Однажды и навеки

- Порш! - раздался снизу предупреждающий оклик Кинна. От неожиданности Порш потерял равновесие, но уверенные руки Кинна, тут же поддержав его, помогли ему устоять на стремянке. - С тобой всё в порядке? - прозвучал встревоженный голос Кинна в кромешной тьме. - Д-да... - еле слышно ответил Порш, ощущая тепло его рук сквозь тонкую кофту. Ощупывая стопой каждую ступеньку, Порш медленно и осторожно спустился вниз и, только обретя под ногами надёжную опору, почувствовал себя более или менее уверенно. - Наверное, твои первые впечатления о Чикаго не самые лучшие, - с нервным смешком проговорил Порш подрагивающим голосом. Ладони Кинна по-прежнему обхватывали его тело. - Наоборот, весьма приятные, - голос Кинна тоже подрагивал, выдавая скрытую страсть, из-за которой Порш пришёл в ещё более сильное смятение. Ладони Кинна мягко поползли вверх, заскользив по спине Порша. - Э-э-э... пойду возьму свечи, у меня есть в запасе немного, - прошептал Порш, почти лишившись голоса. - Такое у нас часто случается. Он поспешно сделал шаг в сторону. - Сейчас вернусь, - добавил Порш. - Я боюсь темноты, - неожиданно заявил Кинн. - Пойдём вместе. Он поймал Порша, зацепившись большим пальцем за пояс брюк. - Веди, я за тобой, - сказал Кинн. Порш двинулся на ощупь, огибая книжные стойки и полки. Он несколько раз оступился в темноте, поскольку гость, то и дело натыкавшийся на него сзади, держал в постоянном напряжении. - Направо – лестница, - сообщил Порш. - Довольно узкая, вдвоём подниматься будет трудно. - Ничего, я не отстану, - заверил Кинн и положил другую ладонь на его плечо. Подъём по узкой лестнице занял у них несколько минут, потому что даже вспышек молнии было недостаточно, чтобы осветить этот тёмный угол. - Кажется, дошли, - облегчённо выдохнул Порш, когда они поднялись на второй этаж. Он не боялся ни темноты, ни грозы. Его пугал тот трепет, который пробуждало в нём каждое прикосновение Кинна. - Кхм, Кинн... подожди немного. Тут, на кухне, у меня есть свечи, - прерывисто пробормотал Порш. - Поторопись, - попросил тот. Тихо засмеявшись, Порш направился к кухонному столу, в ящике которого хранились свечи, зажигалка и коробок со спичками. Он быстро нашёл то, что искал, однако никак не мог зажечь спичку. Подрагивавшие руки не слушались его. Зажигалка и вовсе оказалась сломана. - Чёрт... - раздосадованно проговорил Порш. - Что-то не так? - голос Кинна раздался прямо за его спиной. Порш и не слышал, как тот подобрался к нему. От неожиданности Порш уронил коробок спичек на пол. - Напугал? - спросил Кинн извиняющимся тоном. - Да, - не стал скрывать Порш. - Прости, - сказал Кинн. - Забей, - отмахнулся Порш. - Спички что-то никак не зажигаются. Срочно требовался хоть какой-нибудь, пусть самый тусклый проблеск света. Поршу казалось крайне важным немедленно разрушить эту тьму – непроницаемую, обволакивающую. Слишком интимную. Близость Кинна заставляла его дико волноваться, подталкивая к грани отчаяния. И непонятно – в чём причина. Кинн, тем временем, поднял коробок спичек с пола. Ему оказалось достаточно чиркнуть спичкой один раз, чтобы та загорелась. - Спасибо, - буркнул Порш, поднося свечу к огоньку. Подняв взгляд, он увидел лицо Кинна совсем рядом со своим лицом. Это уже было лишним. - Пожалуйста, - равнодушно ответил гость и придвинулся ещё ближе. При мысли, что Кинн хочет поцеловать его, у Порша перехватило дыхание. Однако Кинн всего лишь дунул на спичку. Слабое пламя погасло, сменившись сизым дымком, который поплыл между двумя лицами. Порш слегка успокоился. Или, может, это чувство было сродни разочарованию? Как бы то ни было, он отвернулся и торопливо пошёл по направлению к двери, ведущей из небольшой кухни в гостиную. - У меня здесь есть ещё свечи, - бросил Порш на ходу, словно оправдываясь. Быстро двигаясь в зыбком кругу света, который отбрасывала свеча, он обошёл всю гостиную, остановившись несколько раз, чтобы зажечь расставленные в разных местах другие, ароматизированные свечи. Вскоре гостиная озарилась их мягким, романтическим светом. - Это и есть тот самый запас свечей для хозяйственных нужд? - иронично поинтересовался Кинн, стоя на пороге и глядя на мерцающие огоньки дюжины свечей. - Вообще-то я купил их для атмосферы, так сказать, - неловко признался Порш, не став уточнять, что зажигает свечи, когда смотрит гангстерские боевики. - Но иногда они могут иметь и чисто утилитарное значение. Он застыл в растерянности посередине гостиной, не зная, что делать дальше. - Кофе хочешь? - нашёлся Порш, наконец. - Так