war of hearts

Если быть совсем откровенным, то Нил не особо любил шумные празднества, а тем более быть в центре событий. Но, к сожалению, сначала он родился в семье аристократов, где эти мероприятия являются правдой, а отказ означал новые удары плетью по спине, а в худших случаях вместо неё перед глазами возникал отцовский тесак. Затем Хэтфорд стал частью дворца, теперь все банкеты и парады стали его обязанностью. Он — сопровождение, щит, что должен встать на защиту своего принца. Ему было смешно от своих же мыслей, учитывая то, что он собирался совершить в ближайшее время. Парад должен был ознаменовать не только день основания империи, но и победу, что далась им не так легко, как предполагали многие. Нилу казалось, что он до сих пор слышит крики, хруст чужих костей. Меч вновь разрезает чужую плоть, а за ним тянется кровавый след, запах железа и гари не вымывается из волос. Хочется вздрогнуть, но парень просто качает головой, прогоняя страшные образы из головы. Они вернулись, они живы, они в порядке. Ладно, возможно они не в порядки, но они живы. Элисон точно в своих покоях, вокруг неё куча служанок и младшая сестра Жана, что заплетает ей волосы. При встрече она будет пахнут маслами и розой, что добавят ей в воду для ванной. Сам Моро сидел на балконе, Нил видел его чёрные кудри сквозь шторы. Он уже был в своей форме, тихо пил травяной чай, блюдце слегка дрожало в его руках. От этого зрелища дрогнули и глаза Нила, война не уходит просто так, она остаётся где-то глубоко, пускает корни в твоё сердце. Иногда Хэтфорд думал о мире, где они свободны, нет никаких смертей и ужасающих приказов. Мир, где Мэри Хэтфорд и Кейли Дэй живы, собираются на чаепитие в саду, обсуждают своих непослушных детей. Они бегают в саду, их смех вновь теряется в кронах деревьев, листья зелёные, солнце слепит глаза, а запах вишни не покидает дворец. В этом мире нет борьбы за престол, они просто дети, что наслаждаются жизнью, дружбой и легкой влюблённостью. На лице Эндрю вновь бегают солнечные зайчики от серёжек Элисон, он смотрит на него своими карими глазами, их мизинцы переплетаются. В той реальности Кевин Дэй не может оторвать взгляда от золотистых локонов Элисон, а сама девушка смотрит на него из-под опущенных ресниц. Жан Моро не боится влюбиться в Рене Уокер и приглашает её на танец. В том мире они самые счастливые, живые и не знающие горя. В этой реальности их плечи в вечном напряжении, спина неестественно прямая, а на лице вечная маска. В этой реальности они стали худшими версиями себя, сами нанесли раны на свои сердца и души. В этой реальности они вымывают кровь из-под ногтей и спят с оружием под подушкой. Шаги их стали нечеловеческими, а на руках навеки отпечатался рельеф меча. В этой реальности они получили свободу в золотой клетке и сладкие речи, обещания, что обернулись против них самих. В этой реальности они осознанно поверили в чужую ложь, дождались прихода шторма и оказались в собственной ловушке. Нилу хочется снять форму, что идентична той, что были с ним в те моменты, когда клинок входил в чужую плоть, чёрная ткань впитывала в себя кровь, но не мешала почувствовать горячую жидкость на своих руках. Она медленно стекала по металлу, отмывать её было тяжело, мерзко и ненавистно. Хэтфорд знает — форма новая, а меч нет. Этот клинок хочется направить на самого себя, но это глупость, мимолётная мысль, она не стоит пристального внимания. Шуршит ткань занавесок, Жан наконец-то возвращается в комнату, его лицо бледнее обычного, синяки залегли под глазами. Его персональное чаепитие не помогло собраться с силами, здесь уже ничего не поможет. — Пора. — Нил не знает, кто из них двоих говорит эту фразу, но вместе они покидают покои, чтобы спуститься к главным воротам. — Сосредоточься. — голос у Жана жёсткий, в нём нотки напряжения, Хэтфорд знает причину их появления. Ичиро ещё нет на месте, императора тоже, но Кевин и Эндрю здесь, Нил старается не смотреть на них. Им с Моро приходится склонить голову перед вторым принцем, этикет требует этих действий. Быстрое приветствие заканчивается тем, что они с Моро скорее направляются в сторону, где для них уже подготовлены лошади. Элисон появляется