Однажды и навеки

Порш всегда знал, что он – странный. С самого детства ему каждую ночь снились удивительно яркие, логичные сны. Судя по рассказам других людей, это являлось чем-то из разряда невозможного. Сны редко бывали яркими и запоминающимися, ещё реже – логичными. Постепенно Порш смирился с тем, что ему не верят, когда он об этом рассказывает. Жить-то это не мешало. Даже мысль о том, что он такой один, совершенно особенный, Порша не беспокоила. До тех пор, пока окружающие не знали о его сновидениях, он не был белой вороной, так что поводов переживать вроде как и не было. Вот только это отнюдь не было единственной его странностью. Ещё у Порша имелась страсть, почти безумная страсть, скрывать которую было гораздо труднее. Он коллекционировал часы. Причём насобирал их так много, что те уже не помещались в ящиках стола, и пришлось разложить их не только на книжных полках, но и вообще на всех подходящих поверхностях. Кроме того, Порш собирал красивые издания книг о мотоциклах и мотогонках с множеством иллюстраций. Его домашняя библиотека ужасно разрослась. Конечно, гораздо практичнее было бы собирать подобные книги в цифровом виде, но... но Поршу хотелось касаться этих книг, раз уж позволить себе собирать настоящие мотоциклы или купить гоночный трек он не мог. Но и это было ещё не всё. Вдобавок к перечисленному, Порш любил смотреть гангстерские боевики. А питался, в основном, дорогой едой из лучших ресторанов. Ещё Порш хотел набить себе татуировку, но не мог решить, на какой части тела это сделать. Когда его друзья планировали отправиться в Сеул, Париж, Лондон или Шанхай, Порш разглядывал фотографии Венеции, но отчаянно боялся, что просто не сможет решиться на путешествие туда. Так боялся, что после окончания университета в Таиланде пересёк океан, лишь бы быть от Венеции подальше. Более того – обосновался в США, начав работать в книжном магазине и убеждая оставшихся в Таиланде родителей и старшую сестру, что это временно, а в Чикаго ему очень нравится. Родители, привыкшие к его странностям, смирились. А вот Плой – его сестре – пришлось во всём признаться, так как она всегда видела его насквозь. Но и Плой смирилась. Ведь, по сути, у её брата, в самом деле, была довольно обширная сфера интересов, и она посчитала, что, может, атмосфера в чужой стране пойдёт ему на пользу. По сравнению со всем этим то, что он являлся ещё и бисексуалом, было ерундой. Особенно с учётом того, что... Порш ещё ни разу не занимался сексом ни с парнем, ни с девушкой. А ведь ему уже двадцать четыре года. Но он был одинок. Да, физически его тянуло и к парням, и к девушкам, но душой Порша тянуло к тому единственному, незаменимому человеку, смутный образ которого был соткан из сновидений. Порш не знал, существует ли этот человек в реальности, но мечтал его встретить. Не важно, будет ли тот красив, умён, богат, успешен... Порш был уверен лишь в том, что образ из снов – это парень, а не девушка. Парень, который будет, как Порш надеялся, с пониманием относиться к марафонам гангстерских фильмов по пятницам и к трате всей зарплаты на поход в дорогой ресторан. Парень, который должен будет спокойно относиться к тому, что в квартире Порша чертовски мало места из-за стопок книг и коробочек с часами, а потому все поверхности, как правило, заняты. В общем, парень этот должен быть совершенно особенным, поразительным и прекрасным. Таким, чтобы дух захватывало. Но, к сожалению, Порш не встречал таких парней. Иногда случалось так, что совпадало один или два пункта из желаемых, но и это происходило редко. Периодически Порша даже посещали гнетущие мысли, что он так и умрёт в одиночестве. В конце концов, нельзя же быть таким избирательным... И всё равно Порш не мог себя перебороть. “Я лучше буду голодать, чем что попало есть. И лучше буду я один, чем с кем попало”, - зачастую грустно посмеивался над самим собой Порш, цитируя рубаи Омара Хайяма. Впрочем, с шестнадцати до девятнадцати лет он всё-таки пробовал пару раз заводить отношения с теми, кто подходил ему хотя бы по одному пункту из мысленного списка. Однако почти сразу же Порш начинал чувствовать себя ещё более странным, чем обычно. В итоге всё заканчивалось тем, что от него все сбегали. Либо он сам, тяжело вздыхая, сообщал, что они не могут быть вместе. Даже на одну ночь. После каждого такого исхода Порш всегда успокаивал себя покупкой новой книги о мотоциклах и просмотром очередного гангстерского боевика. Задумываясь о своей личной жизни (вернее, об её отсутствии), Порш, чаще прочих моментов, вспоминал момент, когда в шестнадцать лет попросил одного своего одноклассника-гея поцеловать его. - Пак, ты мог бы поцеловать меня? Порш заметил удивление Пака по тому, как одна его бровь изогнулась кверху. Почему-то подобное движение бровью мгновенно показалось Поршу очень привлекательным, и он даже внёс новый пункт в свой мысленный список: “Умение сексуально шевелить бровями”. Затем Пак улыбнулся. - Если ты этого хочешь, Порш. - Мне хотелось бы понять, хочу ли я, - подчеркнул Порш. Пак улыбнулся медленной, завлекающей улыбкой. - Тогда давай попробуем, - сказал он. Порш сделал глубокий подготовительный вдох и тихо выдохнул, когда Пак обнял его. “Каким будет его поцелуй? - невольно задался вопросом Порш. - Наверняка не таким, как у парня из моих снов... Но лучше или хуже?” Пак наклонил голову, соединив их губы мгновением позже. Порш закрыл глаза и позволил себе расслабиться, отдавшись ощущениям. “Ну, приятно, - подумал он. - Определённо приятно”. Губы Пака были тёплыми и зовущими, когда двигались на его губах с несомненной уверенностью. Почувствовав податливость Порша, Пак обнял его крепче, требуя большего. Порш ответил на поцелуй, приоткрыв губы, и полностью отдался во власть прикосновений Пака. Внезапно Поршу захотелось страсти и пыла, захотелось, чтобы Пак заставил его разум плавиться от желания, захотелось, чтобы Пак начисто выжег из его памяти всё, что он когда-либо испытывал к парню из снов. Порш действительно отдался их поцелую с каким-то хрупким отчаянием. Сердце забилось быстрее, кожа запылала, несмотря на прохладный воздух от кондиционера в пустом классе. Но сознание Порша, совершенно неоспоримо, целиком и полностью оставалось при нём. Поцелуй Пака был искусным и приятным, и большинство парней в их школе, Порш не сомневался, уже потеряли бы голову от пьянящей силы прикосновения его губ. Поцелуи Пака были восхитительными. За исключением одного. Пак – это не тот парень из снов. Порш отстранился, опустив голову, чтобы Пак не смог прочесть печаль, которая, вероятно, отразилась в его глазах. - Спасибо, - пробормотал Порш и ушёл. Примерно так и повелось. Порш сближался, но почти сразу отталкивал. Вот и получилось, что у него до сих пор никого не было. Даже когда он переехал в другую страну, ситуация не изменилась. У Порша была только собственная правая рука, безудержная фантазия и неуловимый образ парня его мечты из снов. На губы Порша часто просилось имя, которое он не знал, а потому не мог произнести. Это было ещё одной странностью, коих у него и так набралось немало. Но Порш чувствовал, что... любит это имя. Как любит и того, кто это имя носит. И пусть Порш не знал, что такое любовь в действии, тем не менее, был уверен, что чувство это он непременно поймёт, когда оно придёт. Ведь многие из его окружения понимали, а Порш разве был хуже?

