Милашка

– Ты хочешь попробовать? – Давай. – Точно хочешь? – Да говорю же, давай! – Милый, я не хочу, чтобы тебе было неприятно. – Ничего, я потерплю. Мне даже интересно. – Правда? – Ага. Я немного почитал, и… говорят, ощущения совсем другие. – Тебе ведь будет больно… – Мила, хватит! Ты или делай, или не будем. Идея ведь не моя… – Хорошо, я просто хотела убедиться… – Мила! – Всё, всё. Сейчас, только возьму…   Мила всегда была зажата в сексе. Мы прожили с ней вместе пять лет, четыре из них как муж и жена. Довольно долгий срок, многие пары распадаются сильно раньше. Но мы хорошо ладили, почти не ругались. Нам нравились одни и те же фильмы, всегда было о чём поговорить, да и бытовые вопросы не создавали проблем. В общем, поводов для развода просто не возникало, и некоторые проблемы в постели тут роли, в общем-то, не играли. Тем более, они чётко наметились, чуть ли не с первого нашего раза. Если подумать, то мы и тут в чём-то сошлись. Я не был ни половым гигантом, ни большим бабником, а Мила и вовсе относилась к сексу как к некой физиологической необходимости. Моей в том числе. То есть мы не слишком часто делали это, но если кому-то очень хотелось, препятствий не было. Меня же скорее напрягала эдакая… зажатость, моей супруги. Слово «Бревно» не совсем подойдёт, скорее… Нет, именно слово «зажатость» лучше всего. Она двигалась и что-то делала, но не стонала, не ахала, а определить насколько ей нравится, можно было только по частоте дыхания. В общем, было впечатление, что она просто занимается физическим трудом. Пресс качает, или приседания делает. Что, надо сказать, меня угнетало куда больше, чем частота соитий. Я-то действительно старался, и пытался проявлять свои эмоции. Поначалу пытался. Просто когда ты это делаешь, а она нет, со стороны это выглядит… В общем, ощущаешь себя дураком, и это отвлекает. Лучше уж тоже молчать. Хотя удовольствие, конечно, от этого портится преизрядно. И ведь не то чтобы она совсем не была на чувственный секс способна. Пару раз случалось, когда мы были сильно выпившие. Тут уже я был не на высоте, зато её зажатость куда-то исчезала, она даже постанывала… Но постоянно пить ради этого – такое себе, никто так делать не собирался. Однако я понимал, и сама Мила тоже знала, что в ней что-то такое есть. И вот, на четвёртую нашу годовщину, мы пришли к осознанию: чёрт, а ведь мы довольно скучно живём. Неплохо, и даже местами очень приятно, но в такой жуткой рутине, что даже думать невыносимо. Осознание пришло к нам, когда я в очередной раз повёз её выбирать подарок на годовщину свадьбы. Повёз в тот же самый ювелирный магазин, что и всегда. А потом мы пошли в ресторан, в который всегда ходили после покупки очередной подвески или брошки. После чего поехали домой, чтобы вечером Мила приготовила мой любимый гуляш с бараниной. По привычной схеме я им объелся, и секс пришлось отложить на самое позднее время, прямо перед сном. После него, собственно, к нам и пришло осознание, насколько же наша жизнь превратилась в рутину. Пришло резко, одновременно. Мила даже заплакала, чему, впрочем, удивляться не приходилось. Для столь зажатой в постели женщины, вне её она была на удивление эмоциональна. Мы долго-долго говорили. О себе, о своём браке и мечтах под ним похороненных. Не так-то и много было этих мечтаний на самом деле. Но вот претензии друг к другу всё-таки накопились. Частью бытовые и решаемые, а частью… В общем, я ей высказал насчёт её зажатости. Не то чтобы я это скрывал, или она сама не понимала, но… Я постарался дать представление, насколько меня это расстраивает. Очень сильно. Она же вдруг сообщила, что я слишком сильно набрал в весе, и стал ей противен. Ты, дескать, нравился мне стройным, а сейчас… Ну, что скрывать, в весе я действительно набрал. Для женатого мужчины ожидаемо. Просто