Планемо

      Космический корабль… Лино, умирающий на чужой планете, уже готовый принять свою судьбу и встретиться с родными, каким-то образом попал в самое маловероятное место. Само по себе перемещение Лино на другую планету было не столь удивительным событием, как тот факт, что он стоит внутри одного из немногочисленных кораблей, на палубу которого ступали только самые безумные или же самые целеустремлённые формы жизни во всей вселенной.       Зашедший в лечебную комнату мужчина хмыкнул, сразу узнав знакомую реакцию «пациента» перед ним. Даже несмотря на шок, Лино предупреждающе нахмурился, когда незнакомец поближе перетащил к себе стул и сел на него с шумным выдохом. Только сейчас Лино обратил внимание на сияюще-голубой оттенок кожи, сочетающийся с темными волосами и глазами. Это был не резкий, сразу бросающийся в глаза цвет, но стоило раз заметить этот голубой отсвет – и уже невозможно было смотреть на что-либо ещё. Казалось, человек перед ним был сделан из стекла. Возможно, эта кожа была такой же крепкой, как чешуя. — Так, — на выдохе произнес незнакомец перед Лино и хлопнул по бедрам. — Давай побеседуем?       Лино лишь взглянул из-под бровей, цепко и прямо. Он не сделал ни шага, по-прежнему стоя у стены рядом с окном. — Меня предупредили, что ты немногословен, — почесал затылок парень. — Тогда начну я. Меня зовут Банчан и я объясню, в какую ситуацию ты попал. Понимаешь, как получается… На этом корабле в данный момент находятся четыре человека, включая меня. Прямо сейчас ты не в том состоянии, чтобы справиться со всеми и попытаться убежать. Как ты уже заметил, – крепкая рука сверкнула голубым, указывая на окно. Лино, не оборачиваясь, сразу понял, к чему ведет собеседник. — Ты не сможешь никуда отсюда уйти. Ну, убьешь двоих из нас – тех, кто не так хорош физически, но меня или Чанбина ты точно не одолеешь. Тем более с таким организмом, — Лино сжал кулак. Он ненавидел, когда его недооценивали, но должен был признать: в своем нынешнем состоянии он не сможет дать полноценный отпор. Его виски до сих пор сжимала пульсирующая боль, а руки и ноги ощущались ватными от введённых лекарств. Обдумывая каждое слово мужчины, Лино медленно сел на кровать, показывая, что все же готов к разговору. Ему тут же довольно кивнули, бледное лицо озарила улыбка, и казалось, что кожа засверкала ещё ярче. — Дело в том, что тебя, как ты уже знаешь, нашли на планете Юва. Наш человек, который отвечает за разведку, проверял благоприятность высадки и заметил тебя – почти полностью ушедшего под песок. Он парень довольно чувствительный, так что сразу взял тебя с собой на корабль. А раз ты все же готов к разговору, мне нужно понять: забрали ли мы тебя с твоей родной планеты и нужно ли нам туда возвращаться. — Нет, — незамедлительно ответил Лино, удивляясь тому, как тихо прозвучал его голос. Обдумывая пережитые дни, он понимал, что мог пару раз сорвать его, да и сильный сушняк все же сказывался. — Хорошо, — кивнул Банчан. — Тогда получается, что тебе сейчас некуда идти?       Лино замер. Некуда идти?... Нет, у Лино есть дом. У него есть деревня, есть своя комната в доме из крепких и толстых стволов пальмовидных деревьев. У него всегда есть и будет место, куда он может вернуться. Он ни за что не примет другую реальность. — Есть, — сказал он твердо и четко. Банчан приподнял брови на это заявление. — И мне нужно вернуться. Меня…, — горло на секунду сдавило, и он закончил предложение охрипшим, еще более слабым и неуверенным голосом: — ...ждет семья. Вы сможете вернуть меня на мою планету?       Банчан вдруг вцепился взглядом в Лино. Он сидел тихо, будто считывал в глазах напротив необходимую информацию, которая могла бы помочь ему принять решение. Лино не знал почему, но в этом взгляде читалось что-то между солидарностью и печалью. Будто он понимал и знал больше самого Лино, хотя речь шла о его доме, его семье. Они сидели так пару минут, прежде чем Банчан сложил руки на груди и спокойно кивнул. — Мы можем постараться найти ее. Есть вероятность, что в конце концов мы на нее наткнемся, потому что не имеем конкретных мест назначений. Мы просто летим, куда глядят глаза, если можно так выразиться. Если уверен, что не хочешь остаться здесь, то можешь считать корабль своим временным пристанищем. — Остаться? Мне? — ошарашенно выпрямился Лино. — Вы же даже не знаете, кто я. Как можно предлагать остаться тому, кого видишь впервые? Банчан хмыкнул и задумчиво сказал: — Думаю, ты поладишь с Чанбином. Через какое-то время. В любом случае, я здесь именно для сбора информации, так что не волнуйся, мы не настолько глупые. Ты не сможешь остаться тут, если не скажешь