Prayer

Теплые лучи заходящего за горизонт солнца проходили сквозь окно столовой и падали на деревянный, слегка потасканный пол. На дворе была весна, земля еще не успела до конца прогреться, зеленая трава уже во всю накрывала покров вокруг протоптанных дорожек. Время близилось к вечеру, когда Вагнер передал о новом задании, поэтому было решено скорее приниматься за ужин, а уже после обсуждать стратегии. Обычно спецотряда принимал участие в открытых сражениях или прикрытии основных отрядов под властью Вагнера. Разведка в такие задачи обычно не входила, но в этот раз Оливер передал, что основным действием и будет являться тот самый шпионаж, в котором ранее отряд и вовсе не принимал участия ни разу. Вагнер озвучил это, как «новый опыт, который может быть полезен в будущем». Неужели командир рассчитывает, что война протестантов и православных будет на столько долго продолжаться? Православные — слабый духом народ, рано или поздно им придется сдаться и оставить свою примитивную веру, ограничивающую человеческую свободу. Превосходство над врагами показывала так же возрастающая с каждым днем протестантская армия. Эти люди верили и в Бога, и в свободу, и, самое главное, в себя. Что по моральным, что по физическим принципам протестанты должны были уже давно занять почетное место победителей, но после каждой слежки вновь и вновь приходили новости, что людей, безумно признающих свою веру, становилось все больше, каким образом, было непонятно. Неужели у них по улицам ходит гипнотический церковный хор? Слишком абсурдно, они бы нашли главу Библии, в которой говорилось бы, что это грех. Нельзя было даже думать, что враги действуют с добрыми намерениями. Как тогда возможно было начать войну? Они просто не могут принять решение людей, выбирающих свободу, а не пожизненное «рабство». Такие размышления велись давно внутри отряда, с самого момента его образования. Тему все меньше поднимали из-за непонимания мотива врагов, потому и сейчас, за ужином, уже никто даже не пробовал поднять разговор с теориями, каждый обсуждал свое. Ганс спорил с Руф, считая, что та обдурила его в картах. Нельзя было назвать это правдой, да и обманом тоже. Дорис рядом хихикала, наблюдая за активными спорщиками, периодически переключаясь к разговору Хельги и Элиаса, которые серьезно настраивались на новое задание, пока Вольфганг рядом сосредоточенно выводил что то в своем дневнике, периодически поднимая глаза и вслушиваясь в разговоры, но сам в них не участвовал. Оливер отведал ужин чуть раньше остальных и уже давно сидел в кабинете Вагнера, выслушивая инструкции по построению плана. В столовой лишь светлая макушка не участвовала ни в одном из разговоров, бесцельно тыкая ложкой в нетронутую тарелку с ужином. Юноша в принципе никогда не удосуживался хотя бы сделать вид, что его товарищи ему интересны. Не видя смысла и далее находиться среди неугомонной обстановки, тот поспешно выбрался за дверь столовой, от скуки совершая небольшой обход по казарме. На улице к вечеру дул прохладный ветерок, да и в общем особого желания высовываться не было, потому парень вышел лишь на крыльцом, одним взглядом зацепляя весь лагерь. Вернувшись обратно в казарму, направился к «мужской» казарме, покручивая в одной руке револьвер, пока вторая ладонь лежала на идентичном оружии в кармане с другой стороны формы. Солнце уже почти зашло, оставляя на небе только маленькую оранжевую полоску вдоль горизонта, в то время как месяц уже можно было видеть на темном полотне. В коридоре послышались шаги и не стихающие голоса, что оповещало об окончании ужина. Выйдя из комнаты, светловолосый направился вслед за голосами, которые отдавались эхом по коридору. Взор встречала открытая железная решетка, являющаяся дверью в подвал, возле которой ожидал Оливер. Не став изменять традициям, парень пропустил Оливера вперед, прикрывая за тем дверь, неспешно двигаясь в низ по лестнице в еле освещенном помещение. Вокруг стола с картой все уже расположились по своим