я не думал, что Миле это настолько важно. Ну, то есть да, у меня появилось небольшое пузо, но не то чтобы огромное… Впрочем, мои представления тут не имели значения. Было важно, что мы друг друга не совсем устраиваем. Что-то нужно было делать, попытаться сломать рутину, выйти за рамки привычного. И вот мы пообещали друг другу приложить все силы к грядущим переменам. Мила заявила, что обязательно найдёт какие-нибудь курсы раскрытия собственной женственности, будет так или иначе бороться со своей зажатостью. А я поклялся, что займусь фитнесом, и не отступлю, пока не верну прежнюю форму. Ну, или хотя бы что-то к ней близкое. Намерения у меня были предельно серьёзные. Настолько серьёзные, что я сразу понял: одному мне не справиться. Пришлось нанять тренера, а следом за ним и диетолога. На время, не навсегда. У меня вообще в жизни так: начинать мне всегда трудно, но когда что-то войдёт в норму, становится намного легче. Вот так же и с фитнес-залом. Не будь у меня первые два месяца чёткой и крайне крикливой мотивации, наверняка бы бросил. Ну а потом, оно как бы всё само собой пошло. Утренние пробежки, отказ от использования лифта, тренировки по три раза в неделю. Уже свои собственные, без тренера. Что же до диеты… За неё отвечала в основном Мила. Она, к слову, тоже чуть поправилась, так что с готовностью приняла концепцию ограничения калорий. Не могу сказать, что это было приятное дело. Отказаться от майонеза было очень тяжело, но со временем греческий йогурт вошёл в привычку, и стал неплохой для него заменой. В общем, я действительно похудел. Не накачался – силовые упражнения-то я почти не делал, но вернулся к прежней, если не большей, стройности. Вот кроме шуток, хоть веса во мне было и чуть больше, пузо полностью исчезло, а обтягивающая майка времён холостяцкой жизни, сидела даже чуть свободно. О, этот результат был достигнут не быстро. Двенадцать килограмм за пол года – это немало, но не умопомрачительные значения. Зато достигнув желаемого, я даже и не думал расслабляться. Мила была рада. И она, к слову сказать, тоже не сидела без дела. Сперва нашла какие-то онлайн-курсы, но ими оказалась совершенно не удовлетворена. Я послушал с ней одну из тамошних лекций – ересь первостатейнейшая. Зато потом моя жена записалась на оффлайн-тренинги, которые вёла профессиональный психолог. И вот они уже ей понравились, и больше того, отлично сработали. Даже, пожалуй, слишком сработали…   Мила с самого начала была не особенно женственна. Ну, то есть не так чтобы ругаться матом, плеваться на пол, и прилюдно между ног чесать. Это всё не про мужественность, скорее про бескультурье. Ну и вообще, если уж так говорить, пусть женственности ей и немного недоставало, мужественности там не было и в помине. Если конечно не считать за таковую нелюбовь к юбкам, и привычку носить рваные джинсы. Джинсы, к слову, самые разные. Это могли быть суровые почти мужские штаны, или узкие розовые бриджи… Много чего у неё было, наверное целая коллекция. Единственное, ноги свои она публично не открывала. Летом дома я её часто наблюдал к коротких (не джинсовых) шортах, а вот на улице строго длинные штаны сильно ниже колен. Даже в жару. Юбки и платья Мила не очень любила. У неё кое-что было для разных случаев, но всё длинное и довольно скромное. А вот с джинсами, с футболками и своими любимыми худи она отрывалась только в путь. Куча цветов, разные, порой не слишком пристойные, надписи. И ведь она не стеснялась носить их даже на работу. Благо у них там дресс-код почти отсутствовал, и проблем с этим не возникало. Она не носила длинных стрижки, и почти не делал каких-то особых причёсок. Её стандартом являлись волосы чуть ниже плеч. Как правило чёрного и тёмно-рыжего цвета – краситься-то она вообще не стеснялась, и делала это сама, своими