✿✿✿

Сны не всегда были приятными. Даже когда в них присутствовал окутанный туманной дымкой парень мечты. Порой Поршу снились выстрелы из пистолетов. Много-много выстрелов и брызги крови повсюду. Сначала Порша спасал кто-то в этих снах. Потом он сам спасал кого-то, защищая собой. А когда просыпался, перед мысленным взором пробуждались, выстраивались, всплывали, теснились как будто бы не обрывки сна, а... воспоминания. Но Порш давно привык бороться с этим ощущением, по одному отгоняя мыслеобразы во мрак сознания, где, как он надеялся, те должны были вновь стать воспоминаниями о снах, а не снами о воспоминаниях. Не каждый раз помогало. Некоторые сны, возомнившие себя воспоминаниями, продолжали мелькать в голове Порша, беспокойные, как призраки. Отчаяние, вызванное снами, темой которых была опасность для парня его мечты, обычно не покидало Порша и позже, когда он садился на кровати, смотрел в окно и замечал в восточной стороне неба первые розовые лучи рассвета. Так было и сегодня утром. Порш проснулся на заре, сжимая дрожащими пальцами смятую простыню и чувствуя, как бешено колотится его сердце. Он взглянул на дисплей смартфона и, не увидев ни одного сообщения, снова опустился на подушки. За окнами его квартиры почти в самом центре города постепенно вступал в права ясный, солнечный для осени день – по чикагским меркам так просто великолепный. Но Поршу казалось, будто он находится в плену вязкого тумана, который окутывает и его сознание, и его квартиру, и район, и каждую улицу, и каждый дом... Вскоре Порш вновь уснул. И на этот раз ему приснился медленный танец с его парнем мечты. Затем снился зеркальный бальный зал, светлая спальня, горячие губы, страстный шёпот, дрожь тел в преддверии оргазма... Резко проснувшись, Порш сел на кровати. Естественно, он был возбуждён. Чертыхнувшись, Порш быстро довёл себя до разрядки, поднялся с кровати и отправился в ванную комнату. Приведя себя в порядок и поняв, что больше этим утром точно не уснёт, Порш рухнул в кресло. Потёр виски, шумно выдохнул и вдруг со всей силы ударил кулаками по мягким подлокотникам кресла. - Чёрт подери! - прошипел он, мучительно пытаясь понять, какая внешность у парня из сна. Однако Порш помнил его не мысленным взором и уж тем более не глазами, а ощущениями. Например, ощущением того, как тот обнимал его, целовал и... делал с ним многие другие вещи. - Как же я устал... - со вздохом произнёс Порш. Он устал видеть невыносимо красочные сны, где всё было видно вполне чётко, кроме парня мечты. Он устал просыпаться чуть ли не каждое утро со стояком, ощутив во сне исполнение самых страстных желаний... Но подобные сны упорно продолжали навещать его. Ночь за ночью. В последнее время почему-то всё настырнее. Порш попробовал скомкать эти сны и выкинуть их из головы. Но вдруг перед его мысленным взором мелькнула короткая, подрагивающая картинка, словно снятая на примитивную камеру, где смутный образ парня мечты, уснув, склонил голову ему на плечо... “Но ведь я сейчас не сплю... Откуда это взялось, словно воспоминание?” - непонимающе подумал Порш. Он мгновенно осознал, что забыть такое не сможет. Картинка трепетала на грани сознания лёгкой неуловимой бабочкой, которую Порш был не в силах, да и не хотел прогонять.

