the law of gravity

      Пак возвращается со звонком, усаживаясь рядом с Манобан, пока миссис Кан, предварительно разложив на столе материалы к уроку, записывала тему.       — И что ты выдумала? — в нетерпении шепчет Лиса.       — Говорю же, спокойно. Просто подожди.       — Подождать чего? Собственного позора, когда она начнёт собирать сочинения? — чуть громче положенного с раздражением выдаёт Лалиса, и внимание учителя переключается на неё.       — Манобан, оставь разговоры до конца урока. Ты написала сочинение?       А та молчит, не зная, стоит ли сказать правду или выдумать что-то на ходу. Взгляд Кан холодный, равнодушный, потрёпанный возрастом. Кажется, будто из неё вынули душу, вывели ранее имеющееся сострадание на эшафот и безжалостно казнили. Для неё ученики — марионетки, пушечное мясо и подобие рабов, лишённых свободы в этих стенах и исполняющих любую её прихоть. И Лиса есть тот самый камень преткновения, исключение, не поддающееся дрессировке, ибо она единственная, кто не испытывает страха, заходя в эту камеру пыток на мучительные сорок пять минут.       — Я… — звук срывается с уст весьма жалко, но не ввиду испуга перед женщиной, а ввиду вполне реальной вероятности проиграть в их непрекращающейся схватке на финишной прямой — всего за год до выпуска.       Однако она не успевает создать хотя бы отчасти правдивую легенду, ибо дверь кабинета открывается, и на пороге появляется Дженни. Спокойный взор пробегается по классу, заточкой впиваясь Лалисе куда-то в подключичную вену. Прежний, в какой-то мере игривый настрой сменился на открытое недовольство, и нежный взгляд шоколадных глаз ныне кипятком проходился по всему существу брюнетки. Незаметно, почти рефлекторно подёрнув носом, Ким подходит к миссис Кан, о чём-то переговариваясь, после чего женщина вновь смотрит на ученицу, произнося:       — Иди с мисс Ким, ей нужна твоя помощь. Но сочинение сдай мне в конце дня.       Лиса обращает внимание на Дженни, и та выгибает бровь, скрещивая руки на груди. В глазах пусть и толика злости, но явного желания убить в них нет, что уже успокаивает. Манобан наспех сгребает всё в сумку и покидает помещение, молча следуя за Ким. Когда они оказываются в кабинете рыжеволосой, младшая всё ещё не смеет произнести ни единого слова.       — А теперь меня интересует вот что, — мягко опускаясь на стул и закидывая ногу на ногу, преподаватель колко оглядывает Лалису — так, что младшая практически буквально ощущает метаемые взором напротив иглы. — С каких пор вы стали пренебрегать иными предметами? Мисс Манобан, я думаю, будет излишне напоминать, что миссис Кан не самый понимающий педагог, и вы должны знать это куда лучше меня.       — Я, правда, не знала, что она задала сочинение… — опустив голову, виновато мямлит Лиса.       — Вы не были на уроке?       — Была…       — Тогда в чём причина?       — Видимо, настолько ушла в свои мысли, что прослушала.       Дженни лишь вздыхает, в момент поднимается, начиная медленно двигаться в сторону ученицы, а та машинально пятится назад, спиной натыкаясь на стену. Стук каблуков болезненным эхом разносится в голове, с каждым шагом всё громче отскакивая от стенок черепа. Ким снова вплотную, от неё снова исходит этот дурманящий аромат, и Лиса снова теряет рассудок.       — Я ведь просила взять себя в руки. Это вы тоже прослушали?       — Я… нет. Просто…       — Не стоит очередных оправданий, дорогая. Поблагодарите мисс Пак, ибо она подошла и предупредила. Мне пришлось на ходу выдумывать, по какой причине вас необходимо забрать с урока.       — И к чему же пришли?       — По легенде вы помогаете с новым оборудованием для опытов. И нет, это не совсем ложь, оборудование действительно должны доставить сегодня. У вас есть два урока, чтобы написать сочинение. Сейчас у меня очередное окно, и полагаю, что подобной удачи в ближайшие несколько недель я больше не удостоюсь, затем урок. Сядете потом на последнюю парту и допишите то, что должны были написать ещё на выходных. Это понятно?       — Предельно, — кивает Манобан, удерживая зрительный контакт, хоть и давалось с трудом.       В красоте этих глаз она растворяется, с титанической уверенностью отмечает, что очаровательнее ничего не видела. Все существующие в мире науки теряют свою привлекательность, становятся чем-то безликим, скучным, безвкусным в сравнении с одним лишь взглядом касситеритовых глаз. Хотя Лалиса полагает, что и касситерит не столь красив как этот взор, въедающийся в саму душу.       — Приступайте.       Лиса послушно исполняет требуемое и через минуту уже что-то усердно выводила в тетради. Дженни украдкой изредка поглядывает на неё, замечая присущую брюнетке серьёзность, а затем сама же непроизвольно улыбается, когда та перечёркивает какие-то фразы, устало вздыхая. Ким подмечает, что Манобан в моменты напускного раздражения и чрезмерной внимательности выглядит отнюдь не пугающе, а довольно мило, однако подобная мысль заставляет нахмуриться и вернуться к работе.       — Что хоть за сочинение? — вскоре интересуется рыжеволосая, откладывая бумаги и откидываясь на спинку стула.       — Как написала Чеён, нужно было выбрать одно из пройденных зарубежных произведений и раскрыть замысел автора. Вот я и пытаюсь собрать обрывки чего-то сто́ящего в своей голове в единое целое. И куда лучше это получилось бы, будь я в своей комнате с неограниченным количеством времени. Это давит, — фыркает ученица, мерно постукивая кончиком ручки о парту.       — Не упускайте тот факт, что это сугубо ваша оплошность, Лалиса. Что вы выбрали?       — Фауста.       — Нравится Гёте?       — Люблю это произведение, там есть, над чем подумать, — пожимает плечами Лиса.       — «Вы стройны и во всей красе, ваш вид надменен, взгляд рассеян. В того невольно верят все, кто больше всех самонадеян».       — «Ступайте к дамам в будуар. Они — податливый товар», — Манобан продолжает реплику, с лёгким удивлением смотря на Дженни.       — Мне по душе Мефистофель. Довольно интересный, пусть и отрицательный герой с глубокими мыслями.       — Миссис Кан как-то говорила, что добро всё-таки победило, но я считаю это настолько неправильным и абсурдным, насколько мнение о том, что Земля плоская, — смотря в тетрадь, произносит брюнетка. — Да, добро победило, но было ли это честно? Фауст поддавался на искушения дьявола, а по итогу душу его Мефистофель так и не получил. Некоторые думают, что главный злодей в произведении — дьявол, а по итогу им оказывается Бог, который попросту не сумел одержать победу в заключённых пари. Раздутое у него, однако, эго, — усмехается она, после чего уверенно кивает. — Думаю, мне, определённо, стоит выразить эту точку зрения.       — Разумеется, ведь это ваше мнение.       — Из-за этого самого мнения как-то раз у меня с миссис Кан была полемика чуть ли не на весь урок. У нас с ней в принципе часто расходятся взгляды. Я бы даже сказала, постоянно.       — Литература — предмет, в котором расхождение мнений абсолютно естественно.       — Вот только ей осталось это понять, — усмехается Манобан, удобнее обхватывая ручку и продолжая писать.       Когда до конца урока оставалось около пяти минут, Лалиса запрокинула голову, разминая шею, а Ким отчего-то невольно сглотнула, случайно цепляясь глазами за жилистый участок тела. Лисе не приходилось завоёвывать внимание преподавателя, как предполагалось, оно по какой-то причине и без того то и дело приковывалось к брюнетке, и Дженни сбивалась с толку, пыталась зацепиться за момент, когда подобное непроизвольно началось, с лёгкой паникой подмечая, что интерес зародился ещё при первом столкновении на прошлой неделе.       — Половина готова. И смотря на это, я уже предвкушаю спор с миссис Кан…       — Мне даже стало интересно почитать, — издаёт смешок Ким, подпирая голову рукой.       — Если желаете, я дам вам его прочитать, когда допишу. Только вот нужно ли вам это?       — Мне интересны ваши мысли, дорогая, — нежно улыбается старшая, и от улыбки этой Лалиса теряется.       Она смотрит на мягкие черты лица; в по-прежнему до безумия поражающие своей красотой глаза, в которых, кажется, отражается целая вселенная, и твёрдо убеждается, что сердце её странным образом отзывается в груди именно на эту девушку, чьи рыжие локоны так восхитительно сейчас отливают золотом ввиду пробивающегося сквозь окна ослепительно янтарного солнца.       — И снова вы витаете в облаках, — склоняя голову набок, продолжает улыбаться Дженни.       — Извините, — рвано дёргаясь, Манобан опускает глаза, пытаясь вновь сконцентрироваться на сочинении.       — Я стала замечать, что это чаще происходит, когда вы заостряете на мне внимание. Вас что-то интересует? Если да — можете спросить.       Раздаётся звонок, но в кабинете неизменная тишина, ибо язык окаменел, а мысли образовываются куда быстрее, чем мозг успевает их обработать. Лису интересует слишком многое касательно Ким, ограничиться чем-то одним явно не представляется возможным, однако только она осмелилась озвучить весьма настойчивый вопрос разума, как в дверь стучатся, и на пороге показывается Чеён в компании Джису.       — Можно?       — Заходите, — кивает Дженни.       — Ну, Ассоль, может, наконец скажешь, о чём таком ты мечтала, что прослушала домашнее задание? — задаётся Джису.       — Господи, как долго я буду слышать этот вопрос? — закатывает глаза Манобан.       — Пока не расколешься, — беззлобно улыбается Пак. — И всё же без тебя на литературе скучно, никто не осмеливается спорить с Кан.       — Разумеется, — усмехается Лалиса. — Вы готовы в припадке биться, как только видите её.       — К слову, мисс Ким, могу я узнать, что за ошибки были в контрольной? — опомнилась Джису, обращаясь к учителю, взгляд которого был прикован исключительно к Лисе. Распоряжение ответами, которые параллель всё же добродушно одолжила, ничуть не спасло, ибо Ким не пренебрегла потратить время на составление совершенно разных работ.       — Да, конечно, — осекаясь, рыжеволосая качает головой. — У вас верно решено пять заданий из семи.       — А что не так с шестым?       Дженни роется в стопках с тетрадями, находя нужную, жестом требует подойти, и ученица склоняется над столом, вчитываясь в собственные записи.       — Вроде верно всё рассчитала, — неуверенно проговаривает Джису, почёсывая затылок.       — Скажите мне определение равнодействующей силы, дорогая, — выжидающе смотрит Ким, подставляя указательный палец к виску.       — Это… — девушка запнулась, опуская голову вниз, ибо теория оставалась проигнорированной ещё со средней школы.       — Чеён? — ожидая ответа, переводит взгляд на блондинку, но та лишь поджимает губы.       — Да что ж с вами делать, — вздыхает учитель. — Лиса?       — Векторная сумма всех сил, действующих на тело, — не отрываясь от сочинения, машинально произносит брюнетка, не сразу осознав, как мягко прозвучала сокращённая форма имени из уст преподавателя, услышать которую удалось впервые.       — Как и всегда — умница, — приподнимая уголки губ, одобрительно кивает Ким. — В условии задачи описывается равномерное прямолинейное движение. Так чему же равна равнодействующая сила при равномерном прямолинейном движении или в состоянии покоя?       — Нулю?.. — отчасти наугад отвечает Джису.       — Верно. И вы благополучно об этом забыли.       — Теперь поняла, спасибо, — поджимая губы, отходит ученица. — А кто-то вообще решил последнюю задачу?       — Только Лиса, — и снова чёртов кульбит, вызывающий слабые искры в глазах младшей.       — Ну в этом гении я не сомневалась, — с усмешкой выдаёт Джису, оглядывая подругу. — Поверьте, вы можете дать ей задачку хоть по ядерной, хоть по квантовой физике, или что там ещё сложного — она решит.       — Думаю, для этого ещё рано.       — Я изучала ядерную физику, когда они, — указывает на девушек, — только взялись за таблицу умножения, не стоит меня недооценивать, мисс Ким, — подмигивая, с довольным выражением лица Лалиса вновь склоняется над тетрадью.       Дженни щурится, с новой дозой интереса обращая внимание на Манобан, и желание узнать о младшей чуть больше, чем полагается учителю, с каждым днём всё стремительнее одерживает верх.       — Лиса здесь ещё надолго? — Розэ прерывает неловкое молчание, однако рыжеволосая не шелохнулась. — А то мистер Пак расстроится, не увидев её на истории.       — Даже там в любимчиках? — выгибая бровь и улыбаясь в какой-то игривой манере, Ким продолжает буравить взглядом, словно желает отпечатать этот облик где-то на подкорке.       — Он нашёл, с кем можно обсуждать исторические темы, потому что другим это не особо интересно, — объясняет Чеён.       — Просто в его презентации три года назад была опечатка, и никто другой не удосужился об этом сказать, если вообще знали, — беспечно пожимает плечами Лиса.       — И с тех пор мистер Пак в конце почти каждого урока обращается к ней с одним лишь вопросом: «Всё верно, Лалиса?», — Джису издаёт смешок, на что Манобан лишь хмыкает.       — Лиса здесь ещё на урок, так что идите, с мистером Паком я потом поговорю, — отмахивается Дженни, наконец ловя чужой взор.       Подруги кивают, покидая кабинет, пока между Лисой и преподавателем устанавливается долгий зрительный контакт, прерывание которого словно свидетельствовало бы о поражении с серьёзными последствиями. Слышится только приглушённое тиканье часов, под звук которых невольно подстраиваются и ритмы сердец, а мысли вконец путаются, соединяясь в оглушительный звон в ушах.       — Дописывайте, — кивает в сторону тетради рыжеволосая, и Манобан усмехается — Ким всё же проиграла.       В воздухе смешиваются неловкость, недосказанность и доля смущения вкупе с напряжением, но обе делают вид, будто всё так, как и должно быть. Лиса снова принимается за сочинение, а дверь кабинета в очередной раз открывается.       — Здравствуйте, мисс Ким, — парень, на вид лет пятнадцати, вознамеривается зайти, но Дженни останавливает.       — Со звонком.       — Но мисс Ким, дайте хотя бы портфель…       — Со звонком, Чжунхо.       Блондин закатывает глаза, выходя, а Манобан, не прекращая писать, интересуется:       — Почему не пустили?       — Слишком много шума, будут вам мешать. Пересядьте лучше сразу на последнюю парту.       Лиса кивает, а Ким всё так же не в силах отвести от неё взгляд. Она не признается, однако нежелание пускать кого-то ещё связано исключительно с рвением ещё хоть пару минут лицезреть Лалису, не отвлекаясь при этом на посторонних. Но звонок всё же прозвенел, и группа учеников заходит в кабинет, рассаживаясь по местам. Любопытные взгляды устремляются на незнакомую брюнетку, и Дженни спешит их прервать.       — На меня, — призывает учитель. — Сзади физики нет.       Лиса соврёт, если скажет, что на протяжении всех сорока пяти минут была сконцентрирована лишь на сочинении. Она дописала ещё за приличное количество времени до конца занятия, и ей была интересна не столь тема, которую объяснял преподаватель, сколь сама Ким. Манобан мнится, что она готова слушать из уст этой девушки даже самую бессознательную чушь. Дженни по-прежнему строга, спокойна и непреклонна, но вместе с тем и настолько чертовски привлекательна, что до Лалисы наконец доходит — бездна, в которую брюнетка так боялась упасть; та самая яма, имеющая только спуск и никогда подъём, заставила невольно в ней оказаться.       Звонок током проходится по телу, вызывая лёгкие мурашки, пока к горлу тягуче, до отвратности медленно подкатывал тяжёлый ком из паники. Пребывая в трансе, Лиса не замечает, насколько быстро опустел кабинет, в который раз оставляя только двоих.        — Как успехи? — голос Ким проходится по ушным раковинам парадоксальной смесью мёда и дёгтя.       — Дописала, — связки подводят, слово выходит скачками хрипоты и дрожи. Лалиса откладывает ручку и наскоро оценивает проделанную работу.       — Я всё ещё хочу прочитать, — нежно, чуть уловимо улыбается рыжеволосая.       — Да, коне…       Терпением Лиса никогда не отличалась, в особенности, если кто-то без конца следует тенденции прерывать её. Хотелось сорваться с места, схватить ключ и запереть несчастную дверь, чтобы хоть на незначительную долю секунды вновь насладиться безмятежной тишиной, рождающейся почему-то именно с Дженни. Но ученица, присутствовавшая на уроке, закончившемся буквально только что, вернулась, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Что-то забыли, Аин? — вмиг стирая с лица улыбку, интересуется преподаватель.       — Да нет, просто… Вы очень хороший педагог, мисс Ким. Я не думала, что физика может быть настолько интересной, с миссис Чон всё было иначе.       — Благодарю, Аин. Признаться честно, я планировала взять только выпускные классы и предшествующие им, но директор настоял на вас.       — Можно посидеть с вами, пока перемена? — вдруг выдаёт шатенка, и Лиса хмурится.       — Прошу прощения, я сейчас немного занята, — кивая в сторону Манобан, вежливо проговаривает Дженни. Ученица смотрит на Лалису с открытым недовольством, но ту это лишь забавляет.       — Она ведь сидела здесь весь урок, да? Что она так усердно писала?       — Сочине…       — Думаю, тебя это мало касается, тебе дали понять, что ты слегка не вовремя.       — А, ты та самая всезнайка Манобан? Помню, как миссис Чон постоянно ставила тебя в пример. Что в тебе такого уникального?       — Мой мозг, например.       — Брось, ты не Эйнштейн и…       — Возможно, даже лучше, — пожимает плечами Лалиса. — Слушай, незначительный набор атомов, будь душкой и…       — Лиса, — укоризненно прерывает Ким, на что старшеклассница только закатывает глаза.       Аин не сводит глаз с Манобан, играет в гляделки, но впоследствии лишь фыркает, с демонстративным раздражением хлопая дверью. Дженни поднимается с места, стремительно преодолевая расстояние, и от прежнего напора младшей не осталось следа, когда преподаватель навис над ней, опираясь руками о парту.       — Вы вели себя как ребёнок, — склоняя голову набок, с усмешкой проговаривает она.       — Это она вела себя как ребёнок, — поправляя, хмыкает Лиса, ту же переводя взгляд на окно от нежелания испытывать новые нездоровые скачки сердца.       — Вы же не думали, что у вас одной ко мне интерес? — Ким улыбается с примесью ехидства, а Манобан закусывает губу, пока на щеках медленно прорисовывается румянец. — Или я ошибаюсь касательно вашего интереса? — но брюнетка продолжает непоколебимо молчать.       — Посмотрите на меня, дорогая, — Дженни невесомо касается чужого подбородка, заставляя столкнуться взглядами, и Лалиса клянётся, что сердце в этот миг глухо рухнуло на пол, всё ещё истерично колотясь.       — Я задала вопрос. Игнорировать невежливо, не думаете?       — Да, у меня есть к вам интерес… как к отличному преподавателю, — предварительно сглотнув, относительно приемлемым для своего состояния тоном произносит Лиса.       — И только? — Ким чуть нагибается, пока лёгкие брюнетки сгорают от недостатка кислорода. Ныне есть желание поскорее провалиться сквозь землю. На губах рыжеволосой та же ухмылка, сбивающая все настройки, вызывающая сбой в организме Манобан, сеющая внутри самый настоящий хаос. — Ах да, вы всё же предоставите мне своё сочинение? — как ни в чём не бывало интересуется Дженни, в момент отпрянув и поправляя пиджак.       — Извините, я лучше пойду на следующий урок, спасибо, что выручили, — срывается неуклюже, отрывисто, но это мало волновало. Ученица подхватывает сумку и быстрыми шагами выходит из кабинета, пока Ким усаживается на край парты, в лёгком смятении закусывая щеку.