самые лучшие свои времена. Их путь друг к другу был тернист и запутан. Понимание того, что они должны преодолеть этот путь совместными усилиями, пришло не сразу. И даже после того, как всë-таки пришло, легче не стало. Двум одиночествам было совершенно не ясно, кем они теперь приходились друг другу. Сложности и противоречия не отступали очень долго; завтрашний день представлялся с бóльшим трудом, чем когда-либо раньше. Но они сделали первый шаг на их пути. Затем каждый последующий шаг давался чуточку легче предыдущего. В конце концов, они обрели то, о чëм и не мечтали. Друг друга. Конец вечного одиночества. Оказалось, они оба даже не осознавали, как сильно они нуждались в этом. Аргенти всë ещë верил в Идрилу, разумеется. Поменялось его отношение к смерти. Раньше он готов был пожертвовать своей жизнью, чтобы защитить зëрна Красоты. Однако теперь он воспринимал зерном Красоты в том числе и их с Бутхиллом отношения. А это значило, что Аргенти и сам был частью зерна, так что, разумеется, ни о какой смерти не могло быть и речи. Бутхилл тоже не отказывался от своей мести КММ, но Аргенти видел, как постепенно это всë меньше и меньше гложило его. Он мог отказаться от своих планов, если результаты расчётов показывали слишком большой уровень риска, а лицо Аргенти становилось взволнованным. Первое, чему они научились, — это ставить друг друга в приоритет, не изменяя своим идеалам. За годы их отношения зашли так далеко, что… порой это даже не укладывалось в голове. *** Бутхилл проскользнул в главный зал корабля «Свет клином» тихо, словно тень. Их корабли теперь почти всегда шли вместе по бескрайнему космосу, и перейти из одного на другой не составляло труда. Аргенти поливал цветы, расставленные по разным углам комнаты, и что-то тихонько напевал себе под нос. Бутхилл, глядя на эту умиротворённую, домашнюю картину вдруг вспомнил, что, когда он впервые ступил на борт «Света клином», корабль не был и вполовину настолько обжитым, как сейчас. Взять хотя бы этот зал… Теперь он был больше похож на оранжерею. Аргенти увлёкся садоводством только потому, что Бутхилл однажды немного подтолкнул его к этому. «Тебе нравятся цветы, — сказал тогда он. Они шли через большой рынок, на котором были представлены товары с разных планет, и Аргенти уже который раз подряд (шестой, Бутхилл считал) останавливался возле лавок с цветами. — Но я ни разу не видел цветов на твоëм судне». «Мне бы хотелось выращивать цветы, — кивнул Аргенти. — Но… Не знаю. Мне нравятся красивые вещи, даже если я не могу извлечь из них пользы для себя. Например, окарина. Я сохранил еë, пусть и играю на ней ужасно. Но ведь не могу я поступить точно так же с цветами? Они ведь живые, это совсем другое дело…» «Испортишь пару-тройку цветов, но потом непременно научишься обращаться с ними, — пожал плечами Бутхилл. — Ты испортил пару-тройку копий, когда учился управляться с этим оружием, разве нет? Если бы ты захотел научиться играть на окарине, ты бы это сделал». «Дорогой друг, ты прав, но…» — Аргенти замолчал в нерешительности. При этом он отвëл свои глаза в сторону. Отследив его взгляд, Бутхилл понял, что он смотрел на горшок с розами. «Хорошо, давай поступим так. Ты ведь бережно относишься к моим подаркам?» «Ну конечно, дорогой друг!» И он купил ему те самые розы, на которые смотрел Аргенти. Те розы завяли, как и предполагал Бутхилл. Но расстроенный Аргенти купил ещë больше роз и мало-помалу научился за ними ухаживать. А теперь на его корабле и вовсе можно было найти самые разнообразные растения. — Бутхилл? — голос Аргенти отвлёк его от воспоминаний и мыслей о нëм же. На губах рыцаря расцвела улыбка, а яркие зелëные глаза заблестели тем самым блеском, который затмевал любые звëзды. Бутхилл слишком хорошо знал этот блеск: так Аргенти смотрел только на него. — Ты уже закончил свои дела? Лëгкой поступью — сейчас на нëм не было тяжëлых доспехов — Аргенти приблизился к нему. Бутхилл развëл руки в стороны, принимая его в свои бережные объятия, и чуть наклонил голову, позволяя поцеловать себя в щëку. — Да. Как я и говорил, это всего лишь короткая высадка. Мне просто нужно было забрать кое-что, — он игриво потёрся носом о нос Аргенти, а затем прихватил его пухлые губы своими в нежном поцелуе. — А ты уже соскучился по мне? — Мой дорогой возлюбленный, я остро переживаю наши разлуки, это правда, — Аргенти погладил его по щеке тыльной стороной ладони. — Но