Ученье

Мало кто может себе представить обилие развлечений, если закрыть себя в четырёх стенах и никуда не вылезать за пределы своего маленького мира, наполненного запахом старой бумаги и свечей. Но для Лизы подобное было обычным делом: потому уже который день встречая солнце за витражными окнами в зале библиотеки, ведьма чувствовала лишь больший интерес к теме, которую искала на страницах всех книг, которые сейчас были в её распоряжении. Даже Джинн, будучи иногда ослеплённой своими идеями и нотками трудоголизма, всегда обращала внимание на те моменты, когда Лиза переставала часто бродить по залам Ордо Фавониус, а также спихивать со стола рыцаря документы, чтобы поставить поднос с завтраком. Забота между ними никогда не иссякала, но каждая знала меру в общении, потому все посещения Джинн заканчивались на коротких объятиях и пожеланиях хорошего дня. Таким образом видеться стали они намного реже. Кризис знаний подкрался незаметно, поглощая разум естественным времяпровождением, чтобы корчиться в отблеске свечей и поглощать поток информации ещё и ещё раз, пока не станет достаточно. Хотя Лиза со своей манией, перечитав всю библиотеку, которой заведовала, никогда не скажет "Достаточно". Особо часто она делала вид доброй старушки, которая имеет при себе стеллаж-другой книжек с картинками, а не является могущественной ведьмой с людьми в подчинении, которая заведует огромным комплексом знаний. Только в такой поздний час, когда в штабе осталось совсем мало рыцарей на поручениях, а посетителями в библиотеке были разве что призраки, Минчи не чувствовала, что она одна. Глаз Бога на груди отблеснул. Лиза приподнялась, сначала сев на бок, чтобы поставить ноги, и, перешагивая творческий и научный беспорядок на паркете, последовала из глуби библиотеки чуть ближе ко входу, исследуя происходящее. Конечно, часы посещения ещё позволяли здесь находиться самую малость, но время всё равно поджимало, превознося внутренние порядки. Кто поздним вечером потянется к знаниям, если не такие люди, как Лиза? Такие люди, как Лиза... Ведьма в движении замечает меж стеллажей фиолетовый силуэт, приостанавливаясь, чтобы наблюдать. По позе гостьи было видно, что она не совсем что-то ищет или читает на полках, а скорее просто изучает помещение, в котором оказалась. — Добрый вечер, — резко разворачивается незнакомка. — Добрый вечер. Вероятно, вы меня услышали до, — дрогнув едва заметной улыбкой, Минчи кладёт руку на торец шкафа, продолжая оглядывать повстречавшуюся. Неспроста они встретились около отдела с магическими законами мира. Присутствие какой-либо стихии в ближайшем энергетическом поле не чувствовалось, потому у гостьи Глаза Бога не было в принципе, а не только визуально, что уже подметила библиотекарь. И как только незнакомка подняла взгляд будто в ответ на вежливый отклик, Лиза поняла, почему воздух прорезает чем-то магическим, но не стихийным. Человек был из другого мира. Да и человек ли? Кто она для самой ведьмы? Вуаль девушки точно также прикрывала ей глаза, как и ведьминская шляпа самой Лизе. И когда обе вскинули голову... Может, так повлияло длительное отсутствие отдыха и постоянная интеллектуальная работа, но без всякого колдовства сейчас Минчи ощущала себя невесомо и слишком непонятно, чтобы так глупо стоять в родных уделах, чтобы знать здесь каждый уголок и листик, но всё равно чувствовать себя уязвимо. И расстояние стремительно начало сокращаться, будто Тейват резко сжали со всех сторон. Сглотнув, Лиза сделала пригласительный жест, чувствуя, как на отведённой руке концентрируется электро-энергия. — И если потребуется помощь, то... — Обязательно, госпожа Минчи. Это слышалось уже где-то почти за спиной, так близко, что слова въедались под кожу, доходя до головы медлительно и оказывая больший эффект, чем есть на самом деле. Хранительница Воспоминаний и правда уже находилась сбоку от ведьмы, заприметив себе издание в светлой обложке. Огибая пальцами верх корешка, чтобы достать его из ряда книг, девушка наклоняется к полке, удивляясь тому, в каком идеальном состоянии