✿✿✿

- Я так больше не выдержу, - утомлённо заявил Порш, откинувшись на спинку стула и вяло гоняя еду по тарелке. - Окей, это бывает забавно. Бывает интересно и волнующе. Но уже примерно шесть недель я едва могу это выносить. - Когда-нибудь это должно закончиться, - отмахнулась Плой по видеосвязи, находясь дома в Бангкоке и с аппетитом уплетая курицу с рисом. Она искренне пыталась успокоить своего брата и себя заодно, но голос её прозвучал всё-таки недостаточно уверенно. - Сомневаюсь, - буркнул Порш и, окончательно потеряв интерес к своему обеду, отодвинул от себя тарелку. - И, в любом случае, я не понимаю, почему он стал сниться мне так часто, буквально каждую ночь. Раньше это, во-первых, происходило реже, а во-вторых, мне снился не только он. Теперь же – только он. И, как всегда, лишь его размытый образ. А ещё... прежде я был уверен, что это не особо мешает мне жить. В итоге я справляюсь со всем в своей жизни, кроме собственного сознания, подкидывающего мне такие сны. - Ты нагнетаешь, - укорила его Плой. - А вот и нет, - возразил Порш и показал ей язык. - А вот и да! - парировала Плой и тоже показала ему язык. Рассмеявшись, они немного повеселели. - Я беспокоюсь, что это будет преследовать меня всегда, - тихо признался Порш после паузы. - У меня не будет нормальной жизни. - Порш... - голос Плой наполнился сочувствием. Порш безрадостно улыбнулся. - А знаешь, что хуже всего? Даже если сны прекратятся, - он приложил ладонь к своей груди, туда, где под кожей билось его сердце, - то, что пылает там, не оставит меня никогда. Чёрт, а ведь я просто хочу спокойной жизни. Без навязчивых снов, которые ужасно похожи на воспоминания. Плой нахмурилась, после чего, решив вновь развеселить брата, спросила: - А что он такого делает, этот твой парень-мечта, овеянный туманом? - Ну-у-у... разное, - Порш неловко отвернулся от экрана лэптопа в попытке укрыться от проницательного взгляда сестры. - Ты занимаешься с ним диким сексом? - прямолинейно уточнила Плой. - Плой! - зашипел на неё Порш, словно разъярённый кот. Плой расхохоталась. - Да что такого-то? Разве это плохо? - Просто не уверен, что готов обсуждать это с тобой, - проворчал Порш. - Кроме того, тебе смешно, а вот мне... Я там тоже делаю такое... В общем, такое, чего в реальной жизни никогда не делал. Вещи, которые должны бы меня отталкивать – привлекают. Во сне у меня определённо крутая сексуальная жизнь. В то время как в реале – вообще никакой сексуальной жизни нет. Плой уже хохотала в голос. - Ох, братик, прости-прости, я честно тебе сочувствую, но всё это так... фантастично! - она отложила столовые приборы и, задумчиво склонив голову набок, подпёрла щёку ладонью. - А ещё у тебя там, во снах, всё в стиле ретро, я правильно помню? Порш закатил глаза, поражаясь её забывчивости. Но Плой всегда была такой – постоянно что-то забывала, в отличие от него. - Вроде как начало и середина двадцать первого века, - покорно ответил он. - Люди тогда жили лучше и считали, что в будущем станет ещё лучше. Войну с ИИ они хоть и предвидели, но совершенно к ней не готовились. Жили на расслабоне. Но, чёрт подери, какой же это был шик, а не время. Мне так хоте... - Тебе так хотелось бы жить именно тогда, - с тяжким вздохом продолжила за него Плой, в свою очередь, закатив глаза. - Порш, ты повторяешь эту фразу, как минимум, раз в неделю. - На этой неделе я её ещё не повторял, - пробурчал Порш. - К тому же... ты же знаешь, что это так – мне, правда, нравится тот период. Я люблю смотреть хронику того времени. Я и на исторический поступил как раз потому, что хотел изучить то время ещё лучше. - Угу, и с трудом его закончил, - поддела его Плой. - Зато на энтузиазме, - улыбнулся Порш, потом погрустнел. - Хотя после окончания самым очевидным стало одно – теперь-то многое утеряно. Мы живём почти как в двадцатом веке. - В двадцатом веке не было лэптопов и прочих подобных штук, - усмехнулась Плой. - Только самые примитивные. - Ну, за исключением этого, конечно, - согласился Порш. - А ещё... - Ой, не начинай лекцию, - Плой замахала на него руками. - Братик, у меня для тебя печальные новости. Ты совсем зачахнешь и превратишься в зануду, если так и не найдёшь себе кого-нибудь хотя бы на одну ночь. Давай же, будь порасторопнее в этом плане! Ты ведь такой красавчик! У меня чуть ли не все друзья и знакомые постоянно клянчат твои контакты, а мне приходится всем отказывать. И на самом деле я, в конце концов, подсобила бы кому-нибудь из них. Тебя спасло то, что ты покинул Таиланд! Впрочем, уверена, многие готовы рвануть за тобой хоть на край света. Порш рассмеялся. - Неужели у них не отбило интерес ко мне даже то, что я устроился работать скучным продавцом книг? - Пока нет, - хмыкнула Плой. - Но всё впереди. Серьёзно, Порш, я волнуюсь, что однажды ты шмякнешься со стремянки, и американские копы найдут тебя погребённым под грудами книг. - Брось, ниоткуда я не упаду, - успокоил её Порш. - В крайнем случае, уцеплюсь за одну из полок. Я же ловкий, как кот. Не говоря о том, что я накачал себе приличные мускулы, таская стопки книг. - О-о-о, я уже слышать о книгах не могу, - проныла Плой. - Они и в твоей комнате здесь, в Бангкоке, буквально везде, и свою чикагскую квартиру ты наверняка ими захламил, так ещё и работаешь с книгами. Тебе самому не тошно? - Не-а! - Порш всё-таки развеселился, и сестра, заметив это, почувствовала облегчение. Вскоре они закончили разговор, попрощались, пообещав друг другу созваниваться чаще, и отправились каждый по своим делам.