нам хотя бы свое имя, — подмигнул он. Искеленец с непробиваемым выражением лица ответил: — Лино. — Хорошо, Лино. Что насчет расы? — заметив колебание, он сразу спокойно пояснил. — Мы должны знать особенности твоего организма, чтобы дать необходимую помощь в случае чего. Не всем нам можно спускаться на все планеты, да и каждому на корабле необходимы индивидуальные лекарства. Не зная расы, мы не сможем помочь тебе в случае отравления или ранения. Сынмин вчера потратил уйму времени в поисках необходимых растворов и трав, которые бы помогли тебе восстановиться – даже ночь не спал. К слову, не забудь поблагодарить его потом – ты мог и не проснуться. Лино сжал губы в тонкую линию, не желая отвечать, но все же покорно прикрыл глаза. — Я искеленец. — О-о, — Банчан широко распахнул глаза и начал вновь рассматривать Лино, словно изучая заново. В какой-то момент его взгляд остановился на волосах, и он щелкнул пальцами. — Точно! Волосы у тебя такие… бордовые. Читал, что это ваш отличительный признак во внешности. Так значит, ты у нас по магии? — черные глаза скользнули по рукам Лино, испещрёнными шрамами, уже не скрытыми под плащом. На Юва он был закрыт полностью, но здесь, на корабле, его, видимо, избавили от лишней одежды, так что сейчас он сидел в одних черных штанах и потрепанной безрукавке. — По тебе и не скажешь. Разве ваш вид не презирает тех, кто полагается на физическую силу? Лино фыркнул, отводя взгляд. Ну да. Все в деревне считали его с сестрой ненормальными – теми самыми «серыми утятами» в роду. В отличии от всего народа, они никогда не относились к физической силе пренебрежительно. Они любили поднимать тяжести, бегать наперегонки по опасным лесам, тренировать выносливость на охоте за чешуйчатыми. Он и сам не заметил, как начал отличаться от большинства в деревне, где каждый выделялся тонкими запястьями, характерной худобой и угловатой фигурой. А он с сестрой были более жилистыми: их тела выделялись рельефными мышцами и, несмотря на подаренные родителями нежные черты лица и бледную кожу, их нельзя было назвать физически слабыми – даже на первый взгляд. Особенно сильно Лино гордился своими тренированными ногами, которые позволили ему продержаться в пустыне целых четыре дня. — Не сказал бы, что прямо презирает, но и не жалует. Как видишь, я не из их числа, — пожал плечами Лино. — Искеленцы отличаются высокой выносливостью и способностью к регенерации. Именно поэтому большинство не видит смысла в излишних тренировках: они могут дать некоторое преимущество, но незначительное. Хорошо обученный искеленец вряд ли позволит кому-либо даже приблизиться, не говоря уже о том, чтобы нанести удар. Банчан, с неподдельным интересом, читавшимся в сверкающих глазах, несколько раз кивнул, принимая к сведению каждое слово. — Ещё один вопрос. Как ты попал на планету Юва? — Отвечу, когда узнаю о тебе хоть что-то взамен. Я знаю только твоё имя и то, что этот корабль плывёт в никуда. Может, вы и хотите мне помочь, и вашей помощи не стоит бояться, но не находишь подозрительным, что я один здесь исповедуюсь? — Лино ощущал нарастающий дискомфорт от настойчивости Банчана. Чувство опасности не отпускало, требуя хоть какой-то гарантии для успокоения. Знание расы – весомое преимущество: сейчас Банчан мог прикидывать сильные и слабые стороны его способностей, в то время как Лино видел перед собой лишь крепкого мужчину, излучавшего уверенность и силу. — Справедливо, — бодро отозвался Банчан. — Но я всё же скажу кое-что, чтобы избежать недопонимания, — на его щеках вновь заиграли синие переливы, когда он подался вперёд, и отблески ламп заплясали на его лице. Искеленц слегка дрогнул, опасливо отпрянув от этого жеста. На это Банчан тут же обезоруживающе улыбнулся. — Тебе стоит отучаться видеть во мне и других врагов. В настоящий момент именно ты представляешь для нас опасность, потому что мы ничего не знаем ни о тебе, ни о твоих реакциях. Мы не подбирали тебя на корабль намеренно, а следовательно, ты не представляешь для нас никакой ценности. Можешь расслабиться, ты не нужен нам ни в качестве подопытного, ни в качестве развлечения для садистов, ни для вечного заточения в этих стенах. Ты был в беде, и один из моих людей решил тебя спасти. Вот и всё. В голосе Банчана, говорившего размеренно, отчётливо звучала сталь и уверенность. Если до этого он источал дружелюбие и открытость, то теперь Лино ощущал в каждом его движении скрытую угрозу и предостережение. Волосы на затылке встали дыбом, но, как ни странно, нутром он впервые ощутил некое подобие безопасности. Когда Банчан отстранился и его лицо перестало нависать так близко, Лино облегчённо выдохнул. Тело