ведь электричества, кажется, нет, - напомнил Кинн. - Зато есть газовая плита, - сообщил Порш. - Великолепно, - Кинн улыбнулся. - В таком случае от кофе не откажусь. Порш подошёл к нему, держа длинную свечу в бронзовом подсвечнике. Кинн посторонился, и Порш проскользнул мимо него на кухню. - Только, пожалуйста, не подумай, что тебе обязательно нужно угощать меня, Порш, - заметил Кинн, когда тот уже набирал в кофейник воду. - Я ведь не в гости к тебе – просто не люблю шататься ночью по лабиринту улиц, которые даже не все освещены фонарями. У меня с детства какое-то отторжение от тёмных подворотен. Насыпая кофе в ситечко кофейника, Порш обернулся и улыбнулся ему. - Что же за таец я буду, если откажу соотечественнику даже в такой малости, как чашка кофе? Сам-то ты откуда, Кинн? - Вырос, как и ты, в Бангкоке, поступил в университет, стал профессиональным фотографом, ещё учась там, - пока Кинн рассказывал о себе, Порш поставил кофейник на огонь. - Послушай, ты не сочтёшь меня наглецом, если я у тебя тут переоденусь? Я так и не высох нормально. - Да, конечно... То есть, нет, конечно, не сочту! Прошу, переодевайся, - зачастил Порш, снова странно заволновавшись. - Представляю, как неприятно быть в мокрой одежде. Лето-то кончилось. - Тогда я спущусь вниз и переоденусь там, в зале магазина... - начал было Кинн. - Нет, иди лучше в ванную комнату, - перебил его Порш. - Вот, возьми свечу, а то не отыщешь своих сумок. Он поспешно выбежал в гостиную и вернулся через считанные секунды с ещё одной свечой. Затем протянул её Кинну. - Благодарю, - мягко произнёс Кинн, беря свечу и направляясь вниз по лестнице. Порш тяжело вздохнул. Кинн, этот ошеломительно красивый парень, определённо сумел завоевать его доверие за рекордно короткое время. И часа не прошло с тех пор, как Кинн шёл за ним в темноте так, словно от Порша зависела его жизнь. Через минуту Кинн снова был наверху, и Порш провёл его через свою спальню в ванную комнату, надеясь, что гость не будет шокирован царящим там беспорядком. Порш сейчас не помнил, в каком состоянии оставил ванную, зная наверняка лишь то, что там на полу валяется мокрое полотенце. Когда живёшь один, на такие мелочи обычно перестаёшь обращать внимание. Кинн вышел из ванной комнаты как раз в тот момент, когда сварился кофе. На нём были свежие джинсы и сухая просторная рубашка – теперь белые. - Хорошо пахнет, - Кинн с наслаждением втянул носом запах свежесваренного кофе, остановившись на пороге кухни. - Присаживайся в гостиной, - с улыбкой сказал Порш. - Я принесу чашки туда, а то здесь и одному-то не развернуться. Пару минут спустя он застал Кинна развалившимся на диване, когда вошёл в гостиную с подносом, на котором, кроме кофейника, стояли сливки, сахар, две чашки с блюдцами и ложки. Было видно, какое удовольствие доставляет Кинну расслабленно откинуться на мягкие диванные подушки. Порш поставил поднос на располагавшийся перед диваном низкий столик, который представлял собой двух керамических котов, державших на своих спинах стеклянную пластину. Наполнив одну чашку ароматным напитком, Порш кратко осведомился: - Что-нибудь ещё? - Спасибо, Порш, не надо. В путешествиях я научился обходиться без многих благ цивилизации. Я не очень разборчив, - Кинн отпил обжигающей жидкости. - М-м-м... кофе как в Бангкоке. Если, конечно, мой вкус ещё не притупился окончательно. Порш рассмеялся. - Я добавил тайские пряности, так что... - Ох, до чего же вкусно, - Кинн облизнулся. Налив кофе и себе, Порш примостился в другом углу дивана. Кинн сидел, вытянув свои длинные ноги перед собой. Порш, напротив, забрался на диван с ногами и устроился по-турецки. - Скажи, ты по чему-нибудь тут скучаешь? - Кинн задал этот вопрос равнодушным тоном. Поршу показалось, что – даже нарочито равнодушным. Не скрывалось ли за этим нечто большее, чем праздное любопытство? - По простым тайским удовольствиям, - подумав, ответил Порш. - По уличным забегаловкам и рынкам с разной вкуснятиной. По жаре, влажности в воздухе. Эти откровения рассмешили Кинна. - А вообще-то особо скучать не приходится, - пожав плечами, продолжил Порш. - Бывает, иногда скучаю по родителям и сестре. Хотя мы часто созваниваемся. Чикаго – прекрасный город с интересной историей. Мне довелось немало поездить по Америке, пока я не осел здесь. У меня есть даже тайная мечта написать когда-нибудь об этом книгу или снять серию видеороликов. Но ведь и ты нечасто бываешь в Таиланде, Кинн. Расскажи, чего обычно не хватает тебе? “Уж во всяком случае, не секса, - тут же подумал