war of hearts

Нил всегда внимательно слушал свою мать, её слова, в отличие от отца, имели для него вес и определенное значение. Её русые волосы всегда пахли мятой, щекотали его лицо, когда она наклонялась к нему. Мэри Хэтфорд была несчастной женщиной, хранившей в своей голове такую информацию, что само её существование было само по себе опасным. Правда об этом знал только сам род Хэтфордов и Нил, для Натана её увлечения травами были глупостью, лишней тратой времени и денег. Натан был жестоким глупцом. Мог ли он знать, что его жена с лёгкостью могла лишить его жизни, а мужчина даже не успел бы этого понять. Вот только его мать не могла это сделать, хотела, но, как и её сын, была скованна цепями обещаний. К моменту, когда Нил мог бы помочь им обоим покинуть ненавистное поместье, Мэри Хэтфорд была мертва, и он мог лишь навестить её могилу, да полить кусты мяты, что специально посадил рядом с её надгробием. У матери были сухие руки, от них тоже пахло какой-то смесью, сейчас Нил уже знал чем — розмарином. Вместе с мятой это образовало специфический запах, но Хэтфорду нравилось, для него этот запах означал спокойствие. Мэри гладила его по лицу и волосам, успокаивая и даря чувство безопасности и умиротворение. Редкие моменты, что он хранил в своём сердце, а затем перелистывал их в своей голове, когда мать уже была мертва. Казалось, что сейчас она зайдёт в его комнату, лично обработает новые царапины, смажет их собственной мазью. Но затем он открывал глаза и принимал реальность, Мэри была мертва, а Нилу нужно было спешить, чтобы не вызвать гнев отца. Мэри не была нежной, но она научила его многому, жаль, что конец для них был уготован печальный. Все её наставления он запомнил наизусть, Нил Хэтфорд был хорошим учеником. — Абрам, твой отец думает, что мы с тобой бесполезны, но помни, главный глупец здесь он. Никогда не стоит недооценивать своего врага, даже самого слабого человека. Людские умы — лабиринты мыслей, в них легко запутаться, и ты никогда не знаешь, какие опасности в себе они скрывают. — Умей рассуждать наперёд, старайся предвидеть событие, реагировать на него быстро, не показывая своей уязвимости. Найди людей, что станут твоей опорой, будут готовы принять любого тебя. Натан не ценит крепкие связи и это его слабость, но наличие нужного человека сделает тебя сильнее, даст преимущество. — Абрам, запомни, даже самое простое растение может стать частью самого опасного яда, смеси, что остановит сердце человека за считанные секунды. И запомни — яды это не только жидкость. Мать научила его работе с растениями, как собирать и хранить их. Какие сочетания помогут залечить раны, а какие станут опасным оружием. Они учились определять на вкус и запах травы, яды, работали над новыми смесями. Нил зачитывался книгами и собственными наработками матери, а после её смерти продолжил их общее дело. Вырабатывал иммунитет к ядам, а после убийства Мэри почти стал одержим этой идеей, но именно в этот момент он понял — всё было не зря. Ради этого дня он отравлял свой организм, доводил себя до лихорадок и кровотечения. Сидеть рядом с Ичиро было невыносимо, хотелось вытащить свой клинок и покончить со всем, но Нил был терпеливым, это та вещь, которую он выработал за множество лет, поэтому вместо этого он пригласил Элисон на танец, чтобы хоть ненадолго покинуть человека, что вызывал в нём лишь чувство отвращения. Кевин и Эндрю проводили его взглядом, Элисон лишь крепче обхватила его локоть, она тоже успела вымотаться, а у них впереди была ещё целая ночь. — Ненавижу это всё, — вдруг прошептала Элисон во время очередного поворота, композиция была достаточно длинной, чтобы они могли поговорить. — даже это платье выбирала не