Под покровом ночи

      - Ну и скука смертная!       Укё с неприязнью рассматривал улицы Когакё, подперев рукой подбородок. Всюду грязь и серость, люди плохо одеты, а вокруг чувствуется лишь запах помоек и выгребных ям. Сидящий напротив Укё правитель города, господин Аямаро, брезгливо прикрывал нос длинным рукавом. А вот его телохранителя, похоже, вид и аромат города ничуть не тревожил - Тессай сидел с непроницаемым лицом, свойственным многим самураям, а впрочем, возможно, его обоняние притупилось из-за постоянного курения трубки. Укё взял из вазы с фруктами красное яблоко, сделал пару укусов и выбросил его из окна машины. Огрызок полетел в одного из бродяг, сидящих у водостока, но долететь до цели не успел: в воздухе промелькнули две серебряные вспышки. Одно незаметное движение, и остатки яблока разлетелись в стороны, а оборванец вернулся в свою исходную позу, будто и не двигался вовсе.       - Останови! Машина замерла, качнув сидящих в ней пассажиров.       - Вы видели? Видели, что он сделал?       - Да, Молодой господин, но...       - А этот бродяга ловкач! - перебил Тессая Укё. - Хочу посмотреть на него поближе!       - Выходить на улицу опасно, да и этот человек не просто нищий, это самурай.       - Тогда ты пойдешь со мной, ты ведь тоже самурай! - Уке потянул Тессая за рукав и грациозно выскользнул из дверцы на грязную улицу. - Ух, ты! Да он еще и иностранец! Эй, ты меня по-ни-ма-ешь?       Уке замахал руками перед лицом бездомного, произнеся последнюю фразу по слогам. Тот недовольно вскинул голову. Из-под светлых, спутавшихся волос на Укё злобно смотрели серо-голубые глаза, холодные и острые, как льдинки.       - Отвали. Сказано было тихо и коротко, но без малейшего акцента.       - Ох, ну зачем так сразу? Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Я Укё, сын великого Аямаро и будущий хозяин этого города. Светловолосый человек лишь презрительно поморщился.       - Да у тебя лихорадка! - приблизившись, Уке разглядел на лице иностранца болезненный румянец, припухшие глаза и мелкую синюшную сыпь на коже. - А знаешь, дворцовые лекари с легкостью вылечат тебя. Меня удивила твоя ловкость, я думаю, Тессай найдет тебе применение среди дворцовой охраны.       - Укё! - послышался певучий и наигранный голос Аямаро из машины. - Не подходи к беднякам, они заразные.       - Я нашел нам нового телохранителя, отец. Он ведь и правда уникальный самурай, не правда ли, Тессай? Тессай лишь нахмурился и глубже затянулся табачным дымом. Бродяга оскалился и уже начал шипеть какое-то ругательство, как вдруг рядом с ним возник высокий брюнет с острыми чертами лица, тоже из обнищавших самураев, но все еще старающийся сохранить лицо.       - Мы согласны! Мы очень сильные воины и сможем обеспечить вам защиту. Сейчас мы оба в поисках работы и готовы взяться за любое дело. Также моему товарищу действительно нужны лекарства. Его зовут Кюдзо, а меня Хёго.       - Хмм, вот как... - протянул Укё. - Тессай, что скажешь? Самурай с трубкой критично осмотрел двух ронинов.       - Приходите завтра во дворец, обсудим всё. Только через черный ход, в главные ворота в таком виде вас и близко не пустят.

***

      - Я не буду служить торговцам.       - Кюдзо! Послушай меня, прошу. У нас разве есть выбор? Нам нельзя разбрасываться работой, особенно сейчас, - Хёго склонился над сидящим на земле Кюдзо. Приближался сезон дождей, и Хёго меньше всего хотелось провести его на улице. - Ты помнишь, как давно мы нормально ели? Я уже не говорю о крыше над головой, теплой ванне, женщине!       - Мне ничего не нужно.       - Именно поэтому ты с ног валишься? - Хего тяжело вздохнул. - Тебе нужен лекарь, иначе ты умрешь, ты и сам ведь понимаешь это. Я тоже презираю торговцев, но нам нужно приспосабливаться к новому миру. Я не хочу, чтобы такой умелый самурай, как ты, умер на улице от голода и болезней.       - Не нравится мне этот парень.       - Это потому, что он назвал тебя иностранцем?       - Я не иностранец. Я здесь родился.       - Знаю.       - Есть в нем что-то такое... - Кюдзо отвел глаза. Ему вспомнился взгляд молодого торговца, тягучий и цепкий, не увернешься.       - Да наплевать, - закатил глаза Хего. - Сшибем с этих снобов побольше денег и свалим из этого города куда подальше. Будем снова странствовать в поисках сражений, завоевывать славу, как раньше. Нам лишь нужно, чтобы ты поправился, да и деньги...       - Сражений больше нет. И идти нам будет некуда.       - И что ты предлагаешь? Сидеть здесь дальше и ждать чуда? - Хёго провел рукой по черным засаленным волосам. - Завтра мы идем во дворец, и пожалуйста, прояви свое хваленое терпение, чтобы нас не выперли в первый же день.

