"Когда дракон спит"

Глава 15

«В пути я занемог.

И всё бежит, кружит мой сон

По выжженным полям».

Басё (Ёдзаэмон Мацуо)

             Он знал, что произойдёт дальше, ведь сон повторялся уже многие годы. Словно размытые обрывки воспоминаний, давно утонувших в глубине памяти: плеск воды отовсюду вокруг; яркий солнечный свет, пробивающийся через щелочку в грубой холщовой накидке; бесконечное ощущение одиночества и беспомощности, вперемешку с неутолимым любопытством узнать, какой он – мир за пределами люльки. Младенец посреди неостановимого водного потока. Какие шансы добраться до места назначения в этой импровизированной бамбуковой лодочке? И есть ли вообще то самое место, куда нужно добраться, или это лишь жертва богине судьбы, которая сама должна решить – жить или умереть новоиспечённому существу под Великим Небом?       – Ты укажешь путь, – услышал он знакомый с рождения голос.       Сок Джин открыл глаза, уставившись на незнакомый полог над чужой кроватью в незнакомой ему комнате. Туман забвения отпускал неохотно, по частям открывая в памяти отельные обрывки прошедших суток. И это было не единственное, и не самое необычное ощущение: комната пульсировала, будто заполненная до краёв самой прозрачной водой. Невидимые волны то и дело мягко подталкивали сознание с разных сторон, разбиваясь о физические преграды, будь то его собственное тело, мебель или стены. Они расходились сотнями, тысячами более мелких волн, чтобы в другом месте вновь слиться в единую волну и повторить цикл. Парень чувствовал бескрайний поток изначальной энергии, заполняющий всё. Чистый эфир, в котором сформировались первые атомы материального мира, который наполнял собой всю видимую и невидимую вселенную живого плана.       В комнате оказалась незнакомая симпатичная девушка лет двадцати. Обнаружив, что раненый пришёл в себя, она тут же защебетала, что ему не нужно делать резких движений, что господин лекарь строго-настрого прописал полный покой ещё как минимум сутки после пробуждения, и что она и все в деревне, от господина пристава до несмышлёного младенца, чрезвычайно горды и воодушевлены героическим спасением всех и вся от гнусных демонов из царства теней.       Джин почти не слушал её. Где-то на моменте перечисления хвалебных эпитетов касаемо храбрости и самоотдачи молодого ученика Слова, он легко поднялся в положение сидя, всё ещё поражённо осматривая собственное тело, благоговейным трепетом трогая подушечками пальцев пульсирующий ослепляющим светом костяной медальон на груди. Под пропитавшимися кровью повязками на груди и ноге больше не было ран. Это он тоже видел даже через ткань бинтов.       – Простите, – прервал он поток ненужных слов, – господин имперский советник с помощником ушли к шахтам?       – Что-то в этом роде, да, – закивала девушка, стараясь уложить парня обратно на кровать.       – Как не хорошо, у меня не хватит времени, – он вежливо, но твёрдо убрал руки девушки от своих плеч.       – Лекарь сказал, что тебе нужно набраться сил, юный мастер Джин, – наложница больше не собиралась терпеть самовольство доверенного ей пациента, явно полагая своим долгом сделать всё, чтобы оставить парня в постели.       – Я не мастер, сестра, – спокойно ответил на это парень.       Медальон на груди Джина дёрнулся, разливая по всему телу мягкую волну энергии, текущую сквозь мышцы и сухожилия, заставляя трепетать нервные окончания, словно от настойчивых ласк. Парень по-особому посмотрел на сиделку, для чего теперь не нужно было закрывать глаз или вспоминать Чой Наём. Бело-золотая энергия струилась по телу девушки, выделяя кровеносные сосуды. Теперь Джин знал, что делать. Теперь он знал так много, что едва успевал за своими мыслями. Знал имя наложницы, её любимый цветок, какой запах ей по душе, сколько лет было любимой собачонке, потерявшейся в детстве девушки, зная также, что собачонка на самом деле умерла, но родители не захотели разбивать сердце маленькой дочке.       Джин мягко взял лёгкую женскую ладонь, ощущая каждую отдельную клеточку кожи, мягкие волоски, лёгкую влажность невидимого слоя пота в порах. Он ухватил золотую ниточку, ведущую к голове, к переливчатому узелку энергии, похожей на цветок. Наложница ойкнула, сладко застонала, тихо приседая на кровать рядом с парнем. Её дыхание стало глубже, сердце сорвалось в галоп, лицо бросило в жар.       – Вы можете отдохнуть, всё хорошо, – сказал Джин.       – Да… отдохнуть, – прошептала наложница, опадая как подрубленная ива на подушку.       Парень наклонился и поцеловал девушку в губы. Сгусток энергии внизу живота наложницы затрепыхался. Тело её выгнуло лёгкой дугой. Она истомно замычала, отвечая на божественно сладкий поцелуй. Джин втянул в себя хиленький поток света, наполняющий теплом, живительной силой и бодростью. Спустя пару секунд, наложница сладко спала, бессознательно прижимая руки к груди и животу.       Он встал, нашёл подходящую одежду в шкафу. Костюм был немного великоват, но зато не сковывал движений. Коридор за дверью был пуст, как и следующая комната, и обеденная комната с террасой далее. Тихо ступая босыми ногами по деревянному настилу, накрытому циновками, парень осмотрел сад. На лавочке под тенью дерева сидели две молодые особы, на вид едва ли не младше Наём. Это были незнакомые Джину служанки. Но сейчас это не имело значение. Больше не имело. Он ступил на траву, чувствуя пульсирующую энергию под толщей земли. В недрах холмов, на которых стояла резиденция пристава Пака, были большие залежи зелёного нефрита. Сейчас он ощущал словно бы всю долину, и без труда мог сказать где и на какой глубине залегает минерал.       Девушки услышали шаги, обернулись, смущённо улыбаясь, поднялись чтобы поклониться, и даже что-то успели сказать, чего он не пытался услышать. Нарушая всякие приличия, Джин быстро подошёл к слегка испугавшимся служанкам, взял каждую за плечо и потянул к себе. Они тут же подчинились. Глаза заблестели, ноги наполнились неожиданной слабостью, губы сами потянулись к губам парня. Ему нужна была их энергия. Немного, по чуть-чуть от каждой…       Он оставил их спящими на лавочке, обнимающими друг друга. У ворот во внешний дворик стояли двое мужчин, опираясь на бамбуковые палки, служившие в качестве копий, как следовало полагать. Парень не позволил им услышать себя. Коснувшись их шей кончиками пальцев, Джин погрузил охрану в спокойный здоровый сон. Переведя взгляд далее по двору, он остановил взор на удивлённо открывшем рот старике. Привратник понял всё без лишних слов, как мог скорее, заковыляв к двери, отпирая замок.       – Благодарю, – сказал Джин, проходя в открытые двери.       – Пожалуйста, господин, – привратник был готов упасть на колени, испытывая давно забытый религиозный страх, словно молодой ученик был воплощением божества. Знал бы старый служака, сколь близки к истине были в этот момент его догадки.       – Передайте господину приставу мою благодарность за всё, – сказал Джин, останавливаясь на шаг от прохода возле бронзовой статуи тигра, – и если вдруг в ближайшее время здесь появится господин имперский советник, пусть немедленно отправляется с к «Золотой чаше». Благодарю ещё раз за услугу.       – Всегда, мастер, – поклонился ещё ниже старик.       – Не мастер, – обернувшись, тепло улыбнулся парень, – но и не ученик.       Чтобы не ощутил старый привратник от этой улыбки, он бросился в сторону хозяйского дома, даже забыв запереть входные двери, чего не случалось несколько десятилетий к ряду. Парень протянул руку и притворил их самостоятельно. Затем посмотрел на солнце в небе, перевёл взгляд на северную часть неба, наблюдая переливчатый золотой купол невидимого обычному смертному глазу барьера над долиной. Барьера, в котором совсем скоро захотят сделать брешь.       – Нужно найти Тэхёна, – сказал Джин сам себе, и зашагал по дороге, одним своим присутствием вызывая звонкий лай соседских собак и заставляя прячущихся в ветвях птиц заливаться весёлой трелью.       