я, так мерзко. Значит ему не показалось, и узоры на мантии Ичиро были идентичны тем, что расползлись по всему платью Рейнольдс. Небольшая деталь, возможна заметная не каждому, но самые внимательные точно заметили и уже сделали свои выводы. — Плевать, ты самая красивая дама во всём дворце, нет, империи. — Нил легко поднял девушку, слегка закружив её в воздухе. — Может на тебе и его платье, но он никогда не отнимет твою заботу, я лично позабочусь об этом. Серые глаза Элисон дрогнули, светлые волосы чуть коснулись лба Хэтфорда, стало щекотно. Рейнольдс попыталась улыбнуться, но вышло как-то совсем криво. — Как же жаль, что мы не можем даже потанцевать с теми, кто нам нравится. — Тебе неприятна моя компания? Я танцую точно лучше Моро, он слишком часто наступает на ноги. — Ты знаешь, что я не это имею ввиду. Нил знал, на очередной повороте он заметил, как Дэй пристально следил за тем, как под светом люстры переливались серьги девушки, взгляд его был чересчур грустным, тоскующим. У Элисон и Кевина были все шансы для того, чтобы быть вместе, просто всё оказалось против них. В голове невольно всплыла сцена из прошлого. Нил зашёл в сад, наконец-то ему удалось покинуть семейное поместье. В глубине деревьев были слышны голоса — мужской и женский. Хэтфорд тихо подошёл к тому месту, откуда слышалась чужая речь. Элисон сидела на скамейке под под деревом, это точно была черёмуха, белые цветы были ярким пятном на фоне зелени. На девушке было платье в цветах рода — синяя ткань, расшитая серебряными нитями. В руках у неё была книга об истории зарождения империи, Нил легко узнал обложку, ведь сам принёс её девушке во время последней встречи. Рейнольдс улыбалась и что-то активно говорила. На подлокотнике сидел Кевин Дэй, внимательно слушая чужой рассказ, его глаза не отрывались от девушки. В тот момент Хэтфорд точно понял, что второй принц был влюблён в его подругу и, если судить по тому, как иногда сама Элисон бросала на него короткие взгляды, всё было взаимно. — Элисон, я обещаю, что на следующем балу ты будешь танцевать только с тем, кто будет дорог твоему сердце. А твой наряд будет ещё прекраснее и выберешь ты его сама, клянусь. — Ох, милый, моё единственное желание — пережить эту ночь и не потерять вас с Жаном, остальное можно вытерпеть, просто будь в порядке. — Я буду, обещаю. — Хорошо, а теперь подними меня ещё раз, у тебя получается это чуть лучше Жана, только ему не говори, я еле уговорила его оставить мне немного апельсинового желе. Хоть Элисон и говорила, что готова перетерпеть всё, но он видел, как её спина стала неестественно прямой в тот момент, когда рука Морияма оказалась на пояснице. Нил чувствовал чужой дискомфорт с расстояния, отвернулся, чтобы через мутное стекло бокала кинуть взгляд на противоположный стол, где наконец-то объявилась Рене. Туда же смотрел и Моро, сегодня они все тосковали по тем людям, что оказались недоступны им. Иногда Хэтфорд удивлялся тому, что смог хоть ненадолго сохранить то, что было между ним и Эндрю, хотя итог всё равно был отнюдь не положительным. Напряжение накапливалось во всём теле, казалось, что из-за него он не может шевельнуться, в горле была неприятная сухость. Именно в таком состоянии он вернулся на своё место после похода в уборную. Нил видел, как служанки разносили кувшины с вином по всему залу, император вот-вот должен произнести речь. Хэтфорд знал, что скажет Кенго, его речь будет полна пафосных выражений, Морияма будет восхвалять своего старшего сына, мельком упомянет заслуги рыцарей во время войны, а потом будет говорить о своих заслугах перед империей. Там не будет слов о втором принце, о том, что страна довольно истощена после долгих двух лет войны и, конечно