содержатся все издания. От побрякушек на шляпе звон, и Минчи тоже наклоняется вперёд с особым интересом, будто нашла себе новую гиперфиксацию получше повторного прочтения книг по интересующей ум теме. — В ней написаны очень интересные высказывания, я много раз брала эту книгу для изучения, — ненавязчиво констатирует Минчи. Пропустив пару мгновений, гостья прикладывает книгу к щеке корешком, показывая обложку библиотекарю. — Быть может, прочтёте мне? Лиза расплывается довольной, своей широкой улыбкой, граничащей с хорошо скрываемым безумным азартом от новых обстоятельств. *** С глухим звуком со стола волной слетают документы и листки с расчётами. Загадкой оставалось то, как при таком толчке свечи не упали из канделябров – полыхнула бы вся библиотека Ордо Фавониус. А более всего было жалко запретный отдел, в котором они находились. Сюда попадали лишь только сокровища, которыми Лиза называла всё, что ей нравилось из необычного мирского. Или не совсем их мира... Чёрный Лебедь кистью прикрывает лицо от света, ожидая новых действий. Она опрокинута на столешницу прямиком на все рабочие материалы, только лишь ноги свешиваются к полу, куда попадала бумага. Теперь всё свободное место на рабочем столе, за которым ведьма зачастила сидеть в компании зелий и бумажек, заняла гостья, элегантно прикрываясь вуалью. И возложив весьма грубыми от нетерпеливости движениями даму на стол, Лиза обходит его и боком становится около того места, где лицо Хранительницы было ближе всего, чтобы разглядывать градиентные глаза, приковывающие к себе мысли о том, какими они приходятся в родном мире. Лебедь ласково подставляется под руку, когда ведьма гладит её по щеке, рассматривая всё действо как свой новый эксперимент. Просто с участием её любви к женщинам и капелькой похоти. — Ученье – свет, — преклоняется Минчи так, что аксессуары от одежд играются на её лице сложными тенями. — Неученье – тьма, — заканчивает Лебедь, прикрывая рот картой так, чтобы губы едва соприкасались с магическим артефактом. И, надеясь друг на друга, помимо общего интереса к персоне напротив, они чувствовали единство своего мира, будто в бесконечных крутых пейзажах, не надеясь на контакт, они, из разных уголков свода вселенных, встретились как два путника и охотника за желанием знать больше. И обеих это доводит до точки невозврата. Спустя часы, проведённые за рассказами о вселенной и распутье миров, где лишь немногим посчастливилось пребывать, знания восполнялись настолько быстро, что Лиза чувствовала себя также невменяемо, как и после того, как поиспользовала много силы благодаря Глазу Бога. Как раз нежно обхватывая кулон в свободной руке, Лебедь склоняет к себе ведьму, пока та ещё сомневается в том, что её попросили сделать, но уже явно ломается под собственным желанием и аурой новой знакомой. — Так значит, поручение? — мурчащим голосом отзывается Минчи. — Верно. И я не до конца понимаю, как работает моя сила здесь, — опять заканчивает Хранительница, встречая зелёные глаза абсолютным влечением. Им можно было и не спрашивать друг друга, потому всё было чистой формальностью и воспитанностью. Согласие уже витало в атмосфере, разъедаемой электричеством. — Такой интересной персоне я ни в чём не смогу отказать. Все мои знания для вас, и о, — прерывается. — как же повезло, что мы встретились. — Мои воспоминания любезно предоставлю для вас, госпожа. Спрятав мерцающую карту, будто растворив её в воздухе, Лебедь с нажимом прикладывает ладонь к чужим ключицам, почти полностью скрытым за острой пурпурной накидкой, но Лиза действию не противится, уверяя себя, что то, что делают, – делают с пониманием. А понимания было столько, что хватало на ощущение постоянной близости в течение многих лет. Конечности почти не чувствовались. Голова забита всякими Лизе уже ненужными вещами. И звёздами. Сделка за сдедку. Договор на один вечер отвечал сам за себя и предвещал ещё длинное времяпровождение и союз, который покажется бессмертным лишь секундой. — Я проникну в тебя. — Я поглощу тебя всю, — шепчет Минчи с усмешкой.