Под покровом ночи

      Очередная ночь без сна. Кюдзо бесцельно бродил по дворцу, благо территория была большая и мест для прогулок было предостаточно. Большой сад, красивые арки и фонтаны, многочисленные комнаты отдыха, беседки и пруды. Но вид этой роскоши нагонял на самурая лишь тоску, он вырос совсем в другом окружении, и выжженное, еще дымящееся поле битвы, над которым восходит солнце, было для него более умиротворяющим зрелищем. Когда он вышел на верхний уровень дворца, то увидел вдалеке знакомый силуэт. На залитом лунным светом искусственном лугу Укё прохаживался с клюшкой, играя в какую-то новомодную игру сам с собой. И почему он не спал в такое время? Завидев Кюдзо издалека, молодой торговец остановился и приветственно вскинул руку. Кюдзо подошел ближе.       - Ночь - слишком прекрасное время суток, чтобы тратить его на сон, не правда ли? - мечтательно сказал Уке, но в его голосе Кюдзо слышалась насмешка. Самурай ничего не ответил, и Уке продолжил: - Наше знакомство не задалось. Я не хотел обидеть тебя, назвав иностранцем, но в последнее время тут развелось слишком много миссионеров, не хотелось случайно притащить еще одного во дворец. От их скучных проповедей у меня болит голова, а от нравоучений начинаются колики. Кюдзо вспомнил своего шумного соседа и мысленно согласился с торговцем.       - Ты, я гляжу, полностью излечился от лихорадки. Я тогда сразу узнал эту сыпь, еще пару дней, и ты бы умер. Рад, что лекари успели тебе помочь.       - Откуда такие познания? - наконец подал голос Кюдзо.       - А ты, наверное, считаешь меня избалованным дурачком? Я не так прост, как тебе кажется.       - Зачем ты привел меня во дворец? По лицу Уке расползлась кривая ухмылка.       - Ты ведь сам уже догадался. Зачем спрашиваешь?       - Хочу убедиться.       - Все просто, - прикрыл глаза Укё. - Хочу сделать тебя своим.       - Тогда чего ждешь? - ровным тоном спросил Кюдзо. Уке медлил с ответом, разглядывая блестящую клюшку в своих руках. Красной перчаткой он медленно провел по ее металлической ручке.       - Я бы мог воспользоваться своим положением, мог бы взять тебя силой, но я привык действовать по-другому.       - Взять меня силой? Ты? Очень сомневаюсь.       - Ты пока еще многого не понимаешь, - усмехнулся Укё. - Но я хочу, чтобы ты сам приполз ко мне, чтобы хотел меня до дрожи в ногах... понимаешь, о чем я? По тебе видно, что ты из тех, кто любит быстро и жестко. Или хочешь сказать, что мужчины тебе не нравятся?       - Хочу сказать, что именно ты мне не нравишься. В фиолетовых глазах на мгновение проскользнула растерянность. Укё сделал короткий выдох и на какое-то время замолчал.       - Ну надо же. Не ожидал, что это будет настолько обидно. Впрочем, ты еще возьмешь свои слова обратно. Укё резко развернулся, пряди его длинных волос всколыхнул ветер, и он пошел дальше.