руками. Она не носила обувь на каблуках. Не умела,  вот и не носила. Хотя назвать её обувь неженственной или некрасивой тоже было бы неправильно. Я никогда не видел, чтобы Мила танцевала под музыку, или плакала во время слезливой сцены в фильме. С другой стороны, если её что-то обижало или расстраивало, она лила слёзы и ни в чём себе не отказывала. Она не читала любовных романов, и не особо фанатела от всяких знаменитостей. Зато была большой любительницей всяких историй про вампиров, умеренно современных. Не в духе Стокера, тот ей казался скучным, но и от современных Сумерек её выворачивало. А вот Энн Райс со своим трагично-симпатичным Лестатом была для Милы в самый раз. Кстати одна из тех вещей, что нас очень даже объединяли. Правда я всё-таки с большим уважением относился к классике, но и Интервью считал довольно прикольной книжкой. В общем, жена моя была во многих отношениях обычной девчонкой, когда мы начали встречаться. Такой же она и осталась после пяти лет совместной жизни. Довольно милая девушка, но вряд ли способная привлечь к себе много мужского внимания. Не эталон женственности, далеко не эталон, но и назвать её мужеподобной никто бы не решился. Хотя манера одеваться к этом частично располагала. Манера одеваться, и отчасти сложение. С растрёпанными волосами, в чёрном простом худи и чёрных же джинсах, Милу вполне можно было принять за парня. Особенность фигуры: стройная, но грудь не очень большая, за плотной одеждой не очень заметная. Однако подобным образом моя жена почти не одевалась. В её одежде почти всегда было что-то яркое: красное, розовое, голубое. А вот зелёное и жёлтое она не любила. Ах, да, ещё косметика… Ей Мила вообще не пользовалась. Не умела и не пользовалась. Если, конечно, речь идёт про всякие помады и туши. Косметикой же для ухода за лицом и телом у нас была завалена вся ванная. Пена и бомбочки для ванны были запасены в промышленных масштабах, да и всяческих духов имелось в изрядном количестве. Женственности в ней было немало, но она была не столь приметна, в воплощениях своих не слишком откровенна. В чём-то мне это нравилось, а в чём-то раздражало. Однако всё это резко изменилось после прохождения тех самых раскрепощающих курсов. Они действительно оказалась слишком эффективны… Мила настолько изменилась, что я с трудом мог узнать в ней мою привычную жёнушку. Чёрт, да чего там, даже соседи спрашивали: ты чего, развёлся и сразу новую бабу в дом взял? Хороший, надо сказать, показатель. А они ведь мне ещё и не верили, когда я им ситуацию объяснял. Тупость, но понять её довольно легко, учитывая все внешние изменения. А изменилась она реально сильно. Джинсы? О, она их иногда всё-таки носила, но теперь они уступили место юбкам и платьям. В крайнем случае, узким-узким синтетическим штанам, похожим на кожу. Последние мне очень нравились, ибо они подчёркивали именно нижнюю часть, которая у Милы была вот прямо эталонной. Довольно неловко, когда после пяти лет совместной жизни у тебя вдруг возникает резкое желание полапать собственную жену. А оно реально возникало. Другие волосы. Длины у них не прибавилось, даже наоборот. Мила перешла на чуть не доходящее до плеч каре, которое ей делали в салоне красоты. А ещё обесцвечивали волосы и красили один из блондинистых оттенков. Косметика, к слову, тоже стала обычным делом. Теперь Мила просто не выходила из дома не накрашенной. Даже на работу делала лёгкий макияж. Обувь менять резко не стала, но всё-таки купила пару туфелек и одни сапожки на каблуках. В общем, даже чисто внешне она сильно изменилась. А уж в постели…   Раньше у нас всё было более-менее по классике. В четвери случаев миссионерская поза, иногда что-то чуть более странное. Странное, но при этом типичное. Никакого разнообразия, да и страсти тоже никакой. Оральным