сейчас дело не в этом. Ты говоришь так, будто бы сделал что-то незначительное, но ты так и не сказал мне, что именно… — Ммм… — Бутхилл ухмыльнулся уголками губ и притянул его к себе за талию крепче. — Любопытно? Кто знает, может быть, парочка горячих поцелуев от красивого рыцаря разговорит меня… Их губы встретились в новом поцелуе, и в этот раз он получился долгим и жгучим. Бутхилл сделал небольшой шаг вперёд, и Аргенти, поняв намëк, отступил назад и позволил ему себя вести, словно в танце. Не выпуская друг друга из пылких объятий, они дошли до дивана. Усевшись, они продолжили целоваться. В порыве чувств Бутхилл развязал ленту, удерживающую тяжëлую копну красных волос в высоком хвосте. Рука его тут же запуталась в мягких, словно шëлк, прядях. Умелые поцелуи Бутхилла распространяли жар по всему его телу с невероятной скоростью. В мареве возбуждения Аргенти позволил Бутхиллу нависнуть над собой и выгнул навстречу его удивительно чутким губам свою чувствительную шею. Более того, он притянул возлюбленного ещë ближе к себе, откинув в сторону его шляпу и зарывшись пальцами в его волосы. Было так хорошо, что Аргенти почти забылся… Почти. — Бутхилл… — выдохнул он. Выдох был подозрительно похож на стон. Именно это и заставило его опомниться. — Бутхилл, — повторил Аргенти, уже немного твëрже. Руками он обхватил его плечи и чуть отстранил от себя. — Я уже подарил тебе парочку поцелуев… Хочешь поговорить сейчас? — он стыдливо опустил взгляд и сглотнул. — Да. Конечно, — медленно проговорил Бутхилл после небольшой заминки. — Я… зашëл слишком далеко? — Нет, милый, конечно нет! — всполошился Аргенти. Он вновь погладил Бутхилла по щеке. — Просто мне… очень любопытно узнать, что ты сделал. — Хорошо, — Бутхилл мягко улыбнулся, сглаживая неловкость момента. — Я скажу тебе. То, что я сделал… На самом деле оно очень важно. И напрямую касается нас. — Оу? — Мы уже шесть лет вместе, мой милый рыцарь, — мягкая улыбка сохранялась на его лице, но тон стал намного более серьёзным. — А знаем друг друга восемь лет. Это немало, Аргенти. Ты самый важный человек в моей жизни. И я давно уже думал о том, что… было бы неплохо как-то закрепить это. — Что ты имеешь в виду, дорогой? — чуть нахмурился Аргенти. — Я не сомневаюсь в том, что ты любишь меня. С губ Бутхилла сорвался смешок. Он чмокнул Аргенти в щëку, а затем решительно произнëс: — Я не знаю, на какое колено встать, так что встану на оба. Словно в замедленной съёмке Аргенти наблюдал за тем, как Бутхилл опустился на оба колена подле его ног. Зелëные глаза широко распахнулись от шока. Когда Бутхилл достал маленькую коробочку, отделанную чëрным бархатом, и открыл еë, сердце Аргенти забилось так быстро, что готово было вырваться из груди. В коробочке лежала подвеска с серым лунным камнем на серебряной цепочке. И следующей своей фразой Бутхилл сказал именно то, что нужно было: — Ты выйдешь за меня? Аргенти никак не мог вымолвить ни слова. Он так сильно расчувствовался, что его глаза увлажнились. Красоту этого момента хотелось запомнить в мельчайших деталях и бережно хранить в своей памяти до последнего вздоха. Как же сильно он любил Бутхилла… — Должно быть, это банально, — неуверенно пробормотал Бутхилл, приняв долгое молчание Аргенти на свой счёт. — Может, даже неуместно… — Нет, нет! Совсем нет! — быстро возразил Аргенти и смахнул слезинки со своих глаз. — Прости, я просто расчувствовался. Я согласен! — Правда? — Тысячу раз да! Бутхилл осторожно надел цепочку на шею Аргенти. Затем он поднялся на ноги, и Аргенти тут же повис у него на шее, сжал в крепких объятиях. Душа его пела от восторга, а слëзы вновь навернулись на глаза. На этот раз их сцеловал Бутхилл. — Это… Ты вычитал в учениях Идрилы, как делать предложение? — глаза Аргенти сияли ещë ярче, чем когда-либо, заставляя Бутхилла улыбаться. Ох, если бы он только знал, как он красив, когда улыбался… — Да, — кивнул он. — Но я действительно забыл от волнения, на какое колено вставать. — Это не важно, — Аргенти приблизился к его уху и перешёл на шёпот. — Совершенно не важно. Мой жених. Мой будущий муж… — он взял Бутхилла за руку. Не важно, на какое колено вставать. Не важно, что Идрила считала брак действительным только после консумации, которая не представлялась для них возможной. Они любили друг друга, любили до одури. Идрила поняла бы их, если бы знала всю ситуацию. Аргенти будет тихо молиться за это. «Идрила, Эон