заметно расслабилось, словно в голове прояснилось. Он всё ещё не доверял Банчану, но логика в его словах прослеживалась, и это вселяло уверенность. Он вспомнил, как впервые очнулся на корабле, и перед ним спорили двое неизвестных насчет самого Лино и в принципе насчет его внезапного появления здесь. Если его спасли, то вряд ли станут причинять вред, и уж точно за ним не охотились специально, чтобы затащить сюда. — Я – апексианец. Смотри, — Банчан с мальчишеским хихиканьем поднял руку на уровне лица. Внимательно следя за реакцией Лино, он медленно покачал ладонью из стороны в сторону. В рассеянном свете комнаты стало отчетливей видно мягкое, синее сияние, исходящее от его кожи. — На моей планете нас освещает звезда, подобная Альфе Центавра. Но ее свет… особенный. Не такой, как у любой другой звезды ее типа. Он ярче, ослепительнее... Он почти что белоснежный. Поэтому там, где я вырос, моя кожа полностью голубая, а не такая бледная, — мужчина говорил тихо, почти завороженно, продолжая играть со светом, демонстрируя переливы синих оттенков на коже. Лино никогда не отличался особым любопытством, новые знания редко его привлекали. Он изучал лишь то, что считал нужным, необходимым. Но Банчан говорил об особенностях своего тела с такой проникновенной откровенностью, с таким трепетным вниманием к деталям, что Лино не посмел перебить. Он догадывался, что апексианец намеренно выбрал такой доверительный тон, чтобы Лино почувствовал ту степень принятия, которую ему, незнакомому человеку, готовы были предложить. Это знание растопило ту напряженность, что сковывала его тело с самого пробуждения. — Вижу, ты не особо осведомлен о других формах жизни. Обычно на мою расу реагируют… сразу. — Вас так сильно уважают? — Лино приподнял бровь – название ему ни о чем не говорило. Он пообещал себе разузнать об этой расе при первой же возможности. — О, нет. Скорее, боятся, — Банчан расхохотался, и Лино впервые заметил, какие глубокие ямочки появляются на его щеках, когда тот смеется. Но это наблюдение тут же померкло после осознания смысла его слов. — Погоди, что? — В любом случае, — быстро перебил его мужчина. — Как насчет экскурсии? Не думаю, что тебе сейчас полезно отлеживаться. Может, лучше занять голову чем-нибудь полезным? Изучить слабые места корабля, поискать лазейки, через которые можно сбежать? На эту колкую шутку Лино ответил лишь хмурым взглядом, пытаясь изобразить на лице всю глубину своего недовольства. К сожалению, апексианца это ничуть не напугало. Тот лишь улыбнулся шире, прикрывая рот рукой, словно наивно полагал, что это помешает Лино услышать его смех. Наконец они покинули комнату, забитую проводами, медицинским оборудованием и схемами на экранах. Как и ожидал Лино, за дверью оказался длинный коридор, вдоль которого тянулись немногочисленные двери. Банчан объяснил, что за каждой дверью – помещение, оборудованное под определенные нужды: склад с найденными и сохранившимися механическими артефактами, комната для хранения записей и книг. Все эти помещения наполнялись постепенно, по мере необходимости. — Показывать абсолютно каждую комнату и объяснять все до мелочей – это, мне кажется, перебор, — задумчиво пробормотал Банчан, ведя его к выходу дальше по коридору. — Думаю, со временем ты сам сможешь их исследовать, как тебе будет удобно. Предлагаю сосредоточиться на основах. Из коридора они вышли прямо в главный зал – сердце корабля, как тут же представил его Банчан. Лино, слегка ошеломленный, окинул взглядом просторное помещение. В центре стоял круглый стол, сделанный из какого-то экзотического дерева, окруженный разномастными диванчиками и креслами, отличавшимися размером, цветом, материалом и степенью изношенности. Один, полукруглый и грязно-оранжевый, был самым просторным и самым низким. Рядом с ним стоял синий, с высокими ножками, массивной спинкой и подлокотниками. Он выглядел самым добротным, хотя кое-где все же виднелись старые швы. Последний, с невысокой спинкой, казался самым мягким – бежевая ткань словно излучала тепло. Примечательно, что выглядел он самым чистым и ухоженным, хоть и был явно не новым. К тому же, у него была ножка с колесиками. Лино и сам не понимал, почему его взгляд так приковался именно к этим креслам и к столу, на котором стояли несколько пузатых кружек бледно-зеленого цвета. В этом месте было что-то… особенное, душевное, и, несмотря на всю разнородность мебели, все казалось до странного гармоничным. Напротив стола располагались небольшие лестницы, ведущие вниз, к стеклянной стене и внушительной двери. Несложно было догадаться, что это выход из корабля, а стекло – защита от враждебной внешней