местам, ожидая инструкций. Оливер, оказавшись по центру действия, принял положение, из которого мог видеть каждого участника отряда, задумчиво улыбался. Улыбка в таких ситуациях с его стороны всегда выглядела как-то лицемерно, правда, вряд ли кто то кроме Якова считал так же. Ведущий отряда так же улыбчиво развел руками в стороны над картой лагеря, начиная говорить: — Хочу вас обрадовать или огорчить, решайте сами, но сегодняшнее задание выходит далеко за пределы лагеря и продлиться не меньше недели, а то и больше. Наша задача — шпионаж. Трое из вас отправятся прямиком во вражескую деревню, само собой, под прикрытием. Поступила информация, что враг пользуется какой то определенной техникой расширения армейских рядов, явно не несущей в себе ничего полезного ни нам, ни их людям. Отряд переглядывался между собой, раздумывая над давно построенными теориями, пока Оливер положил руку на плечо Элиаса, дав тому право продолжить инструкцию, на что светловолосый откашлялся и упёрся обеими руки в трость: — Двое будут находиться среди обычных, проживающих в деревне людей, а кое-кому из вас предстоит более сложная роль. Один солдат должен будет занять место среди священнослужителей основной церкви. Такая задача появилась в связи с тем, что церковь является ведущим органом власти у врага, и пост настоятеля занимает важный человек, по совместительству мэр. Предположительно именно по его инструкциям ведётся расширение армии. Ваша задача: выяснить основную политику армии и любым способом достать информацию о способах расширения армейских рядов. Каждый прокручивал в голове возможности и способы прикрытия. Без дополнений была ясна идея, что один из трех шпионов будет ведущей частью вылазки, а остальные двое занимают роль прикрытия и неких почтовых голубей, передавая информацию. Темные глаза с прищуром смотрели на инструктора, держа ладонь на револьвере, пока на лице ползла небольшая ухмылка. Вылазка казалась интересной, но в то же время несла большое количество рисков. Один неверный шаг — число солдат в отряде уменьшится на штуку. — В деревне уже есть несколько наших людей, именно у них двое из вас буду проживать на протяжении всей операции. Тот, кто будет находится в рядах священников, будет проживать в доме при храме. Скоро планируется масштабный съезд основных участников церкви, потому у ведущей части задания будет более свободная территория для поиска зацепок. Не думаю, что стоит дальше продолжать, пока вам не известны ваши роли. Элиас развернулся предположительно в сторону двух девушек, сосредоточенно ожидающих пояснения. — Руф, Хельга — вы будете основным прикрытием, — светловолосый развернулся к юноше, что продолжал беспечно прокручивать на пальце револьвер. — Яков, ты будешь ведущей частью операции, командир дал распоряжение поставить именно тебя на эту роль. Светлые брови чуть приподнялись, а уголки губ поползли в стороны, выражая небольшую насмешку. — Считает, что из меня выйдет хороший священник? — ведущая роль даже лучше, чем прикрытие, ведь проще изначально держать все в своих руках, хотя и прикрытие не вызывало особого доверия. Разве не проще было отправить всего одного солдата, а не усложнять ситуацию и риски потери бойцов? — Можешь думать так. Твоя главная задача — выяснить как можно больше скрытых аспектов их армии и передать эти сведения. В любой момент план действий может поменяться, будьте к этому готовы. Снова качнув головой в сторону девушек, вернулся к ролям прикрытия. — Вас всех встретят у въезда в деревню, вам двоим помогут с ориентирами по городу, а тебе, — парень снова глянул на основную часть «двигателя». — помогут с одеждой и проходом в церковь, так же и с основными речами и базовыми задачами священника. На деле даже само слово «священник» не вызывало никаких положительных эмоций. Ими обычно являются религиозные фанатики, абсолютно не имеющие своих понятий и принципов. Вжиться в такую роль будет проще, но в плане выполнения становилось только тяжелее. Скованность