незадолго до Ичиро, спешит к ним в своём военном кафтане, скользит чёрным пятном по двору. Кевин провожает её долгим взглядом после того, как девушка приветствует его, затем Элисон кричит им двоим. — Господин велел седлать лошадей, едем во втором ряду! Парад начинается, а Нил думает о том, кто из них первым запаникует при звуке хлопушек. Хэтфорд делает ставку на себя, Элисон указывает на Жана, а Моро называет их глупцами. День чересчур быстро подходит к своему завершению. Наступает время банкета. Свет проникает сквозь шторы, луч пробегает по полу и останавливается около ног. Нил смотрит на своё отражение в зеркале, костюм в красных оттенках, парадная мантия, что вышита золотыми нитями. Красивые узоры, слегка слепят глаза под светом. На столе лежит орден, солнце — почётный знак империи, повод для гордости. У него не хватает сил, чтобы закрепить его на своей груди, сделать образ полноценным, готовым для праздника. Голубые глаза застыли в нерешительности, пока вокруг него всё ещё суетились несколько служанок, поправляя волосы и ткань. Раздается стук в дверь, в покои проникают две давно знакомые фигуры. — Оставьте нас. — голос у Жана строгий, но Хэтфорд всё равно чувствует в нём волнение, смешанное с тревогой. Моро сразу направляется к окну, открывает шторы и окна, впускает свет и свежий воздух. Остаётся около стены и смотрит на улицу, во внутреннем дворе слишком оживленная обстановка. Наряд Жана идентичен его, всё та же красная ткань, чтобы выделить их. Подол платья Элисон шелестит по полу, он так давно не видел её в столь прекрасном образе. Ощущение, что их наряды делали из одной и той же ткани, всё тот же темный оттенок красного, золотая вышивка. Правда у Рейнольдс вся накидка словно из золота, Нил даже не знает, сколько на это ушло сил и нитей. На его друзьях уже сияют ордена. Ичиро постарался, чтобы их было видно издалека, это вызывает усмешку. Словно они какая-то кровавая троица… — Боже, милый, посмотри на себя. Ты так красив в этом костюме — Элисон улыбается, её глаза чуть покраснели. Она берет брошь со стола и подходит к нему. Разглаживает невидимые складки и прикрепляет солнце, задерживает руки на его груди. Пальцы дрожат, словно они не здесь, а вновь на поле битвы, первые дни, когда кровь и крики пугали, а меч не слушался. Нил пытается согреть её холодные ладони, видит, как наворачиваются слёзы на глазах девушки, чувствует взгляд Жана на спине. — Тебе очень идёт. — улыбается, зажмурив глаза. Все трое молчат, за окном слышатся крики слуг, совсем скоро в замок начнут пребывать гости. У людей праздник, важное событие, а им хочется сбежать из этого места далеко, туда, где у них нет никаких обязательств. Где им не нужно ничего и никому доказывать, где верность не отнимает свободу. Нил пересекается с Жаном глазами, что-то в желудке сжимается, что-то не так. Если забыть о всей ситуации в целом, что-то не так. — Жан? — Нил… — голос Элисон тихий, руки всё также дрожат. — он хочет, чтобы я стала новой императрицей, хочет, чтобы я вышла за него замуж. Ичиро собирается объявить об этом на банкете. Хэтфорд теряет дар речи, чужое безумие не укладывается в голове. Девушка всегда мечтала о многих вещах, но брак никогда не занимал там первое место, особенно тот, что будет заключен против её согласия. — Мне он тоже уже подобрал партию. — голос Жана еле различим, он ещё тише, чем недавние слова девушки. Хэтфорд не понимает происходящего, мысли становятся всё запутаннее. Морияма совсем начал сходить с ума, из-за войны, из-за вечной паранойи, из-за проклятого чувства жадности. Совершенно забыл о своих обещаниях, злость разгорается внутри. — План. У нас есть план. Следуйте чётко ему. Жан, ты уже всё передал сестре? — Моро вяло кивает. — А ты, помнишь, куда тебе нужно пойти? — Но, Нил, а что, если… Хэтфорд вручает Рейнольдс маленькую бутылочку, что легко спрятать в складках платья. Две пары глаз смотрят на него с малой долей недоверия, но затем парень и девушка кивают, признавая его правоту. Они ещё раз осторожно обсуждают свой план от начала и до конца, повторно изучают карту замка и расходятся. До начала праздника остаётся два часа. Нил спускается в сад, единственное место, где