✿✿✿

Очередной сон. Очередная ночь с прерывистыми, беспокойными сценами, вырванными будто из прошлого. Но у Порша не было подобного прошлого. Что за дичь? Сегодня сон был кошмаром. Поршу снилась ночь, красивый дом с множеством этажей, лепестки золотых роз, оглушительная стрельба, кровь, надтреснутая боль, отчаяние, красное на золотом, поцелуи такой силы, словно они заглушали крик... И ощущение, что смотришь на любимого человека со слабой улыбкой, счастливый от того, что последним, что увидишь, будет он... Но, главное, была надежда, что их души будут стремиться к воссоединению... Порш, как наяву, чувствовал боль, запах крови, любимые губы на своих губах, дыхание на своей шее, душащие слёзы. Когда кошмар, наконец, подошёл к концу, Порш в ужасе проснулся и понял, что глаза мокрые от слёз. Он долго сидел посреди разворошённой постели и просто позволял слезам литься из глаз. Что такое сон? Учёные предлагали несколько вариантов, но в одном сходились все – сны зависели от самого человека. Боль, страх, сильные впечатления... воспоминания. Всё это сплеталось в нечто целое, и получалась странная, безумная смесь. Были просто сны, а были кошмары. Кошмар, который преследовал Порша уже несколько дней, не был непонятным. Он был откровенно страшным. Каждый раз, проснувшись, Порш смотрел в пространство перед собой невидящим взором и чувствовал боль. Грызущую, ноющую, опустошающую, тоскливую боль. Однако было что-то ещё. Что-то до того, когда мир разорвался в этом кошмаре в клочья. Даже отдышавшись, Порш по-прежнему чувствовал фантомные боли во всём теле, слышал голос парня-мечты, и был уверен, что, стоит закрыть глаза, и он вновь увидит размытый, как за стеной дождя, образ. Поразительно, но и после такого кошмара Порш снова уснул. Более того – теперь он гораздо лучше, чем раньше, осознавал себя во сне. Порш понимал, что спит. Новый сон не был похож на все предыдущие. Порш просто шёл в каком-то полумраке. Шёл и шёл, ступая босыми ногами по мозаичному мраморному полу. Порш казался себе единственным светлым пятном в этом полумраке. Он не боялся. Ведь это было его собственное сознание. Или не совсем? Действительно ли это сознание принадлежало ему? Или всё-таки кому-то другому? А кто он вообще? Порш почему-то не мог вспомнить. Слишком много сумрака было вокруг. Внезапно, словно желая ответить на его вопрос, окружающее пространство озарилось множеством лиц. Но Порш не знал, какое из них – его. Пламя. Порш увидел впереди золотисто-алое пламя и пошёл к нему. Приблизившись, он заметил, что это мифическая птица – феникс. И феникс был огромным. Порш замер напротив, а феникс посмотрел на него сверху вниз, после чего начал уменьшаться, пока не стал такого же роста, как и он. Феникс сменил облик, превратившись в человека. Порш осознал, что этот человек – он сам. Порш словно смотрел на собственное отражение, устремившее на него ответный взор. На отражение, пылающее огнём. - Кто ты? - тихо спросил Порш. Полыхающее отражение отозвалось будто эхом: - Кто ты? - Порш, - растерянно ответил Порш. - Порш. - Но это ведь не всё? - с полувопросительной интонацией пробормотал Порш. - Но это ведь не всё, - без вопросительной интонации согласился двойник. Порш нахмурился. Он понятия не имел, кем ещё является. Протянув к двойнику руку, Порш ни на что особо не надеялся. Однако тот повторил его движение, и их руки соприкоснулись. Порш поморщился от боли, коснувшись пламени кожей, поэтому почти сразу отдёрнул руку. Это движение повторил и двойник. - Тебе здесь не место, - сказал Порш. - Ты – это не я. Двойник как-то раздражённо хохотнул. - Я – это ты, - решительно заявил он и всполохами огня вокруг своего тела коснулся кожи Порша, не обжигая, но всё же болезненно. - Я – это ты! Я – это ты, ты, ты... Двойник повторял это снова и снова, повышая голос, так что Поршу пришлось закрыть уши руками. Он не знал, почему не хочет этого слышать. - Я – это ты! Я – это ты! - не умолкал двойник. Порш сомневался, что выдержит ещё хоть мгновение. И он не заметил, как его губы начали беззвучно отчеканивать слова, сказанные огненным двойником: - Я – это ты. Я – это ты. Порш ощущал, как пламя окутывает его, тянется к нему, начинает просачиваться внутрь, как некое подобие энергии в сосуд. - Нет! - Порш закричал от боли. Огонь стал приносить с собой сны. Сны внутри сна? Или всё же воспоминания? - Нет, это не моё, не моё! - кричал Порш. - Твоё! Твоё! - с горячностью убеждал двойник. - Не пытайся бороться! Хватит, ты ведь уже понимаешь, что я победил! Победил с самого начала. Ещё тогда, когда ты увидел свой первый сон. Тебе не сбежать от меня. У нас одна душа! Мы стремимся к одному и тому же. Я лишь пытаюсь помочь тебе поскорее принять меня – ту часть тебя, которую ты забыл. Так будет проще, поверь. Особенно когда ты встретишь его. Когда мы встретим его. Он обязательно найдёт нас. Он поклялся. И уже тише забормотал: - Хотя, честно говоря, он мог бы и поторопиться. Тебе уже двадцать четыре. Мне всё труднее удерживать тебя от сексуальных связей. - Что?! - Порш так вдруг разозлился из-за услышанного, что даже перестал чувствовать боль. - Так это из-за тебя у меня нет личной жизни? - Ну, это было бы изменой, так что у меня не было выбора, - двойник без особого сочувствия пожал плечами. - Ты поймёшь всё со временем, уймись. И вообще ты должен быть благодарен, что я не обрушил на тебя все воспоминания разом, а действую осторожно, постепенно. - И почему ты... - начал было Порш. - Чёрт, ты такой тупица, - перебив его, двойник вздохнул. - Я беспокоюсь о здоровье твоей психики, вот почему. Оно, в конце концов, тебе ещё понадобится, если он опять будет