действий, слов. В голове уже пролетали мысли о том, что совсем под рукой револьверы носить не получится и придется прятать их под мантию, так что рациональным решением было сделать небольшую повязку на руку, из-под которой будет намного проще и быстрее достать ножичек, нежели револьвер. План в общем звучал очень организованно и продумано, но не уж то власть будет обсуждать свои грязные дела прям в святом месте, рушат свои же понятия, какая глупость. — На этом задача шпионов окончена, можете расходиться по комнатам и собирать вещи, через пару часов вы выдвигаетесь, чтобы к следующей ночи уже быть там. Оливер довезет вас до границы леса со стороны врага, далее вам придется двигаться пешим ходом, так что хорошо отдохните. Элиас окончательно отвернулся от основной части задачи и переключился на тех, кто в это время останется в лагере, поясняя, как те будут получать и передавать командиру информацию. Почти удовлетворенно юноша выдохнул, убирая револьвер и выходя из подвала. В голове вертелись мысли, как будто в плане действий было много недосказанного, но вряд ли даже при точно построенной просьбе Элиас расскажет остальные аспекты. Видимо их придется понимать самому в ходе задания. Все было не так уж сложно, но предвкушении брало своё. Прикрытие отвечает не только само за себя, но и за псевдо - священника. В любой опасной ситуации стоит забыть о существовании людей, стоящих в дополнительном прикрытии и действовать только в силу своей защиты. Убито прикрытие — есть время выбраться живым, убито основание — остальные останутся абсолютно бесполезны и без информации. Своя жизнь всегда стояла на первом месте, но сейчас это выглядело как правильно сложённые обстоятельства. Остальные слишком пронизаны любовью к товарищам и не смогут вытащить свою задницу из пекла, если пострадает другой, в то время как беловолосый вполне справится с таким стечением событий и любой ценой вернется в лагерь живым. Выбравшись из места собрания, не раздумывая, прошел назад в спальню, переодевшись и уволившись на кровать. С нижней койки обзор был почти на всю комнату, да и чуткий сон не позволит упустить ни единого звука, который может стать летальным для собственной жизни. Сон постепенно накрывал из-за накатившей усталости за несколько дней усиленных тренировок. Через всего минут 30 послышался скрип половиц и открывающейся двери, значит все окончательно обсудили свои обязанности и были отправлены на заслуженный отдых. Был слышен скрип кроватей. Ближайший подъем был только для четырех человек, с какой то стороны это даже радовало, не будет такой активности вокруг. Оставалось чуть больше часа на отдых, время длилось будто долго, но стоило закрыть глаза и оно пройдет в считанные минуты. От таких мыслей мозг не хотел отрубаться и наоборот, только подкидывал пищу для размышлений и слегка нарастающей тревоги. Беспокоится было ни к чему, по крайней мере юноше, безусловно, он знает границы опасности и сможет сделать все для выживания, но ужасные сценарии продолжали прокручиваться в голове, от чего глаза даже не пытались сомкнуться. Через непонятный отрезок времени четыре главных участника уже встретились в коридоре, прихватывая пару своих вещей и направляясь к еще даже не заведëнной машине. Руф прихватила с собой только какой то журнал, хотя на вид она была довольно серьезна. Что за глупость, неужели надеется, что там будет время на почитать? Хельга же ограничилась парой пачек сигарет, спичками и маленьким мешком, заменяющим кошелек. Яков ограничился небольшим запасом еды, не испытывая никакого доверия к церковному питанию. Вряд ли запасов хватит больше, чем на дня три, даже учитывая максимально урезанный рацион. Но других вариантов не оставалось, нельзя же тащить с собой огромный мешок с едой, это точно вызовет больше подозрения, чем в общем то сам парнишка. Через чуть меньше часа все были в сборе и уже расположились в машине, пока Оливер еще раз отчитывался командиру и перепроверял все. Заведя машину, еще