была тишина во всей этой праздничной суматохе. Проходится по дорожке вдоль кустов с многолетниками, что так любила покойная Кейли Дэй и застывает. Около фонтана стоит мужчина, чей силуэт он был готов узнать даже в темноте. Силуэт человека, которого он игнорировал во время вчерашнего банкета, но чей взгляд на себе отчётливо чувствовал. Эндрю Миньярд стоял на том месте, где они ещё прошлой ночью с Рейнольдс и Моро обсуждали свой план действий. Хэтфорд оглядывает его с головы до ног, задерживается на линии плеч, что стали ещё шире за два года разлуки. Невольно замирает из-за волос, что красиво освещались солнцем. На Эндрю был зелёный кафтан, ткань однозначно сочеталась с карими глазами. Интересно, они столь же яркие, как и два года назад? Он молча смотрит на человека, которому много лет назад отдал своё сердце. Как же Нил скучал по нему, по его голосу, по соприкосновению кожи к коже, по дыханию, что они делили на двоих. Сделай пару шагов, протяни руки и получишь всё, о чём так долго мечтал. — Нил? — да, он однозначно скучал по голосу Миньярда. Никто не произносил его имя с такой интонацией. — Давно не виделись, Дрю… — Хэтфорд улыбается, глядя на лицо напротив, не может перестать рассматривать. У Миньярда небольшой шрам над бровью и новая родинка на носу, он впитывает эти детали. — Да, уже прошло два года. — Эндрю переводит взгляд на воду. — Не думал зайти поговорить или решил, что тактика игнорирования теперь твоя победная? Миньярд не обвиняет, хотя чувствовалась в его словах эмоция, похожая на обиду. Нил понимает его, да и на себя злился, на глупость собственного поступка. — Не буду оправдываться, знаю, тебе это не нужно. Я… — он замер, карие глаза смотрят прямо на него. — я правда не хотел уходить так, молча. Ему нужно было перевести дыхание, собраться с мыслями. — Ичи… принц вызвал меня в свои покои сразу после нашей с тобой прогулки, мне дали время на сборы и всё. Император устроил ночное собрание, никто из нас не ожидал такой срочности. Все понимали, что войны не избежать, но мы думали, что есть хотя бы немного времени на подготовку. Времени, как оказалось, уже не было. Иронично. Сейчас времени тоже не было. Спустя два года в тех же покоях он получил новый приказ. Самый мерзкий приказ в своей жизни. Плечи Эндрю опустились, расслабились. Теперь уже его рассматривали и, если судить по тому, как слегка покраснели кончики ушей и скулы Миньярда, вид ему очень нравился. Хэтфорд почти мог ощутить то, как двигается чужой взгляд по его лицу — от волос к шее и ниже по всему парадному наряду. Неожиданно блондин постучал по своей левой щеке, намекая. — Что за шрамы? Вопрос логичный, но заставляющий вздрогнуть. У Нила всегда было много шрамов, но после войны их стало вдвое больше, в том числе и на лице. Его левая сторона пострадала сильнее всего — от щеки к подбородку тянулся широкий красный шрам, из-за чего улыбаться было не всегда приятно. Вокруг правого глаза сформировался след от ожога, не слишком яркий, но заметный. — Скажем так, варвары любят довольно экстравагантные способы борьбы со своими врагами, но я оказался хитрее. — Сколько самоуверенности в одном человеке. — Тебе это нравится. — Не буду отрицать. — Да и смысла в этом нет. Нил был точно уверен, что чужие губы слегка дрогнули в подобии улыбки, от чего он сам не смог сдержать смешка. Карие глаза окончательно потеплели, наполнились эмоциями, от которых захотелось задохнуться. — Эй, Нил, позволишь? — Конечно. Несколько шагов. Прикосновение к раненной щеке было осторожным. Миньярд легко проводил руками по лицу, изучая родные черты, а затем просто обнял его лицо своими ладонями, медленно приблизил к своему. В саду стояла тишина, лишь звуки воды и их дыхания. Глаза в глаза — как давно это было? — Дрю, могу я? Миньярд кивает и сам тянется навстречу. Касание губ ощущается как глоток свежего воздуха, как свобода, которой у него нет и никогда не было. Нилу хочется плакать от того, насколько ему хорошо. Эндрю целует его глубже, перемещает руку на шею, гладит большим пальцем. И вот Хэтфорду снова восемнадцать, они только вдвоём ночью на этом самом месте, и блондин дарит ему его первый поцелуй. В воздухе запах вишни