Красоты… Мой любимый мужчина многое потерял когда-то. Но он не потерял способность любить. Пожалуйста, даруй счастье нашему браку». *** Их отношения на первый взгляд стороннего наблюдателя могли показаться идеальными, но, увы, во всех отношениях есть проблемы, скрытые от посторонних глаз. Им действительно пришлось пройти через многое, чтобы сойтись, однако даже спустя шесть лет между ними осталось место для некоторых недоговорённостей. Бутхилл на самом деле был довольно страстной натурой. Это не изменилось даже после того, как он обрëл новую жизнь в другом теле (более того, именно в тот момент своей жизни он нуждался в сексе как в самом доступном способе получить хоть какое-то утешение). Пришлось пройти через некоторые… модификации, но результатом Бутхилл остался более чем доволен. Восемь лет назад его симпатия к Аргенти началась именно с сексуального влечения. Это потом уже он понял, что за простым на первый взгляд желанием скрывалось нечто гораздо большее. Забавно: Бутхилл не боялся даже эманатора, а вот его собственные чувства к Аргенти пробудили в нëм настоящий страх когда-то. Со страхом нужно было бороться, но он тогда поступил малодушно: в тщетных попытках забыть лик прекрасного рыцаря погряз в бездумных связях на одну ночь ещë хлеще, чем прежде. Всë закончилось тем, что Бутхилл понял, как сильно желал Аргенти во всех смыслах. Он никого и никогда так сильно не желал. Бутхилл впервые за обе жизни корил себя за беспорядочные половые связи. Конечно, тогда он ещë не состоял в отношениях с Аргенти и ничего ему не обещал, но всë же было жаль. Ради Аргенти хотелось стремиться к лучшему. Тем не менее, всë это было делами давно минувших дней. Теперь они были вместе. Они даже стали мужьями и поднимались теперь на борт корабля Бутхилла, чтобы провести первую брачную ночь. На самом Бутхилле, в соответствии тем же самым учениям Идрилы, висела золотая цепочка с рубином, подаренная Аргенти. Ложкой дёгтя в бочке мëда было то, что за шесть лет они так ни разу и не возлегли в известном смысле. Бутхиллу было сложно говорить о чувствах. Он, конечно, делал это временами, но всë же считал себя человеком дела, а не слова. Ему всегда было проще наблюдать и делать выводы на основе наблюдений, а потом принимать соответствующее решение. Точно такой же тактики он придерживался и в отношениях с Аргенти. Первое время он думал, что просто торопит события. Затем он всë же решил почитать учения Идрилы и убедился в том, что Эон Красоты действительно считала секс продолжением настоящей любви (а в любых других случаях, соответственно, секс являлся пороком и уродством). По сути, это значило, что Бутхиллу нужно было продолжать работать над их отношениями и сделать так, чтобы Аргенти ему по-настоящему доверял. Бутхилл и сам того хотел, поэтому ничего не сказал, лишь продолжил делами доказывать Аргенти свою любовь и преданность. В таких случаях дела и правда намного важнее любых слов, разве нет? Но время неумолимо шло вперёд. Проверенные годами крепкие чувства, взаимное доверие и уважение, абсолютная верность — всë это у них было. Не было только секса. Бутхилл неоднократно пытался максимально деликатно и естественно перевести их отношения в горизонтальную плоскость, однако каждый раз сталкивался с тем, что Аргенти не отказывал прямым текстом, но неловко отстранялся от него, уходил, а потом не говорил об этом ни слова. Тогда он решил, что Аргенти просто не интересуется сексом. Что ещë здесь можно было подумать? Бутхиллу потребовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с этой мыслью, но это не заставило его разлюбить Аргенти. После своей смерти он долгое время и думать не смел о том, что снова сможет назвать кого-то семьëй. Просто не представлял подобное возможным. Так что Бутхилл высоко ценил то, что имел. Он не хотел всë разрушить. Жизнь в сексуальном воздержании далась ему нелегко. Уж точно сложнее, чем он думал. Самоудовлетворение мало что значило для него, но и секса на стороне он никогда не искал. Хотелось только Аргенти. Однако Аргенти вносил в его жизнь слишком многое. Он всегда был на его стороне и дарил чувство безопасности и комфорта. Их корабли стали настоящим домом для них, хотя раньше они оба никогда не воспринимали свои судна подобным образом. Они были по-настоящему близки друг с другом. Бутхилл дорожил этим. Он бы перевернул Вселенную верх дном ради Аргенти, если бы потребовалось, так что