Порш, в то время как Кинн начал нести какую-то дурашливую ерунду. - Уж этот-то парень без секса никогда не останется. В отличие от меня, странного придурка”. В дрожащих отсветах свечей волосы Кинна приобрели золотистый оттенок и вспыхивали приглушённым огнём, когда он поворачивал голову. Только сейчас Порш разглядел два небольших колечка серёг в его правом ухе, незаметные прежде в ярком свете флуоресцентных ламп, которые освещали книжный магазин. По отдельности черты лица Кинна нельзя было назвать классическими. Зато в сочетании они были просто сногсшибательными, делая его неправдоподобно прекрасным. Взгляд так и вовсе затмевал всё. Обаяние Кинна было поистине угрожающим. Можно было не сомневаться: никто не способен устоять перед такими чарами. А вот одевался Кинн небрежно, наспех. Свежую рубашку не потрудился застегнуть до конца, как, впрочем, и ту, которую теперь снял. Как и прежде, в расстёгнутом вороте виднелись красивые мускулы шеи, плеч и груди. Это зрелище завораживало Порша. Он даже поймал себя на том, что перестал разговаривать. - Ещё кофе? - спросил Порш, спохватившись и стараясь говорить как можно безразличнее. - Спасибо, достаточно, - отказался Кинн. “Я с вас обоих не могу... - страдальчески проныл внутренний голос Порша, который, опять же, сам Порш не слышал. - Вы как на приёме у грёбаного короля. Причём, не тайского даже, а какого-нибудь британского... Ещё чашечку чайку, сэр? Чёрт подери, как же тупо! Хотя... Окей, вас двоих оправдывает то, что вы оба невинны как котята. Ух, вы пока даже не представляете, какими львами можете быть...” Между ними снова повисло молчание. Кинн безмолвно смотрел на Порша из своего угла. Их разделяла всего одна диванная подушка. Непроизвольно потянувшись вперёд, Кинн, не до конца сознавая, что делает, коснулся руки Порша. И Порш позволил ему это. При горящих свечах предметы отбрасывали гигантские колеблющиеся тени. Матово-белая штукатурка на одной стене облупилась, обнажив кирпичную кладку, но это придавало гостиной особое очарование старины. Повсюду в тонких медных рамках были развешаны оригинальные афиши, сообщавшие о предстоящих, а на деле давно прошедших, концертах, турах по следам чикагской мафии, гангстерских фильмах и художественных выставках. Широкие высокие окна, почти во всю стену, были задёрнуты шторами с набивным рисунком в золотисто-коричневых тонах. Тот же узор повторялся в обивке дивана и подушек, которыми были выложены сиденье и спинка старого коричневого кресла. На полу квартиры, имеющем тот особый блеск, который приобретает дерево после долгих лет службы, совсем не было ковров, они были здесь совершенно не нужны, поскольку только скрыли бы естественную красоту этих старых половиц. Слегка выбивались из интерьера лишь высокие стопки книг и множество маленьких чёрных коробочек. - Мне нравится здесь, - сказал Кинн, прерывая затянувшееся молчание. Его большой палец, описав несколько задумчивых кругов на запястье Порша, скользнул ниже, принявшись ощупывать ладонь. Однако Кинн вовсе не осматривал квартиру. Он смотрел на губы Порша. - Спасибо, - с трудом выговорил Порш. - Я... всё сделал сам. Заново обил диван, обтянул подушки. Ну, и прочее. - Отлично выглядит, - отозвался Кинн, но взгляд его остановился не на диванных подушках, а на теле Порша. Порш с трудом сглотнул, когда взгляд Кинна, снова взметнувшись вверх, встретил его полный смятения взор. Ещё никогда в жизни Кинн не видел такой чарующей пары глаз, как у нового знакомого. Взгляд этих глаз – странно родной – был загадочен, но самая интригующая особенность заключалась в том, что в глубине таилась нерастраченная страсть. Однако даже не всё это определяло неповторимость этих глаз. Они жили своей особой жизнью, за ними был скрыт какой-то особый мир. Зрачки, казалось, то расширялись, то сужались, сами решая, впускать или не впускать посторонний взгляд в душу этого парня по имени Порш. Неудивительно, что Кинну мгновенно захотелось выведать все секреты, которые таили в себе глаза Порша. Кинн смотрел в них и видел в глубине лишь собственное отражение. Ему до боли хотелось забраться туда на самом деле, проникнуть в мысли Порша, узнать, о чём тот думает. И Кинн придвинулся к нему ещё ближе. Между тем, сердце Порша колотилось так сильно, что у него не осталось сомнений в том, что Кинн услышит этот стук или, по крайней мере, заметит ритмичное подрагивание ткани одежды на груди от участившегося дыхания. Слишком красноречив был взгляд Кинна, слишком горячим было тело Кинна – его ласкающие пальцы обжигали