Тэхён как раз собрал бригады шахтёров у здания администрации, когда прибежал посыльный из резиденции пристава и передал отцу парня приказания имперского советника двигаться к нефритовым шахтам. Тут же смекнув, что начинается горячая фаза, Тэхён сказал отцу, что быстро пробежится в одно местечко неподалёку, и сразу же вернётся к указанному месту. Всех присутствующих парень уже проверил серебром, как учил господин Чон, потому не волновался оставлять свой отряд ополчения без присмотра.       Спустя время, парень стоял у ворот дома уважаемой тётушки Шу, пытаясь успокоить сбитое быстрым бегом дыхание. Опираясь на длинный шест, обмотанный тряпками, он смотрел себе под ноги, чувствуя дрожь в сомкнутых на дереве пальцах. Времени было в обрез, но он никак не мог решиться поднять руку и потянуть за верёвочку звонка. Ворота откроет либо старая служанка Юна, либо сама вдова. А хотелось бы увидеть Соён без лишних проволочек. Ему просто необходимо было сказать ей несколько весьма важных теперь слов. Но ведь не лезть опять через забор? Не сейчас. Не с такими словами в сердце пробираться к девушке, скрываясь от всех, как вор. Может в первые в жизни, Тэхён хотел сделать всё правильно и достойно. Он решительно дёрнул за верёвку, наполняя небольшой дворик перед фасадом дома звоном пары колокольчиков. Услышав неспешные шаги, приближающиеся к воротам с той стороны, Тэхён замер, чувствуя, как земля уходит из-поз ног.       – Добрый вечер, юноша Ким Тэхён, – сказала хозяйка дома, удивлённо поднимая брови, едва завидев кто стоит у её порога.       – Добрый вечер, уважаемая тётушка Шу, – поклонился Тэхён, – простите, что пришёл без приглашения. Мне нужно повидаться с вашей дочерью. С Соён.       Удивление на лице женщины сменилось недоверчивым прищуром.       – Весьма странная просьба, юноша, – сказала она, – и совершенно несвоевременная. Я не намерена была принимать сегодня гостей. Тем более, одетых столь пугающим воинственным образом. Если Вам так необходим разговор с кем бы ни было из моих дочерей, Вам действительно стоило сперва получить моё приглашение. И уже явившись в назначенный день и час, быть принятым подобающим образом.       – У меня нет времени на чайные церемонии и светские беседы, тётушка, – нетерпеливо сказал Тэхён.       – Прошу прощения, – повысила голос вдова, – но это всё-таки мой дом! Если Вам угодно встретиться с Соён, Вы будете следовать моим правилам и в следующий раз придёте в назначенное время. Но даже не рассчитывайте, что это будет в ближайшую неделю. Мои дочки не важно себя чувствуют, в особенности Соён.       – Что с ней?! – вскрикнул Тэхён, чуть не подпрыгнув на месте в бессознательном порыве оттолкнуть женщину в сторону и вбежать в дом.       – Им не здоровиться, – холодно ответила вдова, – этого Вам достаточно знать. А теперь извините, у меня ещё много дел.       Женщина попыталась закрыть дверцу ворот.       – Погодите, тётушка Шу, – Тэхён вставил шест, останавливая дверцу, – позвольте хотя бы поговорить с ней через окно!       – Какая глупость, – возмутилась вдова, – Вы находите её похожей на деревенскую девку?!       – Матушка! – из глубины дворика раздался слабый голос Соён, – пусть Тэхён войдёт…       Тэхён тут же просунул голову в проём незакрытой дверцы. Девушка стояла на пороге, в наспех накинутом на тело халате, с повязанными в растрёпанный узел волосами.       – Дочка, – охнула вдова, – что за представление? Немедленно вернись в дом!       – Пусть он войдёт! – настойчиво вскрикнула Соён, попытавшись сделать шаг с порога, но тут же заметно качнувшись в сторону, схватилась двумя руками о дверной косяк.       – Доченька! – тётушка Шу бросила дверцу, почти бегом спеша к дочке на помощь, – Соён, солнышко! Осторожнее, так, так… присаживайся, милая…       Женщина помогла дочери сойти с порога, усаживая её на лавочку в тени растущего у входа дерева.       – Уходите, юноша! Сейчас не время! – прикрикнула она на Тэхёна.       – Он останется, – упёрто заявила Соён.       – Я останусь, – сказал Тэхён, переступая порог ворот.       Парень стоял на расстоянии пяти шагов, боясь сократить расстояние. Он молча смотрел на бледную девушку, возле которой, словно закрывая собственным телом от хищника, встала тётушка Шу.       – Ну ладно, – недовольно сказала вдова, – говорите, что надумали, и выметайтесь из моего двора.       – Соён, – сказал Тэхён дрогнувшим голосом, – я люблю тебя и хочу, чтобы мы поженились.       Тишина обрушилась на парня, словно удар пыльным мешком с пряжей. В висках пульсировала кровь, отдаваясь барабанами в ушах. Руки и ноги похолодели и онемели, превращаясь в каменные столбы – тяжелые и неповоротливые.       – Ну знаете, – задохнулась от негодования тётушка Шу, – это уже просто ни в какие ворота, юноша!       – Я согласна, – тихо ответила Соён, преодолевая слабость улыбнувшись.       – Что?! – мать девушки посмотрела на неё с ещё большим замешательством.       Возможно она говорила что-то ещё, переводя взгляд то на наглого юнца в проёме ворот, но на собственную дочь, явно обезумевшую от болезни. Тэхён не слышал ни единого слова. Он смотрел на бледное лицо, со впалыми щеками. На усталые опухшие глаза, слезившиеся от солнечного света. На потрескавшиеся пересохшие губы. И эта была самая прекрасная девушка, которую он только мог представить.       – О, хвала Небу! Молодой мастер Сок Джин! Скажите хоть Вы вашему сумасшедшему другу, что я не намерена…       Тэхён обернулся, почувствовав за спиной чужое присутствие. Он увидел Джина и будто бы тут же всё понял. По непривычно глубокому взгляду. По едва ощутимому, но явному свечению, исходившему от ближайшего друга.       – Как-то ты сказал, что готов со мной хоть против демонов, – улыбнулся Джин.       – Юный Мастер, ну вы-то понимаете нелепость подобного предложения! Просто детская прихоть и глупость, и ничего более! – причитала вдова, которая всё ещё не понимала, что не найдёт в появившемся ещё одном юноше себе союзника.        Джин лишь на секунду посмотрел на неумолкающую женщину, и та словно подавилась потоком слов, с непонятным чувством страха присаживаясь рядом с дочкой на скамью.       – Ты всегда появляешься вовремя, – грустно улыбнулся Тэхён, приглаживая свои растрепавшиеся волосы, – да, брат. Хоть против всех демонов бездны.       – Всех не обещаю, – серьёзно сказал Джин, – но одного гарантирую.       – Секунду, – выпалил Тэхён.       Он опрометью бросился к скамье, осторожно схватив слабые руки Соён в свои, наклонился и жарко поцеловал сухие, но всё ещё нежные губы. Сидевшая рядом тётушка Шу хотело было опять открыть рот, но бросив испуганный взгляд на Джина, передумала, опуская глаза.       – Я обязательно вернусь за тобой, – прошептал Тэхён, целуя руки Соён. Девушка кивнула, сдерживая проступающие слёзы.       Она ни разу в своей короткой жизни не испытывала чувства, подобного этому. Она смотрела на кучерявую макушку любимого человека и была счастлива.       – Дай слово, братик, – сказала стоявшая в дверях дома Боми.       Она появилась минутой ранее, не замеченная никем, кроме Джина. В строгом костюме, крепко стянутом на талии на застёжки. С лёгким макияжем на строгом лице. Убранные в затейливую укладку волосы стягивали две металлические палочки на затылке.       – Даю слово, Соён, – сказал Тэхён, глядя в глаза Соён, – и Вам, тётушка Шу: я даю слово, что в следующий раз всё будет в лучшем виде.       Боми выразительно посмотрела на Джина. Нет, она не выражала желания услышать подобных слов. Она видела, насколько изменился робкий парень за короткое время с момента их последней встречи. Она всегда хорошо читала людей. Боми чувствовала, что за внешностью ученика Слова скрывается совсем иной человек. А может быть и не человек вовсе. Было в нём что-то отталкивающее и притягательное одновременно, будто девушка стояла на краю высокого утёса. Вид пропасти под ногами завораживал, но сделать ещё хоть один шаг вперёд – верная смерть. Боми смотрела на парня, ощущая разверзающуюся пропасть между ними, но не чувствовала сожаления. Она не привыкла жалеть себя. Разве что самую малость.       Джин посмотрел в ответ и понимающе тепло улыбнулся.       – Нам пора, Тэхён, – сказал Джин мягко.