же, тот не будет упоминать о том, насколько тяжело досталась им победа. Ему будет всё равно на то, что многие в зале потеряли близких или не оправились от битв, ведь вернулись совсем недавно. Нил точно знал, что где-то там в зале есть его подчинённые, у многих из них под слоями одежды бинты, а кто-то лежит в больничном крыле. Его тошнило от чужого лицемерия, он такого наплевательского отношения к человеческим жизням. Нил не был святым, он убивал, на войне он перестал считать число мертвецов, но в его памяти всегда жили имена тех, кто сражался с ним спина к спине. Из мыслей его вытянула чужая рука, что оказалась на уровне глаз, Ичиро Морияма прикрывал свой бокал, пока одна из служанок стояла около них двоих. Бокалы Жана и Рейнольдс уже были наполнены вином, ещё одна девушка обслужила его друзей и скрылась на кухне. — Позови главную горничную, пусть она принесёт нам другое вино. — холод к голосе заставил молодую девушку потупить взгляд и, склонив голову, также скрылась на кухне. Нил в притворном недоумении посмотрел на принца, Ичиро же смотрел на противоположный стол, откуда за ними незаметно наблюдало несколько человек. — Что-то случилось, мой принц? — Я не знаю эту служанку, не доверяю таким изменениям. Морияма легко повёлся на его уловку, Марисса и правда никогда не работала в замке, зато была превосходной наёмницей, а ещё чертовски сильно ненавидела мужчину. А работа в поместье Веснински сделала из них отличных союзников, девушка идеально выполнила свою роль, поэтому в их сторону сейчас направлялась главная горничная, что после приказа оставила между ними новый кувшин с напитком. — Налей мне вина. — приказ, чёткий и довольно унизительный. Обычно такой работой занималась только прислуга, но он просто улыбнулся и взял правой рукой бокал первого принца, а левой свой, пальцы осторожно держали стекло за верхнюю часть. — Натаниэль, перчатки. — да, по этикету их было необходимо снимать, поэтому Нил быстро избавился от ткани на руках. Затем осторожно сложил перчатки в карман. Ичиро не заметил, как он постарался вывернуть их наизнанку, его больше волновала фракция брата. Опасные аксессуары были спрятаны, время было рассчитано идеально, а потанцевать он успел до смены перчаток. Красное вино легко наполнило сначала бокал Ичиро, а затем оказалось и в бокале Нила, его план вот-вот должен был воплотиться в реальность. Кенго, что выглядел бледнее обычного, медленно встал со своего трона. Он был совсем слаб, кубок, украшенный драгоценными камнями, дрожал в его руках, император болел. Нил знал чем, был главной причиной чужой слабости, хоть в чём-то они сошлись с Ичиро. Морияма уже очень долгое время принимал специальные лекарства, но после нового приказа Нил слегка изменил смесь, а ещё Марисса успела налить императору специальное вино, всё складывалось удачно, оставалось только ждать. Мэри научила его терпению и только её уроки помогали ему в данный момент пережить чужую речь. Моро общается с ним глазами, словно пытается запомнить его образ, они все такие глупцы. Элисон и Жан сидят начеку, губы их сжаты в тонкую полоску, пальцы побелели от той силы, с которой они сжали свои бокалы. Хэтфорд знает, что и сам сейчас выглядит не лучше, улыбается нервно, когда ловит на себе напряжённый взгляд карих глаз, Эндрю, не скрываясь, смотрит в их сторону. Пусть всё получитсяю Но, в любом случае, он не сожалеет ни о чём. Никаких сожалений. Совершенно. Звучат финальные слова, что-то о процветании и будущем. — За империю! — голос у Кенго слегка срывается под конец. — За империю! — вторит ему весь зал. — За империю. — шепчет он в свой бокал и делает щедрый глоток вина. А затем начинается ад. Яд действует моментально, никакой