кожу Порша. Борясь с желанием прижаться к Кинну всем телом, Порш попытался высвободить ладонь из его пальцев. Вот только Кинн явно не намерен был так легко с ним расставаться. И тогда, потянув свою руку сильнее, Порш выпалил: - Ну, если тебе больше не хочется кофе, я уберу всё это. Лишь когда он поднялся на ноги, Кинн выпустил его ладонь. Подрагивающие пальцы Порша едва удерживали поднос с пустыми чашками. - А я, пожалуй, ещё раз попробую позвонить, - со вздохом произнёс Кинн. Порш вернулся с кухни, когда Кинн клал смартфон на столик. Подняв на Порша исполненный надежды взгляд, Кинн сообщил: - Доступа к сети всё ещё нет. Мощный раскат грома стал аккомпанементом к его словам. - Почему бы тебе не заночевать здесь, Кинн? - эта фраза сорвалась с языка Порша прежде, чем он смог трезво взвесить её. “Оп-оп!” - развеселился кто-то в его сознании. Порш отлично понимал, что именно это Кинн и хотел от него услышать. Но почему-то Порша совсем не заботило, что будет дальше. Он был не в состоянии оценить риск, которому подвергался. В сложившейся ситуации это было единственное, что Порш мог сказать. Иначе просто не могло быть. - Об этом я даже мечтать не мог, - широко улыбнувшись, подтвердил Кинн его догадку. Чтобы у Кинна не возникло никаких превратных суждений относительно его гостеприимства, Порш тут же уточнил: - Можешь разместиться в спальне. А я лягу тут, на диване. - И слышать об этом не хочу, - возразил Кинн. - Хозяин дома должен спать в своей кровати – таков непреложный закон. А диван на одну ночь станет моим. - Но ты не уместишься на нём, - попробовал запротестовать Порш. Кинн усмехнулся. - Порш, если бы ты видел, в каких условиях мне иногда приходится ночевать в разъездах по миру, то понял бы, какая роскошь для меня этот диван. - Ну, если ты так уверен... - протянул Порш. - Абсолютно, - подтвердил Кинн. - Хорошо, - кивнул Порш. - В таком случае отправляйся в ванную, а я пока тут сооружу тебе постель. - Как скажешь, - Кинн улыбнулся. И, взяв одну из принесённых снизу сумок, вошёл в ванную комнату, но тут же вернулся – за свечой. Всё это время улыбка не сходила с его лица. Отыскав в шкафу комплект чистого постельного белья, Порш тоже улыбнулся, услышав, как его гость плещется над раковиной, мурлыкая что-то себе под нос. Быстро, как и подобает умелому хозяину, Порш превратил диван в довольно удобную постель. Потом взбил подушку и натянул на неё свежую наволочку. Когда Кинн появился из ванной комнаты, оставалось только расстелить одеяло. - Чистка зубов при свечах... Никогда бы не подумал, что это так романтично, - мечтательно произнёс Кинн. Он был одет всё так же, лишь воротник рубашки стал чуть влажным после умывания. Порш благоразумно предпочёл не отвечать на его шутку. - Ещё что-нибудь нужно, Кинн? - деловито, но в то же время мягко поинтересовался Порш. Поставив свою сумку на пол, Кинн в три шага приблизился к нему. - Нет, - сказал он. - Я и так до самой смерти буду благословлять твоё доброе сердце, Порш. Прежде чем Порш успел опомниться, Кинн притянул его к себе за плечи, чтобы поцеловать. Поцелуй был чисто дружеским. “От меня не убудет”, - рассудил Порш. Однако секунды текли, а Кинн всё не отпускал его. Ладони Кинна по-прежнему лежали на плечах притихшего Порша. Более того – пальцы Кинна осторожно ласкали кожу Порша, а губы оставались совсем рядом с его губами. Дыхание двух парней, почти прижавшихся друг к другу, смешивалось, опьяняя их обоих. Казалось, их души незримо общаются. Приняв неподвижность ошеломлённого Порша за приглашение к более активным действиям, Кинн смело скользнул своими губами по его губам, потом ещё раз, и ещё... Наконец, губы Кинна плотно прижались к губам Порша. Их давление постепенно нарастало, и вскоре Порш понял, что Кинн по-настоящему целует его. До чего же Поршу хотелось ответить на этот поцелуй, подчиниться силе этого поцелуя, впитать в себя жар, исходящий от тела Кинна... Но одновременно с этим... гипнотическая сила объятий Кинна встревожила Порша. Он почти совсем утратил волю к сопротивлению, что было странно и чревато непредсказуемыми последствиями. Если уступить Кинну сейчас, это будет равносильно капитуляции, полной и безоговорочной, что недопустимо ни при каких обстоятельствах. Порш поднял руки и упёрся ладонями в его плечи – не очень решительно, но достаточно твёрдо для того, чтобы Кинн понял этот знак и отступил. - Спокойной ночи, - пробормотал Кинн, не сводя обжигающего взгляда с лица Порша. - И тебе спокойной ночи, - пожелал Порш в ответ. Затем, подхватив свечу, устремился