Глава 16

«Увы, в руке моей,

Слабея неприметно,

Погас мой светлячок».

Кёрай Мукаи

             Солнце коснулось вершин западных гор, окрашивая кроны деревьев багровым отсветом. Наползающая с востока тьма готовилась завладеть долиной. Словно чувствуя это, люди прятались по домам, пересказывая друг другу невероятные слухи о трагедии, разыгравшейся в доме пристава днём. Некоторые мужчины, заслышав про сбор ополчения у нефритовых шахт, взяли в руки что по тяжелее да по удобнее способное стать оружием, а были это почти всегда вилы или топоры, брели по одному и группами в сторону западных рудников. Кто-то говорил о приближении бандитов, кто-то доказывал, что деревня готовится обороняться от целого полка дезертиров из имперской армии, а кто вспомнил и дедовские рассказы про кровожадных кочевников с южных степей. Одним словом, нервы были у всех на пределе, но никто ничего толком не знал.       Чонгук смотрел на стекающийся к баракам разношёрстный народ, до конца не понимая, на что, собственно, сам надеялся. Если оставшийся демон решит прорываться к источнику силы во что бы то ни стало – это сыграет хранителю только на руку. Не придётся искать волка по всем местным лёжкам. Несомненно, кто-то из крестьян пострадает. Кто-то наверняка даже погибнет. Несомненно, кто-то побежит сломя голову, завидев своего давнего знакомого остервенело рвущего людей с нечеловеческой яростью и силой. И всё же, народу уже собралось столько, что можно было отбить атаку небольшого отряда бездны, не то что одного единственного демона.       «Знать бы, чьё обличие он принял, – сокрушался про себя Чонгук, – хоть бы какой-то намёк, где искать падаль…»       Но Владыка Времени намёка не дал. Всякий, подходивший к воротам здания администрации шахт, сперва под пристальным вниманием Намджуна и парочки крепких мужчин, включая самого Ким До Юна (отца парнишки Тэхёна), умывался из чана с освящённой лекарем водой. Затем попадал на распределение к Чонгуку, который исходя из физических данных и крепости взгляда распределял добровольцев на три отряда. И с каждым попутно велась одна и та же беседа: не видел или не слышал ли чего подозрительного, не встречал ли служанку покойной жены пристава, не показалось ли что-то странным по дороге к шахтам? Вменяемого результата не было. Все говорили о слухах про Чосона, о смерти госпожи, про переполох в гостевом доме с каким-то недавно прибывшим юнцом из «Золотой чаши». Всё это Чонгук уже знал.       Казалось, всё было учтено, всё было под контролем. Но липкая тревога ледяными пальцами сдавливала сердце в груди хранителя. Поэтому завидев на дороге, что спускалась с деревенских улиц к двору администрации, знакомую парочку друзей, Чонгук уже не ждал никаких добрых вестей. Советник встал с камня, на котором сидел, словно на троне, окружённый неровным строем добровольцев. Кто-то у ворот попытался выскочить наперерез бегущим, но вмешался Намджун, крикнув, чтобы их пропустили к нему.       – Тебя видно за пятьсот шагов, мой юный друг, – сказал Намджун, глядя на Джина, – мне жаль, что тебе всё же пришлось…       – Так было нужно, – перебил его Джин, чем вызвал недоумение на лице стоявшего рядом Тэхёна, – владыка Ким, вы ошиблись. Все мы ошиблись. Я знаю, где он и пленница. Я всегда знал это! Демон не собирается захватывать тело светоча, не важно – моё или Наём. Ему это не нужно.       – О чём ты говоришь? – закричал Чонгук, сбегающий по склону двора к воротам, – естественно ему нужен светоч! Без подобной силы демон никогда не сможет напитаться из источника. И должно всё это случится с восходом последней луны сезона, значит в ближайшие минуты.       – Господин советник, – запротестовал Джин, – послушайте меня…       – Нет, это ты слушай! – крикнул Чонгук, выходя из себя, – нас водят за нос последние два месяца. Это их натура, понимаешь? Вы тут живёте, словно под дланью Великого Неба благодаря древней жертве легендарного воина, но остальной мир не таков. Мы видели, на что способны посланники бездны, как они манипулируют и путают разум даже самых достойных! На чём основаны твои выводы, мальчик? Ты ощутил силу светоча и решил, что теперь познал истину? Намджун, обучен ли этот юнец защите от вторжения в разум?       Намджун лишь молча покачал головой.       – Вот, – торжествующе ткнул рукоятью меча в ножнах Чонгук в сторону своего помощника, – что и требовалось! Как ты можешь знать, что это твои мысли, Сок Джин? Ты, как я вижу, потратил не мало сил восстанавливая своё тело. А теперь, видимо, хочешь броситься ослабленным в бой? Что ж, пожалуйста. У меня всегда найдётся место в отряде для ещё одного светоча…       – Мы упустим момент, господин Чон! – не сдавался Джин, – пока мы сидим тут, демон в «Золотой чаше» откроет проход…       – О, семеро! О чём ты говоришь?!       – Ему не нужны нефритовые залежи, – постарался как можно спокойнее объяснить Джин, – ему нужна армия! А она стоит у границы купола, вы ведь сами это говорили.       – Границу им не пересечь, – уверенно заявил Чонгук.       – Но ведь они уже это сделали! – крикнул Джин.       – Это сделала Бари, – крикнул в ответ Чонгук, – а старая лисица мертва! Юнги отправил её в небытие. У оставшегося шакала просто не хватит сил провернуть фокус, в чём бы он не состоял. Ему. Нужен. Нефрит!       – Послушай, Сок Джин, – сказал Намджун, становясь между спорящими, – всё повторяется. В битве у Зелёного потока в прошлый раз демон распылил внимание, смутил разум защитников и едва не добился своего. Мы не можем рисковать. Чтобы тебе не показалось, ты должен понять, что единственный способ уничтожить защитный барьер – это равнозначная по силе с Мун Ли жертва. Для демона же плата будет ещё выше. Я допускаю, что волка не остановит страх собственной гибели. Но ему нужно освободить при этом колоссальную по своей мощности энергию, которой обладает даже не каждый светоч. А чтобы завладеть телом светоча, ему нужен священный нефрит. Ему нужно, понимаешь Джин – нужно прийти сюда. И нужен свет полной луны. И нужен пленник, которого демон сможет использовать, как свою куклу. У бездны связаны руки. В первый раз за долгие годы мы на шаг впереди.       Все молча смотрели на Джина. Кажется, даже Тэхён, скромно стоявший чуть поодаль, смотрел на друга с сожалением.       – Вы же поверили, что я видящий, даже когда мои видения едва ли были осмысленными, – сказал Джин тихо, не глядя ни на кого.       – Ты засветился ярче любого из нас, – мягко ответил Намджун, – ты проявил себя. Демон вполне мог воспользоваться твоей неопытностью и пустить тебя по ложному следу. Они так делают постоянно и порою я сам не в состоянии понять, где истинные видения, а где лишь обманка. Даже я, Сок Джин. Это больно, но нужно признавать свою «неидеальность» в таких вопросах, и слушать голос разума.       – А он говорит, что при любых раскладах, – добавил Чонгук хмуро, – мы обязаны взять шахты под контроль. У каждого входа, на каждой крупной жиле, выходящей к воде, должны стоять наблюдатели. Мне и так не хватает надёжных людей, юный ученик. А что предлагаешь ты?       – Поверить мне, – ответил Джин.       Чонгук задумался. Но лишь на мгновение.       – Нет, я не могу пойти на это, – сказал он обречённо, – среди нас нет Мун Ли, чтобы потом исправлять наши ошибки. У нас только один шанс – продержаться ночь, не пустить демона, в чьём бы теле он ни был.       – А если он всё-таки завладеет телом Наём? – Джин посмотрел в глаза имперскому советнику.       – Это невозможно, – успокаивающе ответил тот, – у него нет таких сил.       – Нужно быть готовым ко всему, не так ли? – сказал Джин, – так что, если он придёт в образе Чой Наём?       