раз оглядел троих, не теряя своей фальшивой улыбки, и двинулся с места. На задних пассажирских сидениях красноволосая с начала дороги пыталась продолжать бодрствовать, но вскоре после долгих и шумных высказываний о впечатления та все же устало осела на потëртом сидении, скрестив руки на груди и укладывая голову на чужое плечо, пока вторая девушка с самого начала пути расслабленно поглядывала в пустой пейзаж за окном. Заметив голову на своем плече, у девушки уголки губ чуть поползли вверх, но глаза оставались такими же пронзающими своим голубым оттенком. Через некоторое время сзади послышались посапывания. Окончательно перестав кидать взгляд назад, устремил его в окно, пока глаза сами собой прикрывались, будто обстановка стала менее напрягающей. Оставалось надеяться, что Оливер не уснет до обеденного лесного привала, до которого была на самом деле еще уйма времени. Прошло слишком мало времени с момента погружения в чуткий сон, где то 4 часа, что по сравнению с оставшимся временем пути казалось незначительным. Приоткрыв глаза, еле поворачивая голову от неудобного положения, юноша огляделся. Ничего подозрительного внутри средства передвижения не было, девушки сзади так же сопели в унисон, Руф закинула одну руку на чужую талию, прижимая ближе и пуская слюну в чужое плечо. Оливер слегка зевал. Далеко между деревьев проглядывало уже начинающее восход солнце ярко оранжевого цвета. Время близилось к утру. Дорога оставалось такой же долгой. Несколько часов тишины доставляли удовольствием, пока юноша периодически залипал в окно или прокручивал в руках револьвер. Уснуть так и не удалось, что предвещало сложную жизнь в дальнейшем, именно во время шпионажа. Спать в чужой обстановке было еще более опасно, чем в казарме. Предположительно у юноши должна будет быть своя комната в небольшой пристройке к церкви, но вряд ли тонкая деревянная дверь так уж защитит от внешнего мира и бесчисленного количества опасности. В груди поселилась серьезность ситуации, нельзя было терять внимание и концентрацию ни в каком случае, даже ночью, иначе это может грозить потерей важной информации, а еще хуже и собственной смертью. Спустя некоторое время спящие начали просыпаться, вероятно ощущая прилив новых сил после довольно продолжительного сна. Тишине в машине моментально настал конец, ибо как только красноволосая девушка пришла в себя, сразу же принялась разглагольствовать о своих ярких снах. Хельга неспешно прикуривала сигарету в еле открытое окно. По машине сразу же прошел аромат одновременно сладких и горьких сигарет. Оливер как обычно пытался отругать Хельгу за сигареты в неподходящем месте, но та, очевидно, даже если и слышала его возражения, намеренно их игнорировала, делая новую затяжку. Время тянулось как в заключении, размять ноги появится возможность только через чуть больше чем два часа. Спустя несколько часов было решено устроить привал. Чуть раньше, чем было запланирована, но все благополучно сослались на острую боль в пустом желудке. Спорить было бесполезно да и не так уж нужно, время на отдых было рассчитано заранее, так что солдаты ничего не теряли. Выбравшись из машины, Руф, почти прыгая, обходила машину, дабы протянуть синеволосой красотке руку для вальяжного выходи из транспорта. Оливер, потягиваясь, сообщил, что отдых запланирован примерно на час, так что водитель предпочел быстрый перекус, а после короткое время для сна. Хельга, вальяжно, как и планировала Руф, выбралась из машины, сразу же доставая пачку и выуживая из нее одну тонкую сигарету, прикурила. Яков выбираться из машины не спешил, вытаскивая из своего запаса сдобную булку. Она не считалась конечно сытным обедом, но запаса должно хватит хотя бы на пол недели прибывания там, поэтому в ход шло небольшое голодание. Пока все на свежем воздухе оставлять запасы внутри машины было безопасно, держа всех в поле своего зрения. Оливер уже перекусил и расположился в небольшом кузове с мешками, непонятно чем набитыми. Доступа из кузова