иммунитет не спасает от того, как начинает жечь горло, словно он пьёт залпом кипяток. В зале начинается возня, его смесь на других работает быстрее, поэтому спустя минуту в разных концах зала начинают падать сторонники первого принца. Звучат первые женские крики, паника постепенно подступает к гостям. Бокал выпадает из окончательно ослабевших рук Кенго, вслед за ним падает и сам император. Его тело падает прямо на небольшую лестницу, что вела на подиум с троном, Нилу кажется, что он слышит хруст, с которым ломается нос мужчины, а может и что-то ещё. Несколько судорог сотрясают тело, и больше он не двигается. Новая молодая наложница Морияма кричит, её высокий голос вызывает ещё больше паники в зале. — Император мёртв! — кричит его личный страж сразу после того, как проверяет пульс на дряхлой запястье. В этот момент Ичиро рядом с ним хватается за край стола, пытаясь встать, длинные аристократичные пальцы сжимают древесины, кожа натягивается на костяшках. Его рука тянется в сторону Нила, просит о помощи, но он слегка отшатывается в сторону Жана, который с ужасом смотрит на происходящую картину. Морияма замечает это и поворачивается, показывая им истинное действие яда. Из тёмных глаз капает кровь, заливает лицо, смешивается с кровью, что льётся у мужчины из рта. Ичиро захлёбывается красной жидкостью, его совсем ослабшее зрение сосредотачивается на Ниле, что, шатаясь, тоже решил встать из-за стола. Смотрит на него, видит руку, что прикрывает, закрывает Жана и Элисон. Осознаёт. Нил улыбается, совсем как его мать, когда убила Лолу Малкольм. Он и правда был учеником своей матери. — Ты… чёртов предатель! И это твоя благодарность? Твоя верность ничего не… — конец фразы тонет в кашле, Ичиро давится своей кровью, но Нил считает, что своей алчностью. Голоса на фоне смешиваются в странную какофонию. — Верность? Мой принц, разве не вы стали тем, кто предал меня, нас. — Нил улыбается так широко, что шрам растягивается на лице, начинает болеть, неприятно зудит. Ему тяжело дышать, осталось потерпеть чуть-чуть, его глаза тоже кровоточат. Хэтфорд сейчас однозначно выглядел жутко, но ему всё равно, пусть он вызывает ужас. Пусть первый принц империи Ичиро Морияма боится его, свою правую руку, что клялась ему в верности и которую он осознанно решил предать. Ичиро падает на колени, ноги его уже не держат, Хэтфорд смотрит на него сверху вниз, пока сам же не падает на ковёр. В зале всё ещё слышны крики, но люди скорее пытаются покинуть помещение. Людей остаётся совсем немного, по залу разбросаны трупы, пол залит кровью, такая же лужа собирается вокруг Морияма и Нила, кровь стекает на его голые ладони. Если её растереть между пальцами, то можно представить себя на поле битвы, не хватает только клинка, что спокойно покоился в ножнах на бедре. Прекрасный праздник превратился в кровавый банкет, парад мертвецов. И Нил Хэтфорд его создатель. В груди печёт, он оказывается на коленях, дышать тяжело, но видеть страх на чужом лице слишком приятно. Он знает, в ткани платья есть пузырёк со спасительным антидотом, но боль адская. Ничего не видно, чёткость изображения теряется, но Нил видит самое важное, самое прекрасное зрелище в своей жизни. Ичиро Морияма. Нет, труп Ичиро Морияма. Он не двигается. Не дышит. Больше никогда не будет двигаться. И это его заслуга. На лице уже самый настоящий оскал, чувство торжества перекрывает все другие чувства, даже боль. А затем его обхватывает знакомая пара рук, сердце Жана стучит быстро-быстро, его тело дрожит, а может это Нил. Даже через слои ткани Хэтфорд чувствует тепло тела, становится спокойно. — Эй, Моро, тебе бы к лекарю, сердце не должно так стучать. — Если ты шутить, значит в порядке. А