и чужого ароматического масла — его любимое сочетание. Их прерывает колокол, напоминает о времени. Нил с неохотой и отчаянием отрывается от чужих губ. Они оба слегла покраснели, делят одно дыхание на двоих, как он и мечтал пару минут назад. — После банкета? — спрашивает Эндрю. — После банкета. Они поговорят после банкета. До начала праздника остаётся полчаса. Нил поправляет растрёпанные волосы и шагает по коридору, по пути к нему присоединяется Жан, а в конце их ждёт Элисон. И вот они втроём стоят перед покоями Ичиро, их запускают моментально. Они одновременно делают поклоны. В комнате только принц, разглядывающий своё отражение. На нём чёрная мантия, более причудливые узоры, рукава в пол. Не хватает только короны для образа, но Хэтфорд надеется, что никогда не увидит её на этой голове. Он обязательно постарается, чтобы этого точно не произошло. — Какой чудесный день, не так ли? — смотрит на них через отражение, щурит глаза. — Да, мой принц. — Жан, как всегда, реагирует быстрее их двоих. — Все приготовления завершены, гости? Элисон? — Мой принц, почти все гости уже в зале. Император также направляется в сторону главного зала. Второй принц уже в зале. Нил гордиться тем, как её голос не дрожит. Элисон Рейнольдс сильная, никто не смеет усомниться в этом. Взгляд Ичиро скользит по её макушке, а потом смещается на него, в нём загорается огонь предвкушения. — Натаниэль? — Всё готово, я подготовил своё лучшее средство. Ох, он правда подготовил своё лучшее изобретение. Он несколько лет трудился над этой смесью, пришло время её использовать. Глаза Ичиро загораются от его слов. Как он мог не заметить то безумие, что уже давно поселилось в их глубине? — Тогда, думаю нам всем пора выдвигаться. Они идут позади Морияма, Элисон, что раньше шла слева от Ичиро, предпочла в этот раз оказаться подальше от наследника, он это точно заметил. Нил не осуждает её, скорее хочет крикнуть в лицо мужчине, что оказался не лучше родителей Рейнольдс. Зал встречает их яркими красками, везде виднеются свежие цветы и новые декорации, что поражают своим размахом. С потолка свисают люстры, от их блеска можно ослепнуть. Сквозь панорамные окна в помещение проникает солнце, что уже начинает садиться. Стоит запах свежести, ветер дует сквозь шторы. Вдоль стен стоят круглые столы со свечами и угощениями, за ними уже сидят гости, самые важные посажены ближе к подиуму, где расположилась императорская семья и их подчинённые. Император посередине, справа от него его жена, от них в две стороны идут длинные столы, предназначенные для фракций обоих принцев. Звучат тосты, слышится звон бокалов, находится рядом с Ичиро становится невыносимо. Они с Жаном по очереди танцуют с Элисон, на её лице сияет искренняя улыбка, они рассказывают друг друга шутки, пытаются поддержать. Пробуют блюда, чей вкус забыли из-за двух лет войны и вечных скитаний. Моро что-то шепчет о плохо приготовленной утке, а сам Хэтфорд жалуется на вкус вина. Элисон говорит, что они стали слишком привередливы. А затем Ичиро уводит её на самый долгий танец, и вся атмосфера рушится. Вдвоём они следят за тем, как с каждой минутой женская фигура всё больше напрягается. Взгляд мутнеет, он ловит чужое беспокойство в карих глазах за другим столом, но просто качает головой. Игнорирует немой вопрос от Кевина. Слишком много всего и слишком мало времени. Рейнольдс возвращается с бледной кожей, и они с Жаном точно знают, что это не из-за пудры. Девушка её ненавидела. — В порядке? — Да. Просто хочу сломать ему обе руки. — Прекрасно. Проходит ещё полчаса, когда Жан слегка дёргает его за рукав. Император готовится к новой речи. Пора. Нил обводит взглядом зал, подмечая, где сидят те, кто им нужен. Очень легко подкупить служанок, когда они успели пострадать от животных, людьми таких созданий назвать нельзя. Им тоже приносят кувшин вина, вино разливается по бокалам Жана и Элисон, но, когда доходит очередь до них, Ичиро отзывает служанку. При этом смотрит он на стол, находящийся напротив них, оттуда за ними наблюдают Кевин и Эндрю, а также ещё несколько членов фракции второго принца. — Не нравится мне их поведение, Моро и Рейнольдс получили вино от знакомой мне