the law of gravity

      Несмотря на своё же требование к сердцу сбавить обороты, урок литературы проходит не за дискуссиями по поводу прочитанного произведения, а с мыслями об одной только фразе, которой Ким вогнала Лалису в краску. «Какая умница». И Манобан никогда не была озабоченной, но подобное воспринялось организмом отнюдь не обыденно.       Она очнулась только под конец урока, когда все ученики хором ответили, что поняли домашнее задание, однако Лиса не придала этому значение, подумав, что там, как обычно, ничего сложного. Впрочем, оставшаяся часть дня прошла относительно размеренно, но голову брюнетки периодически посещали мысли о Дженни, что уже не на шутку начинало беспокоить. Реакция тела на девушку, которую Лалиса знает меньше недели, казалась чем-то опасным, чем-то, чего не должно происходить. И пуще всего до дрожи доводит даже не тот факт, что Манобан ощущает трепет по отношению именно к девушке, а тот — что это её преподаватель.       Оказываясь на пороге дома, Лиса обнаруживает, что родителей нет, осталась разве что записка, оповещающая о возвращении дня через три ближе к вечеру. И сделав всё домашнее задание, Манобан не знала, чем себя занять. Джису пригласила Чеён в кино, поэтому брюнетка меньше всего желала нарушать их романтическую идиллию.       Решение нашлось довольно быстро: просмотр фильма. Кажется, мозг не был готов к очередному давлению в виде каких-либо задач, что являлось весьма неудивительным, учитывая, в какой мере Лиса успела загрузить голову всего за пять дней. Происходящее на экране ноутбука и правда увлекло, а потому Лалиса слегка вздрогнула, когда на телефон пришло уведомление.       Неизвестный номер: Добрый вечер, проверила вашу работу, мисс Манобан. Вы выполнили всё абсолютно верно. Впрочем, сомнений у меня не было.       Лиса невольно улыбается, сама не понимания, то ли от отличной отметки, то ли от факта, что Ким лично написала ей. Хотя результат был очевиден с самого начала. Ликующее чувство будто вызывалось ввиду того, что девушке наконец удалось произвести должное впечатление, тем самым заложив фундамент хороших отношений с Дженни. Лалиса пока не до конца осознаёт, что эта доводящая до едких ожогов тяга к преподавателю растёт в геометрической прогрессии, сеет в сердце новое, тревожное, а вместе с тем и блаженное чувство.       Лалиса: Уже и номер мой добыли?)       Учитель Ким: Не забывайте, что я ваш классный руководитель, дорогая)       Лалиса: А кто-то ещё решил последнюю задачу?       Она отправляет это, побуждаемая искренним интересом, хоть и понимает, что ответ, вероятнее всего, уже однозначен, и лишь впоследствии перечитывает сообщение рыжеволосой, отчего сердце уже чёрт знает какой раз пропускает удар, отдающий вибрациями в пальцы — телефон дрогнул.       Учитель Ким: Пока нет, я проверяю ваши работы параллельно другим, так ещё и заполнить кучу всего необходимо. Проще говоря — завал.       Лалиса: Хотите, я помогу…       Лиса видит, что Ким прочитала, но не отвечает.       — Чёрт, кто меня за язык дёргал, — прикрывая руками лицо, вслух произносит она, но телефон снова оповещает о новом сообщении.       Учитель Ким: Спасибо, но не стоит, мисс Манобан.       Ожидать иного исхода было бы глупо, но какая-то детская надежда продолжала теплиться внутри. Думать, что Дженни сделает её исключением — не менее безрассудно, ибо Ким явно не из тех, у кого где-нибудь в верхнем ящике стола лежит список приоритетов среди учеников. И это отчего-то бьёт по Лалисе, по той, которая требует первенства во всём. В голове спуталось слишком много нитей, она не понимает, чего желает: быть ближе к Дженни или всего-навсего дать ей понять, что в этой школе лишь она является стóящей внимания. Брюнетка понимает, что разобраться с собственным мозгом необходимо как можно скорее, иначе поспешное неверное решение приведёт обеих к полному краху.       