Планемо

      Всегда ли идти было так тяжело? Налитые свинцом ноги ступали по пустынному полю, копна волос цвета темной вишни развивалась от чудовищного ветра, то и дело мешая обзору, и Лино банально устал поправлять их или держать в кулаке, поэтому в какой-то момент плюнул на неудобства и даже практически не смотрел вперед. Нет, он вообще забыл то, ради чего и куда именно плетется через настоящий стихийный ад. Кажется, его просили найти укрытие. Кажется, кто-то кричал о том, чтобы он передвигался быстрее. Кажется, кто-то его обнимал, держал крепко до боли в ребрах только для того, чтобы быстро отпустить навстречу ветру, желая тому найти спасение. Песок как будто бы забирал его все глубже, и ему мерещилось, что эта сухая земля раньше не доходила до щиколотки. А может и не мерещилось вовсе? Если честно, то в его голове как будто бы поселилась одна сплошная персть и звуки сильной бури.       Лино, запыхавшись, почувствовал, как ткань, закрывающая половину его лица, резко спала, и бушующий ветер с колючим песком попали ему в рот, и парень тут же склонился в попытке отплеваться, да выровнять дыхание, но вместо этого, споткнувшись, он в порыве слабости упал плашмя на твердую поверхность. Вмиг он почувствовал болезненную усталость в икрах, в воспаленных глазах из-за потери адреналина напомнили о себе маленькие частицы, попавшие внутрь, а дышать стало намного сложнее из-за открытого ветру лица. Где-то на границе подсознания Лино вдруг вспомнил, что если не встанет как можно скорее, то песок за минуты погребет его заживо, но мысли начали потухать стремительно, как и его сознание. Предприняв последнюю попытку встать, он уперся рукой о сухую землю, которая в миг начала пожирать его пальцы. Кашляя, он попробовал приподняться и посмотреть перед собой. На небольшое мгновение, он выловил черные ботинки, которых всего секунду назад не было. Он так же ощутил прикосновение к спине и решив, что это к нему пришли предки, поневоле вновь упал лицом вниз, закатив глаза.

***

«- Беги отсюда, слышишь?! — руки толкают в грудь, и фантомная боль разливается от этой части тела до самого мозга, который отказывался воспринимать эту информацию. — Нет! Либо мы стоим вместе, либо никак! — кричит парень, крепко удерживая те самые руки, которые продолжают отталкивать его. — Лино, послушай меня, хорошо? Просто послушай, сможешь? — дождавшись неуверенного кивка, девушка перед ним в привычном жесте качнула головой из стороны в сторону — она всегда так делала, когда говорила на эмоциях. — Нас учили всю жизнь держаться вместе, и даже когда ситуация громко кричала нам о том, что всей группой мы все еще слабее и обречены, все равно должны стоять стеной рядом друг с другом. И да, это звучит действительно хорошо. Так мы всегда будем вместе, и никто друг друга не оставит, а если уготована верная смерть хотя бы одному из нас — значит она уготована всем, — карие глаза напротив блестели, красные локоны были в таком беспорядке, что Лино не мог толком разглядеть аккуратное лицо, но он прекрасно видел то, как она усиленно хмурилась и продолжала остро глядеть на него, оставляя свои щеки сухими, в то время как у самого Лино, кажется, даже лоб был мокрым от слез. Он не понимал, к чему ведет Ринея — его дорогая сестра, потому что ее слова кажутся ему облегчением, будто она понимает, почему он не оставляет ее, и сейчас она после этой речи кивнет, и они вместе останутся на месте, но предчувствие внутри него било такую сильную тревогу, что все тело сотрясала дрожь. Сама же девушка смотрела на него твердо, руки ее были крепкими и не выдавали и намека на панику. Лишь глаза блестели. Предательски. И она это с огорчением понимала и сама. Они оба были такими. Твердыми по характеру, холодными в отношениях и уверенными в своих решениях. Вот только даже такому «человеку-скале», как Лино, сложно держать себя в руках, когда вся жизнь рушится на глазах. В отличии от сестры, чей стержень оказался крепче. А может она просто все для себя решила и поэтому не чувствует того же, что ее брат: — Мы все были не правы. Лино, помнишь? Меня ненавидела вся деревня, но я продолжала говорить об этом. Все наши взгляды на жизнь всегда были неправильными. Каждая жизнь ценна. И моя, и твоя, и… — она судорожно сглотнула, упомянув тех, кто всего минутами назад были рядом. — мамина, и папина. Убегать от опасности, не желать непокорно стоять вместе с дорогими людьми, ожидая смерти, а спасти любимых, дав им шанс или же спастись самому, продолжая род и счастье — вот что важнее. — Прекрати… Ты знаешь, что я не уйду. Мне нет смысла жить без вас. — Это ты так думаешь, потому что нам это вбивали в голову. И, Минхо… — Ринея улыбнулась. Лино почувствовал, как внутри все сжалось, тревога внутри заголосила с новой силой, когда та обратилась к нему по его рожденному имени. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я пытаюсь тебя переубедить, глупый брат. Я говорю тебе это лишь для того, чтобы ты оставил это в голове и когда-нибудь, может, и не принял, но понял мои мотивы. Я уверена, что ты сможешь. Как только прозвучало последнее слово, за спиной, прямо как по команде, послышались звериные рычания. Лино было бросился за спину сестры, в попытке напасть на врага, но та преградила ему путь, поймав в свои крепкие объятия. Она держала его всего пару секунд, а затем с силой оттолкнула, отчего Лино не на шутку отлетел. Заметив то, как Ринея разбила что-то об пол рядом с его ногами, он в шоке уставился на нее. — Найди укрытие, Минхо! — прокричала она. — Нет! — в ту же секунду зло прорычал он, замечая огромную тень и когти рядом с ней. Он только предпринял попытку запустить управляющую стрелу, но та испарилась вместе с ним, когда разбитый тотем все же активировался, перемещая парня с отличительно бардовыми волосами рода Искеленца.» — …просто дай ему отлежаться, а там посмотрим. — А что смотреть?! Откуда ты вообще его достал? Я отправил тебя проверить, можно ли совершить на планету посадку, а не подбирать всех подряд! — Да чего ты заладил? Не делай вид, что сам не найденыш. — О, я тебе сейчас покажу найденыша, сейчас я тебе разок так вмажу, что точно хотя бы одну извилину для использования найдешь.       Так приглушенно... Слышно голоса, но так далеко. Видимо, пески уже поглотили меня, но разум еще борется и не дает мне умереть, — подумал Лино, продолжая слушать разговор, значение которого не мог разобрать. Лишь ещё больше расслабившись, он окончательно сдался, считая, что это кто-то на поверхности земли, прямо над ним разгуливает и ведет беседу, пережив ту сильную бурю. Приняв судьбу, он думал о своих родителях и сестре, которые, он надеялся, скоро появятся перед его глазами. Но вместо этого его слух резанул громкий и резкий звук металла, а затем удара по чему-то твердому. По сравнению с теми мягкими и непонятными голосами, этот шум был в разы интенсивнее, поэтому Лино от неожиданности и испуга распахнул глаза, дернувшись вперед. Голова тут же пошла кругом и острая боль отдалась в висках, когда он резко принял сидячее положение и разлепил опухшие глаза. Картина была совсем не той, которую он так сильно желал увидеть. Перед ним стояло двое — один держал в руках огромное копье, которым, кажется, уже сломал какой-то прибор позади, а второй это копье пытался отобрать из рук первого. Оба смотрели на Лино шокировано, даже не моргая. Оглядевшись, парень запутался еще больше. Он находился в какой-то комнате с огромным столом с кнопками и пультами передач. — Где я? … — прохрипел Лино. Он с трудом пытался вспомнить то, как мог попасть в такое место. Перед глазами были лишь пески, а в разуме желание пойти наперекор крикам сестры да упокоиться в том самом песке, в котором он лежал секунду назад. — А ты быстро пришел в себя, однако, — удивился один из незнакомцев — тот, что с копьем. Лино на секунду даже опешил, рассматривая перед собой парня, чья бледная кожа местами напоминала чешую, а позади него шевелился среднего размера плотный хвост серебряного цвета. На его планете жили животные с крепким строением, и их сверкающая чешуя была настолько сильной, что ее не могли проткнуть даже самыми острыми предметами. Народ Лино, который отличался в первую очередь магическими способностями и нелюбовью развиваться в физическом направлении, остерегался такой формы жизни как лавы. Только такие ненормальные смельчаки, как Лино и его сестра, гонялись за такими четвероногими монстрами, способные пережить даже редкие взрывы атмосферы. Короткие волосы с челкой, закрывающей весь лоб парня, были настолько черные, что Лино непроизвольно сравнил их с бездной, о которой он слышал от людей-пилотов, что вели жизнь за пределами их небольшой планеты.       