прислуги, но эту девушку я не знаю. — он был прав, эта девушка, Марисса, не работала в замке, а была наёмницей, из его старого дома. А ещё она очень сильно ненавидела Ичиро, так что из них получилась хорошая команда. Морияма смотрит на него, Нил кивает, подтверждая слова своего господина. — Налей мне вина. — приказ. Нил снимает перчатки, в которых был всё это время, всё по правилам этикета дворца. Берёт два бокала, касается кончиками пальцев правой руки, невольно задевает ими внутреннюю часть. Неловкое движение, почти незаметное. Вино из лучшего винограда империи льётся в дорогую посуду, оно такое тёмное, что смахивает на кровь. Наливает до самых краёв и вручает Ичиро, незаметно проводит большим пальцем по губам, когда Морияма отворачивается от него. Император встаёт со своего места, Кенго уже давно болен, Нил знает причину, является одной из них. Жан и Элисон рядом с ним застывают, их губы сжаты, а бокалы зажаты между побелевших пальцев, Хэтфорд думает, что выглядит сейчас не лучше. Плевать. Осталось совсем чуть-чуть. Он вновь встречается глазами с Эндрю, тот смотрит напряжённо, подозрением. Нил вновь улыбается ему, но уже совсем нервно. Глупо, глупо, глупо. Звучит речь. — За империю! — громко произносит Кенго. — За империю! — вторят словам императора со всех сторон. — За империю…— шепчет Нил в свой бокал и делает глоток. В зале начинается возня, в разных концах начинают падать сторонники Ичиро. Звучат женские крики, начинается паника. Сам принц рядом с ним пытается встать, но терпит крах, хватается за край стола, длинные пальцы до побеления костяшек сжимают древесину, тянутся в его сторону. Из глаз и рта у него капает кровь, где-то рядом слышится хрип императора, яд в его организме тоже начал действовать. Нил, шатаясь, тоже поднимается со своего места. Ичиро смотрит на него, осознаёт. Нил улыбается. — Ты… чёртов предатель! Твоя верность ничего не…— конец фразы теряется в кашле, Ичиро захлёбывается своей же кровью Вокруг слышатся крики. — Верность? Мой принц, вы были тем, кто первый предал меня, нас. — Нил улыбается так широко, что шрам начинает болеть, зудеть, норовит расползтись дальше. Хэтфорд точно выглядит сейчас жутко. Внутри всё горит, он смотрит в лицо, что заливается кровью. Он знает, что выглядит сейчас также. На его бледные ладони капает кровь из рта, словно он вновь на поле битвы, осталось достать меч из ножн. Крики всё громче, люди в панике. Праздник превратился в кровавый банкет, и он его создатель. Дышать тяжело, Хэтфорд падает на колени, даже не пытается ухватиться за что-либо и всё смотрит в чужое лицо, наслаждается чужими эмоциями. Он сгорает изнутри, все органы печёт, слышимость ухудшается, кажется, что он весь в крови. Она не даёт ему видеть, четкость изображений теряется. Нил чувствует две пары рук на своём теле, Элисон что-то шепчет ему, открывает его челюсти, выливает антидот. Держит за щёки, пока Жан сзади обнимает. Вода, обычная вода с мятой. Затуманенное зрение всё же даёт разглядеть труп Ичиро Морияма. Он не двигается. Не дышит. Нил улыбается, скалится. Идеально. Всё получилось. Звуки окончательно пропали, дышать уже не получается. Всё тело сплошной огонь. Ох, это правда очень больно. Ему что-то кричат? Его трясут. А может это уже предсмертные галлюцинации? Иначе, почему он видит силуэт Эндрю? Такое яркое отчаяние в чужих глазах. Ох, ему правда очень больно. Никогда не было так больно. Мэри точно гордилась бы. Он создал нечто идеальное. Да, идеальное… Кенго Морияма был мёртв. Ичиро Морияма тоже. Тридцать главных последователей тоже были мертвы. Их тела раскинулись по всему залу. Нил Хэтфорд тоже был мёртв, голубые глаза застыли, смотря в яркий потолок. Над его телом склонились трое. Кевин Дэй так и застыл на месте, пока Стюарт Хэтфорд пытался пробраться сквозь толпу испуганных гостей к своему единственному племяннику. За окном солнце окончательно опустилось за горизонт, вновь послышался звук колоколов.

Итак, вернёмся к началу. Нилу Хэтфорду только что исполнилось двадцать пять лет. И у него было два таланта — создавать яды и искусно лгать. Оба этих таланты он применил идеально, по крайней мере, в этот раз. А ещё Нил Хэтфорд был мёртв.