рисковать своей жизнью. Хотя на это, возможно, никаких нервов не хватит, в любом случае. По какой-то неизвестной причине Порш боялся спрашивать, о ком тот говорит. - Не бойся, - сказал двойник, похоже, умея читать его мысли. - Хватит долбанных страхов. Не трать на них время. И с ним, когда он нас найдёт, тоже не трать время на глупости. Их было достаточно и в прошлой жизни. И, хитро усмехнувшись, добавил: - По крайней мере, лично я сделаю всё возможное, чтобы вы оба не тратили время зря. - О чём ты говоришь? - насторожился Порш, в растерянности не зная, за какую часть его слов цепляться в первую очередь. - Глупости? В прошлой жизни? Что ты... Неожиданно боль из-за насылаемых воспоминаний двойника вернулась и стала почти нестерпимой. Внутри Порша пылал огонь. - Н-нет! - снова закричал он сквозь треск пламени. - Нет! Порш не хотел сдаваться, не хотел принимать забытую часть себя. Просто потому, что вместе с ней приходила страшная боль потери. Но потери чего? Или кого? Откуда эта тоска? Закрыв глаза, Порш попытался заглянуть внутрь себя, в свою душу. Там был хаос, размытые воспоминания, мысли и чувства. “Я не переживал всё это, не переживал”, - упрямо подумал он. А ещё были голоса. Множество различных голосов, обращавшихся к нему, но их фразы звучали как отдалённое бормотание. Порш не мог разобрать ни слова. Но он чувствовал, что, стоит ему перестать упрямиться, – и всё изменится. Этот двойник станет частью него. Порш пока не был уверен, что желает этого. Он просто хотел жить нормально. Возможно, двойник тоже хотел жить, но что, если их представление о нормальной жизни различалось? - Придурок! - огрызнулся двойник, но это больше походило на возмущённый, отчаянный всхлип. - Ты не сможешь держать меня здесь всегда! Рано или поздно я всё равно стану частью тебя! Я просто хочу, чтобы это произошло как можно раньше. Хочу стать счастливым как можно раньше. Ты должен всё вспомнить. Я знаю, ты чувствуешь, что это принесёт тебе ещё большую боль, но ты всё же должен пройти через это. Не поддавайся страхам. Не повторяй моих ошибок. Я столько времени потерял, страшась разных вещей... Больше не хочу. На этот раз я буду бесстрашным, когда он найдёт меня, найдёт нас. - О ком ты говоришь? - наконец-то отважился спросить Порш. - Ты поймёшь, - двойник вновь стал фениксом, однако его голос всё ещё звучал. - Но, видимо, не сейчас. Так и быть, мне всё равно не нравится, куда свернул наш разговор. Считай, что его не было. Ты не вспомнишь об этом. Тут Порш проснулся и с облегчением убедился, что находится в полной безопасности, в своей квартире, в своей кровати. Одна из подушек была сброшена на пол, простыни – скомканы, словно он с кем-то боролся. Сон, что крайне необычно, совершенно забылся. Из-за этого при пробуждении Порш чувствовал, словно от него ускользнуло что-то важное.

✿✿✿

Несколько дней спустя Хлестал проливной дождь. Раскаты грома разносились над просторными площадями, небоскрёбами и скверами, отражаясь гулким эхом от каменных стен старинных и современных домов Чикаго. Казалось, потоп грозил всему городу – потоки воды текли по крышам, улицам, непокрытой голове и лицу Кинна. И тут случилось нечто, заставившее его начисто забыть о грозе и ливне. Стоило ему увидеть лицо незнакомого, но чертовски привлекательного парня в книжном магазинчике со стеклянной дверью, как Кинн забыл обо всём на свете. Промокший до нитки, он стоял, пожирая незнакомца взглядом. - Ч-чёрт! - испуганно чертыхнулся Порш, судорожно прижав толстую книгу к груди, когда после очередного удара грома зазвенели оконные стёкла. И лишь потом он понял, что стекло звенит не только из-за грозы. Кто-то энергично стучался к нему с улицы. Сидя на стремянке у высоких книжных полок, Порш мог хорошо видеть каждого, кто подходил к входной двери. Однако сейчас книжный магазин был закрыт на ночь – несколько часов назад Порш, как всегда, опустил поверх стекла витрины плотную штору, заменявшую жалюзи, и теперь сквозь неё можно было различить лишь неясный силуэт, озаряемый время от времени вспышками молний. Молодой парень, а у двери был различим мужской силуэт, сложив ладони трубкой, приставил их к стеклу, должно быть, желая получше рассмотреть, что творится внутри, сквозь узкую щёлку с краю от плотной завесы. Из-за двери до ушей Порша донеслось приглушённое ругательство, которое обычно не произносят ни вслух, ни даже вполголоса. Затем в дверь снова забарабанили – ещё настойчивее, чем прежде. С сердцем, неожиданно застучавшим почти так же сильно, как кулак незнакомца в стеклянную дверь, Порш слез со стремянки и осторожно, бочком начал пробираться к входу мимо книжных стоек. Не дойдя до двери пары шагов, он остановился. Новая молния, пополам разрезавшая небо, чётко осветила силуэт парня за дверью: ноги чуть расставлены, руки упёрты в бока. Можно было догадаться, что с каждой секундой терпения у нежданного посетителя становится всё меньше. Замявшись в нерешительности, Порш попытался продумать все варианты. В конце концов, это чёртов Чикаго. В этом городе до сих пор по ночам было принято проявлять излишнюю осторожность. Так, на всякий случай. Короче, открывать в столь поздний час дверь незнакомцу, да к тому же, как видно, изрядно разозлённому, было небезопасно. С другой стороны, если бы тот задумал что-то скверное, то вряд ли стал бы возвещать о своём приходе так громогласно. “А вдруг этот человек нуждается в помощи? - беспокойно подумал Порш. - Может, даже медицинской?” Во всяком случае, многое говорило о том, что незнакомец находился в состоянии крайнего напряжения. Подавив в себе волнение, Порш решительно шагнул к двери и приподнял