по направлению к спальне. Однако, дойдя до двери, не открыл её, а опёрся в изнеможении о косяк. Ему пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы хоть немного прийти в себя. Когда же волнение чуть-чуть улеглось и сердце забилось ровнее, Порш тихо вошёл в ванную комнату. Он почистил зубы и пригладил растрепавшиеся волосы. Его руки действовали автоматически, в то время как в голове господствовал полнейший сумбур. Дурацкий внутренний голос предательски заставлял Порша сожалеть о неприступности, проявленной им каких-то несколько минут назад. Запретные мысли терзали ум Порша. “Интересно, на что способны губы Кинна, когда ему не приходится сдерживать страсть? - рассеянно думал Порш, почти уверенный, что Кинн способен превратить его чувства в клокочущий вулкан. - А его руки, ласкавшие мои плечи? Чёрт подери!..” Он глубоко вздохнул. “Нет, глупости! - оборвал Порш сам себя, неся зажжённую свечу в спальню. - Кинн всего лишь проявил учтивость. Это был поцелуй благодарности. Дружбы. Просто два соотечественника неожиданно встретились за границей. Что в этом особенного? Ничего”. Поставив подсвечник на прикроватный столик, он откинул служившее ему также покрывалом красивое стёганое одеяло. Порш возился с пуговицей на поясе брюк, когда дверь за его спиной бесшумно отворилась. Лишь тусклый огонёк свечи, стоявшей на кофейном столике, мерцал в глубине гостиной, откуда появился Кинн. Но даже в полумраке Порш увидел, что на Кинне были только пижамные штаны – резинка пояса, очевидно, была не слишком тугой, потому что сползла довольно низко, держась на выступающих костях таза. Фигура Кинна почти целиком заполонила собой дверной проём. Порш смотрел на него со смешанным чувством страха и возбуждения. Ладонь Порша непроизвольно потянулась к шее, где бешено пульсировала кровь. Другая ладонь сжалась в кулак, тщетно пытаясь хоть как-то помочь телу унять томление. Порш чувствовал себя совсем беззащитным, загнанным в западню, из которой не было выхода. Выхода... Но так ли уж нужен ему выход? - Воспротивишься? - спокойно спросил Кинн, двинувшись к нему. - Не знаю, - честно ответил Порш. Их разделяло не более трёх шагов. Фигура Кинна была различима теперь во всех впечатляющих подробностях, и Поршу пришлось признаться самому себе, что ещё ни один человек не пробуждал в нём сексуальное желание так сильно, как Кинн. - Вряд ли, - шёпотом добавил Порш. И тогда ладони Кинна, взяв в плен лицо Порша, запрокинули его, предвещая новый поцелуй. Закрывая глаза, Порш выдохнул: - Нет, я точно не стану сопротивляться. На этот раз от нерешительности не осталось и следа. Губы Кинна слились с губами Порша в пламенном поцелуе. Рот Кинна открылся, не оставляя Поршу ни малейшей возможности для протеста. Кинн полностью владел его губами, и Порш без сопротивления раскрыл их в ответ на поцелуй, окончательно подчинившись чарующей силе. Их языки соприкоснулись, сплелись. Размеренные движения языка Кинна чем-то напоминали работу вдумчивого исследователя. Руки Кинна крепко держали Порша в объятиях, сильные ладони Кинна настойчиво давили ему на поясницу. Два тела сблизились, будто не могли существовать друг без друга. Губы Кинна теперь ласкали и одновременно дразнили Порша, намеренно уклоняясь от его ищущего рта. Только когда из горла Порша вырвался громкий стон нетерпения, Кинн вознаградил Порша, снова припав к его губам. Руки Порша сами собой сомкнулись на шее Кинна. Не размыкая объятий, двое парней упали на кровать. Приподняв голову, Кинн жадно смотрел на Порша, казавшегося ему в этот момент воплощением красоты и сексуальности. И говорил, не в силах остановиться. Речь Кинна была торопливой, будто он долго копил нужные слова, а теперь, когда, наконец, появилась возможность высказать всё, не хотел потерять этот шанс. - Ты так эротично выгибаешься в моих руках, Порш... - руки Кинна хаотично гладили его кожу. - А твои глаза... твои губы... Чёрт, до чего же ты красив. Поцелуй меня. Порша не нужно было упрашивать. Глубоко запустив пальцы в волосы Кинна, Порш притянул его голову к себе. Их губы, одинаково горячие и влажные от желания, встретились в новом приступе жажды, казавшейся неутолимой. Рот Порша действительно не утолил страсти Кинна, и он принялся исступлённо осыпать поцелуями шею Порша, пробуя кожу на вкус своим бархатистым языком. А пальцы Порша, тем временем, осторожно ощупывали его в меру мускулистые плечи. Рука Кинна, скользнув между их телами, безошибочно нашла путь к возбуждённому члену Порша. Большой палец Кинна, как путешественник в