***

      Кюдзо напряженно прикрыл глаза и постарался отбросить все мысли. Теперь, когда он был сыт и здоров, возникла глупая и совершенно неожиданная проблема – он никак не мог заснуть. Раньше он всегда спал мало и без снов, тело просто знало, что ему требуется несколько часов отдыха и по возможности их получало. Однако сейчас, сколько бы он ни лежал на мягком футоне, ни крутился всю ночь напролет, сон никак не приходил.       Причин этому было несколько, и первая была самая банальная. В комнате, где он теперь жил, было слишком шумно. Через тонкие бамбуковые перегородки, отделявшие ряды комнат друг от друга, было отлично слышно соседей. Соседом справа оказался чужеземный миссионер. Как только Кюдзо выздоровел и смог приступить к работе, священник сразу приметил его, решив, что он тоже иностранец, и начал выспрашивать о его религии. Так и не получив внятного ответа от самурая, он стал приставать к нему с проповедями, но после пары грубых комментариев разговаривать со светловолосым стражем перестал. У священника были рыжие жидкие волосы на лысеющей голове, толстые розовые щеки подпирали круглые глазки, а из-за вздернутого широкого носа его облик напоминал свинью. Его речами заинтересовались некоторые придворные дамы, особенно отчаявшиеся и разочарованные в жизни, Аямаро одобрил его пребывание во дворце, однако Укё сразу же невзлюбил миссионера, и тот был вынужден занять скромную комнату на нижнем этаже среди дворцовой прислуги. Кюдзо бывал в своей комнате лишь ночью, но, к сожалению, именно тогда сосед-святоша начинал громко молиться, непрерывно бубня что-то и иногда срываясь на визг.       «…не убоюсь зла, потому что Ты со мной…» - донеслось в очередной раз из соседней комнаты. Кюдзо тихо вздохнул. Ему очень захотелось посмотреть на красное, «бесстрашное» лицо миссионера, если бы Кюдзо сейчас заявился к нему в комнату посреди ночи с обнаженными мечами и «вежливо» попросил заткнуться.        Соседом слева был Хёго, и доносившиеся с его стороны звуки были совсем иного характера. Почти каждую ночь к нему приходили женщины, и вот сейчас опять доносились приглушенные разговоры и наигранный смех. За время, пока Кюдзо лежал в медицинском блоке, Хёго чудесным образом преобразился: отмыл грязные волосы и избавился от вшей, закрасил преждевременную седину, которая появилась у него после пребывания в плену во время последней войны, стал пользоваться косметикой. Одевался и красился он ярко и вызывающе, и Кюдзо иногда не узнавал товарища. Сам же Кюдзо взял первую попавшуюся одежду, предложенную ему слугами, а отросшие волосы криво и торопливо обрезал, лишь бы не лезли в глаза. Звуки из комнаты слева стали уже совсем недвусмысленными. Женщина стонала громко и притворно, да и Хёго во время истинного экстаза стонал совсем по-другому, и Кюдзо хорошо это знал.       Второй причиной, по которой Кюдзо не мог спать, было постоянное ощущение, что за ним кто-то следит. Посреди ночи он вскакивал от странного чувства, будто бы его пристально разглядывают. Во дворце было множество технических премудростей, и Кюдзо проверил комнату на наличие устройств слежения, но ничего похожего не обнаружил. Днем он также чувствовал себя некомфортно, даже находясь вне комнаты - он был новеньким во дворце, и из-за внешности на него многие обращали внимание, но особенно часто он ощущал на себе липкий взгляд Уке. На долгих приемах его фиалковые глаза следили за телохранителем из-под прикрытых век, и внутренний голос в эти моменты изо всех сил кричал: "Опасность!". Вот только какой вред мог причинить ему этот жеманный юнец?       Вдруг в коридоре послышались мелкие шаги, тихий стук, а затем сёдзи аккуратно отодвинули. У входа в его комнату показалась миниатюрная девушка, кажется, еще совсем молодая. Она была одета в темное кимоно с ярким оби, похожим на обертку какой-нибудь приторной сладости. Низко поклонившись, она произнесла, не поднимая головы:       - Я здесь, чтобы исполнить любые пожелания господина самурая. Голос оказался глубоким и приятным. Кюдзо прислушался к желаниям своего тела, но ощутил лишь потребность в тишине и сне.       - Уйди. Девушка снова поклонилась, и, кажется, ничуть не огорченная грубым ответом, исчезла в темноте коридора. Кюдзо снова закрыл глаза.