к передним сидениям никакого не было, да и при нахождении там парня, ситуацию было легко контролировать, просто наблюдая. Быстро перекусил, юноша все же выбрался из машины на свежий воздух, оглядываясь. Они остановились на небольшой поляне в лесу, видимо тут когда то был временный лагерь, так как бревна были расположены вокруг предположительно бывшего костра. Обе девушки в стороне расположились на небольшом покрывале, устраивая перекус какими то консервами. Одна не останавливала поток льющейся из своего рта речи, видимо все еще прибывая под впечатлением от своих снов. Парень расположился неподалеку на одном из бревен, подпирая подбородок рукой, державшей револьвер. Вокруг все шуршало и двигалось, одним словом жило. Солнце уже было высоко в небе, деревья колыхались от легких порывов ветра, создавая чувство умиротворения. Ну, или же чувства затишья перед бурей, кому как. Через пару тройку часов они уже прибудут в чужую деревню, где придется вести себя как верующие фанатики, а кое кому и вообще предстоит втиснуться в ряды священников. Мысли нагнетали события. Все будет нормально. В критической ситуации каждый сам за себя, все это знали. Примерно через час, как и говорил Оливер, товарищи дружно его разбудили и направились по своим местам в машине, собрав свой импровизированный обед. Оливер, потягиваясь и зевая, все же быстро завел машину и снова выдвинулись вперед по дороге. Глаза теперь полностью отказывались закрываться в попытках отдохнуть, разве что немного щурились от падающего в окно яркого света. Пока с двух сторон кипела оживленная беседа, в которой уже участвовал даже Оливер, голова продолжала крутить мысли. Серьезно, больше недели жить как самые приближенные к вере люди? Особенно для протестанта это звучало максимально не привлекательно. Если скоро съезд, значит в церкви останутся не такие значимые личности, доверие которых получится завоевать в своих целях. Важно было сохранить профиль прилежного юноши, в действительности желающего приблизиться к святому существу. Ужасно. Следующие часы так и прошли в размышлениях, планы строились сами собой, пока стену раздумий не разрушила скрипящая педаль тормоза. — Мы добрались до границы леса, далее вам чуть больше километра до деревни пешим ходом, там вас встретят и направят куда нужно. Думаю, вы сильны достаточно, чтобы справится. Все трое кивнули водителю и, переглянувшись, вышли из машины. Форма была переодета в лесу еще в обед, чтобы не вызывать действительно больших сомнений по приходу. Подцепив небольшой мешок, оглядываясь на спутниц, юноша выдвинулся из леса первым. Совсем скоро виднелись маленькие деревянные домики и роскошное такое же деревянное здание с крестом наверху. Если так подумать, не очень и плохо для проживания. Подходя к окраинам, заметив идущих на встречу пару людей, настороженность кричала в голове. Никто не мог быть уверен, что люди, которым доверили отряд, верны. Да и точно ли они сейчас идут на встречу. — Добрались даже раньше, чем планировалось. Неужели спецотряд на столько молодцы? — блондинистый парень в обычной деревенской рубашке развел руками в стороны, изображая приветственный жест. Сомнения никуда не девались, прямо сейчас всех троих могут скрутить и отправить на допросы. Юношеские ноги отказывались двигаться навстречу, но мозг эффективно блокировал протест тела. Рядом с блондином располагалась девушка с кудрявыми темными волосами в обычном коричневом сарафанчик. Ее щеки украшала роспись веснушек, а глаза казались темными, на фоне платья. Она доброжелательно улыбнулась и помахала рукой, приветствуя. Сомнений она вызывала не меньше, особенно своей доброжелательностью. В глазах так же имелась смесь тревоги и серьезности, что замечал только юноша, все еще внешне сохраняя спокойствие. — Боже, неужели мы добрались! Уже мечтаю окунуться в свои прекрасные теплые сны. — Руф явно не наигранно показывала доброжелательность к паре людей напротив. Отношение к незнакомцам казалось каким то через чур