***

      Вскоре Кюдзо смог избавиться от бессонницы, но радоваться этому или нет, он не знал. Сны обрушились на него непрерывным потоком, и стоило ему только задремать, перед глазами появлялись образы, весьма отчетливые, иногда неотличимые от реальности. Это было хуже тревожных снов, мучивших его после войны - изуродованных тел его товарищей, крови, запахов горелой плоти. Это было хуже внезапного страха смерти и чувства падения в пропасть. Ему снился Укё. В этих снах всегда все было по-разному: иногда они просто сидели друг напротив друга и смотрели в глаза, иногда подолгу говорили, а бывало молодой торговец трогал его, и в эти моменты Кюдзо был готов поклясться, что эти прикосновения более чем реальны. Он отчетливо видел перед собой Укё без одежды, и было сложно поверить, что это лишь сон - не могло же его воображение так отчетливо прорисовать каждый изгиб, каждую чёрточку его худого тела? Хуже всего было просыпаться утром на влажной и липкой простыне, такого не случалось с Кюдзо с подростковых лет, и он снова и снова растерянно пытался прислушаться к своему телу, с которым он жил в полном взаимопонимании и гармонии уже много лет. Было очевидно, что тело хотело удовлетворения, но все куртизанки во дворце, скорее всего, хоть раз спали с Укё, и это вызывало неприязнь, а отлучаться из дворца надолго телохранителям запрещалось. Даже когда он пытался удовлетворить себя сам, в мыслях неизменно возникали фиалковые глаза на бледном лице, и в этих образах было навязанное и чужеродное.       Но и днем полностью избавиться от мыслей об Укё не удавалось. Он был везде, и теперь будто специально старался находиться рядом с Кюдзо чаще. Самурай был вынужден сопровождать его на выездах, сидеть рядом с ним на приемах, охранять вход в его покои – оттуда часто доносились громкие стоны девушек из гарема и томные вскрики Укё, и Кюдзо был уверен, что именно их уже слышал во снах. С каменным лицом он сидел прямо и смотрел в одну точку, отчетливо понимая, что с каждым днем он все ближе к безумию. Он привык быть сильным, неуязвимым, привык к проявлению силы и победам, а здесь он был лишь пешкой в чьей-то отвратительной игре, и роль жертвы ему приходилась не по вкусу. Так продолжаться не могло. Кюдзо давно хотел поговорить с Хего наедине, но теперь это стало сложно, а в последнее время его напарник и вовсе куда-то пропал.       Они встретились в пустом коридоре, ближе к ночи, когда вся дворцовая прислуга уже ложилась спать. Хего торопливо шел вперед, и не остановился бы, если Кюдзо не окликнул его. Вид Хего поразил Кюдзо – он был смертельно бледный, а движения были резкими и дёрганными.       - Нужно поговорить.       - Здравствуй, Кюдзо. Давно не виделись, – нервно улыбнулся ему Хего. – Видишь сам, дел невпроворот, может как-нибудь потом?       - С каких пор ты носишь очки? На лице Хего были тонкие очки с тонированными оранжевыми стеклами. Когда Кюдзо спросил об этом, Хего коснулся дужки очков, будто бы совершенно забыл о них.       - Не важно, – сказал он отрывисто, даже не желая придумывать отговорку. – О чем ты хотел поговорить?       - Хочу уйти отсюда.       - Нет, – покачал головой Хего. – Теперь уже нельзя.       - Почему? Я излечился от лихорадки, мы заработали достаточно, нам больше нечего здесь делать.       - Ты не понимаешь... – лицо Хего исказила болезненная гримаса. – Я не могу уйти, теперь я служу Ему.       - Кому? Аямаро? С каких пор ты предан торговцу?       - Не Аямаро... – Хего отвернулся от Кюдзо и посмотрел в окно, но продолжил говорить. – Тебе надо уходить отсюда. Пока можешь. Без меня.       Кюдзо замер. Рассуждать о своей привязанности к кому-либо ему всегда было сложно, но то, что их судьбы с Хего связаны, он принял уже давно. Они вместе прошли путь от зеленых новобранцев до опытных воинов, участвовали во многих сражениях и не раз выручали друг друга. Кюдзо не выделял Хего среди остальных товарищей и относился к нему холодно, однако когда он бежал в подвал вражеской крепости, где уже больше полугода томились пленники, Кюдзо ничуть не сомневался в своих действиях. Среди кучи трупов и смрада разложения он нашел Хего, истощённого, едва живого, и вынес его на руках, рискуя собственной жизнью, нарушая приказ об отступлении. Вокруг все взрывалось, осыпался потолок, а Кюдзо нес товарища наверх, а тот лишь дрожал и шептал что-то невнятное. После Хего плакал, искренне и по-детски, целовал руки Кюдзо, не в силах сказать и слова, а светловолосый самурай лишь смотрел на него, пытаясь разобраться, что же он чувствует сейчас? Кажется, ничего. О том дне они больше не вспоминали, как и Хего никогда не говорил о том, что было с ним в плену. По кодексу тех времен Хего полагалось совершить самоубийство, ведь попав в плен, он опозорил себя, но Хего слишком боялся смерти, а Кюдзо скептически относился ко всем строгим правилам, и они оба делали вид, что ничего не произошло. Однако Хего теперь был в неоплатном долгу перед Кюдзо, но он не был навязчив, а Кюдзо молча принял его верность. После войны для них обоих настали темные времена. Мир будто бы замер вокруг Кюдзо, и он последовал его примеру – он больше не делал ничего, ничего не хотел, ни к чему не стремился. Тогда Хего негласно взял на себя все обязанности – подыскивал им жилье и временную работу, готовил еду, стирал одежду и заботился о Кюдзо, будто бы тот был ребенком. Их отношения становились все ближе и запутаннее, и теперь они оба были зависимы друг от друга. Тянулись долгие, холодные ночи, Хего взял инициативу на себя, и Кюдзо, недолго думая, поддался. Хего оказался умелым любовником, а Кюдзо принял его ласки как данность. Теперь Хего удовлетворял еще одну его потребность, не более. Кюдзо знал, что Хего часто спит с другими, но это его не волновало, он не ограничивал его свободу, однако сейчас при мысли о том, что им придется расстаться, Кюдзо внезапно ощутил ранее незнакомую боль.       - Ты... хочешь, чтобы я ушел без тебя? – неуверенно спросил Кюдзо, не узнавая свой голос.       - Кюдзо... – Хего обернулся, его веки и губы дрожали, дыхание сбилось, а в глазах светилось безумие. За оранжевыми очками Кюдзо показалось, что цвет глаз товарища странным образом изменился. – Прошу, уходи, иначе Он тоже сделает это с тобой, я не смогу его сдержать... Уходи!