Интерес к фильму пропал так же быстро, как и появился, а потому, довольно резко захлопнув ноутбук, девушка в который раз принялась за терзание организма. Лучший способ заставить мозг не размышлять о чём-то, что вызывает сомнения, — загрузить его, чтобы на посторонние раздумья попросту не осталось сил. В этот раз выбор пал на информатику. Она выстраивала логические цепочки и приходила к верному ответу раз за разом, оторвавшись только в половине четвёртого утра. Спать всё ещё не хотелось, хотя головная боль ужасными тисками сдавливала череп.       Расхаживая по квартире, Лалиса через какое-то время примостилась на краю дивана в гостиной, вмиг зарываясь в волосы. Сорвавшийся тяжёлый вздох заставил откинуться на спину, потупленно глядя в потолок и тщательно перебирая каждую мысль касательно всего происходящего. С гнетущим отвращением Манобан пришла к выводу, что полное погружение в любую из наук перестало действовать нужным образом. Единственный выход — не давать себе ни секунды передышки, постоянно чем-то занимаясь, однако это приведёт лишь к выгоранию и нервному срыву. Лису тянет к Дженни до безбожной ломки в костях, ей хочется знать, что та ест на завтрак, какие предпочитает цветы — а может, и вовсе их не любит — какие парфюмы обожает, а какие не выносит, какие фильмы обычно смотрит, какую слушает музыку, почему решила посвятить себя именно физике и… чёрт, она желает выучить её наизусть, как выучила, скажем, монолог Гамлета на английском для одного из конкурсов в прошлом году. Это давит, сжимает сердце железной хваткой, не оставляя шанса избавиться от мучения, стремительно превращающегося в одержимость.       И лишь ввиду того, что подобного интереса доселе никто не вызывал, Лалиса, перед тем, как всё же погрузиться в сон, заключает, что это, определённо, и есть та самая влюблённость, о которой раньше приходилось лишь слышать. Лицо приобрело болезненный вид оттого, что первая любовь окажется невзаимной, ибо это пусть и девушка, но чёртов преподаватель, с которым светят разве что редкие разговоры на переменах.       Пробуждение около часа дня выдалось резким, потому что кто-то настойчиво совершал уже третий телефонный звонок в попытке услышать девушку. На экране высветилось фото Чеён, и Лиса вяло подняла трубку, низким голосом произнося протяжное «да».       — Ты ещё спишь? Господи, только не говори, что снова до ночи что-то решала.       — Я смотрела фильм, — отнекивается Манобан, тыльной стороной ладони потирая глаза.       — Сделаю вид, что поверила.       — Розэ, если ты хотела услышать мой сонный голос, потому что соскучилась, то так и скажи, — ворчит Лиса, принимая сидячее положение и щурясь от яркого солнца, пробивающегося сквозь окна.       — Это тоже, но это не основная причина. Не хочешь увидеться? Полагаю, нам многое нужно обсудить, в особенности твоё состояние на этой неделе.       Лалиса тяжело вздыхает, опуская голову, понимает, что не готова к разговорам и тем более к попыткам Чеён залезть ей в душу, на что та вполне способна. За два дня она желает хоть в какой-то мере привести свой рассудок в порядок, сосредоточившись на чём угодно, лишь бы не на Дженни. Как окажется позже, идея весьма безнадёжная.       — Нет, у меня… кое-какие планы на эти выходные. Прости, давай в другой день? — голос брюнетки дрогнул, губы поджались то ли от чувства вины, то ли от нужды какое-то время скрывать действительные причины непривычного поведения.       — Что-то произошло, ведь так? Мы с Джису не будем давить, но ты должна понимать, что эмоциям необходим выход, иначе ты угробишь себя, сама того не заметив. Расскажи, как будешь готова, милая.       