поисках новых приключений, отправился в дорогу вокруг головки члена, давно истомившегося в ожидании этого прикосновения. - Кинн!.. - чуть ли не во весь голос застонал Порш, изогнувшись под ним дугой. И с внезапной ясностью Порш осознал всю дикую странность происходящего. Он познакомился с этим человеком какой-то час назад, а до этого даже в глаза Кинна не видел. И что же теперь? Теперь Порш лежал с Кинном в одной постели, позволяя – нет, умоляя! – целовать его, ласкать со всей разнузданностью, на которую тот только способен. На этот раз это не просто поцелуйчики. Всего лишь знакомые или друзья так не целовались. Так занимались сексом... “С совершенно посторонним человеком?! - запаниковал Порш. - Звездец, я что, совсем спятил? Необходимо положить этому конец! Сейчас же!” Однако обе руки Кинна уже заползли ему под одежду и восхищённо изучали изгибы его тела. - Кинн, стой, - слабо попросил Порш. - Послушай, я хочу тебя, но... это всё жуть как странно. - Я тоже хочу тебя, Порш, - Кинн посмотрел ему в глаза. - Хочу по-настоящему. Хочу так, как не хотел ещё никого. - Да... и у меня всё в точности так, - прошептал Порш. Кинн ловко стянул с него всю одежду, и Порш предстал перед ним обнажённым. - Порш, ты... - восторженно произнёс Кинн, пожирая его горящим взглядом. От этого пристального взгляда и собственного бесстыдства Поршу стало не по себе. Он закрыл глаза, поражаясь тому, что не испытывает с Кинном ни тени смущения. Словно они занимались этим далеко не впервые. Руки Кинна продолжили ласкать тело Порша, а горячий рот Кинна опустился на один из сосков Порша. Кинн осторожно сомкнул губы, и их нежное движение отозвалось в теле Порша жаркой вспышкой, пламя от которой растеклось по всем венам, будто лесной пожар. Он вскрикнул – его губы сами собой произнесли имя Кинна. Подняв голову, Кинн обеспокоенно спросил: - Я сделал тебе больно? - Нет, - Порш нервно хохотнул и судорожно притянул его голову назад к своей груди. - Порш... - невнятно пробормотал Кинн, потому что губы его были прижаты к увлажнившейся, словно росой омытой, коже Порша. - Какой же ты сладкий, мой бесценный... “Что?” - растерялся Порш, но потом подумал, что просто ослышался. Оно и неудивительно. Ведь губы Кинна так искусно терзали и дразнили его... Но это была самая приятная мука в мире, и Порш понял, что с этой ночи не принадлежит самому себе. Битва была проиграна, даже не начавшись. Кинн победил, потому что перед ним не было противника. Порш сдался на милость победителя – без боя. Потому что хотел этого точно так же, как и Кинн. В какой-то момент, прервав ласки, Кинн встал возле кровати и быстрым движением спустил с себя пижамные штаны. Те остались лежать на полу. Затем Кинн снова лёг рядом с Поршем и притянул его к себе. Порш чувствовал каждый выступ твёрдого тела Кинна. Поначалу непривычная, тяжесть первого в его жизни любовника подействовала на Порша успокаивающе – он почувствовал себя желанным. Подушечка большого пальца Кинна легко, словно облако пуха, блуждала по щеке Порша. Новый поцелуй длился долго – ни Кинну, ни Поршу не хотелось прерывать страстный дурман, в который они с наслаждением погружались. Член Порша, вновь оказавшийся во власти руки Кинна, был твёрдым, влажным и податливым, готовым к его ласкам. И Кинн ласкал его, обмирая от восторга. - Я так хочу тебя, Порш... - шептал Кинн, сходя с ума от желания. - Мне так хорошо с тобой... невероятно хорошо... Его руки щедро рассыпали искры экстаза. Эти искры будто прожигали Порша насквозь, вспыхивая внутри его тела. Страстные поцелуи огненным дождём проливались ему на шею, плечи, грудь. Тело Кинна было всё время рядом, Порш чувствовал его нетерпеливое трение. И каждым ответным движением, каждым своим вздохом Порш умолял Кинна не останавливаться, продолжать действовать дальше, дальше... Когда терпение Порша, в конце концов, иссякло, он изо всех сил стиснул Кинна в объятиях. Тот откликнулся на этот молчаливый призыв, и всё же у него достало сил спросить голосом, хриплым от вожделения: - Порш, а ты свободен? Прости, что не спросил об этом раньше... Или, может, есть какие-то другие препятствия? “Да...” - подумал Порш. Существовали сотни препятствий. Тысячи. Ровно столько, сколько ему снилось снов. В его затуманенном мозгу всплыл размытый образ парня мечты, однако Порш постарался как можно скорее отогнать это видение. Желание достигло такой степени, когда больше ничто не имело значения. Кинн целовал его так, как Порш хотел. Все эти годы с момента взросления, годы, проведённые в безмятежном