отказ от секса был сущим пустяком. Бутхилл в любом случае не хотел принуждать его к чему-то. Когда он делал ему предложение, он не рассчитывал на первую брачную ночь, разумеется. Это было бы по меньшей мере глупо. Бутхилл просто хотел закрепить их значимость друг для друга. Обозначить, что его чувства к Аргенти неизменны, и получить в ответ такое же признание. Однако теперь, когда Бутхилл невольно задумался об этом, он всë же ощутил некоторую странность. Бутхилл знал, что в учениях Идрилы присутствовало такое древнее понятие, как «консумация брака». Он ожидал услышать хотя бы несколько слов от Аргенти по этому поводу, но не услышал. Тем не менее, после их помолвки Аргенти начал уделять больше времени на молитвы Идриле. Бутхилл никогда не подслушивал его молитвы, поскольку понимал, что это было делом личным, однако знал: если Аргенти совершал ещë какие-то молитвы, помимо коротких ежедневных, значит, у него был на то повод. Из этого следовало, что про консумацию он не забыл. Аргенти молился и сейчас, когда они должны были впервые разделить ложе как супруги. Бутхилл лежал на постели в одиночестве, дожидаясь его. Куча мыслей роились в его до сих пор живом мозгу. Он раз за разом анализировал поведение Аргенти — не только в данный момент, но и вообще за всë время их отношений. «И всë же… Иногда я видел на его лице нечто, похожее на возбуждение. Разве нет?...» Бутхилл зацепился за эту мысль: она была новой и внезапной. Подсказанной давно забытой интуицией, не иначе. Бутхилл привык во всëм полагаться только лишь на холодный расчëт, но разве можно рассчитать любовь? Сама мысль, впрочем… не была совсем уж неверной? Бутхилл очень быстро вспомнил, как выглядело раскрасневшееся лицо Аргенти. Вспомнил, как он тяжело вдыхал и тихо стонал на выдохе. Вспомнил, с какой силой Аргенти прижимал к себе, но почти тут же отталкивал, будто бы вспомнив о чëм-то. Бутхилл до сих пор относился к интуиции с изрядной долей скептицизма, но всë же невольно прислушался к голосу своего шестого чувства. В конце концов, именно Аргенти когда-то сказал ему, что это не так уж и плохо: позволить себе действовать интуитивно. Он прикрыл глаза, прогнал из мыслей все расчёты. Вместо привычной сосредоточенности он заставил себя расслабиться и… «О чëм конкретно он молится?» О, это действительно было хорошим вопросом. Бутхилл хотел бы знать ответ. Однако он уже знал, что спрашивать напрямую бесполезно: Аргенти хоть и молился вслух, но всегда наедине с собой, а на вопросы о содержании молитв отвечал кратко. Бутхилл никогда и не настаивал на ответе. «Но теперь он молится о нашем браке, и я точно это знаю. Разве это не касается меня? Хотя бы косвенно…» Заглушить голос совести, когда дело касалось Аргенти, было непросто. С трудом он убедил себя, что это ради их общего блага. «Один раз я подслушаю. Только один раз. Если получу однозначное подтверждение тому, что его действительно не интересует секс, то больше никогда даже в мыслях не вернусь к этому. Мне просто нужна определённость…» Он встал, прошёлся по коридору тихо, словно тень. Остановился у раздвижных дверей, ведущих в зал. Те не были заблокированы, но и открыть их, не будучи замеченным, не предоставлялось возможным. Бутхилл прижался к двери спиной и дотронулся до своих ушей, настраивая слуховые датчики. Наконец, он услышал то, о чëм говорил Аргенти: — Идрила, Эон Красоты, ты мудра, я знаю, — казалось, он уже завершал молитву. Бутхилл было подумал, что опоздал, но не шелохнулся, дослушивая. — Не лишай наш брак счастья только потому, что мы никак не можем его консумировать, — «Никак не можем…» Это был странноватый выбор слов, их можно интерпретировать по-разному. Бутхилл напрягся, дожидаясь пояснения. — Как я уже говорил, мой милый Бутхилл многое потерял когда-то, но это не его вина… Бутхилл замер. За считанные секунды ему пришлось справиться с шоком, вызванным этими словами, и сложить услышанное в цельную картину. Аргенти тем временем уже направлялся к двери, и нужно было что-то срочно предпринять, чтобы не попасть в неловкое положение. Логика говорила ему, что немедленно уйти — это оптимальное решение, но… Он ведь сегодня доверял интуиции, да? Если бы не интуиция, он бы не зашëл так далеко. А теперь интуиция подсказывала решить всë прямо здесь и сейчас. Он открыл дверь сам и вошёл в комнату, встретил ошарашенный взгляд Аргенти. Их разделяло расстояние в несколько шагов, но ни один