штору настолько, чтобы можно было разглядеть, кто стоит на пороге. Лампы, горевшие в зале магазина, осветили широкую грудь, к которой прилипла мокрая чёрная рубашка с расстёгнутым воротом. Подняв взгляд, Порш увидел сначала мускулистые плечи, а затем и лицо незнакомца. В глазах Порша непроизвольно зажглось любопытство. Правильные, словно точёные, черты лица незнакомца – определённо тайского происхождения – изображали мрачную тревогу и смятение, но в то же время в этом лице не было ничего похожего на угрозу. Твёрдый подбородок, чувственные губы, красивый нос, чёрные глаза... Этот парень явно не был подвержен следованию моды, предлагавшей в этом году пробовать серые оттенки глаз. Рассматривая незнакомца, который был примерно его возраста, Порш забыл о времени. Наконец, брови гостя дрогнули, и одна из них приподнялась в немом вопросе: “И что, долго ещё любоваться будешь или, может, всё-таки откроешь дверь?”. Разумеется, Порш откроет. Уже начал открывать... Не став больше возиться со шторой, Порш отодвинул щеколду, повернул бронзовую ручку и распахнул входную дверь. В ту же секунду в дверном проёме появились две массивные сумки, которых Порш раньше не заметил, и опустились на пол, едва не отдавив ему ноги. Торопливо отпрыгнув в сторону, Порш поёжился: холодные капли дождя, полетевшие во все стороны, попали и на его босые ноги. Одна сумка была из коричневой кожи, другая – из тёмно-зелёной ткани. И обе промокли насквозь. Следом за сумками в книжный магазин ввалился и хозяин этого багажа. Захлопнув дверь, он громыхнул щеколдой и повернулся. С его языка уже готова была слететь колкость насчёт сообразительности и расторопности “принимающей стороны”, однако одного взгляда на стоявшего перед ним парня было достаточно, чтобы язвительное замечание застряло у Кинна в горле. Несколько долгих мгновений двое парней просто смотрели друг на друга – застывшие, безмолвные. Жили только их глаза. Первым, что они оба услышали, было их собственное дыхание. Дыхание Кинна было лёгким и в то же время быстрым из-за только что пережитых волнений. Порш тоже дышал взволнованно, хотя и не мог понять, в чём причина этого волнения. В тишине было слышно, как падали на выложенный плиткой пол дождевые капли, стекающие с мокрой одежды Кинна. Очнувшись первым, Порш посмотрел вниз. Вокруг ботинок незнакомца уже образовались две небольшие лужицы. “Ха! Ты сам едва не превратился в лужицу у его ног, придурок!” - странно жизнерадостно воскликнул внутренний голос Порша, чуть ли не мурлыча. - Кхм, у вас есть полотенце? - осведомился Кинн на английском языке, не обращая внимания на его обеспокоенный взгляд. - Что? - переспросил Порш тоже на английском, не узнавая собственный голос, потому что не вышел ещё окончательно из оцепенения. - Полотенце, спрашиваю, есть? - повторил загадочный гость. - А. Точно. Полотенце... Да-да, сейчас, секунду... - рвано пробормотал Порш. И словно внезапно вспомнив о чём-то важном, стремительно заметался по помещению, включил свет у лестницы и взлетел вверх с такой скоростью, будто за ним гналась свора бешеных псов. Наверху находилась его квартира, и в ванной комнате Порш сорвал с крючка первое попавшееся под руку полотенце и собрался бежать вниз, однако успел вовремя сообразить, что совсем недавно вытерся им после душа сам. Порш бросил полотенце на пол и, кляня себя за тупость, принялся лихорадочно рыться в шкафчике со свежим бельём. Наконец, чистое полотенце было найдено. “Нет, лучше прихватить два – на всякий случай”, - решил Порш. Уже сбегая по лестнице, он опомнился и, сделав несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться, пошёл вниз более размеренным шагом. “Какого хрена я так разволновался? - мысленно напустился на себя Порш. - Подумаешь, красавчик! Мало что ли я красавчиков видел?” Незваный гость стоял всё на том же месте, внимательно осматривая книжные полки. Читая надпись на корешке книги, он повернул голову вбок, и Порш отчётливо увидел, как дождевая вода серебристыми струйками сбегает по его шее за ворот рубашки. Поршу должно было опять стать зябко, но его вдруг, наоборот, бросило в жар. - Вот полотенце. Я взял с собой два. Похоже, вам понадобятся оба, - на одном дыхании выпалил Порш, протягивая незнакомцу одно из принесённых полотенец. - Спасибо, - рассеянно поблагодарил Кинн, погружая мокрое лицо в белую махровую ткань, пахнущую свежестью. Простояв так секунды три, он принялся вытирать свои волосы, а затем шею и – мимоходом – треугольник груди, выглядывавший из расстёгнутого ворота рубашки. Порш неловко отвернулся. Наконец, взор Кинна упал на лужу под его ногами, которая начала уже превращаться в небольшое озерцо. - Чёрт, я так наследил тут у тебя, - со вздохом сказал он. - Прости. - Забей, я подотру, - отмахнулся Порш, не заметив, как они оба перешли на “ты”. - А кто... - О, точно, - прервал его Кинн. - Меня зовут... “Кинн”, - шепнул Поршу внутренний голос, мурлыча пуще прежнего. - ...