Чешуйчатый вдруг нахмурился, сжал копье покрепче и отодвинул его от человека напротив, которого Лино не успел достаточно изучить. Его голова будто вся распухла, в ушах до сих пор отзывался шум бури и противного ветра, который раздувал колючие песчинки злополучного песка. Неизвестный с копьем приближался к нему, но Лино был настолько потерян и разбит, что стало все равно. Он усиленно вспоминал все, что произошло до этого самого момента, мучаясь от боли в висках и ногах, и от рези в горле, будто там поселились иглы, от которых кашель не помогал избавиться. Пока он пытался прийти в себя рядом с ним тяжело присели. — Ты кто таков? Чья раса? — голос был точно таким же тяжелым, как и вся внешность хвостатого. Он не был угрожающе-низким или страшным, но настораживал и заставлял напрячься. — Я… — слабо прохрипел Лино и тут же закашлялся, давясь новой волной игольчатой боли. — Чанбин, не дави на него. Его организм даже в себя не пришел, я его только что переместил. Его надо к Сынмину, а потом уже разберемся, — спокойно сказали позади. Лино очень хотел посмотреть на источник голоса, но сил на открытие воспаленных глаз и разговоры больше не хватало. Он еще слышал заново нарастающий спор между незнакомцами, прежде чем вновь упасть на спину, с облегчением теряя всякие чувства.

***

      В этот раз его разум был отвлечен пиликаньем и странным звуком спокойного ветра. Пиликанье тоже было необычным, размеренным, но достаточно громким и цикличным. Лино чувствовал, как оно успокаивает, но в то же время и не дает продолжить лежать с закрытыми глазами. Разлепив веки, он почувствовал, как из глаз исчезли иглы, а боль в висках сменилась с ужасающей до весьма терпимой. Под руками ощущалась мягкая поверхность, а под головой уютность. Присев, он наконец осознал, что лежал на кровати — большой и мягкой. Пиликанье продолжало беспокоить, поэтому он огляделся. Сам звук исходил от небольшого экрана по его правую руку. По нему рисовалась знакомая диаграмма — он видел такую в их деревенской лечебнице. От этой же правой руки исходили две трубки. Если брать в расчет его общее состояние, то Лино все же предположил, что обе трубки не несли угрозу, а поставляли его организму лекарства. Так он догадался, что лежит в местной лечебнице, как было в деревне. Но была она в разы меньше. Почти всю небольшую комнату занимала эта самая шикарная кровать, с правой стороны несколько аппаратов и экранов, а с левой встроенный в стену стол с небольшим стулом. Рядом с ним стояла среднего размера батарея и механический ящик, а из стен исходили то небольшие шкафчики, то разными размерами кондиционеры, то непонятного рода счетчики, и повсюду висели разномастные провода, соединяя любую часть комнаты между собой. На самом столе стоял двойной экран с массивной клавиатурой, но Лино даже не успел вникнуть в непонятные символы и открытые окошки на экране, как электронная дверь с шумом открылась, являя взору еще одного незнакомого человека. — О, с возвращением в нашу вселенную, заблудшая душа. Ты не был смертельно ранен, но заставил повозиться, в курсе? — парень даже толком не взглянул на Лино, продолжая путь к рабочему столу, держа в руках небольшую папку. — Изнеможение организма было настолько сильным, что тебя может подводить даже память. Хан сказал, что нашел тебя на песчаной планете Юва, — Лино, настороженно наблюдая за незнакомцем, нахмурился. Он помнил, как утопал в песках, как ему было больно ходить, но он продолжал путь, и также припоминал части своего длинного и мучительного сна, который больше походил на перемотку воспоминаний. Рука под одеялом предостерегающе сжалась в кулак, когда бодрый голос продолжил: — Неудивительно. Сейчас там проходит буря, которая посещала планету ровно пять тысяч лет назад. Думаю, что после нее и без того немногочисленных живых существ сократилось вдвое. Если смотреть позитивно, то ты увидел невероятно редкое природное явление, так что можешь хвастаться в будущем, — хмыкнул тот и тряхнул головой, убирая мешающие оранжевые локоны с глаз, когда решил взглянуть в принесенные документы. Лино изучающе прошелся взглядом от макушки до пят, вычисляя слабые места. Белая рубашка была достаточно тонкой, но