Джин не дождался ответа. Во всяком случае, не на словах. Чонгук отвел глаза. Намджун грустно улыбнулся. Даже стоявшие рядом рабочие очень понимающе почёсывали затылки. Мужики перешёптывались меж собой на протяжении всего спора своего командующего с молодым учеником Слова, но теперь над двором администрации повисла кладбищенская тишина.       – Ясно, – сказал Джин, – этого стоило ожидать. Защитить любой ценой, так?       – Так, – сказал Намджун. Его голос был твёрд, как сталь. Но более не внушал трепетного желания повиноваться, как прежде. Не для Джина.       – Я очень хочу ошибаться, – сказал Джин, поворачиваясь боком к Чонгуку, – идём Тэхён.       – Нет! – сказал Чонгук, – каждый человек на счету. Я не отпускаю Ким Тэхёна с тобой. Он будет старшим отряда северного сектора берега реки. Мне нужны люди, что не дрогнут при первом же рыке из темноты.       – Но как же?.. – подал голос Тэхён.       – Хорошо, – перебил его Джин, – всё в порядке Тэ. Господин имперский советник прав – ты нужен своим людям.       Тут Джин сунул руку за пазуху, достал свой костяной медальон на верёвочке, висевший на шее.       – Если кто-нибудь увидит меня, – закричал Джин, обращаясь ко всем стоявшим полукольцом во дворе, – и я не покажу этот медальон, как знак того, что со мной всё в порядке… бегите.       Сказав это, Джин развернулся и быстро зашагал обратно в деревню, на север, к комплексу «Золотая чаша». Он чувствовал какое-то время многочисленные взгляды на своей спине, а затем раздалась короткая команда Чонгука, и все вновь засуетились, занимая группами свои позиции и посты. Возобновились переговоры, короткие команды и прочая суета. Ещё несколько человек опоздавших спешили по дороге вниз.       Джин более не обращал внимание на звуки позади. Он был уверен, что всё это напрасный труд – в тот момент, когда защита столкнётся с потусторонним, уже не будет важен боевой дух, правильная тактическая расстановка людей, бреши и усиления в обороне. Их сметут полчища теней и демонов всех мастей. Не те жалкие сотни чёрных душ, что скопились по периметру купола над долиной, нет. Настоящие полчища, десятки тысяч вырвавшихся из бездны в ненавидимый Чёрным драконом материальный мир. Они пройдут безжалостной ордою по землям Империи с юга на север, и далее во все стороны. Убьют или обратят каждое существо, несущее в себе первородную искорку жизни.       Ничего этого Джин не сказал. Заявить подобное – всё равно, что расписаться в собственной истерике. Советник бы так и подумал, Джин понимал это по его взгляду. Этот человек посвятил жизнь борьбе с бездной, наверняка пожертвовав многим, если не всем. И сколько таких жизнерадостных и надёжный парней, как Хосок, он похоронил за это время? А Намджун? С ним долголетие сыграло злую шутку, лишив его воли действовать, заставляя осторожничать даже когда на тебе уже горит одежда. И всё же, они не видели того, что видел он. А потому не могут себе позволить даже думать о том, что ошибаются. Действуя по принципу минимизации негативных последствий от своих решений, они подарили демону карт-бланш. И только Джин теперь стоит между бездной и жизнью. А значит, либо он сохранит жизнь, готовый отдать за это собственную, либо станет первым свидетелем конца известного мира.       Ворота «Золотой чаши» показались из-за поворота. Парень уже не удивлялся представшему перед глазами пейзажу: вдоль забора игорного дома стояли брошенные как попало повозки, лишённые тягловых животных, лежавших безжизненными тушками в лужах собственной крови; местами в дорожной пыли валялись сумки, элементы одежды, даже парочка увесистых кошелей. И всё же, ни единого трупа, не считая ослов и лошадей, не видно. Джин внутренне очень надеялся, что работникам, посетителям и случайным прохожим удалось просто вовремя сбежать, когда волк напал на животных. Правда, эта надежда слишком быстро растаяла. Вместе с ней растаял и призрачный шанс, что достигшие нефритовых шахт новости о побоище возле «Золотой чаши» заставят Чонгука хотя бы отправить к Джину подкрепление. Пусть даже одного Тэхёна. Наличие плеча друга ему сейчас было бы как нельзя кстати. Как минимум, он бы ухватился за это плечо в тот момент, когда свернул за ворота, входя во двор…       Они лежали вповалку, друг на друге в две линии, образуя кошмарный коридор, тянувшийся от свороченных с петель ворот до ступенек ресторана напротив. Лица застыли в гримасах боли и ужаса. Несколько десятков знакомых лиц: мастеровые, торговцы, рыбаки, портовые носильщики, крестьянские десятники, повара, музыканты, официантки, вышибалы и работницы борделя. Десятки пар пустых безжизненных глаз. Десятки раскрытых в немом крике ртов. Удушливый вечерний зной полнился запахом смерти и крови. Джин закрыл глаза, не в силах выдержать страшный образ. Он опоздал. Он потратил столько времени в пустых спорах с глупцами.       – Ба! Какие люди на нашем празднике! – загрохотал в мертвой тишине рычащий двойной голос.       Появление демона не испугало. Джин чувствовал его присутствие едва вошёл через ворота. Он точно знал, где находится враг, потому что тот уже не скрывался. Высокий массивный, как буйвол, парень, с короткой стрижкой на маленькой шарообразной голове, стоял в дверях ресторана. Что ж, если Намджун сейчас решит всё же осмотреть деревню особым взглядом, он заметит десятки не упокоенных душ. Но это всё равно будет уже поздно.       – Здравствуй, Гензо, – сказал Джин, – мне жаль, что так всё получилось…       – Меня зовут Хванун! – заревел здоровяк на два голоса.       – Я не тебе желаю здравствовать, демон, – спокойно ответил Джин, – где Наём?       – Она рядом, неужели не чувствуешь, малыш? – волчий оскал смотрелся на лице здоровяка почти что уместным.       Джин выругался про себя. Он чувствовал множество оборванных нитей жизни вокруг. Страдающие души убитых людей заполняли собой всё пространство двора, сбивая и путая, вызывая болезненное ощущение потери и горя, как бы парень не пытался абстрагироваться от этого.       – Ни волк, ни лиса не смогли убить меня, когда я был человеком, – сказал Джин, начиная движение в сторону одержимого громилы, – на что ты надеешься теперь?       – Пугаешь меня своим светом? – зарычал тот, – это зря. Свет порождает тени, не забыл?       Джин прошёл половину пути, оказавшись почти в середине кошмарного коридора из тел, когда услышал пробирающее до костей шуршание по бокам. Мёртвые тела зашевелились, неестественно выгибая спины, выворачивая руки, судорожно и рвано дёргая непослушными ногами. Они ползли, царапая обломанными ногтями старый булыжник, оставляя в пыли длинные полосы тягучей холодной крови из мертвых ран. Джин, застыв на секунду от ужаса, наблюдал, как знакомая официанта, ещё вчера обслуживающая их с Тэхёном, тянет к нему посиневшую трупным оттенком дрожащую руку, не выражая ни единой эмоции на застывшем, как у куклы, лице. Джин резким движением рук оградил себя защитным барьером, но ползущие со всех сторон тела даже не дрогнули, просовывая через защитное поле конечности, на негнущихся ногах переступающие невидимую преграду от теней.       «Куклы, – пронеслось в голове парня, – значит должен быть кукловод».       Парень бросился в сторону злорадно хохочущего Гензо, внутренним взглядом стараясь увидеть ниточки энергии, которыми демон управляет своими жертвами. Но всё было тщетно, слишком много оборванных нитей жизни, высвобожденных потоков боли и страданий. Целый калейдоскоп бурлящих эмоций закрывал собою всё, что только можно, пульсируя в едином порыве освободится, но сам защитный купол Мун Ли не давал этому произойти. Защита обернулась против защитников.       Его схватили за ногу холодные одеревеневшие пальцы и Джин споткнулся, упав на полном ходу, сбивая о булыжник колени и локти. Боли не было – древний подсознательный страх перед мёртвыми вытеснил все прочие ощущения. Даже думать было трудно. Джин заработал ногами, как пшеничными молотилками, отбиваясь от наступающих кукол. Рукой оттолкнул мертвого деда с оторванной рукой, уже почти схватившего парня за шею. Тут же коленом сбросил с себя наседающего голого по пояс толстяка лет сорока, с вывороченными наружу кишками, грозившего одним своим весом лишить Джина последней надежды.       