Кинн, - договорил Кинн и решительно протянул ему руку. Порш едва не отпрянул в панике, однако вовремя удержался. Конечно, в США он давно привык жать всем руки вместо традиционного тайского приветствия “вай”, но сейчас рукопожатие почему-то пугало. Поршу показалось, что прикосновение к этому парню по имени Кинн таит в себе ужасный риск, даже если это просто уважительное рукопожатие. Порш не сознавал до конца, в чём именно заключается опасность, – он просто, без всяких логических доводов был уверен в том, что прикасаться к этому человеку крайне опасно. И быстро убедился в этом на опыте. Отогнав необъяснимую тревогу, Порш всё-таки принял протянутую руку. В тот момент, когда пальцы Кинна мягко сжали его ладонь, сердце Порша сковал спазм, и на какое-то мгновение ему показалось, что он не сможет даже вздохнуть. И только чрезвычайно активный сегодня внутренний голос Порша, как одурманенный лунатик, посчитал всё это безумно романтичным. О чём и известил Порша. Порш, привыкший к странностям в себе, автоматически перенаправил его извещение в фоновый режим, почти не обратив внимания. Тем временем, контакт с рукой Кинна был похож на удар электрического тока. Разряд промчался по конечностям, и колени Порша будто превратились в желе. Подняв взгляд, он увидел изумление у Кинна на лице и задумался, не почувствовал ли тот то же самое. Тем не менее, к счастью, с безусловными рефлексами у Порша оказалось всё в порядке – повинуясь команде мозга, лёгкие всё же соизволили вобрать в себя достаточно воздуха, чтобы он смог пробормотать в ответ: - А меня зовут Порш. Визитёр, между тем, не торопился отпускать его руку, и Поршу пришлось рывком высвободить из пальцев Кинна свою ладонь, которая уже начала ощущать нечто вроде лёгкого жжения. - Спасибо, что впустил, - сказал Кинн. - Что ты делаешь на улице в такое время, да ещё в такую погоду? - прочистив горло, спросил Порш. - У тебя ко мне какое-нибудь особое дело? Кинн вдруг печально улыбнулся. - Если бы так... Я прибыл в город сегодня днём, вернее, ранним вечером, когда уже начинало смеркаться. Раньше я никогда не бывал в Чикаго, вот и решил осмотреться немного, прежде чем отправиться в отель. Такси брать не стал, прогулялся по ближайшему парку, перекусил, а потом отправился бродить по городу. А тут разразилась гроза, все мои гаджеты к тому времени разрядились, и я понял, что окончательно заблудился. Последние слова он по какой-то причине произнёс с победной улыбкой, по-мальчишески бесшабашно. Порш не мог не рассмеяться. - Окей, не вини себя строго, - сказал он в ответ. - Под сильным ливнем и без смартфона, не зная пути, любому легко затеряться. - Согласен, но в том-то и дело, что я заядлый путешественник, - заговорщицки прошептал Кинн. - Я объездил весь мир, и куда бы меня ни заносило, везде находил дорогу. Всем известно, что я отлично ориентируюсь на местности. Надеюсь, то, как я подмочил собственную репутацию сегодня, не станет достоянием общественности? - Обещаю молчать об этом, - в тон ему проговорил Порш, тоже понизив голос. И тут же спросил: - А чем ты таким занимаешься, что тебе приходится колесить по всему миру? - Я фотожурналист, - сообщил Кинн. - В основном, самозанятый. Но иногда работаю на какую-нибудь службу новостей, если кто-либо из их сотрудников внезапно “выпадает в осадок”. В глазах Порша мелькнула догадка. - Кинн. Так ты и есть тот самый “K”? - уточнил он. Кинн утвердительно кивнул. - Ого! Я часто вижу твои снимки, ведь мне приходится читать много книг, - улыбаясь, Порш обвёл широким жестом руки полки, забитые книгами. - У тебя, должно быть, на редкость захватывающая профессия. Кинн пожал плечами. - На квартплату хватает. Вернее, хватало бы, если б у меня была квартира – жить приходится чаще всего в отелях, - объяснил он. - Кстати, у меня нет слов, чтобы выразить ту радость, которую я испытал, наткнувшись на твой книжный магазин. Для меня это настоящий подарок! Я уже полчаса проплутал под дождём, когда, наконец, увидел свет в твоей витрине. А когда прочитал вывеску, так просто глазам поверить не мог. Это же тайская сеть книжных магазинов, представленная во многих странах! Просто маяк в штормовом море. Промокший гость произнёс это с искренним воодушевлением, и Порш снова рассмеялся. - Так уж и маяк, - иронично улыбнулся он. - Думаю, твоя участь складывалась не настолько трагично. Но всё равно рад, что смог помочь тебе. - Не одолжишь смартфон, Порш? - спросил Кинн. - И, может, порекомендуешь мне какой-нибудь приличный отель? Иначе, пока мы тут с тобой болтаем, я окончательно залью тебе пол. “В этой жизни Кинн слишком вежливый. А ты, придурок, слишком услужливый. Разозлились бы хоть на погоду, чёрт подери”, - пробурчал внутренний голос Порша, который тот, увлечённый разговором с Кинном, не услышал. - Отвечаю сразу на оба вопроса: да, - нырнув за прилавок, Порш извлёк на свет свой смартфон, который постоянно забывал там. - В каком отеле ты хотел бы остановиться, Кинн? Выбирай любой в центре города – там все отели экстра-класса, если, конечно, твой бюджет... - Работодатель обещал оплатить мне все расходы, - усмехнулся Кинн. - Так что доверюсь твоему выбору. - Ну, тогда... - Порш поднёс смартфон к уху. - Звездец, только не это. - В чём дело? - спросил Кинн. - Сеть недоступна. Иногда во время сильной грозы... - голос Порша дрогнул. Было видно, что он искренне сожалеет, что не смог оказать помощь терпящему бедствие путнику. Однако ночной гость снова равнодушно пожал плечами. - Не стоит беспокоиться. Я и сам найду отель, если ты только подскажешь, как мне выбраться отсюда. - Хэй, так ведь дождь какой! - решительно запротестовал Порш. - Может, тебе лучше переждать его здесь? Собственные слова удивили его, да и на лице Кинна брови поползли вверх от весёлого изумления. “Зачётные брови, - мимолётно подумал Порш. - Очень сексуальные”. Чтобы сгладить возникшую неловкость, он торопливо добавил: - Кажется, дождь скоро закончится. Кинн выглянул в окно. Гроза бушевала с прежней силой. Более того, казалось, гром гремел ещё оглушительнее, а молнии сверкали ещё яростнее. - Что ж, я, в самом деле, не склонен к самоубийству, - с новой усмешкой признался Кинн. - Пожалуй, посижу у тебя немного, Порш. Кстати, я не оторвал тебя от каких-нибудь дел? - Нет. Мне всего-то и требовалось, что расставить кое-какие книги по полкам, - Порш