спокойствии, желание любить и быть любимым жило в Порше – теперь он точно знал это. Кинну удалось пробудить в нём необузданную страсть, которая долгое время дремала, ничем не давая о себе знать. И пусть всё это было чертовски странно. И пусть он совсем мало успел узнать о своём первом любовнике, но Порш безумно хотел его, именно его. Хотел впервые заняться сексом именно с ним, с Кинном. И, как сильно не пришлось бы позже жалеть, сейчас Порш был рад этому. Порш исступлённо замотал головой, разметав по лбу волосы. - Нет! Нет никаких препятствий... Чтобы доказать это, Порш с силой поцеловал Кинна. Потом наощупь достал из ящика прикроватного столика презервативы и смазку, впихнул всё это в руки Кинна и снова поцеловал его. Слияние их тел было полным и совершенным. Всё, связанное с Кинном, доставляло Поршу неизъяснимое блаженство. Раньше он думал, что первый секс наверняка будет неуклюжим или неловким, а если с парнем, то вообще болезненным, но всё происходило так, словно... словно, опять же, они делали это друг с другом не впервые. Порш поражался сам себе, но действовал, как и Кинн, вполне уверенно, интуитивно чувствуя, как будет приятнее всего и ему самому, и любовнику. - Кинн... - стонал Порш в полузабытьи его имя, подаваясь ему навстречу. - Порш... - шептал Кинн в ответ, чувственно вбиваясь в его тело. Даже купаясь в алом тумане страсти, заставляющем забыть обо всём, они оба не могли не заметить, насколько гармоничен их союз. Ритм их движений казался отрепетированным. Сейчас им нечего было таить друг от друга. Барьеры пали, от былой скованности не осталось и следа. Они наслаждались страстью, не торопясь, упиваясь каждым мгновением. Движение одного немедленно отзывалось в другом сладостной судорогой. Каждая ласка была и рассчитанной, и неторопливой, всё было подчинено одной цели – доставить партнёру максимум удовольствия. Кинн и Порш черпали это удовольствие друг в друге до тех пор, пока оно, достигнув наивысшей точки, не обрушилось на них обоих гигантской волной, сметающей всё на своём пути. Неистовый водоворот подхватил их, неудержимо увлекая в пучину эйфории. Кинн в изнеможении уткнулся лицом в плечо Порша. Порш лихорадочно прижал его к себе, погружаясь вместе с ним в оргазм. И этот оргазм, разделённый с Кинном, был поразительно знакомым.

✿✿✿

- Кинн, - позвал Порш. - М-м? - откликнулся тот. - Я ни хрена не понимаю, - придвинувшись поближе, Порш прижался щекой к его груди. - А что тут неясного? - последовал мягкий вопрос Кинна. Одной рукой он бережно обнимал Порша, другой гладил его волосы. - Ну... это совсем не похоже на меня. Я никогда ещё... я никогда ещё не занимался сексом, - признался Порш. “Кинн, наверное, не поверит мне, - подумал он. - Я ведь вёл себя с ним совсем не как девственник. Как Кинн сможет поверить?” Ему и самому верилось в это с трудом. В сексе с Кинном он чувствовал себя как рыба в воде. Приподняв голову с подушки, Кинн пытливо вгляделся в его лицо, освещаемое лишь пламенем свечи. Указательным пальцем Кинн ласково провёл по щеке Порша, ещё пылающей от поцелуев. - В этом признании не было необходимости, Порш. Я и так это почувствовал, - Кинн улыбнулся. Порш тоже приподнял голову. - Неужели я был настолько неуклюж? - Вовсе нет. Ты был великолепен, - Кинн оставил на его губах нежный поцелуй. - Просто было какое-то ощущение... В общем, я понял, что ты не так уж часто занимаешься сексом. - Я вообще им не занимался. Ты – первый, - со значением повторил Порш. - Странно, - Кинн усмехнулся. “Вот он и сказал это”, - мелькнуло в голове Порша. - В любом случае... уверяю, у меня создалось впечатление, что ты просто очень давно всем этим не занимался, - задумчиво поделился Кинн. - Благодаря этому впечатлению, я надеялся, что ты не заметишь... Он вдруг умолк. - Не замечу что? - поторопил его Порш, сгорая от любопытства. - Что ты – мой первый любовник, - в свою очередь признался Кинн. - Что?! - Порш подскочил на постели и ошеломлённо на него уставился. - Да ты гонишь! - Если бы, - Кинн тихо рассмеялся. - Поверь, я был бы совсем не прочь похвастаться своими сексуальными победами, но их просто не было. А лгать я тебе не хочу. - Но как так получилось? - Порш всё ещё не мог отойти от шока. - Кинн, ты ведь такой обалденный! Ты так красив и сексуален! - К тебе тот же вопрос, Порш, - Кинн посмотрел ему в глаза. - Почему такой красивый и сексуальный парень, как ты, впервые занялся сексом сегодня? Почему не раньше? Не верю, что ты никому не нравился. Порш вздохнул. - Проблема в том, что это мне никто не