среды. — Как видишь, это наша общая комната. Ты всегда можешь прийти сюда по любому поводу и, скорее всего, найдешь здесь хотя бы одного из членов экипажа, — говорил Банчан, проходя мимо круглого стола. Он переключил внимание Лино на огромный рабочий стол, который опоясывал половину закругленной стены. Он повторял форму оранжевого дивана, только в большем масштабе. На столе царил хаос из странных механизмов, инструментов, пачек бумаг и документов. На стенах висели экраны, отображавшие что-то непонятное для Лино – он узнавал только изображение коридора, по которому они только что прошли. Удивительно, но, несмотря на беспорядок, стол не казался загроможденным и не мешал обзору экранов. Жители корабля явно обживали это место годами и научились поддерживать здесь баланс между порядком и хаосом. Заметив внимательный взгляд Лино, Банчан с улыбкой продолжил: — Стол в центре — для отдыха, общения, трапез. Называй как хочешь, но только не для работы, — Банчан произнёс это с лёгким предупреждением в голосе и даже погрозил пальцем, отчего Лино нахмурился ещё сильнее. Он не любил, когда ему указывали, что делать. Впрочем, работать за их столами он и не собирался. — А вот эта большая малышка, — Банчан кивнул на длинный рабочий стол у стены, — готова взвалить на себя груз любой твоей работы. Видишь, у кресла прочные колёса — смело катайся вдоль и ищи всё, что нужно. Только постарайся не засиживаться после двух часов. В это время Чанбин обычно копается в своих механизмах, и боюсь, у вас начнётся война за территорию. Банчан двинулся дальше, бросив это вскользь, как нечто само собой разумеющееся. Лино смотрел ему в спину. — Погоди. После двух часов? Банчан остановился. — Ох, — выдохнул он, обернулся и покачал головой с виноватой улыбкой. — Кажется, я забыл о самом главном. Рука вспыхнула мягким синим — он машинально убрал прядь со лба, зачесав её назад. Жест вышел немного нервным, как у человека, который только что осознал масштаб упущенного. — На нашем корабле своя терминология. Видишь ли, на каждой планете свои названия, свои определения... Какое-то время нам было чертовски сложно понимать друг друга, поэтому мы взяли одну из самых простых систем среди всех планет, что успели посетить. — Он сделал короткую паузу. — Вот, например: каков твой возраст, Лино? — Два с половиной оборота спутника. Банчан поморщился — медленно, с чувством, как от физической боли. — Во-первых, непрактичный вы народ. Рад, что хоть имя у тебя короткое. Во-вторых — я ни черта не понял. Лино открыл рот, чтобы сказать, что это не его первое имя, но тут же закрыл его – до него дошло. Банчан, который, как Лино уже успел заметить, умел прекрасно читать людей по лицам, победно щелкнул пальцами. — Вот именно! Так мы не сможем разговаривать друг с другом. Не сможем узнать твой возраст, и не сможем договориться о встрече. Это общие понятия, имеющие миллион интерпретаций на разных планетах, — Банчан увлеченно развел руками и в два шага добрался до рабочего стола с клавиатурой, тут же начав что-то печатать. — Смотри! — Лино осторожно подошел к экранам, когда на одном из них появилось изображение фиолетовой планеты. — Это Астер-1. Здесь живут малотийцы. Они ничего не знают о космосе, даже не догадываются, что за их синими облаками и электрической атмосферой есть жизнь. Мы с Ханом побывали там однажды. Знаешь, как они отсчитывают свой возраст? Новые вопросы, роящиеся в голове Лино и щекочущие горло, остались невысказанными. Решив сначала разобраться с терминологией, парень оставил при себе такие значимые вещи, как способность этих людей перемещаться между планетами и изучать чужие цивилизации. Вместо этого он решил произнести очевидное: — Нет. — Их возраст – это количество проделанных за всю жизнь шагов. Представляешь? Они считают каждый свой шаг! Пока они идут вперед по жизни, к своим целям, они живут. И каждый шаг, каждая секунда – это уже прожитое время, которое увеличивает возраст. Звучит абсурдно, но в этом есть смысл, не так ли? — Боюсь спросить о том, как звучат их числа. — Я тоже, поэтому и не спрашивал. В этом Банчан проявил свою солидарность. Лино даже почувствовал какое-то облегчение и не заметил, как с выдохом из него вырвался короткий смешок. Апексианец тут же повернулся к новому знакомому и не скрыл своего легкого изумления. Довольная улыбка на лице Банчана начала его раздражать, и Лино, прочистив горло, вернулся к привычной серьезности. — То есть ты хочешь, чтобы я проходил отдельное обучение ради понимания нескольких людей на корабле? — Я бы не назвал это обучением. В конце концов, мы все умеем делать одно и то же, просто по-своему. Но общую терминологию