махнул рукой в сторону стремянки. - В таком случае я помогу, раз уж я здесь задержался, - решил Кинн. - Не надо, это не к спеху, - начал отговаривать Порш. - Я сам... - Я твой должник, Порш, - оборвал его Кинн, - и намерен хоть как-то отблагодарить. Если, конечно, тебя не смущает моя сырая одежда. Его одежда действительно смущала Порша, но вовсе не в том смысле, который Кинн вкладывал в свои слова. Тонкая ткань рубашки Кинна была всё ещё влажной и липла к его телу, рельефно облегая грудные мышцы. А тесные чёрные джинсы плотно обтягивали длинные стройные ноги. - Нет, не смущает, - собравшись с духом, Порш отрицательно мотнул головой. - Тем более... я и сам одет не вполне соответствующе для приёма гостей. Впервые за всё это время он в смятении задумался над тем, как выглядит перед совершенно незнакомым ему человеком. Этот вопрос вспыхнул в сознании Порша внезапно, как молния в ночной тьме за окнами. Пару часов назад, закрыв магазин, он легко поужинал и принял душ, после чего облачился в самые удобные брюки из всех, что были в его гардеробе, и вязаную кофту из хлопка. На ногах у Порша вообще ничего не было. И, конечно, как назло, он не надел боксеры, о чём в панике подумал только сейчас, когда взгляд чёрных глаз Кинна внимательно ощупывал его тело. Почти физически ощутив на себе этот взгляд, Порш почувствовал, как возбуждается, и отвернулся, надеясь, что член вернётся в прежнее состояние покоя. Ведь брюки Порша были очень мягкими и облегающими... И почему он не остался сегодня вечером в одних из своих “повседневных” брюк или, в конце концов, рабочем костюме? Эта домашняя одежда только усугубляла и без того нелепую ситуацию, в которой оказался Порш. В ней было слишком много интима – гораздо больше, чем требовали того обстоятельства. Интимность ситуации заключалась не только в том, что Порш был одет слишком вольно, – интимность была во всём, ею был словно напитан воздух. Каждый раз, стоило Поршу взглянуть на Кинна, он внутренне вздрагивал, будто в предвкушении чего-то. Чего именно? Всё это граничило с абсурдом. Впрочем, Порш был уверен, что хаос господствовал только в его душе. Что же касалось гостя, то он вряд ли догадывался, какие чувства Порш испытывает. И действительно, когда Порш решился взглянуть на Кинна снова, то увидел, что тот, присев на корточки, деловито вытирает влажным полотенцем лужу, натёкшую с его ботинок. - Слушай, Кинн, не нужно... - попытался остановить его Порш, поднимаясь по стремянке с охапкой книг. - Кажется, я уже достаточно подсох, и, если хоть немного уберу за собой, меня не так будет мучить совесть за такое бесцеремонное вторжение в твой магазин... А ты и живёшь тут же? - внезапно, без всякого перехода, поинтересовался Кинн. В первое мгновение Порш был ошарашен, затем насторожился. Откуда у Кинна такая осведомлённость? А потом вспомнил, как бегал наверх за полотенцами. И, конечно же, стоило только взглянуть на его в высшей мере “домашний” вид, чтобы без труда заключить, что продавец живёт при магазине. - Да, - ответил Порш без утайки. - Тут наверху – небольшая квартира. Вот уже почти год, как я её занимаю. - Год? - теперь уже Кинн выглядел ошеломлённым. - Но ты же явно родился и долго жил в Таиланде, судя по чистоте языка. И не похоже, что ты начал забывать его... Порш вдруг осознал, что уже какое-то время они разговаривают на тайском языке, а не на английском. - Да, я родом из Бангкока, - всё равно счёл нужным Порш ответить, пусть в словах Кинна и не было вопроса. - Год назад закончил универ, вот и отправился отдохнуть в США. Деловые партнёры отца помогли мне получить эту работу. Так и живу тут. Тайский язык я не забываю, потому что постоянно общаюсь с родителями и сестрой по видеосвязи. Хотя знаю, что многие забывают что-то из родного языка, быстро привыкнув к английскому. Особенно когда и в Таиланде много говорят на английском. - И что же такое случилось с тобой год назад, помимо окончания университета, что ты рванул в такую даль от дома? - спросил Кинн. Похоже, что в рассказе Порша ночного посетителя заинтересовало именно то обстоятельство, о котором у Порша вовсе не было желания распространяться. Его так и подмывало просто нагрубить Кинну, сказать, что это не его ума дело, и таким образом закрыть данную тему раз и навсегда. Однако у Порша не повернулся язык высказаться в подобном духе, когда он, стоя на своей стремянке, встретил взгляд красивых глаз Кинна, устремлённый на него снизу. Глаза Кинна требовали правду. Сильная ладонь Кинна с чуткими пальцами, привыкшими уверенно обращаться с тончайшими приспособлениями фотокамеры, легла на ступеньку рядом с босой ступнёй Порша. Отведя взгляд в сторону, Порш тихо пробормотал: - Наверное, я бегу от какой-то части самого себя. Мне становится всё труднее справляться со своими странностями. Его подрагивающие руки теребили корешки книг, которые он расставлял на верхней полке. Почему-то сейчас на работу, которую Порш обычно делал в считанные секунды, ему потребовалось гораздо больше времени. - Какие книги ты там хранишь? - задал совершенно другой вопрос Кинн, нарушив затянувшееся молчание. - По философии, - бодро откликнулся Порш, благодарный, что тот не стал развивать неприятную тему. - Бестселлеры стоят на нижних полках. Чем забористее книжка, тем ниже полка, которую она занимает. Посмотрев на Кинна сверху вниз, он задорно улыбнулся. Кинн тоже повеселел. - Грамотно торгуешь, - рассмеялся он, после чего подал Поршу последний том. - Так, кажется всё. В этот момент совсем рядом, как залп пушки, оглушительно прогрохотал гром, следом раздалось шипение, и лампочки – все до одной в небольшом доме – погасли.