халатным. Хельга так же сохраняла спокойствие, как и юноша, только слегка улыбнувшись на приветствие. Явно тоже не горела доверием к новым людям, учитывая все пережитое. — Что ж, я Мартин, а это София, — блондин жестом указал на рядом стоящую девушку, та приветливо улыбнулась. — Она отведет вас двоих в ваш домик на время проживания здесь. А ты, юный священник, отправишься со мной знакомиться со своими новыми временными товарищами. — у мужчины либо было ужасное чувство юмора, либо он пытался так предать уверенности. И то и другое выходило плохо. Он глянул на светловолосого юношу, приподняв один уголок губ. — Яков, верно? Отец Яков… А тебе пойдет, малец. Выражение лица юноши не менялось. Мужчина всем видом, как будто специально пытался пробиться в зону недоверия. Он может сдать их в любой момент, никто даже глазом не успеет моргнуть. Может и прямо сейчас, за место заселения, он поведет их прямо на допрос. Ладонь в перчатке опасливо лежала на револьвере, готовая в любой момент достать и выстрелить. Парень наблюдал, как София уже выдвигается с места первой. поглядывая на рядом идущих девушек. У них явно начал завязываться разговор, хотя они встретились лишь пару минут назад. Опрометчивое решение. Блондин развернулся и махнул рукой, призывая следовать за ним, на что юноша уверенно двинулся вперед, но оставаясь все еще поодаль от Мартина. Зайдя в деревню в черные глаза первым делом бросилась картина весело бегающих по улицам детей, будто для них не существовало мировой войны. Осматриваясь по сторонам, неспешно двигался в след за блондином по улицам окраины прямиком к деревянной церкви. Подходя ближе, из-за величественного здания можно было видеть небольшую пристройку, видимо место проживания на ближайшие дни. Двигались именно к ней, девушки уже давно пропали из поля зрения в каком то из домиков рядом с церковью. Подойдя к пристройке, оглядел местность, давно примечая путь до леса и по улицам. — Так, сейчас я познакомлю тебя с одним из главных настоятелей. Ты — молодой парень, стремящийся в полной вере, чуть ли не в монахи тебя в общем, — Мартин улыбнулся, протягивая юноше пару сложенных листов. — Это тебе пригодится. Тут пара молитв и примеры речи, коль тебя пустят на практику, так сказать, в исповедальню. — юноша забрал свёрнутую бумагу и убрал в карман слегка мешковатых темных штанов, кивая. Из ближайшей двери вышел мужчина, лет сорока на вид, поправляющий висящий на груди крест. — Приветствую, сын мой. Мне передали, что ты прибыл из соседней деревни в целях исповедоваться более усердно. — парень, почти не думая, кивнул. — Видит Бог, в тебе серьезные стремления и я, по воле его, помогу тебе с твоим предстоящим сближением с Богом. — слишком много бога. Мужчина сложил руки в молитвенном жесте, слегка кивая. — Пройдем же, я покажу твою комнату. Имя свое скажешь по дороге. — чем дальше заходил диалог, тем больше казалось, что мужчина и сам не горел желанием быть в своей шкуре. В одной лодке? Возможно, но мысли о том, чтобы начать общение с корыстной целью не было даже близко. — Тебе повезло, что у нас появилось место для новых сыновей божьих, совсем недавно нас покинул один из отцов, внезапно перейдя на сторону грешную. — мужчина продолжал говорить, двигаясь к двери, пока юноша махнул рукой Мартину, не оборачиваясь. — Совсем забыл представиться, я Отец Карл, надеюсь мы вместе разделим наш истинный путь к сближению с Богом и никто из нас не отринет него. Наконец, оказавшись внутри пристройки, Карл провел юношу на второй этаж, где располагалось всего три комнаты, направился в самую правую, окна которой лучше всего выходили на живые улицы. Удобно. Чем дальше мы уходили от Мартина, тем менее воодушевлено говорил Карл, явно не имея симпатии к тому, что делает. — Можешь располагаться здесь. Сегодня у тебя есть возможность провести вечернюю молитву в комнате, но уже с завтрашнего дня ты выйдешь на свою первую практику, на все три молитвы.