Еще одна Вселенная

Яков Штольман              Представилась с невозмутимой железобетонной уверенностью юриста:       - Миронова Анна Викторовна.       Удостоверение сотрудника Кризисного центра, нотариально заверенная доверенность от матери девочки. Яков облегченно выдохнул.       - Очень хорошо. Присаживайтесь, разговор будет серьёзным.       История пациентки, заключительный диагноз.       - Надлежащего ухода за ребенком не было. Судя по всему, пожилая бабушка обращалась разве что к местному фельдшеру. Трещину в бедренной кости диагностировать без рентгена крайне сложно, а маленький ребенок в такой ситуации может даже пытаться вставать на ножки. В результате кость срослась неправильно. Операция по-прежнему необходима, но теперь она будет более сложной. Я выписываю направление в Алтайск, в областную детскую больницу. Под экстренный вызов вы уже не попадаете. Можете ждать нашу скорую, она ездит на область по четвергам, как раз сегодня уехала. Можете решать вопрос с транспортом самостоятельно.       Анна удивила. Очень:       - Но ребенка направили к вам. Разве не здесь должны оказывать помощь?       Глянул совершенно спокойно:       - В вашем случае – только в области. У нас нет детского хирурга.       - Но ведь скорая тогда не имела бы права направлять ребенка к вам.       Штольман объяснил с привычным спокойствием:       - Лицензия у нас есть. Детского хирурга нет. У нас только экстренная помощь, дальше направляем на область.       Анна чуть свысока глянула:       - Странно, а мне характеризовали вашу больницу, как одну из лучших, где оказывают всю возможную помощь, а вас, отчего-то, как лучшего травматолога.       Она совершенно не была похожа на его Аню.       Усмехнулся иронически:       - Разумеется, я тут лучший. Хотя бы потому, что сейчас из травматологов вообще единственный. А вам я выписываю направление на госпитализацию. Не выполните - будете отвечать.       Попрощалась с ледяной вежливостью. И даже на прощание ни одной угрозы о судах и прокуратурах не бросила.       Юрист, однако. «Никогда не доставай оружие, если не собираешься стрелять, и никогда не стреляй, если не собираешься убивать», — это не о киллерах. Это о них.                    Как всегда, весь день довольно много хлопот. Второй врач, Сергеев, сегодня выходной, на Штольмане еще и его палаты. Освободился к вечеру.       Зашел к Анне. Та с девочкой одни в палате – больше детей в отделении нет, так что еще две койки пустуют.       - Что вы решили?       Строгая леди-адвокат выглядела усталой и совершенно домашней. С ребенком на коленях, в чуть помятой футболке, она вдруг стала до боли похожей на его Аню.       Но отвечает строго и уверенно:       - Видите ли, по ряду причин, областная больница для нас – не лучший вариант. Я рассматриваю варианты с Новосибирским медцентром.       Штольман покачал головой:       - Здесь я вам ничем не смогу помочь. Там действительно уровень повыше, но в вашем случае никакой реальной необходимости нет. Операция вовсе не настолько сложная, нарушение минимально, специалисты и в Алтайске очень хорошие. Если вы настаиваете – вам придется ехать самим, искать и транспорт и, наверняка, спонсоров.       И Анна вернулась к прошлому разговору:       - Если операция не настолько серьезна, почему вы не оказываете помощь на месте?       Яков вздохнул:       - Пройдемте ко мне в кабинет.       Разложил документы, показал рентгеновские снимки. Нарушение не настолько велико, но трещина не была диагностирована вовремя, нога не была зафиксирована, за заживлением никто не следил. Девочка ходит, но нарушение походки видно уже сейчас. Местный врач поставил дисплазию тазобедренного сустава, разумеется, направил на обследование. Бабушка никуда не поехала. Дисплазию, по их мнению, местные бабки лечат лучше врачей.       - Кстати, во многих случаях действительно, лечат. Общие принципы те же. Но разумные люди вначале хотя бы обследование проходят. А в вашем случае – мастерство хирурга далеко не единственный решающий фактор. Восемьдесят процентов успеха – послеоперационная реабилитация.       Развернул ноутбук:       - Вот это полностью оборудованная детская реанимационная палата. У нас такой нет. Программа реабилитации тоже работает только в области. Увы, но это реалии.       Анна покачала головой:       - Я завтра попытаюсь выяснить насчет Новосибирска.       Яков повел плечами:       - Попытайтесь.              Последняя палата на утреннем обходе – традиционно, Анны. И потому что пациент не экстренный, и в перевязках не нуждается. И потому что посидеть подольше можно. До вечера, когда все дела переделает, еще долго.       Увы, новости не радуют. Бесплатной квоты в Новосибирск нет, спонсоры откликаться не спешат.       Яков серьезен:       - Вам не кажется, что вашими добрыми намерениями вы можете навредить ребенку?       Анна растеряна. Это так непривычно. Так непохоже на эту, новую Анну.       Решается:       - Понимаете, её мать вынуждена была уехать как раз из Алтайска. Она скрывалась от отца ребенка.       Штольман насторожился. Доверенность лишь от матери. Они скрываются еще и от отца? Анна показывает копии документов:       - Официально она мать-одиночка, Никаких прав тот не имеет, но когда это останавливало власть имущих?       История довольно несложная. Отец через три года вспомнил о ребенке, мать была вынуждена скрываться. Состоятельный отец не всегда станет принимать во внимание интересы других – такое бывает. Но Штольман насторожен. Ситуация не нравится ему всё сильнее, но Анна пока откровенничать не спешит.       - Что ж. Несколько дней до четверга у вас есть, затем направляем в область на скорой.       Анна не спорит.              Вечером подходят сами. Им тоже скучно в пустой палате, а в дальнем холле мини-игровая. Шведская лесенка, разнообразные игрушки. Детский смех уносит тягучую тишину, и Якова тянет сюда как магнитом.       - Понаблюдаю в движении. Я же врач.       И вот это его привычное: «Я врач» отчего-то успокаивает.       Анна смотрела с интересом. Этот врач чем-то импонировал. Не очень молодой, очень спокойный и немного усталый. Отчего он показался ей вначале жестким и строгим? Доктор долго сидел вечером в игровой, наблюдая за играющей Яночкой. Анна уже знала – идти домой ему не к кому. Вот и наблюдал, со спокойной теплотой, и как ни странно, отторжения, как при попытках внимания к Анне других мужчин, не было. Он смотрел не на неё. Не так. Иногда Анна где-то не успевала, на что-то не так реагировала – опыта общения с детьми всё же не хватало. Первые дни она уже начинала нервничать и очень боялась сорваться. Доктор перехватывал ребенка привычно, брал на руки – у него девочка отвлекалась и успокаивалась мгновенно. У него-то опыт явно был. И Анна не знала, завидовать или сочувствовать. Что страшнее, то, что всё былое уже в прошлом, или то, что в этом прошлом так ничего и не сбылось?