теперь заткнись и дай нам наконец-то помочь тебе. — звучит усталый ответ. У Нила получается сфокусироваться, он видит, что от входа в зал к ним спешит Стюарт, а у их стола из ниоткуда возникают Эндрю и Кевин. Двоица наблюдает за тем, как Элисон, не смущаясь ни трупа, ни лужа крови, опускается перед ним на колени. Вынимает из складок платья ампулу с мутной жидкостью, в воздухе появляется запах мяты. Его хватают за подбородок, разжимая челюсти и вливая антидот. Мягкие ладони нежно обхватывают бледные щеки, тепло, исходящее от них, согревает кожу. Рейнольдс открывает рот, в её голосе звучат нотки истерики. — Боже мой, боже, Нил Хэтфорд, ты — глупец. Я так тебя ненавижу, просто до смерти. Никогда, слышишь, никогда больше ты не будешь придумывать такие планы. Мне так хочется тебя ударить, но я боюсь, что прямо сейчас ты закроешь свои глаза навсегда. Господи… Жан за его спиной молчит, но объятья становятся крепче, а голова девушки опускается ему на грудь, пачкаются в крови, ладони перемещаются на плечи, сжимают их. Моро вновь начинает дрожать, словно сейчас парень заплачет, а Элисон уже начала, её слёзы капают на одежду, вся фигура вздрагивает, прижимается ещё ближе. Хэтфорд оказывается зажат между телами, антидот действует, жар постепенно покидает его организм. У него получилось. Он смог. Они живы, а Ичиро мёртв. Нил закрывает глаза. — Мне жаль. Мне правда так жаль, я не хотел причинять вам такую боль, но я не мог позволить ему сломать вас. Они молчат, дышат, делают медленные вдохи, пытаются осознать всё, что произошло в считанные минуты. А затем слышится вопрос: — Чёрт возьми, Абрам, что ты устроил. — Стюарт врывается в их идиллию, кажется, что седых волос на его голове стало больше после сегодняшнего дня. — Дядя… — Молчи. — Как скажешь. — Я же сказал молчать. Нил давит смешок, дёргается от боли, что пронзила грудь. Да, антидот он выпил, но у всего есть последствия. — А теперь вы расскажите нам всё, потому что я хочу понять, что мне делать дальше с этой страной. — наконец подаёт голос Кевин, зелёные глаза дрожат, на дне зрачков всё ещё присутствует паника. Эндрю за его спиной смотрит хмуро, сосредоточив своё внимание на Ниле, что спокойно откинулся на грудь Жана. Элисон же сместилась и теперь прижималась к его боку, а руками сжимала его ладонь. За ними теперь наблюдала вся фракция второго принца, пришло время отвечать на вопросы. Нил делает вдох и начинает говорить. — Всё началось с того, что первый принц решил убить императора. — с этого момента начинается долгий рассказ, который завершается с наступлением темноты только из-за того, что им всем нужен перерыв. Стюарт помогает ему дойти до своих покоев, перед тем как покинуть зал, Нил видит, что за Жаном следует Рене, они направляются в крыло замка, где осталась сестра Моро. Она идёт на расстоянии, но, если судить по наклону его головы, он слушает то, что девушка ему говорит. Уже позже из своего окна Хэтфорд увидит, как к Элисон, сидящей на скамье, подойдёт Дэй. Спустя мгновенье принц окажется рядом с девушкой, а её голова окажется на его плече. Его друзья, нет, семья, теперь будет в порядке. Стюарт покинет ещё через полчаса, чтобы пойти спать, напоследок сожмёт в своих объятьях и произнесёт всего одну фразу. — Мэри бы гордилась тобой. Уснуть у него не получается, а затем в его дверь стучат. Он медленно направляется к двери, органы всё ещё раздражены, идти приходится очень осторожно. За дверью Нил обнаруживает Эндрю, они молча смотрят друг на друга, а затем Миньярда впускают в покои. Хэтфорд направляется в сторону окна, где давным-давно обустроил себе собственный угол. Они усаживаются на мягкие подушки, Нил смотрит на небо, этой ночью звёзды необычайно