было видно лишь руки, — его спина, грудь и живот закрывала более плотная ткань, которая крепилась на его плечах. Он сидел, поэтому удары по ногам, которые закрывались обычными черными брюками, не были вариантом, а надеты на нем были знакомые тяжелые сапоги черного цвета. Лино тряхнул головой. — По моим расчетам ты пробыл на Юве около четырех дней и продолжал ходить в поиске укрытия, потому что в такой буре ты приписываешь себе смертный приговор, если будешь просто стоять или упадешь. Твоя выносливость впечатляет, а регенерация… слишком быстрая, на уровне Чанбина, — задумчиво протянул парень. — Честно говоря, я такого еще не видел. Скажешь расу?       Заинтересованные зеленые глаза вцепились в Лино, который от неожиданности дернулся. Он уже почти рассчитал угол удара, после чего он мог попытаться бежать из подозрительного места, но парень напротив резко повернулся к нему лицом. Замявшись, Лино спрятал взгляд за своей отросшей челкой, сжимая губы. — А, понимаю. Ты все-таки впервые меня видишь, — кивнул зеленоглазый и задумчиво нахмурился. — Да я и о себе ничего не сказал даже. Меня зовут Сынмин, — с серьезным лицом произнес он и протянул руку. — Я в этом месте отвечаю за лечебную комнату, потому что все остальные тут редкостные идиоты.       Так и не произнеся и слова, Лино медленно и опасливо вложил свою ладонь в чужую, которая тут же его крепко сжала и бодро потрясла. Лицо Сынмина преобразилось, уголки губ приподнялись в улыбке. — Скоро к тебе подойдет Банчан. Он тебе все подробнее объяснит, пока что можешь отдыхать. У меня есть еще некоторые дела, так что я отойду, — парень начал перебирать документы и, взяв в руки лишь часть листов, встал из-за стола. — А, и еще. Рекомендую не выходить из комнаты — тут очень легко потеряться, а выход у нас только в один конец. Лино не понял его последнее заявление и в напряжении смотрел, как Сынмин уходит, оставляя после себя море вопросов, но вместе с тем и небольшой оазис ответов. Значит, сестра переместила его на Юву, прямо в самую бурю, а Лино ходил по пескам ни больше ни меньше четырех дней. Уткнувшись лицом в свои ладони, Лино зло и приглушенно вскрикнул. Воспоминания, наконец-то, начали приобретать яркие картинки, разум запоздало напоминал ему о том, кто он такой.       Все погибли. Никого больше нет. Они говорили, что будем вместе до самого конца. Что если уготована смерть одному, значит она уготована каждому. Вместо этого Лино бросил всех, и все бросили Лино. Внутри него велась целая борьба, которая не могла найти выход. И сестра, и он поступили неправильно. Вот только если сестра с большой вероятностью все равно пошла по стопам родных и закончила по всем правилам, то Лино оставалось лишь мучиться и умирать от фантомных болей.       В ярости Лино вырвал из вен трубы, тут же пачкая себя и кровать синей жидкостью, выходящей из его тела. К несчастью, правда, регенерация его рода тут же позаботилась и сузила раны сразу наполовину, а тот и не успел отвлечься на физическую боль. Переживая вновь и вновь непрошенные картины последних проведенных секунд с сестрой, Лино зарычал и ударил тот самый экран, который изменил пиликанье на раздражающий шум. Сломал он его или нет — непонятно, но шум прекратился и Лино тут же наткнулся на что-то более странное. Оказывается, над изголовьем кровати все это время было окно, а необычный шум спокойного ветра начал иметь смысл, которого Лино не хотел воспринимать.       За окном его встретила чернота, которая разбавлялась мелкими белыми вкрапинами — дальними спутниками и планетами. Чуть вдалеке он мог разглядеть лишь коричневую точку, которая все отдалялась и отдалялась. Над ней был виден смутный темный туман, который напоминал стихийную бурю, накрывшую планету. Быть такого не может… — Вау, да у нас бунтарь завелся. Очередной, — впечатлено сказали позади, и Лино удивился тому, что не услышал шума открывающейся двери. Видимо, ярость, непонимание и изумление слишком заполонили его голову, что он не слышал ничего вокруг себя. Человек с широкой улыбкой прошел в комнату и Лино сразу сделал два шага назад, упираясь в стену рядом с окном. — Где я? — первое, что он спросил за все это время. — Я думаю, ты и сам догадался, — пожали плечами напротив. — Добро пожаловать на «Потерянный» космический корабль.