запомнить придется, да. — Замечательно, — протянул Лино. — А как насчет такого: я не общаюсь ни с кем, пока не найду свою планету и не исчезну из ваших жизней так же незаметно, как появился? — Это вариант, — задумчиво ответил Банчан. — Проблема в том, что он нерабочий. — Увидим, — парень сложил руки на груди, пока апексианец снисходительно улыбался. Не желая видеть эту непоколебимую уверенность, Лино резко перевел взгляд в единственное место комнаты, с которым его еще не познакомили. — А это что? — А, это… — Банчан! Ты тут? — дверь в коридор открылась, являя взору очень знакомую фигуру: мужчина, крепкий, невысокий рост, темные волосы, скрытые под белым капюшоном толстовки. Лино прищурился, виски пронзила острая боль. — Ты кто таков? Чья раса? — голос был точно таким же тяжелым, как и вся внешность хвостатого. Он не был угрожающе-низким или страшным, но настораживал и заставлял напрячься. — Ты…, — начал Лино, но его тут же прервали. — Проснулся, значит. Сынмин славно потрудился – бедняга глаз не сомкнул. А могли просто тебя обратно закинуть, и не мучились бы. — Чанбин, — отрезал Банчан, сверля взглядом вошедшего. — Прекрати. Решение принято всеми. — Я – не «всеми», Банчан, — прохрипел чешуйчатый, и направился туда, куда ранее показывал Лино. Шаги Чанбина были столь твёрды, что, казалось, высекали искры из пола. — И надеюсь, мой пирог цел, — он шагнул к тумбе, распахнул дверцу, откуда тотчас вырвался клубок пара. Без тени сомнения и не надевая никаких перчаток, он схватил ладонями раскаленную чашу и водрузил ее на столешницу. — Никто не трогает твою еду, тебе ли не знать, — вздохнул апексианец. Лино не мог отвести взгляд от того, как черная чешуя на руках Чанбина ничуть не страдала от жара. — Передай это Хёнджину. Этот паршивец стащил кусок мяса на прошлой неделе. — Это кухня, — проигнорировал ворчание друга Банчан. — Как видишь, здесь можно готовить. Продукты, к сожалению, с разных планет, какие под руку попадутся, так что вряд ли найдешь что-то знакомое. Придется привыкать. — И как вы разбираетесь, что с ними делать? — Кое-что уже изучили. Пусть и отличаются, но суть ясна: если в воде плавает мягкое мясо с костями – варить, жарить, тушить… Хан всегда объясняет, откуда что берет. Имя «Хан» звучало так часто, что Лино ощущал призрачную связь – как будто был знаком с ним давным-давно, но при этом не знал о нем ровным счетом ничего. Это раздражало. — Да кто такой этот Хан? — выпалил Лино, и черноволосый, загремев, захлопнул дверцу огромного ревущего ящика. Внезапно он злобно усмехнулся и направил острие ножа в сторону Лино. — Твой дражайший спаситель, вот кто. И, по всей видимости, наша погибель. — Чанбин! — Банчан в отчаянии всплеснул руками, возводя глаза к потолку. — А что «Чанбин»? Он притащил на борт незнакомца. Рассказывай, как это безопасно для нас! Услышал его расу, и теперь он для тебя пушистый комочек, нуждающийся в помощи? — парень зло дернул белым хвостом, и чешуя вспыхнула под холодным светом ламп. Медленно, но верно, он надвигался на Лино, стараясь не нарушать безопасную дистанцию. Внимательные черные глаза впились в рубиновые, воздух вокруг сгустился, стал тяжелым, словно перед грозой. Нож застыл, нацеленный прямо в грудь «гостя», но только Банчан смотрел на него. — Слушай сюда, новенький. Я не Банчан и не Хан. Они готовы довериться даже самой смерти, которая, очевидно, придет, чтобы уничтожить мир. Эти наивные дурачки уже не раз попадались на удочку таких вот мягких, нуждающихся в спасении. Будешь ходить по кораблю – помни, это мой дом, и мои люди, которых я знаю, как облупленных. А ты для них – угроза. Если хоть волос с них упадет по твоей вине, то придется тебе учиться летать в открытом космосе. Руки Лино горели. Во время монолога пальцы судорожно сжимались в кулаки, до зуда и боли. Ногти впивались в кожу. Глаза не моргали – это признак слабости, который он никогда и никому не демонстрировал. Каждый в комнате чувствовал: от Лино не исходило ни капли страха. Банчан осторожно встал у него за спиной, безошибочно считывая клокочущую злость. Это движение не ускользнуло от Лино, подтверждая, что, несмотря на всю показную доброту и открытость Банчана, это лишь маска. Стоит ему напасть на Чанбина, и придется сражаться с двумя противниками. Реальность, едва начавшая прикрываться тонкой вуалью доверия и чувства безопасности в одно мгновение снова раскрылась перед Лино. Выдержав напряженную паузу, Чанбин убрал нож, резким движением подхватил еду и, развернувшись, направился в коридор. За ним с лязгом закрылась раздвижная дверь. — Лино, послушай, — мягко начал Банчан и попытался дотронуться до чужого плеча, но