яркие. Во дворе тихо, удивительно тихо после случившихся событий, ему нравится. — Ты знал. — Эндрю первым прерывает молчание, Нил смотрит на него. Почему все сегодня на него так смотрят? — Что? — Тогда в саду, ты знал, что можешь умереть. — о, вот что он имел ввиду. — И да, и нет. — видя, как изгибается чужая бровь, Нил продолжает. — Я не был уверен, как подействует противоядие, сработает ли оно вообще. Иммунитет к ним смягчил действие и боль, увеличил время для использования антидота, но здесь всё ещё существовала вероятность его бесполезности. Эта смесь не совсем обычная, личная разработка мамы. Она уже использовала её на одном человеке, между прочим, очень удачно. Антидот и правда есть, просто всегда есть шанс того, что он не поможет. Он посмотрел на свои ладони, на шрам, что уже давно потускнел, под ногтями ещё осталось немного крови, Нил постарается отмыть её завтра, да, завтра. — Зачем? — Моя жизнь никогда не была идеальной, но я всё равно любил её. У меня было то, ради чего я готов был умереть. Это была моя мама, что научила меня всему, что я знаю сейчас. Даже после её смерти я находил письма с информацией специально для меня, словно она всё предвидела, понимаешь? У меня был дядя Стюарт, что боролся за нас с мамой до самого конца, я помню нашу первую встречу после заключения сделки с Ичиро, меня никогда ещё так крепко не обнимали. У меня была наша компания, Кевин и Кейли, что поддерживала меня даже в тот момент, когда я оказался не на стороне её сыне. В конце концов, у меня были Жан и Элисон, ради счастья которых я был готов пойти на всё. А ещё, — он посмотрел прямо на Эндрю. — у меня был ты и чувство покоя, которое приходило после наших встреч. Мэри всегда говорила мне о том, что нужно найти своих людей. — И пожертвовать собой ради них? — голосе парня звучал сарказм. — О, нет, это уже моя личная интерпретация её слов. Они вновь замолчали, под окнами кто-то прошёл. Эндрю протянул свою руку в его сторону, Нил наклонился вперёд, позволяя чужой ладони оказаться на своей шее. Затем их лбы соприкоснулись, глаза в глаза. — Можно? — Да. Эндрю поцеловал его, спокойное прикосновение, говорящие о наслаждении моментом. Дышать стало легче, Нил улыбнулся в чужие губы, это не осталось незамеченным, и поцелуй стал глубже, его притянули ещё глубже. И всё было замечательно, а затем органы напомнили ему о недавних событиях, тело непроизвольно дёрнулось, и Хэтфорду пришлось отстраниться. Зрачки Эндрю увеличились, они продолжали соприкасаться лбами. — Прости, думаю это мой лимит на сегодня, этому телу нужен отдых. Останешься? — шёпот прямо в губы и ответный кивок. Миньярд помог ему подняться и осторожно лечь на широкую кровать. В этот момент Нил почувствовал усталость всего мира, тело стало тяжёлым. Они лежали на расстоянии, его левая рука оказалась в захвате ладоней Эндрю, это не было проблемой, наоборот, вызывало трепет внутри. — Нил, обещай, что больше так не поступишь. — Говоришь прямо как Элисон. — Она права. Пообещай. — Хорошо, больше не буду. Обещаю. — Хорошо, спокойной ночи. — Спокойной ночи, Дрю. За окном продолжали светить звёзды, до восхода оставались считанные часы. Скоро вновь будет слышан звон колоколов, а народ узнает о новом императоре. Всё наконец-то будет хорошо. Нил жив, в порядке, по-настоящему дышит, нашёл своих людей, и у них теперь тоже всё будет хорошо. Стюарт точно был прав — Мэри точно гордилась бы им.

Итак, давайте вновь вернёмся к началу, перечитаем его внимательно. Нилу Хэтфорду только что исполнилось двадцать пять лет. И у него было два таланта — создавать яды и искусно лгать. Оба этих таланты он применил идеально, по крайней мере, в этот раз. Только теперь Нил Хэтфорд был жив.