из них не спешил приближаться к другому. Увидев неловкость на лице Аргенти, Бутхилл несколько подрастерял всю ту смелость, которая была у него всего несколько секунд назад. В конце концов, Аргенти кашлянул и заговорил первым: — Бутхилл? Что-то… случилось? — Что-то определённо случилось, — расплывчато ответил Бутхилл. Неловкости между ними становилось только больше, и он решил, что нужно немедленно собраться с мыслями: теперь-то интуиция вряд ли ему поможет. — Я ранил тебя своей нечуткостью? — но Аргенти успел сделать вывод раньше, чем Бутхилл подобрал слова. — Нет, что ты! — мгновенно возразил Бутхилл. — Вовсе нет, — видеть расстроенное выражение на лице Аргенти было просто невыносимо, так что он сделал твëрдый шаг вперёд и вытянул руки. Аргенти тут же бросился в его объятия, вжался в его плечо. Бутхилл нежно огладил красные волосы. — Но ведь… что-то сподвигло тебя прийти за мной, верно? — тихо шепнул Аргенти. — Верно. Но сейчас я не об этом хочу поговорить. — О чëм же тогда? — Аргенти поднял голову, позволяя их взглядам пересечься. — Не буду делать вид, что не подслушивал, — вздохнул Бутхилл. — Скажи мне, пожалуйста, почему считаешь, что мы не можем консумировать брак? Аргенти стремительно побледнел, вцепился пальцами в плечи Бутхилла сильнее. Взгляд зелëных глаз будто бы стыдливо опустился вниз, и его голос дрожал, когда он заговорил: — Потому что… даже если у тебя есть возможность меня… удовлетворить… скажем, руками… Я не хочу этого. Ты ведь не секс-игрушка. Я хотел бы, чтобы ты получал удовольствие со мной, но ведь это невозможно… Бутхилл молчал, тщательно обдумывая услышанное. Аргенти за время его молчания успел поднять глаза и, поглядев на легко читаемое напряжение на лице Бутхилла, быстро добавил: — Но мы любим друг друга, и это самое главное! Мне ничего не нужно, кроме твоей любви, дорогой… — он несмело поднял руку и погладил Бутхилла по щеке. — Ты считаешь, что я не хочу заниматься сексом? Или не могу? — наконец-то вымолвил Бутхилл. — Твоë новое тело создавалось не для этого, — Аргенти всегда был уверен в этом, но теперь, глядя Бутхиллу в глаза, быстро растерял всю свою уверенность. — Разве нет?.. — Верно, изначально подобные функции не были предусмотрены, — согласился Бутхилл. — Но я ведь не робот. Я потерял своë тело, но не личность. Любой хороший инженер, создающий киборгов, должен оставлять возможности для модификаций. Ты так не думаешь? — Я… — Аргенти стоял, не будучи в силах завершить предложение. Краска к его лицу стремительно вернулась. — Я никогда не задумывался об этом… — одними губами пробормотал он. — Аргенти, — Бутхилл деликатно обхватил ладонью его затылок, приблизил свои губы к его губам. — Дай мне однозначный ответ, ладно? — его хриплый голос прозвучал совсем тихо. Аргенти порывисто кивнул, ожидая вопроса. — Ты хочешь меня? — Да, — моментально ответил Аргенти. В следующую секунду он сам припал к губам Бутхилла в жадном поцелуе. Недоразумение! Это было просто недоразумение, которое длилось целых шесть лет! Они решили его одним весьма коротким разговором! В таких ситуациях люди обычно испытывают целый спектр негативных эмоций: от разочарования до гнева. Но Бутхилл ощутил лишь то, как нахлынувшая волной страсть породила жгучее возбуждение. Он перехватил инициативу в поцелуе и терзал губы Аргенти до тех пор, пока тот не отстранился, судорожно глотая воздух. Бутхилл, впрочем, не стал останавливаться на одних лишь губах. Град из остервенелых поцелуев обрушился на нежную шею Аргенти, затем на его ключицы, которые виднелись в вырезе свободной белой рубашки с пышными рукавами. Аргенти и опомниться не успел, как пуговицы, которые Бутхилл неуклюже пытался расстегнуть вслепую, не отрываясь от поцелуев, полетели вниз, громко ударяясь о пол. Однако он не сумел и слова вымолвить по этому поводу, потому что губы Бутхилла тут же обхватили его донельзя чувствительный сосок. Язык юрко скользнул по набухшему бугорку, и Аргенти простонал, ощущая, как у него подкашивались ноги. К счастью, Бутхилл крепко держал его за талию. Он всë никак не мог остановиться, хотя бы ненадолго. Они трогали и целовали друг друга множество раз за все эти годы, однако ещë никогда раньше это не было прелюдией. Некий сексуальный подтекст присутствовал между ними время от времени, но игнорировался и подавлялся. А теперь это ощущалось так, будто все предохранители сгорели разом, и Бутхиллу снесло крышу. На