Каким-то чудом он извернулся встать на колени, толкнуть под себя парочку потянувшихся к нему бывших жителей, и по их спинам перекатился в сторону от образованной круговой ловушки из тел. Передышка была короткой. Куклы, повинуясь неслышному приказу, тут же развернулись в его сторону, стараясь вновь обступить с двух сторон, беря жертву в очередное кольцо.       – Зря не послушал наш добрый совет, пока была возможность, – прокричал одержимый.       Джин зло вытер лицо рукавом, запачканное чужой кровью и холодным потом, сжимая руки в кулаки, но не зная, что конкретно делать. Куклы, кто так же ползком, а кто встав на негнущиеся ноги, надвигались, прижимая его к восточной стене. К воротам уже не успеть. К главному зданию, туда где на лестнице возвышался, как главнокомандующий над полем брани, одержимый – тоже. Всё это время Джин пытался обуздать кружившийся клубок оборванных жизненных нитей, перехватить управление, обездвижить, сделать хоть что-нибудь. Но чувствовал только могильный холод и пустоту оболочек. Пустые глаза, тянущиеся к нему руки, бездыханные раззявленные рты – всё это уже так близко.       Голая девица с разорванной грудью, почти добравшаяся до Джина, дернулась и свалилась на спину, с торчащим в голове топором. В нескольких шагах за спинами мертвецов, от ворот, раздался боевой клич Тэхёна. Во двор, рассыпаясь в линию, ворвалась дюжина молодчиков с крестьянским оружием в руках.       – Джин, держись! – кричал Тэхён, своим шестом отправляя в неконтролируемый полёт разворачивающегося на крик мужика в окровавленной крестьянской робе.       Вбежавшие следом за предводителем парни слегка растерялись. Разномастные по своему виду и возрасту, знакомые Джину шахтёры, простые работяги, близко общавшиеся с Тэхёном. Кто-то тут же согнулся пополам, отправляя на землю содержимое своего желудка. Худощавый молодой парень было попятился в страхе обратно, но замер, удерживаемый чувством солидарности. Парочка крепышей, почти одинаковых на вид – явно братья-близнецы – бросились следом за Тэхёном, орудуя длинными деревянными вилами. Джин оттолкнулся спиной от стены, к которой его припёр натиск мертвецов, и что было сил налетел грудью на выставленные в его сторону руки, сминая стену кукол, колотя кулаками, локтями и коленами мертвую плоть. Завертелась кровавая карусель. Слышались только крики появившихся спасителей. Мёртвые действовали безмолвно, лишь оглушительно трещали их ломающиеся кости и чавкала ещё податливая бездыханная плоть под ударами острых орудий крестьянского труда.       Тэхён добрался до Джина, помог свернуть пару безвольных голов, поднимая друга.       – Что за ужас тут твориться, брат? – закричал Тэхён, отталкивая шестом какую-то пухлую женщину с пробитым черепом.       – Это Гензо, – ответил Джин, ломая ударом ноги нос какому – то крестьянскому бедолаге, – он под контролем волка! Демон управляет убитыми!       Здоровяк скрылся в дверях ресторана, едва появился отряд Тэхёна. Живые быстро оттеснили кукол от ученика Слова, но лишь для того, чтобы осознать своё практическое бессилие: мертвецы вставали снова и снова, какие бы травмы и увечья не удавалось им нанести. Люди стали выдыхаться, всё ближе прижимаясь друг к другу, теряя строй и инициативу.       – Нужно что-то делать, иначе мы все тут ляжем! – прокричал один из работяг, снося ударом кирки голову юной девице в красном костюме.       – Двигаемся к зданию, – скомандовал Тэхён, первым врываясь в толпу мертвецов, разбрасывая их ударами и толчками шеста.       Идти было трудно. То и дело за штанины и сандалии цеплялись крючковатые окровавленные пальцы мертвых рук, порою даже те, что были отделены от тел. Один из близнецов упал, сбитый с ног толстой тушей повара с ошпаренным лицом. К нему тут же потянулись руки, царапая и сжимая, фиксируя брыкающегося от страха и боли парня. Второй близнец бросился брату на выручку, снося толстый труп ударом древка вил по спине. Раздался хруст и древко расщепилось надвое. Подоспели ещё двое мужиков и всем вместе удалось-таки вытащить из-под груды тел визжавшего от боли пострадавшего. Его лицо было разодрано грязными ногтями, рубаха на теле так же в лоскуты, а одна нога неестественно выкручена в районе колена.       Джин держался возле спины Тэхёна. Друг пыхтел, явно уже потратив основной запас сил, но продолжал упорно пробиваться через мёртвую толпу. До лестницы оставались каких-то десяток шагов. Но дорогу преграждали ещё пара десятков «кукол».       – Джин, – позвал Тэхён, – в окне!       Джин посмотрел на одно из больших окон первого этажа, выходившись на внутреннюю веранду. Там стоял Гензо, с явным неудовольствием наблюдая, как понемногу, но неотвратимо движется среди его мёртвого воинства отряд всё ещё живых людей. В одной руке, словно пойманного в силки зайца, он держал за верёвку связанную Наём. Рот девушки был замотан грязной тряпкой, но глаза… Слезящимися, полными мольбы и надежды, глазами Наём смотрела прямо на Джина.       – Тэхён… – начал Джин, не зная, чем закончит фразу. Просить о таком было выше человеческих сил. Но Тэхён словно бы и не ожидал ничего иного.       – Мне с ним всё равно не справится, брат, – выдохнул друг, ногой выбивая глаз безногому молодому парню, подползшему слишком близко, – мы задержим их сколько сможем…       – Спасибо, – только и смог сказать Джин.       Едва в толпе молчаливых «кукол» образовался просвет, Джин рванул к высокой веранде, подпрыгнул, хватаясь за перила, и быстро втащил себя наверх, пока холодные мёртвые руки не успели схватить свою жертву. Тэхён тут же вклинился в тот же просвет, прижимаясь спиной к теплому дереву облицовки, отгоняя шестом ходячие трупы. Он звал своих товарищей, командовал о круговой обороне веранды и лестницы, чтобы дать ученику Слова шанс. Большего люди сделать не могли. По двору, от восточной стены до центрального здания, лежали подёргиваясь расчленённая трупы, потерявшие, по всей видимости связь со своим кукловодом. Но оставшихся под его контролем было ещё десятка четыре. И они не знали ни страха, ни усталости.       Джин запрыгнул в окно, думая об этом. Но тут же мысли переключились, едва перед его глазами предстал Гензо, выпятивший перед собой девчонку, словно маленький щит.       – Не плохо для мальчишки, – загоготал демон, – бездна меня забери – не плохо! Только ты опоздал, чароплёт. Всё кончено…       Джин обернулся. В окне были видны восточные холмы, над которыми уже немного серело вечернее небо. Над низкорослыми деревьями и полевыми травами показался из-за горизонта краешек огромной красной луны. В следующий миг Джин услышал сдавленное платком мычание Наём, и не раздумывая, не тратя время на оценку обстановки, выставил защитный знак, прыгая в сторону. Метнувшийся к нему волк огромной тушей здоровяка Гензо снёс стоявший рядом стол, ломая ножки, словно бамбуковые палочки. Ударившись о заградительный барьер головой, волк прижался к полу. Теперь Гензо действительно был похож на огромного дикого кабана, только с несоразмерными когтями на пальцах, и пробивающейся через порванную на спине рубаху чёрной шерстью. Оборотень принял боевую форму и готовился к новой атаке.       Джин перекатился по полу, сбивая табуреты, роняя со столов оставленные миски и стаканы. Он увидел упавшую Наём. На ней, кроме опутывающих всё тело верёвок, была только чёрная полупрозрачная накидка. Парень увернулся от ещё одного прыжка, ревущего надрывно оборотня. Один из острых когтей слегка зацепил плечо, разливая по левой стороне жгучую волну боли. Джин снова бросил вслед волку знак и поспешил на четвереньках к девушке. Энергетический пучок попал волку в спину, отбросив того дальше по залу, к дальней стенке. Воспользовавшись моментом, Джин стянул со рта девушки тряпку.       – Ты в порядке, Наём?!       – Оружие, – девушка была до смерти напугана, но похоже, не теряла здравости рассудка, – у тебя есть оружие, Джин? Его надо убить!       – Убить? – внутри парня всё похолодело от этого слова. Он повернулся к поднимающемуся из груды сломанной мебели оборотню. Трудно было воспринимать его как человека. И всё же, Джин видел в нём кроме черной ауры демона, ярко-золотистую нить жизни обычного деревенского парня Гензо. Ни в чём не повинного, несмотря на то, что сделал его руками этот выродок бездны. Убить демона – значит убить и его носителя.       – Скорее Джин! – завизжала девушка, стараясь встать на колени.       Джин схватил попавшуюся под руку ножку стула, затем бутылку и табурет. Всё это он метал в оборотня, но с тем же успехом можно было пытаться забросать быка орехами. Демон без труда отбивал летящие в него предметы, словно отгонял мух. И продолжал наступать. Из-за окон послышались сдавленные крики, стоны, возня у самых дверей ресторана. Похоже люди сдавали позиции – сейчас в зал ворвутся ещё и мертвецы и тогда…       – Джин! – позвала Наём, – моя заколка!       Парень посмотрел на подставленную макушку: в волосах, грязных, изрядно спутанных и мокрых от разлитой на полу выпивки, виднелся край заколки. Джин схватился за неё и потянул на себя, случайно вырывая пару волосинок. Длинный конец зелёного украшения походил на заточенную каменную иглу – хорошее оружие для самого близкого боя.       – Осторожно, любимый!       Джин не успел удивиться такому неуместному признанию от девушки, нутром ощутив прыгнувшего на него оборотня. Не думая, парень поднырнул под летящего к нему здоровяка, заскользив по мокрым половым доскам, выставляя руку с заколкой вверх, метя в широкую чёрную грудь. В следующий момент Джин ощутил сильнейшую боль сразу в двух плечах – острые когти оборотня нанизали его ключицы, словно шампуры куски утки. Они закричали одновременно: Джин, придавленный тушей Гензо, и демон, сдавленно и утробно, дёргаясь в предсмертной судороге.       В глазах парня потемнело. Звук собственного крика пропал. А затем что-то внутри обмякшего тела одержимого словно взорвалось, высвобождая огромный чёрный поток энергии, прижимая Джина так сильно, что дышать стало невозможно. С тем же успехом можно было пытаться удержать на груди запертый в бутылку ураган.       Парень из последних сил сбросил мёртвое тело в сторону, испуганно глотая воздух, что тут же болью отразилось по всему телу. Плечи нещадно обжигало, руки безвольно обмякли, словно превратились в тряпичные придатки. Джин перевёл взгляд на Наём, желая убедиться, что девушка в порядке, и едва не застонал от гнева.       На месте, где только что лежала заплаканная пленница, сидел в чёрной мантии светловолосый юноша, сложив ноги лотосом и самодовольно негромко аплодируя.       – Молодец, братик Сок Джин, – сказал он сладким голосом, – прекрасный удар. Я никогда в тебе не сомневался, знаешь ли.       Джин посмотрел на тело Гензо, лежавшее рядом на спине. Из груди торчала верхушка нефритовой заколки с геральдическим символом белого тигра. Джин взвыл, кусая нижнюю губу. На улице раздалось победное ликование нескольких голосов. В дверях показался Тэхён.       – Джин, трупы! Они словно бы умерли наконец… Чимин?!       – Хороший бой, Тэхён, – приветливо улыбнулся Чимин, не вставая с пола, грациозно и мягко, – как тебе мои марионетки? Устал наверно? Извини, всё уже кончено.       – Что происходит? – Тэхён осмотрел разрушенный зал ресторана, – где Наём? Джин, что с тобой?       – Тэхён, – простонал Джин, едва не плача, – это всё он, Тэхён! Это он!       Какое-то время Тэхён переваривал услышанное и увиденное. Затем осознание потянуло его брови на лоб. Он посмотрел на Чимина, который лишь пожал плечами, продолжая мило улыбаться. Вдруг за спиной Тэхёна резко затихли голоса шахтёров. Затем послышался нарастающий звук приближающейся грозы. Свет стремительно мерк, заполняя зал ресторана темнотой.       – Ну вот и всё, – выдохнул Чимин, подходя к окну, не обращая внимания на замызганную накидку и разводы еды и вина на голых ногах.       – Что это? – тихо спросил Тэхён, наблюдая как в пространстве ворот образуется чёрный провал, прямо в воздухе, словно кто-то вырезает ножом дыру в самом бытие.       – Это будущее, мой друг, – ответил Чимин, – это новая жизнь. Вернее, её полное отсутствие. Это бездна!       По лестнице стали подниматься другие участники битвы с мертвецами. Раненых тащили, кто-то стонал и натужно пыхтел, с трудом преодолевая ступени лестницы. Но все глаза были обращены к устрашающему провалу из этого мира в чёрное ничто. Никто не мог произнести ни слова.       – Возрадуйтесь, глупцы! – кричал Чимин, – вы станете первыми свидетелями наступления новой эры!       Он старался перекричать нарастающий шум. Казалось, будто со всех сторон сразу дуют самые сильные ветра, горячие и морозные одновременно. На булыжник двора, на стены вокруг, на ветки деревьев и брошенные тележки из дыры полезли бесформенные тени. Будто потревоженный рой огромных чёрных пчёл, они медленно заполняли пространство вокруг, стремясь к ресторану, проникая в открытые окна борделя, заглядывая в распахнутые двери кухонь и складских помещений. С другой стороны ворот тени ползли вдоль улицы в обе стороны, двигаясь чёрным потоком в сторону ближайших домов.       – Я ждал этого три сотни лет, – со слезами на глазах, кричал Чимин, восторженно глядя, как мир заполняет чистая бесконечная тьма.       Джин посмотрел на юношу, поднявшего к потолку руки. Ученик уже догадывался, что может увидеть. И он увидел.       Медальон на груди парня задрожал, подпрыгнул и разлетелся на осколки с неслышным в вое ветров треском. Джин встал, вынув заколку из груди мёртвого Гензо. Чимин радостно смотрел на спешащие к нему тени, и ничего более не замечал, празднуя долгожданную победу. А вот Тэхён заметил красное свечение, разгоняющее в зале густую тьму. Он обернулся, не веря своим глазам: Джин светился, словно охваченный пламенем. Сама его кожа переливалась огненными языками, словно вместо крови по телу друга гулял огонь. Глаза были похожи на две свечи, а волосы разлетались снопом искр от костра.       – Мун Ли! – сказал Джин вроде негромко, но его голос заглушил абсолютно все звуки хаоса с улицы.       Все обернулись. Чимин тоже. И тогда Джин, глядя в расширяющиеся от удивления глаза светловолосого юноши, вонзил острие заколки ему в ухо. Кончик выскочил из макушки, окрашивая волосы красным. Чимин схватился было за руку, ещё не понимая, что умер, но тут же тело его потеряло контроль. Джин наклонился, обжигающим взглядом осматривая удивление, навсегда застывшее на миловидном лице Чимина. Затем отбросил труп в сторону, как тряпичную куклу.       – Тэхён, – сказал Джин печально и устало, – спустись в подвал, освободи Наём.       – Джин… – дрожащим голосом сказал Тэхён, – ты действительно светлоч?       Джин улыбнулся.       – «Светоч», мой друг. Прощай, Ким Тэхён, – сказал он, – может свидимся когда-нибудь.       Шахтеры расступились, пропуская светящегося человека к выходу. Остатки разорванной одежды на нём сгорали в невидимом пламени, немного дымя и облетая пеплом. Тени бросались от идущего в рассыпную, съёживались и спешили спрятаться в дыре, ища спасения в родной бездне. Посреди двора игорного дома уже возвышался большой огненный дракон, высотою в два этажа. Он шёл прямо в водоворот тьмы, словно загоняя обратно все выползшие оттуда тени. Он нёс первородный свет туда, где от начала времён его не бывало.