сексом, например, мы не занимались никогда. Считали его немного противным, и потому совершенно излишним. Лёгкий и не очень петтинг – это да, это мы использовали, но чтобы что-то такое попало в рот… Нет, на это мы пойти не могли. Однако после изменений это стало для нас совершеннейшей нормой. К нашему взаимному удовольствию, разумеется. И нет, обычный секс тоже сильно изменился. Теперь слово «Зажатость» к Миле было вообще не применимо, зажатым казался уже я. Если подумать, это был ещё один повод для соседей решить, что я заменил одну жену на другую. Ибо новая раскрепощенная супруга стонала и кричала прямо в голос. Она вообще не стеснялась выражать своё наслаждения и эмоции. Что, разумеется, мне очень даже нравилось. И это же было одной из главных причин, почему я с охотой соглашался работать языком. Самой важной причиной, как мне кажется. Ещё важную роль играли повышение общей сексуальности и привлекательности Милы, равно как и то, что она мне отвечала взаимным актом любви. Но всё-таки самое важное – это полная эмоциональная отдача. Слышать приятные крики, ощущать как смыкаются на шее её ноги… Всё это безумно заводило. И да, в отрыве от возбуждения это всё ещё было не самым приятным действием. Ну, то есть было бы, но возбуждение-то имелось всегда. И да, почему-то мне всегда казалось, что оральным сексом занимаются в основном в двух случаях: когда обычный почему-то недоступен (скажем, до него ещё дело не дошло), или же в качестве предварительных приготовлений. Но у нас с Милой всё было не так. Мы либо посвящали вечер сексу обычному, либо сексу оральному, между собой их почти не смешивая. Так что в должной мере возбудившись и доставив жене удовольствие, уже я ложился спиной на кровать, полностью готовый это самое удовольствие получать. И вот ведь какое дело: моего участия тут даже не требовалось. Больше сказать, оно только мешало. Я, конечно, мог поглаживать Милу по голове или по шее, но двигаться и что-то делать не стоило даже и пытаться. Жена всё делала сама, и делала просто шикарно. Нет, получилось это, конечно, не сразу. Первые разы были неловки, один раз она даже кое-что мне прикусила… Но Мила настолько быстро освоилась, что эти неудачи моментально канули в Лету. И удовольствие, надо сказать, не сводилось к одним физическим ощущением. Она умудрялась сосать мой член с таким удовольствием, с таким смаком и любовью, что… Выдержать такое было трудно. В эти моменты она обладала надо мной какой-то особой, выходящей за всякие пределы разумного, властью. Чем, порой, могла воспользоваться, чтобы услышать от меня какие-нибудь приятные вещи. То есть Мила… она отлично чувствовала меня, и могла заставить кончить в любой момент. Или наоборот, не позволяла кончить слишком долго, доставляя какое-то особо сладостное мучение. Иногда она использовала это, чтобы заставить меня признаваться в любви. Или для того, чтобы я начал восхвалять её красоту. Это было такой игрой, которая устраивала нас обоих, но… Однажды, когда до нашей пятой годовщины оставались уже считанные недели, Мила вдруг нарушила все правила, и воспользовалась своей властью со странными личными целями. Крайне странными…   – Скажи, тебе нравится, как я сосу? – спросила жена игривым тоном. При этом от дела она почти не отвлекалась – рука временно подменила рот. Медленно-медленно водила по моему члену, а я лежал, раскинув на кровати ослабевшие руки, и смотрел закрытыми глазами в потолок. – Тебе нравится, да? – Да… – выдавил я. – Я хороша, да? – Да… – Хочешь прочувствовать всю прелесть? А? Скажи! – Да… Вполне обычный диалог во время ласок. Ничем особо от других неотличимый, даже довольно короткий. Только в этот раз, как оказалось, Мила запланировала кое-что странно, и смысл в словах действительно был. В ответ на моё последнее «Да», она резко активизировала