сосках он задержался, но лишь ненадолго: желание обласкать тело Аргенти он не мог сейчас сдержать. Бутхилл легко опустился перед ним на колени, будто бы раньше делал это сотни раз (впрочем, по одной лишь просьбе Аргенти он бы опустился на колени в любой момент). Руки легли на гибкую поясницу, притягивая Аргенти так близко к нему, как только можно, а губы снова опустились на кожу, на этот раз на живот. Аргенти издал некий слабый звук, похожий на всхлип, зарылся пальцами в волосы Бутхилла. В глазах у него и правда стояли слëзы, а в штанах — член. Возбуждение нарастало, а руки Бутхилла, сжавшие сначала бëдра, а затем и ягодицы, ничуть не помогали. — Бутхилл… — томно выдохнул Аргенти. — Бутхилл! — вскрикнул он, когда юркий язык лëг прямо на выпуклость в его штанах. — Что? — усмехнулся Бутхилл, глядя на Аргенти снизу вверх. — Ты говорил, что не хочешь, чтобы я удовлетворил тебя… Правда не хочешь? — и язык снова широко прошёлся по промежности Аргенти. — Делай со мной всë, что хочешь, — отзывчиво простонал Аргенти, запретно красивый в своëм вожделении. — Я весь твой, Бутхилл… Муж. «Я весь твой», — эта фраза из уст Аргенти была именно тем, что хотел услышать Бутхилл. Им, конечно, всë ещë стоило прояснить некоторые вещи, но это можно было сделать и чуть позже. После оргазма Аргенти, например. Резкими и сильными движениями Бутхилл расправился с ремнëм, выправив его из шлёвок и бросив куда-то на пол. Следом вниз отправились и брюки Аргенти вместе с нижним бельëм. Бутхилл позволил себе потратить несколько секунд на то, чтобы полюбоваться его красивым членом: в меру длинным и тонким, с немного набухшими венками. Затем он нежно обхватил твëрдый ствол у основания, широко раскрыл рот и наконец-то сделал то, о чëм и сам давно мечтал. Бутхилл знал, что хорошо сосëт. Острые зубы могли отпугнуть, но его металлическая челюсть не уставала, и он без труда мог удерживать еë широко открытой столь долго, сколько нужно. Кроме того, его язык обладал исключительной гибкостью. Обделанный киберкожей, он был тëплым и приятным на ощупь. Единственной проблемой было полное отсутствие слюны, однако Аргенти был в достаточной степени распалëн, чтобы его стоящий колом член выделял естественную смазку. Бутхилл умелым движением облизал головку, распределил влагу по всему стволу. Он поднял взгляд на пару кратких мгновений, чтобы увидеть раскрасневшееся лицо Аргенти и горящие жаждой зелëные глаза. Мысленно усмехнувшись, Бутхилл сомкнул губы на члене и медленным движением вобрал его в рот. Аргенти не был столь искушëн, как Бутхилл. Всю свою жизнь он сторонился низменных желаний, ведь рыцарь Красоты должен быть стойким и терпеливым. А потом расцвëл цветок его любви к Бутхиллу. Любовь — это допустимая слабость, и Аргенти никогда не пытался избавиться от неë. Расцвело и сексуальное желание. Это тоже было проявлением любви, Аргенти не мог этого избежать. Он хотел, чтобы Бутхилл смотрел на его тело с вожделением; хотел, чтобы он трогал везде… Порой даже хотел того, чтобы Бутхилл взял его. Аргенти ничего не мог с собой поделать: ему было недостаточно одних только слов о том, что он принадлежит Бутхиллу. Но когда он набрался решимости сделать нечто большее, ему с горечью пришлось осознать то, что его любимый не мог разделить с ним радости телесного проявления любви. Теперь же всë это осталось в прошлом. Аргенти нежно придерживал голову Бутхилла, пока тот доставлял ему неописуемое удовольствие. Он не смог продержаться слишком долго под умелым натиском Бутхилла, но это было и не нужно. Оргазм был ярким и сильным. Ошеломлённый и почти обессиленный, Аргенти пошатнулся на своих дрожащих ногах. А в следующее мгновение обнаружил себя в крепких руках Бутхилла. — Ну-ну, милый, — послышался его мягкий голос. — Слишком много для тебя? — Пожалуй, да, — слабо кивнул Аргенти. — Ты был великолепен, дорогой. Прости, что… не могу доставить тебе удовольствие в ответ. — Ты доставил, — с сытой ухмылкой на лице Бутхилл оставил поцелуй на макушке Аргенти. — Наблюдать тебя в таком состоянии было сплошным удовольствием. — Но, любовь моя- — Тшшш, я знаю. Завтра мы продолжим. Сейчас тебе лучше немного отдохнуть. *** Аргенти дотронулся до члена Бутхилла кончиками пальцев. Раньше он действительно думал, что его возлюбленный лишëн этой части тела. И у него были основания так думать: стояка у Бутхилла он ни разу не видел, даже по утрам, а его штаны никогда