- юноша кивнул, так и не озвучив свое имя, по делу того, что Карл не давал вставить слова. Мужчина явно это заприметил и, собираясь уже выйти из комнаты, обернулся. — Так как тебя зовут? — Яков. — Отец Яков для прихожан, а тебе идет. — казалось не свойственным слышать такой комплимент от священника, звучит слишком лицемерно. Уже второй человек считается, что это определенно его призвание. С чего они вообще так решили? Разве по имени можно понять призвание? Они просто пытались втереться в доверие своей лестью, у них это не вышло. От таких догадливых мыслей на тонких губах поползла небольшая ухмылка. — Спасибо. — бросил юноша в закрывающуюся за священником дверь, чувствуя превосходство. Время уже близилось к ночи, а место прибывания казалось все более опасным и не комфортным. Уже с утра придется вживаться в роль фанатического верующего, невозможная глупость. Война не щадит никого, раз приходится идти такими путями. Задание в надёжных руках, а вот товарищи нет. Это война. Каждый отвечает сам за себя. Здесь нет места состраданию и переживаниям. Нудное чтение выданных инструкций все больше клонило в сон. В окно уже падал легкий лунный свет, который и освещал тонкие листы бумаги в чужих руках. Взгляд падал на одежду, аккуратно сложенную на краю кровати. Темная ряса¹, черный крест, легкие темные слегка укороченные штаны под низ, на полу с другой стороны кровати стояли мягкие черные тапки, по виду напоминающие обычные балетки. Митры² в этом чудесном наборе не было по понятным причинам, только такой же подставной мог на столько облажаться и выдать начинающему богослужителю ее. Перчатки вписывались в образ, вряд ли до них было дело кому то еще. Взятая с собой еда была полезна, за изнурительную поездку желудок явно негодовал. Ночной перекус представлял собой еще одну маленькую сдобную булку, так как более сытное стоило оставить на следующие дни, в которые явно придется голодать не лучше сегодняшнего. Оставшись в уличной приезжей одежде, юноша откинулся на довольно мягкую подушку, подкладывая руки под голову для удобства. Деревянный потолок без люстры или хоть какого либо вида освещения мозолил глаза. Единственный вариант — свеча, оставленная ранее упомянутым Карлом. Потолок казался хлипким, между досок от старости появлялись щели, что подготавливало к сложному проживанию во время погодных явлений. Теплом так же не пахло, стены были в таких же начинающих гнить досках. Из общего вида комнаты выделялась только довольно элитная кровать, если смотреть на полную картину. Мысли не дали сомкнуть глаза, от скуки или от надобности было решено выучить хотя бы одну из выданных молитв, надеясь, что никогда больше в жизни этот абсурд слов не пригодится. Вся ночь протекала в раздумьях и периодических обходах комнаты, проверки на отсутствие яда или слежки. Сон был полностью вычеркнут из потребностей в целях безопасности. На утро все тот же Карл простым стуком в дверь перенес сознание назад с небес на землю, прямо через дверь оповещая, что через 20 минут начнется утренняя молитва. Состояние юноши ужаснуло бы скорее всего остальных церковнослужителей, но Карла оно почему то не смущало. Быстро накинув штаны с рясой, юноша оценил свой образ взглядом сверху вниз: на шее болтался черные четки с блестящим крестом, на котором была черная фигурная гравировка. Под облегающий руках рясы проскользнула черная достаточно тонкая повязка, в которую так же успешно скользнул небольшой ножик. Если смотреть со спины, то парня еще можно было принять за священника, но глядя прямо в лицо в это верить не хотелось. Собрав важность в кулак, светловолосый все же открывает дверь и спускается на улицу по вывернутой в бок деревянной лестнице. Улица приветствовала ярким светом восходящего солнца, что заставляло зажмуриться. Рядом с боковым входом в церковь уже ожидал Карл, зевающий и выглядывающий в сторону пристройки, видно тот тоже не был фанатом вставать в 6 утра, чтобы встретить приходящих. Почему люди не могут справиться сами? Для молитвы им не нужна помощь священника, эти