искеленец дернулся, отстраняясь, и свирепо взглянул на него. — Не трогай меня. И можешь оставить свои любезности при себе, они мне больше не понадобятся. — Нет, подожди… — Продолжай стоять у меня за спиной – вдруг я наброшусь, как сказал твой чешуйчатый друг, — процедил Лино и так же скрылся в коридоре, под шум автоматической двери. — Черт, — прошептал Банчан, закрывая лицо ладонью и тяжело вздыхая. Автоматические двери позади закрылись, даруя Лино секунду передышки. Он больше не чувствовал чужих пристальных взглядов, не слышал враждебных слов, не ощущал нависшей опасности. С силой зажмурившись, он несколько раз вдохнул и выдохнул, прежде чем позволить себе немного расслабиться и разжать сведенные судорогой пальцы. Хорошо. Что теперь? Открыв глаза, он обнаружил себя в том самом длинном коридоре, усеянном дверьми, одна из которых вела в «лечебку». Возвращаться туда не было ни малейшего желания, а выбраться наружу по-прежнему не представлялось возможным. В тишине белого коридора, с мигающими огоньками счетчиков и паутиной проводов на стенах, Лино решил последовать совету Банчана. Он подумал: «Я возьму и поищу эти лазейки», — и распахнул дверь. Его встретила полная тьма. Благодаря свету из коридора Лино смог различить очертания высоких стеллажей и шкафов, но это мало что говорило. Недолго думая, парень, не закрывая дверь, шагнул в комнату. Всего пара шагов – и он задел стол бедром. Руки скользнули по шершавой поверхности, ощупывая… книги. Целую гору книг. Теперь даже без света он догадался, что комната служила чем-то вроде хранилища данных, о котором упоминал Банчан. Лино нащупал целую груду томов, но взгляд зацепился за один, небрежно брошенный и раскрытый посередине. Книгу словно читали мгновение назад, и читатель, отвлекшись на что-то, поспешно покинул комнату, оставив все как есть. Осторожно взяв ее в руки, Лино бесшумно направился обратно к свету, покидая темную читальню. Лишь в коридоре он смог рассмотреть обложку, испещренную потертостями и царапинами. Золотистые иероглифы были едва видны, но даже так Лино понимал, что не знает этого языка. На его родной планете жители были весьма любознательны. Пусть и не покидали пределов своей территории и семьи, они уделяли огромное внимание обучению, впитывая все знания, до которых могли дотянуться. Именно поэтому они так почитали магию и обучали ей детей с самого раннего возраста. Знание всевозможных языков так же считалось важным, хотя все прекрасно понимали, что встреча с жителем другой планеты маловероятна. Ирония судьбы заключалась в том, что Лино никогда не разделял этой страсти к знаниям, предпочитая тренировки в лесу и схватки с хвостатыми, чье мясо отличалось особенной мягкостью и нежным вкусом. Но даже он знал основы как минимум пяти языков, однако тонкие линии, из которых складывалось название книги, оставались для него загадкой. Перелистав ее, он осознал, что она не была слишком толстой – не более трехсот страниц. Корешок словно провалился внутрь, и страницы держались буквально на честном слове. Не желая продолжать изучение посреди коридора и окончательно разрушать ветхий том, у которого наверняка был хозяин, Лино закрыл книгу и аккуратно прижал ее к боку. Оглянувшись, он уже собрался продолжить исследование, когда из «лечебницы» кто-то вышел. — О! — воскликнул знакомый образ с копной рыжих волос, среди которых виднелись два небольших и изящных рога черного цвета, которых Лино прежде не заметил. — Лино! Как тебе корабль? Банчан все объяснил? Сынмин с любопытством оглядывал «новенького», и взгляд его тут же остановился на книге. Сам же Лино не мог отвести глаз от рыжих волос. Он опешил, осознав, что упустил эту деталь в виде рогов, когда очнулся на кровати, напичканный лекарствами… — Смотрю, ты уже немного изучил коридор, — сказал рыжий с лукавой улыбкой, выводя искеленца из задумчивости. Тот невольно сильнее прижал к себе находку, нахмурившись и не зная, что ответить. Лино все еще злился на Банчана и «хвостатого», внутри клокотало недовольство, отравляющее все гаммой негативных эмоций. Но Сынмин не сделал ему ничего плохого. Напротив, он спас его. Ну, или был одним из тех, кто спас. Обычно Лино не отличался особым самообладанием, но, выплеснув гнев на Банчана и проведя несколько минут наедине с собой, он, кажется, начал остывать. К тому же, он не хотел усугублять свое положение. — Я… искал тихое место, — пробормотал Лино, будто прощупывая почву. Удивленный целитель на мгновение замер, прежде чем лицо его озарила легкая, но заметная улыбка. Лино тут же отвел взгляд. — Может, я тебе все покажу? — ненавязчиво предложил он, и Лино слегка кивнул, не зная, куда ему