не выпирали в паховой области. Вчера Бутхилл всë же опроверг все его домыслы, но одно дело — слова, а другое — в самом деле держать в руках его член. Оказалось, что половой орган Бутхилла всегда находился в стоячем состоянии и был самой чувствительной частью его тела, из-за чего он большую часть времени прятал его в «выемке», расположенной в паховой зоне. Когда к этому располагала ситуация (как сейчас, например), Бутхилл просто выдвигал его вперёд. Член был более реалистичным, чем Аргенти предполагал. Его основой служили провода и металл, но он был обтянут киберкожей. Киберкожа в точности повторяла рельеф реального пениса, все складочки и венки. И хоть Бутхилл не мог извергать семя, у него всë равно была пара тяжëлых яиц. — Нравится? — осторожно спросил Бутхилл. Вид Аргенти сейчас был просто потрясающим: полностью обнажённый, он мял в своих тонких пальцах член Бутхилла, опустив на него взгляд зелëных глаз. Бутхиллу хотелось сделать с ним столько всего. Их вчерашняя вспышка страсти была лишь малой частью, началом конца. Честно говоря, вчера он мог бы сделать намного больше, если бы Аргенти не был столь сильно ошеломлëн всем, что произошло между ними. Сегодняшнее утро началось для них обоих с сильнейшего возбуждения, и Бутхилл поблагодарил себя за то, что ночью додумался заказать экспресс-доставку из секс-шопа. Они долго целовались и откровенно трогали друг друга через одежду, затем медленно разделись. В конце концов, член Бутхилла наконец-то оказался в руке Аргенти. — Да, — сказал Аргенти и схватился за ствол немного крепче. Бутхилл от этого чуть слышно простонал. Ему хотелось схватить Аргенти за руку и управлять его движениями на своëм пенисе, но он не спешил. Жгучее стремление наверстать упущенное за все эти годы не отступало, однако Бутхилл понимал, что сейчас они чуть ли не заново привыкали друг к другу. — Мне очень нравится… Он такой… — Аргенти в смущении замялся, поджав губы, но желание сказать Бутхиллу нечто приятное оказалось сильнее. — Твëрдый и приятный на ощупь… И ещë… толстый… — Твою милашку, — несдержанно выругался Бутхилл, и Аргенти слегка улыбнулся: он всегда так делал, когда слышал его ругань, исковерканную испорченным маяком синестезии. — Ты такой милый, когда говоришь такие вещи. Я имею в виду, ты действительно милый. — Спасибо, дорогой, — Аргенти приблизился к нему, и Бутхилл с готовностью накрыл его припухшие губы своими, обхватив руками талию. Пылкий поцелуй был тем, что им обоим нужно. — Знаешь, я действительно хочу доставить тебе удовольствие, — промолвил Аргенти, мягко отстранившись после поцелуя и заглядывая Бутхиллу в глаза. Его рука стала чуть смелее: он провëл от основания до головки. — Ты правда ощущаешь… то, что я делаю? — Да, — Бутхилл снова простонал, на этот раз громче. — Не сомневайся в этом. Я не могу кончить в прямом смысле этого слова, но я могу получать удовольствие и достигать оргазма. Просто все мои оргазмы сухие, — Аргенти заметно приободрился после его слов, и Бутхилл ухмыльнулся. Наклонился к его уху и прошептал: — Кроме столь дразнящих касаний... Как ещë ты хочешь доставить мне удовольствие? — Я… — Аргенти замялся и крепко зажмурился, но, не давая себе передумать, быстро выпалил: — Я хочу принять тебя. — Детка, ты меня поражаешь, — Бутхилл слегка прикусил мочку уха, а затем деликатно отстранил Аргенти от себя, чтобы уложить его на постель и осмотреть голодным взглядом его пышущее жаром тело. Пускай он видел обнажëнное тело Аргенти и раньше, но получил к нему полный доступ только вчера, и это не могло не опьянять. — Если бы я только узнал пораньше, как много у тебя грязных фантазий… — Бутхилл, — Аргенти мгновенно напрягся и схватился за плечи возлюбленного обеими руками, — прости меня, я- — Тшшш, — Бутхилл мазнул ласковым поцелуем по его щеке. — Не надо извиняться. Мы оба ошибались. Давай просто сделаем то, чего мы оба хотим, ладно? — Да, — согласился Аргенти. — Пожалуйста. Муж, — он в приглашающем жесте развëл свои прекрасные длинные ноги в стороны, позволяя Бутхиллу притиснуться как можно ближе. — Муж, — повторил Бутхилл, пробуя это слово на вкус. Аргенти с замиранием сердца наблюдал, как Бутхилл надел на свои металлические ладони силиконовые перчатки и вылил на них немного лубриканта. Затем его рука медленно и дразняще дотронулась до стоящего колом естества Аргенти, будто бы отзеркаливая его собственные прикосновения к члену Бутхилла. Аргенти