фанатики ведь знают их наизусть, без сомнений. — Вот и ты. Сегодня, пока все святослужители и настоятель еще не уехали на сбор, ты занимаешься бытовыми делами, я покажу где и что в пономарке³. В ближайшие дни, прости меня, дитя Божье, тебе придется взять на себя роль священнослужителя, выслушивая людей в исповедальне. Выглядишь смышленным, думаю, тебе это под сил. Пойдем, по окончанию молитвы тебе предстоит уборка в храме. Карл махнул рукой, заводя юношу в маленький боковой проход. В голове кружили мысли, пытаясь вырисовать полную картину плана. В ближайшие дни уже появится доступ дальше, чем в пономарку и резницу⁴, исповедальня уже продвижение. Обязанность к уборке вызывала отвращение и настороженность, но точно привлекала больше, чем слушать нудные высказывания исповедующихся людей. Сколько там молитв нужно во время исповеди? Две? Придется определенно брать с собой листы или пытаться чернилами вывести все на руке, предварительно проверив их на безвредность, что представляло собой сложность. Юноша со священником проходили вдоль зала через довольно большое количество людей, собравшихся на молитву. Все люди выглядели, откровенно говоря, по-деревенски, кто мог, находил максимально аккуратную рубаху, но большинство были в помятых штанах и рубахах, что снова пробуждало чувство отвращения. Дойдя до пономарки, священник подсказал юноше остаться у входа, начиная молитву, а сам отправился к центру, взывая пришедших начинать. Парень сложил руки в умоляющем жесте, прикрыв глаза, одним периодически подглядывая на толпу внутри здания. Люди не влекли к себе не только своим дурацким фанатизмом, но и видом. Однако в толпе стоял юноша на вид лет семнадцати, одетый, в отличии от других, в довольно приличный набор одежды: белая рубашка с широкими рукавами, сужающими к тонким запястьям, светло-коричневая жилетка поверх и такие же светлые еле облегающие брюки. Сам он выделялся ярко-персиковыми волосами, аккуратно распределенными на обе стороны, хотя челка казалось не ровной, будто тот сам себя стриг. По виду напоминал тоскующего щенка, желающего скорее выбраться на свободу и весело бежать вперед. Спустя буквально пол минуты от начала молитвы, парниша в толпе так же, как светловолосый юноша немного приоткрыл глаза, оглядывая толпу и ненароком встречаясь взглядом с точно таким же скучающим светловолосым священником, который в свое время, приметив чужой взгляд, моментально вернулся к идеально прямому положению, двигая губами, изображая такого же молящегося. Долгий час наконец подходил к концу, за него уже был успешно продуман план побега, на случай неудачи в выполнении задания. Наконец полноценно открыв глаза, юноша оглядывал выходящую, перекрещивающуюся толпу, взглядом снова заприметив мальчишку, который видимо только этого и ждал, не ясно для чего. Не вызывая более подозрений, юноша нырнул за дверь пономарки, задумчиво остановившись за ней. Может ли мальчишка знать что то? Семья у него явно не из бедных, раз даже на простую молитву тот приходит, как на парад. Откинув возможные сценарии на время, юноша, подхватив веник, выдвинулся в центральный зал, наводить порядок, как и было велено. День проходил не спешно, так же скучно прошла и дневная и вечерняя молитвы, в наблюдениях за тем, как рыжеволосый парнишка пытался продвинуться в толпе все ближе к самому святому, хотя все еще находясь буквально в углу зала. Сомнения преследовали, а план побега все больше прорабатывался в голове, если юноша такой же шпион и прямо сейчас побежит докладывать настоятелю, что какой то черт, в прямом и переносном смысле этого слова, как-то пытался помешать приблизиться к богу, да и в общем то на костер его надо. Последующие дни обещали быть такими же нудными, ровно до того, как отсюда пропадет настоятель. Оставалось просто ждать. Вернувшись в домик для служителей, скорее переодевшись в такую же деревенскую, но уже успевшую показаться комфортной, одежду, завалился на кровать, пока глаза так и не хотели смыкаться.