Глава последняя

Эпилог

      Мало кто в деревне спал в эту страшную ночь. Вести о десятках пропавших друзьях и близких разносились по деревне, как лесной пожар, набивая в сердце тревогу и разжигая неуёмное волнение и страх. Повинуясь общим домыслам и слухам, ближе к полуночи к северо-западной части стали сходится десятки и сотни обеспокоенных и просто праздных зевак. Они нарывались на круговое оцепление по всем улицам и тропкам. Уставшие, сами едва ли не перепуганные до смерти, ополченцы никого не подпускали к игорному дому ближе, чем на двести шагов. Местные поговаривали, что не только приезжий императорский советник, но и сам пристав со всей своей охраной прибыли ещё засветло на место трагического происшествия. Тут же возобновлялись и гасли разговоры о разбойниках и дезертирах. Мелкие дети радовались словно бы ещё одной праздничной ночи, когда родителям некогда загонять отпрысков в постели, а старики, собравшись группами по десять-пятнадцать соседей, до хрипоты выясняли, какого духа или божество прогневали жители за такие наказания.       Когда посреди ночи в небо, словно бы стараясь дотянуться до бледного блюдца луны, взлетели языки настоящего пожара, уже никто особо не удивился. Горели двор и все здания «Золотой чаши». Сгорали споро и страшно, разнося по всей округе рычание голодного пламени и треск падающих конструкций. Тогда уже робкие предположения про появление нечистых теней, призраков и оборотней стали казаться не такими и надуманными.       Когда же появились горестные сведения о реальных жертвах, и число озвучиваемых приставом и его помощниками имён неустанно росло, ни у кого уже не оставалось скептических сомнений. На центральной площади, ранним утром, староста подслеповато зачитывал список погибших, многие до дрожи в коленях молились не услышать имени близкого друга, брата или отца, сына или дочери. Затаив дыхание, будто единый человек, огромная толпа не выспавшихся испуганных крестьян внимали словам высокой делегации из самого Имперского города.       В лучах восходящего солнца на площадке святилища Великого Неба по центру площади стоял имперский советник, окружённый приставом с помощниками с одной стороны, и старостой с деревенскими магнатами с другой. Некоторые люди из собравшихся внизу, чьи сердца не были до отказа заполнены болью потери близких, всё пытались высмотреть знаменитого «нефритового мальчика» рядом с отцом, который стоял по правую руку от старосты. В толпе тихо шептались, что Ким Тэхён едва ли не наперекор имперскому советнику спас их жизни от великой напасти. Слухи переходили в домыслы, те в небылицы, и уже через неделю-другую можно было смело ожидать рассказов о битве «нефритового не мальчика, но воина» с сотней демонов в человеческом обличии посреди охваченного пламенем борделя.       И никто, кроме одной-единственной девушки, не смотрели на скромного молодого человека, стоявшего поодаль от всех, с яркими волосами цвета пламени костра. Боми не обманул ни новый цвет волос, ни непривычное одеяние, ни скупое на эмоции лицо. Она смотрела на Джина, почти не слушая пересуды вокруг, не обращая внимание на слабые крики старосты с площадки. Девушка ловила его взгляд, с болью осознавая, что с каждой их встречей в нём остаётся всё меньше от того забавного юного ученика, с которым она познакомилась в едва ли не лучшую ночь в своей жизни. Наконец Джин посмотрел на неё, будто чувствуя немой вопрос. Посмотрел мягко и понимающе, словно старый бесконечно преданный друг, мудрый наставник и любящий отец, которого она уже почти не помнила. И Боми всё осознала. Она всегда умела читать людей. Девушка смущенно улыбнулась незнакомцу, утирая проступившие слёзы, и развернувшись пошла домой, к матери и счастливой сестре, что дождалась возвращения своего жениха, израненного, уставшего, но живого…       – Можно ли не делать больно тем, кто будет рядом? – спросил Джин стоявшего рядом Намджуна, провожая взглядом пробирающуюся сквозь толпу Боми.       Намджун проследил за взглядом парня, понимающе вздохнул.       – Теперь все они навсегда по ту сторону, брат, – сказал он тихо, положив руку на плечо Джину.       – А как же Наём? – спросил Джин, – ведь она всё-таки светоч. Она может стать такой же, как мы.       – Не такой, брат Инлун, – покачал головой Намджун, – она просто светоч. Лишь человек с необычной силой…       Вынужденное собрание подходило к концу. Выступил Ким До Юн, обещая лично помочь каждому пострадавшему из своих шахтёрских бригад, и прося у их семей прощения и понимая, что на ещё несколько дней они вынужденные солдаты под командованием господина советника Чона. Выступил господин пристав Пак, сухо и по-деловому выделяя три дня на всеобщий траур и похороны многочисленных жертв. Он так же заявил, что по совету уважаемых старосты и мастера Слова, на месте сгоревшего комплекса «Золотая чаша» будет построено новое святилище Великому Небу, что возможно в будущем даже станет храмом. Последним высказался сам имперский советник, обещая возмещение любого материального ущерба, хоть это и не вернёт навсегда ушедших в голубые поля Великого Неба людей. Он объявил также о твёрдом намерении открыть в Зелёном Потоке школу охотников, сделав её первыми учениками первой ступени всем известного Ким Тэхёна, и его двенадцать храбрых товарищей.       После этого советник с двумя сопровождающими покинули импровизированную трибуну, оставив приставу и старосте решать более мелкие организационные вопросы. Спустился вслед за ними и старый учитель Йон. Люди кланялись расступаясь, так что Чонгук отпустил ополченцев, которые в эту ночь служили ему отрядом личной охраны. Вчетвером они неспешно двигались к хижине на холме. Чонгук вежливо отказался от приглашения пристава разместиться в его доме.       – Юнги нашли? – спросил мрачный Чонгук.       – Да, господин, – отозвался Намджун, – как и предположил Йон Чжон Хун, люди нашли его в комнате того, кто называл себя Чимином.       – Проклятье разорви этого мальчишку! – выругался Чонгук, – такого парня загубил! Как мы это допустили, Намджун? Всё это!       При этом Чонгук посмотрел не на верного своего спутника, а на Джина, которого теперь с трудом мог назвать юношей или учеником. Новый Сок Джин внушал не столько почтение, сколько первобытный страх в смелое сердце хранителя.       Несколько часов назад Чонгук был поражён появлением этого человека. А всё ещё человека ли? Почувствовав приближение потустороннего урагана, он услышал то, что уже не требовало огласки. Намджун испуганно объявил, что врата бездны открылись. Тогда Чонгук бросился в ту сторону, куда ушёл молодой ученик Слова. Куда отправился, по докладу выставленных часовых, бесшабашный Ким Тэхён со своим отрядом. Личный советник императора, полковник Его императорской армии, хранитель ордена охотников, избранный спутник аватара Небесного Дракона – Чон Чонгук бежал как опаздывающий в школу двоечник, осознавая, что не только проспал, но и не выучил нужного урока.       Возглавляя свою маленькую шахтёрскую армию, полководец чувствовал, что ведёт людей на гибель, и словно бы оправдывая свою вину героизмом, прижимая к бедру подаренный самим императором освященный меч, он старался прибежать первым на место неравной схватки, чтобы первым же принять верную смерть. Но возле выбитых неведомой силой ворот игорного дома он обнаружил израненных бойцов Тэхёна, и целую гору трупов во дворе. Сам же юноша нёс на руках молодую пропавшую прислужницу покойной жены пристава. Тэхён не стал объясняться с опоздавшим командиром, взглянув на запыхавшегося Чонгука так, словно отвесил пощёчину, бросив лишь, что Наём нужна помощь и он отнесёт девушку к мастеру Йону. Убеждать его в том, что с любой раной куда лучше справится Намджун было бесполезно, и советник не стал тратить время на споры.       