со стоном поддался навстречу ласке. Слишком чувствительным он был теперь ко всему, что Бутхилл делал с ним, а вчерашние события были лишь временным облегчением. Он подавился вздохом, когда палец осторожно проник в него. Другой рукой Бутхилл продолжил медленно ласкать его член, отвлекая. Аргенти вцепился руками в простыни, но его тело чувственно выгнулось навстречу. — Это так… Ах! — Как, детка? — Бутхилл наклонился, чтобы поцеловать его в висок. — Скажи, как ты себя чувствуешь? — Непривычно, — Аргенти взглянул Бутхиллу в глаза. — Всë хлюпает и… Я никогда не трогал себя там… — Оу? Но ты представлял, как это делаю я? — Да, — подобные разговоры, конечно, смущали Аргенти ещë больше, но в то же время возбуждали сильнее. Ему определённо нравилось чувствовать себя таким открытым и уязвимым перед Бутхиллом. — Хорошо, — довольная ухмылка расползлась по губам Бутхиллам. — Но это не приносит дискомфорта? Или боли? — будто бы пытаясь проиллюстрировать свои слова, Бутхилл аккуратно двинул пальцем назад и вперёд. — Нет, — быстро покачал головой Аргенти. — Просто нужно привыкнуть… Продолжай… — Я знаю один способ, как помочь тебе привыкнуть побыстрее, милашка. Палец внутри задвигался активнее, ощутимо надавливая на нежные стенки. Аргенти не сразу понял, о каком способе идëт речь, но палец быстро нашëл особо чувствительную точку, и Аргенти захлебнулся стонами. — Бутхилл! — вскрикнул Аргенти. — Да, детка, да, покричи для меня. Его больше ни на что и не хватило: он только и мог, что выкрикивать имя Бутхилла и стонать, пока его трахали пальцами. Бутхилл быстро понял, как Аргенти нравилось больше. Это было так удивительно, учитывая, что Аргенти и сам не знал такого о себе, но его муж чутко и внимательно считывал язык его тела. Когда же Бутхилл вытащил из него пальцы, это стало настоящей неожиданностью. — Готов? — спросил Бутхилл. Руками, грубыми, но всегда нежными с Аргенти, он обхватили его ноги и бережно расположил их на своей талии. — Да… Приятной неожиданностью. Член, такой невероятно твëрдый, уверенно раздвинул разработанные стеночки, вошёл внутрь плавно, но неумолимо. Чувство долгожданного единения ощущалось каждой клеточкой тела, и Аргенти порывисто обхватил своей ладонью ладонь Бутхилла. Некоторое время они даже не двигались. Бутхилл склонился, чтобы прижать губы к шее мужа, вдохнуть его запах. Хотелось просто остаться вот так на какое-то время. Возможно, навсегда. Чтобы в целой Вселенной ничего больше не существовало. Только они, переплетённые телами, столь разными, и душами, столь похожими. А затем Бутхилл медленно двинул бëдрами, и страсть вспыхнула с новой силой. Довольные стоны Аргенти подбадривали его: каждый толчок становился быстрее, резче и сильнее предыдущего. Что было самым важным, так это то, как член Бутхилла задевал самое чувствительное место внутри каждый раз, когда входил или выходил. Аргенти тонул в удовольствии, которое дарил ему Бутхилл, но даже не представлял, что в этот самый момент чувствовал сам Бутхилл. А Бутхилл был уверен: никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Кто-то мог бы сказать, что так на его восприятие повлияли годы сексуального воздержания, но это было бы чертовски неверно. Бутхилл обладал феноменальной памятью. Он не мог вспомнить имëн и лиц своих бывших случайных партнёров, но прекрасно помнил чувства, которые они приносили ему: короткий момент облегчения, отвращение и отчуждение после. Оргазм был нужен им обоим, и они достигли его одновременно. Бутхилл давно утратил человеческое тело, однако пик удовольствия ощущался столь ярко, что сложно было в это даже поверить. С трудом он удержал свой вес на руках, чтобы не придавить Аргенти, а затем, немного придя в чувства, медленно лëг на спину, не выпуская возлюбленного из своих рук и не выходя из него: вместо этого Бутхилл уложил его на себя сверху. Бережным жестом он убрал алые пряди, прилипшие к его лицу, и спросил: — Было хорошо? — Да, мой милый, — Аргенти положил ладони на его щеках и поцеловал в нос. — А тебе? Ты… — он замялся: говорить пошлости не во время, а после секса вдруг оказалось сложнее. — Да, детка. Я кончил, — ухмыльнулся Бутхилл. — Но ты всë равно твëрдый… — Разумеется, — Бутхилл приблизился к его уху, прихватил губами мочку. — Я бы с удовольствием повторил… Знаешь, я действительно могу милашить тебя столько, сколько ты хочешь… Им действительно нужно было наверстать упущенное…