нравился до такой степени, чтобы я захотел заняться сексом с этим человеком, - честно сказал он. - Ты – первый, кто понравился мне так сильно. - Вот ты и ответил на собственный вопрос, - указал Кинн. - У меня – аналогично. - Всё равно верится с трудом, - Порш покачал головой. - Мне тоже, - кивнул Кинн. Порш снова прижался лицом к груди Кинна, а тот снова обнял его. Ситуация была забавной. И странной. Притихшие и задумчивые, они лежали так несколько долгих минут, молчаливо радуясь теплу, мимолётным прикосновениям, запаху, близости с другим человеком. Когда Кинн заговорил, его голос прозвучал неестественно бодро: - Мы вполне могли встретиться и в Бангкоке. - Да, наверное, - согласился Порш. Его рука, рассеянно гладившая Кинна по груди, застыла на месте. Порш вспомнил годы одиночества, и ему стало жаль себя. - С другой стороны, я рад, что мы встретились так интересно, как сегодня, - усмехнулся Кинн и, порывисто вздохнув, сильнее прижал Порша к себе. Ответом Порша на эти слова стал поцелуй. И тут Кинн, едва не оттолкнув его, резко сел на кровати. Всё потому, что во всём доме ярко засияли лампочки. Поначалу оба не поняли, что происходит, а поняв, покатились со смеху. - Чёрт, вот напасть! - Кинн взъерошил свои волосы обеими руками, отчего стал выглядеть ещё привлекательнее. - Чего я только не навидался – войны, голод, наводнения... А тут всего-навсего дали электричество, и я едва не получаю разрыв сердца. - Который час? - спросил Порш. Кинн взглянул на свои часы. - Начало третьего. - Пф! Быстро же они восстановили линию, - фыркнул Порш. - Почти в рекордные сроки. Обычно на это уходит гораздо больше времени. - Ни с места, Порш, - с шутливой угрозой произнёс Кинн. - Я иду выключать свет. - Прямо так и пойдёшь? - рассмеялся Порш, видя, как Кинн перешагивает через свои пижамные штаны, оставшиеся валяться на полу. Брови Кинна почти сошлись на переносице, однако взгляд получился не грозным, а скорее порочным. Обнажённый Кинн с наслаждением рассматривал обнажённый торс Порша, с которого сползло одеяло. - А ты имеешь что-то против, Порш? - поддразнил его Кинн. Порш хитро прищурился. - Нет, если ты обещаешь быстро вернуться. - Ненасытный, - с притворной строгостью пожурил его Кинн и вышел из спальни. Порш упал на подушки и в истоме, всем телом потянулся. Душа его нежилась в довольстве, на губах блуждала блаженная улыбка, а взгляд скользил по спальне, которая, казалось, полностью изменилась. Изменилась с тех пор, как здесь появился человек по имени Кинн. На какую-то долю секунды взгляд Порша задержался на окне, за которым всё ещё лил дождь. Тот едва не остался незамеченным, но взгляд Порша, уже устремившийся было дальше, всё же вернулся к дождю за окном. Порш задумался. Размытый, словно за стеной дождя, образ парня из снов... Именно этот образ возник перед его мысленным взором, когда Кинн спросил, есть ли какие-нибудь препятствия, которые могут помешать им заняться сексом. Нахмурившись, Порш отвёл взгляд от окна. “Может, стоит рассказать Кинну о моих странных снах?” - задался вопросом он. Да, его сны ни в малейшей степени не касались Кинна, как и прочие странности. И, тем не менее, вероятно, лучше было бы честно рассказать обо всём прямо сейчас, когда всё ещё только начиналось. Начиналось? Но где гарантии, что всё сегодня же и не закончится? Порш вздохнул, решив, что наилучшим в сложившейся ситуации будет держать рот на замке, пока Кинн сам не даст знать о своих намерениях. Ничего Порш ему сейчас говорить не станет. Однако стоило Кинну вернуться в спальню и выключить свет, как рассудительность покинула Порша. Теперь он знал совершенно точно, что хочет быть честным с Кинном до конца. - Кинн, - тихо начал Порш, когда тот лёг рядом и вновь заключил его в объятия. - Кинн, послушай... - Не волнуйся, Порш, я везде выключил свет. А свеча пусть горит, хорошо? Совсем без света я не могу – мне нужен хоть один маленький огонёк, чтобы видеть тебя, - голос Кинна срывался, а губы ласкали ямку у основания шеи Порша. - Кинн... - Порш соображал всё хуже. - М-м? - отозвался Кинн. - Я хочу... как бы это сказать... - Порш никак не мог собраться с мыслями. - Кинн, в общем, есть разговор о... Но руки Кинна уже гладили его бёдра, а губы игриво теребили соски. - Порш, тебе, в самом деле, не терпится поговорить? Прямо сейчас? - спросил Кинн, однако в то же мгновение его жаркий поцелуй помешал Поршу ответить. Неудержимое вторжение языка Кинна лишило Порша дара речи. Впрочем, ему и самому было уже всё равно. Он забыл, что собирался сказать Кинну.