еще податься. Без посторонней помощи ему не справиться, а Сынмин казался не таким, как Банчан или Чанбин. Он вселял какое-то спокойствие. Возможно, дело в его хрупком телосложении, красноречиво говорившем о том, что он никогда не тренировался, не был воином, да и вряд ли им станет. А может дело в том, что он лечил Лино, и это являлось лучшим доказательством того, что он не причинит ему вреда. Так или иначе, Лино пошел за рогатым парнем, бережно прижимая к себе книгу. — Комната, из которой ты вышел – наше хранилище, как ты уже понял, — объяснял Сынмин. — Самое любимое место Хана. В каждой комнате кто-нибудь да найдется, у каждого свои интересы. Так что, если он тебе понадобится, беги в библиотеку – чаще всего этот парень отсиживается там. Я тоже иногда ищу там информацию, так что, если нужна помощь, обращайся. Кстати, насчет книги… — тихо проговорил Сынмин, немного замедляясь и оглядывая книгу в руках Лино, но тут же отмахнулся. — Ладно, неважно.

***

К тому моменту, как корабль ощутимо содрогнулся, Сынмин успел показать Лино почти каждую комнату коридора. Библиотека врезалась в память Лино, он пообещал себе вернуться туда еще раз, но уже при свете. Мастерская, по словам целителя, оказалась самым просторным помещением, эдакий фамильный чердак в родном доме Лино. Обширная, но загроможденная до предела, из-за чего казалась меньше, чем была на самом деле. Бесчисленные потертые полки и хлипкие шкафы ломились от всякой всячины: от обычных гаечных ключей до механизмов, собранных из обломков техники и металла. Кое-где валялись старые краны, из-под углов выглядывали починенные колонки и экраны, а на видных местах красовались новые детали, припасенные пассажирами. Комната пленила Лино. Приглушенный свет обволакивал его, рождая воспоминания о теплом чердаке, пахнущем деревом и металлом. Он был уверен, что закрыв глаза, тут же ощутит фантомное присутствие отца, пропадавшего здесь часами вместе с кузеном Лино, чтобы что-нибудь смастерить или починить. Казалось, Сынмин заметил ностальгическую грусть Лино, поэтому они некоторое время бродили по мастерской в тишине, позволяя «новенькому» осмотреться. Лино пообещал себе вернуться и сюда. Третьей оказалась общая ванная комната. — У нас у всех есть отдельные комнаты, но корабль не настолько велик, чтобы уместить в них еще и ванные. Не то чтобы мы стеснялись друг друга, здесь можно и втроем поместиться, видишь, какая она большая. Но все же стараемся по одному. Времени хватает. Кстати, о комнатах… — Сынмин запнулся, словно вспомнил нечто важное, и нервно поджал губы. — Ты же понимаешь, мы не ждали гостей, так что отдельной комнаты для тебя пока нет. Придется пожить с кем-то из нас. Но не волнуйся, — он успокаивающе замахал руками перед помрачневшим Лино. — Мы скоро освободим одну из ненужных комнат, и ты сможешь жить один. — И с кем я буду жить? — прямо спросил Лино, стараясь скрыть недовольство. Мысль о том, что ему придется жить с Чанбином, действовала на нервы, и он не смог сдержать хмурость. — Пока не знаем, решим к концу дня. Они еще немного осмотрели ванную комнату, где, помимо самой ванны, была широкая душевая кабина на двоих и унитаз за дверью. Напротив душа висело огромное зеркало и несколько вместительных шкафчиков. — У нас есть еще один туалет, чуть дальше, — предупредил Сынмин. — Сами сделали, когда нас стало много, — гордо добавил он. Четвертая комната была Лино уже знакома, но Сынмин со словами «с возвращением» открыл дверь, являя широкую кровать и стол с компьютером. Взгляд упал на экран, который пиликнул при пробуждении Лино. Он лежал на полу, а на нем виднелись тонкие трещины. Искеленец виновато поджал губы, а Сынмин спокойно прошел к столу. — Эм… Этот экран… — сказал он вполголоса, и рыжие волосы будто навострились, когда Сынмин обернулся. — А-а, — протянул он грустно. — Рад, что ты чувствуешь вину, — сказал он, и Лино ощутил еще больший укол совести. Парень хотел было подойти, чтобы оценить ущерб, но тут корабль неожиданно тряхнуло. Книга выпала из рук, а Лино ухватился за белые простыни на кровати, пытаясь удержать равновесие. Он растерянно обернулся к Сынмину – тот выглядел встревоженным, но не шокированным. Похоже, для пассажиров корабля это было обычным делом. — Хорошо, что я успел показать самое основное, — выдохнул целитель и рванул с места. Лино тут же последовал за ним, чуя опасность. Быстро продвигаясь по трясущемуся коридору, Лино услышал знакомый рычащий голос издалека, кричащий: «Какого черта!». Держась рукой за серую стену, Лино продолжал идти за оранжевой макушкой, пока они не уперлись в металлическую дверь. Сынмин нажал кнопку, и дверь открылась. Комната