Казнить, нельзя помиловать

СЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ. - Убин, я поехал в роддом, кажется у меня начались схватки. Суп в холодильнике. - я наговариваю голосовое сообщение, а сам в это время скрючиваюсь от боли. Врач скорой помощи удивленно смотрит на меня. - Вы действительно считаете, что отцу сейчас важнее где находится суп? - вздергивает брови симпатичная омежка. - Он не отец, - сквозь зубы проговариваю я, - везите меня уже скорее в роддом, иначе я прямо в коридоре рожу. Уже через три минуты меня мчат по улицам города со звуком и мигалками. Убин перезванивает через пять минут: - Ну что? Уже все? - орет он мне в трубку. - Нет конечно, я еще до роддома не доехал,- отвечаю я кое-как не застонав от очередной схватки. - А когда? - Да я то откуда знаю? Скоро наверное. - Тебе что-нибудь нужно? - снова орет в трубку как будто я глухой, а не беременный. - Нет,- рявкнул я в ответ,- я все что нужно взял. Все не отвлекай меня. - Хорошо, но если что звони. - Да, спасибо. С каждой минутой схватки становятся все сильнее, интервалы все короче, а боль адской. Наконец мы доехали до роддома, и меня быстренько оформляют в палату. Боже! Я даже не предполагал, что это настолько больно! Каждый раз,когда я уже думаю, что больнее быть уже не может, новая волна схватки убеждает меня в обратном. Я потерялся во времени, понятия не имею сколько прошло времени, да я сейчас имя собственное не в силах вспомнить. Вокруг туда сюда снуют люди в белых, синих и голубых халатах, они говорят, что все хорошо. Но я в это не верю: не может быть так больно, когда у тебя все хорошо. Раньше, когда я слушал разговоры молодых пап и мам, о том, что рожать это больно, я не совсем верил им, думал, что они себе просто напросто цену набивают в глазах своих альф, иначе как можно объяснить то, что некоторые из них позже еще раз идут рожать? Нет блять! Больше никаких детей! Никогда! Чтобы еще раз добровольно подписываться на это? Хер вам! Гребаный Чон Чонгук! Сидит наверное у себя дома, пивко под футбол потягивает, пока я тут почти богу душу отдаю. Бляяяяять! - Сокджин! Слушайте меня! - в мой мозг врывается строгий голос,- делайте, что я вам говорю! - Не могу, - выдыхаю я, я даже глаза сейчас открыть не в состоянии. - Можешь, осталось совсем чуть-чуть! Думай о ребенке, и только о нем! Ребенок! Мой малыш! Я так долго ждал встречи с ним, и сейчас я просто не имею никакого права сдаваться. Ему наверное страшно, а я тут лежу как квашня, и никак не могу собраться, для последнего рывка. - Дыши! Давай! Вдох-выдох! Ну! - командует врач,- вот молодец, а теперь на пике волны тужься как можно сильнее! - Ох тыж блять!- вырывается у меня, когда новая волна боли накрывает меня с головой. - Молодец! Давай еще раз! Я послушно выполняю, все что мне говорит доктор. Мне кажется, что мое тело действует само, следуя каким то неведомым мне силам, которые пробудились специально для этого момента. Я чувствую, что мой мальчик уже вот-вот появится на этот свет, делаю последний рывок изо-всех сил, и слышу долгожданный крик своего сына. Нашего с Чонгуком сына. -Поздравляем папочка, у вас альфа.- с этими словами акушерка кладет мне ребенка на грудь, а я плачу от счастья и облегчения. - Маленький мой, мой медвежонок! - я ласково глажу сыночка по мягким черным волосикам. Та нестерпимая боль от которой я только что корчился в жутких мучениях прошла мгновенно, как будто ее и не было. Я смотрю на сердито сведенные к переносице черные бровки, и понимаю, что малыш похож на своего отца. Если бы только Чон увидел его, у него даже сомнений бы никаких не возникло. Только вот... не нужны мы ему, деньги для него важнее. Через несколько дней, нас с Тэхеном выписывают из роддома. Я назвал сына в честь своего дедушки, которого обожал в детстве, и это было взаимно. Нянечка заворачивает ребенка в красивое одеяльце, и мы отправляемся на выписку, туда, где нас ждет Убин. Мы проходим мимо приемного покоя, и до меня доносится до боли знакомый голос: - Ким Сокджин! Должен был родить в это время! Посмотрите еще раз повнимательнее! - Мужчина! Я вам в третий раз уже объясняю! Не было у нас такого человека!- устало повторяет медсестра. Я поворачиваю голову, и вижу Чонгука, он стоит оперевшись о стойку регистратуры, и требует у медсестры невозможного. Ким Сокджина больше нет. На секунду я было даю слабину и останавливаюсь, готовый окликнуть его, но чувствуя приятную тяжесть ребенка на руках, смотрю на своего маленького медвежонка, и быстро прохожу мимо, пока он не обернулся и не увидел нас. Сердце сжалось от тоски. Я так соскучился по нему, так долго ждал, представлял его, рисовал разные сценарии встречи. Но теперь я не один, у меня нет никакого права так рисковать. Нас выводят через красиво украшенную комнату для выписки, где нас торжественно встречает Убин с шикарными цветами для меня и корзиной цветов для персонала. - Поздравляю! - он чмокает меня в щечку,- Джинни, ты почему плачешь? - От счастья,- шмыгаю я носом вытирая слезы,- от счастья.