движения руками, и я почти моментально кончил. Очень быстро, даже раньше, чем успело до конца спасть возбуждения, жёнушка провела мне по лицу рукой. Провела от щеки до щеки, параллельно засунув два пальца в рот. Я сразу же почувствовал странный привкус, но всё ещё плохо соображая решил, что это был пот. Оказалось, нет. Оказалось, это было что-то более существенное, и липкое. В тот вечер мы впервые за очень долгое время поругались. Серьёзно так поругались, по нашим меркам. Ну а какую ещё реакцию можно было ожидать? И ведь Мила, похоже, иной не ожидала. Тогда зачем сделала? Ответ я получил, но только позже, когда успокоился. – Я просто хотела разделить с тобой этот момент. – А меня спросить не догадалась? – Я спросила, просто ты не понял. – Это не вопрос, а манипуляция. Почему бы было не спросить заранее? – А ты бы согласился? – Вряд ли. Но ты могла бы меня поубеждать… – Скажи честно, любимый, тебе хоть немного понравилось? – вдруг спросила она, с неожиданной страстью. – Да не сказал бы… Ну, то есть это было неприятно и обидно. – А если я попрошу тебя это повторить? На сей раз добровольно, с обоюдного согласия. Для меня это очень важно, понимаешь? – Нет, не понимаю! Я… А что я? Нет, ну в самом деле, что я? Предположим ей это важно, а мне неприятно. Что тут такого? Да, будь это в первый раз, я бы вряд ли согласился, но в одну реку дважды не войдёшь… Противно? Ну, откровенно говоря, куни тоже вкусовым великолепием не блистает, но я же его делаю, чтобы Миле приятно было. – А, ладно, давай уж, – ответил я. – Спасибо! – жена крепко-крепко обняла меня за шею и поцеловала. Да, поцелуем она воспользовалась, чтобы выразить радость, и… Потом воспользовалась, чтобы радостью со мной поделиться. На следующий день, после того как я кончил ей в рот, Мила устроила долгий-долгий французский поцелуй. Страстный и липкий. – И только попробуй сказать, что тебе не понравилось! – заявила она, оторвавшись от моих губ. Ну… Сам поцелуй был очень классным. Страстным таким, и даже посторонний вкус почти не мешал. Но вот теперь, когда страсть спадала, этот самый вкус начал реально раздражать. Плюс было чуточку стыдно. Прямо совсем немножко… Даже удивительно, насколько мало. – У тебя ведь какой-то план есть, так? – вдруг высказал я вслух свою догадку. – Занимаешься моим раскрепощением, чтобы я согласился на какую-нибудь странную развратную штуку? – Ах, дорогой, ты такой умный, – промурлыкала Мила. – Ты почти прав. Я действительно хочу, чтобы ты избавился от зажатости. Только конкретной цели у меня, знаешь ли, нет. Просто мне так хочется. – Почему? – Потому что это мешает нашему сексу. Я… я, наверное, понимаю, чем тебя раньше не устраивала. Ага! Правда? Ответ хороший, и вполне искренний, правдивый. И в самом деле, на её фоне я крайне сдержанно себя веду в постели. – И ты ничего такого не хотела меня попросить? – Ну, фантазий у меня много, но я пока на них сама не готова решиться, – призналась Мила. – Но когда решусь, хотелось бы… – Понимаю. Знаешь, давай так. Если тебе что-то от меня хочется, ты просто попроси. Будем говорить, всё делать добровольно и с полным осознанием. Как у врача. – Какое гадкое сравнение! – поморщилась Мила. – Но я согласна. Хорошо, дорогой, ты выполнишь одну мою просьбу? – Если это не что-то ужасное. – Нет, это скорее… чуть утомительное, но тебе может даже и понравиться. Я хочу, чтобы ты начал брить волосы. – В смысле, на лысо постричься? – В смысле делать себе депиляцию. Не на голове! – она игриво схватилась за мои не слишком длинные патлы. – Об этом даже  не думай! – Ну, разок могу попробовать, – сказал я. – Только боюсь, я кровью истеку в процессе. – Я помогу. Это и правда довольно сложно. Особенно в некоторых местах. – И всё? Это все твои сексуальные фантазии? – Не всё сразу, дорогой. Не всё сразу.