была чуть меньше общей, с огромными лобовыми окнами во всю стену. У Лино закружилась голова, ему почудилось, будто он оказался в открытом космосе: вокруг не было ни окон, ни стен, и вскоре космический вакуум поглотит его, лишив всякой опоры. Очередная встряска вывела его из оцепенения, и он принялся искать Сынмина. Тот стоял у места пилотов, оснащенного двумя мягкими креслами и внушительным столом с многочисленными кнопками и рычагами, мигающим всеми цветами радуги. В одном из кресел сидел незнакомый человек, серьезно смотревший то на лобовое стекло, то на приборы. Справа от него стоял Сынмин, следивший за происходящим, а слева – Банчан, что-то тихо говоривший. Все еще в растерянности, Лино подошел к ним, и пилот громко сказал: — Знаю, Банчан, помолчи! Прямо на них неслись небольшие горящие метеороиды, и пилот резко повернул штурвал. Корабль повело в сторону. Лино чуть не врезался в стекло, но Банчан вовремя схватил его за плечи. Тяжело выдохнув, Лино благодарно взглянул на Банчана. До ушей донесся возмущенный визг из коридора, отчетливо слышалось: «Вашу мать!», «Убью!» и что-то вроде «Хванджин». — Сейчас будет еще веселее! — крикнул человек в кресле, нажимая кнопки и дергая штурвал. Корабль перестроился, его «нос» смотрел вниз, на планету желто-зеленого оттенка. Банчан быстро усадил Лино на диван, подальше от пилота и Сынмина, и велел: — Держись крепче! — Погнали-и-и! — послышался крик, и руки рефлекторно сжали подлокотники, когда Лино вдавило в спинку дивана. Скорость падения была огромной, Лино охватило чувство свободного падения, его затошнило, а в груди поселился непривычный страх. Планета приближалась, становилась все больше, и Лино убеждался в том, что они не выживут, что корабль неуправляем и просто падает. Планета была уже так близко, что показались облака, и тогда пилот с длинными черными волосами крикнул: — Чанбин, открывай вход! Корабль затрясло так, будто в него все же врезались метеороиды, свет заморгал. Лино вжался в спинку дивана, обхватив руками мягкую обивку, не желая смотреть в окно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем тряска ослабла, и Лино почувствовал, как корабль набирает высоту. С болью в висках и головокружением он с трудом оторвал окаменевшие пальцы от ткани, сел ровнее и увидел три пары глаз. Все смотрели на него, даже пилот, который вроде как должен следить за полетом, ведь тряска еще продолжалась. Сынмин оценивающе прищурился, а Банчан выглядел обеспокоенно. Длинноволосый же довольно улыбался. — Вот это я понимаю посвящение, — сказал он и со смешком добавил. — Мне говорили, что ты – скала, а ты оказался трусливым котенком, ха-ха. — Хёнджин, смотри вперед, — строго сказал Банчан. У Лино не было сил огрызнуться. Хёнджин пожал плечами и вернулся к управлению. Лино старался дышать глубже, самообладание медленно возвращалось, корабль прекращал трястись. Сынмин приблизился к нему и положил прохладную руку на лоб. — Все в порядке? — спросил Банчан. — Ему нужно в стационар… Металлический звук отвлек целителя. Все напряглись, когда в дверях показался Чанбин, поддерживающий слабое тело. — Нужна помощь! Оцепенение, длившееся лишь мгновение, взорвалось движением – Банчан, словно пружина, сорвался с дивана, где до этого сидел рядом с Лино, и бросился к Чанбину, державшему пострадавшего на руках, словно пушинку. Пилот, замерев в растерянности, мечущимся взглядом переводил внимание с приборной панели на взволнованных парней, судорожно выстукивая пальцами по кнопкам. Сынмин же, не отрываясь, следил за Лино, которого все еще терзала мучительная карусель головокружения и тошноты. В висках болезненно пульсировало, отравляя сознание. Он тщетно пытался ухватиться за ускользающую реальность, но боль словно пеленой застилала разум. Сынмин, чувствуя это, осторожно положил ладонь на плечо искеленца, невесомо, но ободряюще сжав. Лино, прикрыв глаза, медленно и глубоко дышал, стараясь различить голоса, звучащие, словно из-под толщи воды. — Ему срочно нужен осмотр, — прозвучал твердый, но в то же время встревоженный голос Банчана, в котором не осталось и следа от былой беззаботности. Лишь сталь решимости, с примесью еле заметной дрожи. — Гениально, Чан, сам бы ни за что не догадался! Именно поэтому я и примчался к вам – чтобы услышать очевидный диагноз! — резко парировал «хвостатый», в его голосе сквозило раздражение и паника. — Сынмин! — Нужен стационар. Чанбин, немедленно отнеси его туда, а Банчан займется Лино – его состояние ухудшилось из-за перенапряжения. Лино попытался было возразить, но едва рука с его плеча исчезла, он, словно лишившись опоры, рухнул в уже знакомую бездну небытия.