Пак кладёт трубку, однако Лиса не спешит откладывать телефон. Правая рука остаётся в том же положении ещё на пару минут, пока в уголках глаз скапливаются чуть заметные слёзы. И в состоянии нежеланной прострации и апатии девушка проводит два дня, совершенно потеряв счёт времени. К реальности неприятной трелью вернул будильник, заставляющий войти в колею новой учебной недели.       Как обычно, в привычные сорок пять минут Манобан уже была в школе, решив почему-то только сейчас проверить расписание. Поначалу замерев, она впоследствии закатила глаза, понимая, что первое занятие стоит только вторым уроком. Идти домой не было смысла, а потому девушка пристроилась на одном из диванов в коридоре, просматривая ленту социальных сетей, через какое-то время отдалённо слыша знакомый голос.       — Доброе утро, Лалиса. Тяга к знаниям так велика, что вы решили прийти раньше положенного? — нежно улыбается Дженни, из-за чего уголки губ Манобан невольно подёргиваются.       — Забыла посмотреть расписание, — вздыхает Лиса, крутя в руках телефон, на что Ким задумчиво склоняет голову набок.       — Поразительное совпадение, но сейчас и я свободна. Кажется, вы предлагали свою помощь в проверке тетрадей. Мне не удалось проверить всё за один вечер — уезжала в другой город, но если ваше предложение ещё в силе, то…       — В силе, — обрывая, уверенно кивает брюнетка.       — Тогда вперёд, — указывая взглядом в сторону своего кабинета, произносит учитель, даже не подозревая, что с этой секунды день Лалисы стал, однозначно, куда лучше.       Открывая дверь, рыжеволосая бросает учтивое «проходи», ступая вслед за Манобан. В помещении, даже несмотря на предшествующее этому утру проветривание, всё ещё стоит еле уловимый, почти фантомный аромат духов Ким. Почему-то именно здесь Лиса ощущает комфорт; почему-то именно сюда хочется возвращаться раз за разом.       — Прошу прощения, перед выходными не успела разобрать этот «творческий беспорядок», — неловко обращая внимание на рабочий стол, проговаривает Дженни, принимаясь раскладывать бумаги и тетради в надлежащие стопки.       — Не извиняйтесь. С чем мне нужно помочь?       — Я была бы благодарна, проверь вы некоторые работы других классов.       Брюнетка лишь сейчас осознаёт, что единственное избавление от всех тревожащих переживаний ныне стоит перед ней. У Ким волосы собраны в аккуратный пучок, а очки в широкой оправе придают особую изящность, однако вид у неё довольно уставший — первая неделя выдалась явно нелёгкой.       — Не против начать с классов помладше? — интересуется преподаватель, а Лиса всё ещё витает где-то глубоко в мыслях, не сводя глаз с одной точки. Дженни хмурится, медленно приближаясь, и Манобан дёргается от касания чужой прохладной ладони в области плеча. — Мои глаза несколько выше, дорогая. Так вы не против?       — А… да, конечно.       Рыжеволосая кивает, возвращаясь всё к тем же тетрадям, пытается найти нужные, пока взгляд Лалисы бегает по полу, будто в поисках чего-то важного. Перебирая пальцы, она закусывает нижнюю губу, затем тихо хмыкая в реакции на происходящее. Всё это кажется таким глупым и отчасти детским, что становится противно от самой себя. От былой уверенности и годами закалённой непоколебимости не остаётся следа, как только в поле зрения попадает Ким. Шквал эмоций, обрушившийся всего за неделю, выводил из равновесия, приводил в полное недоумение.       «Спокойно, ничего не произошло. Она всего лишь оказалась слишком близко и слабым касанием вызвала мурашки», — твердит подсознание, но легче отнюдь не становится. Сердце отбивает нездоровый ритм о грудную клетку, и отсутствие контроля над этим органом заставляет в подступающем раздражении шумно вздохнуть.       Дженни наконец вручает две объёмные стопки тетрадей, приглашая сесть напротив, а сама принимается за проверку работ выпускных классов.       — Извините, могу я узнать, как справились Чеён и Джису?       — Вполне неплохо, разница только в одно задание. Мисс Пак выполнила чуть больше, — не отрываясь от чьей-то тетради, спокойно произносит учитель. — Вашу контрольную просмотреть было интереснее всего. Идеально чистая работа, Лалиса, — качая головой, Ким приподнимает уголки губ. — К слову, оставила работу Чонина напоследок и поняла, что не стоило так делать, ибо его безнадёжность сбила весь положительный настрой. Как у него ранее обстояли дела с физикой?       — О, ну… Строил глазки миссис Чон, и та повелась на его обаяние, — усмехается Лиса, ставя оценку в проверенную тетрадь.       — Вполне вероятно, что и со мной попытается провернуть то же самое.       — И как ожидания?       — Без шансов. В предыдущей школе таких было предостаточно.       Манобан поднимает голову, задумчиво смотря на рыжеволосую, невольно отмечает пленительное очарование столь сосредоточенного вида преподавателя, однако быстро одёргивает себя.       — Могу задать личный вопрос? — меняя тему, неуверенно спрашивает Лалиса.       — Конечно, — не задумываясь, отвечает Дженни, продолжая исправлять немалое, по-видимому, количество ошибок.       — Почему вы ушли из той школы?       — Возник конфликт с директором, якобы у учеников плохая успеваемость. Вот только не в моей власти на это повлиять, если те не желали браться за голову. Я точно не удручаю вас всей этой проверкой?       — Всё в порядке. Между бездельем и физикой я всегда выберу второе.       Дженни кивает, и на какое-то время воцаряется тишина, пока Лиса не застывает с ручкой на губах. Написанное учеником заставило свести брови к переносице, а затем усмехнуться.       — Кажется, у нас появился гений, который вывел новую формулу. Движение тела вертикально вверх находится как начальная скорость, умноженная на время, минус отношение ускорения свободного падения, умноженного на время в квадрате, к двум. Даже интересно узнать у него, что это, — хмыкая, Манобан поднимает тетрадь, заставляя Ким взглянуть.       — Работа преподавателем заставляет верить, что чудеса случаются, — издаёт смешок Дженни. — И у тебя действительно отличная память, — улыбается.       Лиса дарит ответную довольную улыбку, вновь погружаясь в проверку, и по прошествии чуть больше получаса рыжеволосая облегчённо выдыхает, снимая очки и устало потирая переносицу.       — Эти вводные контрольные… никаких сил не хватает, чтобы проверять всю эту кипу, большая часть которой — сплошной бред, — Дженни кривит губы, окидывая взглядом лежащие стопки.       — Зато теперь вы знаете, к кому можно обратиться за помощью, — подмигивает Лалиса.       — Нет, я не собираюсь постоянно эксплуатировать вас.       — Вы не эксплуатируете, мисс Ким, я сама изъявляю желание.       — И всё же я должна сама с этим справляться. В ваши обязанности входит учиться, а я дополнительно вас нагружаю, так что…       — Я же сказала, — как-то резко выпаливает Манобан, — всё нормально… — уже тише добавляет она, а Дженни на подобное лишь смотрит с ухмылкой.       — Всё-всё, я поняла, — Ким поднимает руки в знак поражения, сопровождая жест слабой усмешкой.       — Оценки нужно проставить в журнал или вы сами? — задаётся Лалиса.       — Только если вы желаете.       Брюнетка кивает, подхватывая стул и садясь рядом с преподавателем. Включая компьютер, она находит необходимую вкладку, позже сверяя результаты в тетрадях и на экране. Дженни, заполняющая какие-то бумаги, спустя какое-то время двигается чуть ближе, отчасти нависая над девушкой, проверяя, всё ли так. Манобан полагает, что именно в этот момент познала остановку сердца. От Дженни веет всё тем же приятным ароматом, в котором сочетаются арбуз, клубника, пион и роза.       — Всё так. Из вас вышел бы неплохой педагог, — она переводит взгляд на ученицу, но та не в силах даже пошевелиться. — Однако если всё же решитесь на это, то будьте готовы к таким ученикам, как Чонин. Не говорю, что он бездарный, я вас толком ещё не узнала, но как-то услышала вскользь, что учителя хвалят его за спортивные успехи. Но если брать науки… совершенно не его стезя. Я даже не знаю, с чего начинать, когда буду заниматься с ним в отдельное от учёбы время, — потирая висок, Ким в следующую секунду приоткрывает рот и зажимает зубами штангу от прокола.       — У вас проколот язык? — в неком удивлении отмечает Лиса, только сейчас замечая почти критическую близость с учителем, ввиду которой удаётся лучше рассмотреть чужой профиль.       — Прошу прощения. Привычка.       А Лалиса абсолютно не в состоянии сосредоточиться на чём-либо. Мозг заточенным лезвием колит мысль о возможных ощущениях при поцелуе с Ким. Тело от подобного передёргивает, покрывает роем мурашек, и девушка невольно ёрзает на стуле, поджимая губы.       — Вернёмся к физике, — замечая перемену в поведении, с довольной ухмылкой — как показалось младшей — произносит преподаватель.       — А, да… По поводу преподавания с уверенностью не могу сказать. Мне трудно даётся выдерживать чьи-то медлительность и непонимание, — неловко улыбаясь, проговаривает Лиса.       — Разумеется. Я всё ещё помню ваше «доходчивое» объяснение Чонину, — издаёт смешок Дженни, на что Манобан машинально закатывает глаза.       — Он просто пытается делать вид, что разбирается хоть в чём-то, хотя на деле даже в примере «2+2» начнёт сомневаться.       — Думаю, логарифмический декремент ему можно простить.       — Я стараюсь относиться с пониманием, мисс Ким. Но когда выучиваешь что-то куда раньше других, терпение становится весьма шатким.       — И когда же вы впервые увидели эту формулу? — с интересом спрашивает Дженни, подпирая голову рукой.       — В тринадцать.       — Прости, что? — слегка отпрянув, нахмурилась рыжеволосая, пытаясь убедиться, что слух не решил подвести.       — О, вы уже на «ты», мне нравится, — усмехается Лалиса, откидываясь на спинку стула. — Вам не послышалось. В тринадцать.       — Но как? — не обращая внимание на вырвавшуюся в своём понимании фамильярность, с нескрываемым удивлением произносит Ким.       — Это долгая история, мисс Ким. Если решите пригласить меня на чашечку кофе, то я обязательно расскажу.       Лиса тут же прикусывает язык от осознания откровенного флирта. Нет, сейчас, определённо, рано. Делать шаг в бездну необходимо будучи преисполненным решимости и уверенности, иначе по неосторожности есть вероятность лишь покалечиться.       — Что ж, интерес к вам растёт, поэтому чашка кофе кажется вполне реальной перспективой, — беззаботно пожимает плечами учитель, на что Манобан в очередной раз замирает истуканом. — Через две минуты звонок, полагаю, вам стоит идти на литературу. Большое спасибо за помощь, Лалиса.       Лиса невольно переводит взгляд на руки Ким, где располагаются обрамлённые серебром квадратной формы часы с кожаным ремешком. Именно жилистые и в то же время до помрачения изящные руки отчего-то стали одним из главных объектов, попадающих в поле зрения девушки.       — Дорогая, я говорю, что вам пора, — Дженни сокращает расстояние в попытке вернуть ученицу к реальности.       Гонгом бьющая в висках пульсация, непривычное тепло внизу живота, медленно пускающее корни в каждый уголок тела, лёгкое покалывание где-то в области ладоней, сердце, подлетевшее к горлу, — всё это сплошь опасность, оповещение о тревоге и требование уносить ноги. Но Лалиса, кажется, перестала реагировать на очевидные сигналы.       — Извините, задумалась.       — Над чем же именно? Что заставляет тебя снова и снова витать в облаках? — Дженни этим тоном дразнит, на губах тень ухмылки, и Лиса рассудок теряет.       — Ничего важного, — качая головой, младшая отводит взор, непроизвольно сжимая край юбки. — Спасибо, что позволили скоротать время за чем-то полезным, обращайтесь, если снова понадобится помощь.       Она произносит всё как-то бегло, нервничая, подрывается с места, подхватывает сумку и быстрыми шагами направляется к выходу. Ким же, обернувшись, наблюдала за удаляющимся силуэтом, оперевшись локтем о край стола и приложив указательный палец к губам. Она видела на чужом лице растерянность, смущение и отблески паники; видела, как Манобан пытается совладать с нервами; видела её душу будто насквозь, ибо глаза выдавали всё подчистую. И пусть пока она себе не признаётся, однако чем-то эта девчонка её зацепила.       — Брось, Джен, у неё просто непреодолимая тяга к твоему предмету, не более того, — хрипло произносит в пустоту и качает головой, пытаясь выкинуть навязчивые мысли, но внутренний голос настойчиво интересуется: «В таком случае, почему же Манобан испытывала все эти эмоции?».       — Я просто её учитель, а она просто моя ученица. На этом всё.       Она вскидывает брови, выдыхая скопившееся в груди напряжение, и принимается за подготовку к уроку, а Лиса всё ещё стояла за дверью, прислонившись к стене. Сердцебиение нарушало все нормы, возросло до того, что Лалиса не могла его контролировать. Одно только воспоминание о том невесомом касании; о ничтожном расстоянии между лицами; о той чертовски сексуальной ухмылке; да в принципе об этой привлекательной девушке сводят брюнетку с ума.       Из вязкого омута, который, видимо, стал уже привычен для Манобан, резким звуком вырывает оглушительный звонок. Бегая глазами по коридору, Лиса лишь через несколько секунд вспоминает о нужном направлении, после чего двигается в сторону кабинета литературы.       Ученики только подходят, а Лалиса уже примостилась за партой, нервно подёргивая ногой. Уловив знакомую фигуру, она поднимает голову, вмиг замечая неизменно мягкую улыбку Чеён.       — Дай угадаю, у тебя за контрольную высший балл? — издаёт смешок подруга, усаживаясь рядом.       — Всё же вспомнила упущенное в последней задаче, — проговаривает брюнетка, хотя на деле разум ещё в том злосчастном, но столь уютном кабинете.       — Вы там вдвоём остались. Она даже не помогла?       — Скорее направила в нужную сторону.       — Чёрт, значит, мне тоже стоило остаться, — вздыхает Пак. — Учту.       Но в голову Лисы закрадывается мысль, что будь тогда в кабинете блондинка, Ким не помогла бы ни одной из них.       Не взяв во внимание ранний приход Розэ, Манобан прошибает током, когда на пороге оказывается Джису с довольно побитым видом, хнычущая о том, что удалось не сразу разобрать.       — Я над этим сочинением вчера всю ночь сидела, — переходит на ворчание Ким.       — Погоди, над чем?.. — переспрашивает Лалиса.       — В пятницу на литературе миссис Кан задала сочинение по прочитанному, ты же была на уроке, — хмурится Джису, слегка склоняя голову.       — Твою же мать, — брюнетка накрывает руками голову. Подобных провалов не случалось за все семнадцать лет, и это действительно било по её превосходству. С преподавателем литературы отношения сложились и без того натянутые, ибо при каждом удобном случае Лиса не упускала возможности поспорить с женщиной. И вот сейчас она самолично встаёт под дуло пистолета, позволяя той наконец сдвинуться с равного счёта, тем самым унизив ученицу, как, впрочем, и предпочитала делать с другими.       — Хочешь сказать, что ты не слышала? Подруга, ты в какой Вселенной была?       — Она убьёт меня…       — Без паники, — успокаивает Чеён и тут же срывается с места, выходя из кабинета.       — И куда она? — Лиса с явным непониманием смотрит на Джису.       — Не спрашивай. Даже я не знаю, что порой генерирует её мозг…