По словам выживших очевидцев, выходило что-то странное. Якобы мёртвые, под управлением демона, напали на ученика Слова, а когда шахтёрская дружина кое-как отбилась от них, разверзлась пропасть прямо в воздухе, откуда натурально полезли бесы и призраки, но юный Джин, объятый священным пламенем, просто загнал все тени обратно и сам шагнул в бездну, закрывая за собой проход. Примерно к этому в голове Чонгука сводились долгие сбивчивые объяснения потрясённых до седых волос мужчин.       А потом, когда уже было выставлено оцепление по улицам, когда трупы жертв, в том числе найденных в разгромленном ресторане Чимина и Гензо, были сложены вдоль дороги за забором двора, вдруг снова загорелся сам воздух. Поток пламени и искр распугал находившихся рядом людей. Здоровые кряжистые мужики, словно малые дети, с криками разбежались за деревья да холмы, когда из образовавшегося разрыва на землю ступили босые ноги Джина. На нём не было ни ниточки одежды, даже прежде всегда собранные башней волосы свободно спадали на плечи. И были они, к слову говоря, почти неестественно красного цвета. Разрыв в воздухе схлопнулся также неожиданно, как и возник. Голый парень осмотрел осторожно выглядывающих из укрытий мужиков, бросил скучающий взгляд на просто-таки обалдевшего Чонгука, а затем молча пошёл в сторону трёхэтажного здания, которое через полминуты запылало пожаром сразу на всех этажах. Вернувшийся совершенно спокойный Джин лишь улыбнулся, завидев подошедшего к этому моменту Намджуна.       – Как мы всё это допустили, – продолжал теперь сокрушаться Чонгук, пока они шли по утренней деревне, – кто же он такой, этот Чимин, пёс его подери?!       – Мун Ли, – ответил Джин спокойно.       – Мун Ли? Из древних легенд? – поразился мастер Йон.       – Не таких уж и древних, – пожал плечами Джин, – разве не Вы, мастер, говорили, что не стоит верить всему написанному?       – Первый охотник? Ты… – Чонгук смутился, – Вы уверены, владыка Инлун?       – Не нужно, – улыбнулся Джин, – я всё ещё просто ученик своего учителя, господин Чон. И да, я совершенно уверен. А орден охотников Мун Ли никогда не организовывал. Это сделал я. Вернее, моё прошлое воплощение. Генерал Сун Вэй, предводитель армии левой руки императора Шихуанди. Простите, друзья, мне ещё сложно отделять прошлое от настоящего. Всё в голове путается.       Спутники молча шагали, ожидая продолжения. Чонгук чуть ли не подпрыгивал на ходу от беспомощной злобы. Было бы на то его воля, он хотел бы возродить Чимина, Мун Ли или чёрта лысого – кем бы он ни был. Возродить и придушить гадёныша собственными руками.       – Мун Ли был светочем, – продолжал Джин, – пожалуй, самым сильным, каких мне приходилось встречать. Он действительно стал первым полноценным охотником на демонов. Однако, его уникальность сыграла с ним злую шутку. В его сердце проникла гордыня. И этим воспользовался, как я смею думать, сам Чёрный Владыка Теней. Он смутил разум воина, подпитал его тщеславие, и Мун Ли посчитал, что этот мир более не достоин спасения. Все люди жадные, меркантильные, тупые существа, которые словно специально делают всё, чтобы демоны проникали в наш мир. Некоторое время он вынашивал эту идею, что съедала его разум всё больше и больше. Если искать подтверждения своим самым чёрным мыслям – всегда их находишь.       На этом моменте Джин искоса посмотрел на идущего сбоку старика. Мастер Йон довольно улыбнулся.       – Мун Ли пошёл на предательство, – вздохнул Джин, – он заключил сделку с Чёрным Драконом. Согласился возглавить армию теней, и открыть им проход в материальный мир. И как пожертвовал собою первый средь равных Красный Дракон, чтобы оградить материю от хаоса, так и для разрыва астрального плана нужна была ответная жертва: накаченный светлой силой демон, отдающий себя в жертву в руки сильного светоча. В определённый день, в определённом месте. Нам повезло, что даже исчадия бездны вынуждены соблюдать правила материального мира. Мун Ли долго искал истончившуюся грань миров. И нашёл её здесь, у нефритовых берегов Зелёного Потока, где когда-то сгинул наш зелёный брат Дилун.       – Предпочитаю считать, что он уснул, – вставил Намджун.       – Как скажешь, Тяньлун, – не стал спорить Джин, – как бы там ни было, в первый раз попытка не удалась. Я остановил слияние, хоть это стоило мне потери физической оболочки. Но сведущий к тому времени в чёрных искусствах Мун Ли внушил всей присутствующей армии совсем иной ход событий. На это я повлиять уже не мог. Зато я знал время будущей возможности слияния. Знал я и место. Не знал только как Мун Ли будет действовать на этот раз. Идти вновь в открытую он не станет, это было ясно. Прочитать его помыслы я не смог даже три сотни лет назад – он не плохо изучил метод сокрытия мыслей. Весьма не плохо, как для человека. Даже немного завидно. Учитывал я также, что он не будет являться на место событий в своём прежнем облике. Ни одна физическая оболочка не выдержит потока времени. Так что и мне пришлось создать себе подходящую для финальной битвы оболочку, и уснуть в ней, чтобы не выдавать себя до решающего момента.       – Так Чимин – это не сам Мун Ли? – спросил Чонгук.       – Нет, конечно нет, – ответил Джин, – я бы легко узнал его даже во сне. Он наверняка сменил несколько тел, убивая сознание прежних владельцев, поглощая их души, набираясь сил. Мерзкая некромантия хаоса, какую используют старшие демоны. Но в руках светоча, с почерневшей от греховности искрой первородной энергии – это не просто мерзко, а до ужаса могущественно. Вы слышали рассказы. Позволю заметить, что это было далеко не всё, что мог бы сделать Мун Ли. В каком-то смысле нам даже повезло.       – А я был уверен, что ты абсолютно бездарен в медитации, – хохотнул старый учитель.       – Не легко войти в астрал, когда половина твоей души уже спит там, – улыбнулся Джин, – в прочем, я не скажу, что все твои учения были бесполезны. Ты помог мне куда больше, чем смеешь представить.       – Встретить сразу двух драконов за свою никчёмную жизнь, – старый Йон пригладил жиденькую бородёнку, – думаю, у Владыки Времени отличное чувство юмора, раз он позволил мне пережить такое.       – Я лично прослежу, чтобы на бескрайних небесных полях у тебя была самая легкая дорога, учитель, – слегка поклонился на ходу Джин.       – А я позабочусь, чтобы ты, мой друг, ещё не скоро попал на эти поля, – добавил Намджун.       – Но зачем, владыка Тяньлун? – удивился Йон, – что мне ещё делать на этой земле? Разве я могу сделать что-либо большее, чем помочь проснуться Владыке Инлуну?       – Думаю можешь, – сказал Джин, взглядом указывая перед собой.       Четвёрка вышла к южному перекрёстку, откуда уже была видна хижина старого мастера. В воротах, закутанная в обветшалую накидку, стояла взволнованная растрёпанная Наём, со слезами на глазах смотревшая на Джина и сотоварищей.       – Тебе ещё нужно воспитать будущего Мастера Слова нового южного города, – закончил Джин свою мысль.       – А может быть вы сами? – с надеждой спросил старик.       Джин остановился, обнял старика за плечи, прижимая к себе так, как не прижимал с детства.       – Меня ждёт дорога, отец, – сказал он тихо, – а её счастливая жизнь с верным мужем. Я обязательно вернусь, когда придёт твоё время.       – Приходи только не в последний час, Сок Джин, – шепнул учитель в ответ, – не хочу, чтобы ты меня хоронил.       – Обещаю!