Однажды и навеки

Земля замедлила вращение. Время остановилось. По крайней мере, так представлялось Поршу. Он чувствовал, что тонет, погружается в пучину, подхваченный страстью. Наслаждение, разделённое с Кинном, разливалось по венам словно тягучий сладкий мёд. Это до сих пор казалось дико странным – то, как слаженно они взаимодействовали друг с другом. С другой стороны, может, их всего лишь вели инстинкты? И, ведомые ими, Кинн и Порш учили друг друга, когда всю ночь их руки и губы прослеживали все линии их тел – форму торса, строение запястья или ключицы, поясницу, переходящую в ягодицы. Они стали исследователями, первооткрывателями особых знаков и эрогенных зон, коллекционерами, знатоками чувственного и сексуального. Ладони Кинна скользнули по предплечьям Порша – ласковые, точно шёлковые прикосновения, – а губы коснулись на мгновение ключиц, после чего пощекотали шею, игриво потеребили мочку уха. Порш блаженно вздохнул, упиваясь этими вкрадчивыми ласками. Вот Кинн вновь прикоснулся губами к его губам, вот провёл по ним языком, заставив Порша покорно приоткрыть их ему навстречу. - Кинн!.. - снова и снова стонал Порш, призывно выгибаясь в его руках. Кинн приподнялся и медленно, дразняще медленно вошёл в него. И, казалось, в этот раз заполнил целиком. На краткий миг Кинн замер. Порш чувствовал, как мышцы смыкаются вокруг члена Кинна, обнимая и затягивая глубже. Пальцы Порша чуть дрожали на гладкой, разгорячённой коже плеч Кинна. А затем тот задвигался – размеренно и чётко, вновь безошибочно находя нужный ритм. Каждое его движение приводило Порша в восторг. Он вздыхал – сладострастно, громко. Ресницы его дрогнули, опустились. И, закрыв глаза, Порш самозабвенно отдался удовольствию. Он крепче обнял Кинна за плечи, наслаждаясь их мощью, и гладкостью атласной кожи, и упругостью мускулов. Кинн – само совершенство. А то, что он делал в постели, неизменно доводило Порша до оргазма. - Кинн... - опять прошептал Порш его имя, дыша всё глубже, всё чаще. И наконец – накатившая волна экстаза накрыла Порша с головой. Но едва ощущение эйфории пошло на спад, Кинн задвигался снова. Ритм его движений всё нарастал и нарастал, пока их тела и души не слились воедино в бесконечной, совершенной гармонии. И Порш вновь выгнулся в экстазе – мир будто перестал существовать, вселенная сгинула в никуда, остались лишь он и Кинн, подхваченные страстью. Порш позволил неодолимой волне нести его всё дальше и дальше, к вершинам высшего упоения. - М-м-м!.. - с губ Порша сорвался долгий, блаженный стон. Тело мгновенно обессилело, мышцы расслабились. А потом накатила истома. Ресницы Порша дрогнули. “Наверное, надо бы открыть глаза”, - отрешённо подумал он, выплывая из неги. Но веки вдруг разом отяжелели, а руки и ноги словно свинцом налились. - Кинн... - едва слышно выдохнул Порш. Ладонь Кинна пригладила его волосы. - Ш-ш-ш... - прошептал он в ответ. - Это снова было охеренно круто... - всё-таки поделился Порш впечатлениями. Жаркие губы Кинна прижались к его губам с неизъяснимой нежностью. Кинн лёг рядом и обнял Порша. И время опять будто остановилось. “Вот и отлично, - сонно подумал Порш, - пусть так будет и впредь”. Ему действительно не хотелось, чтобы вёлся отсчёт минут, часов и дней. “Засыпаю... - пронеслось в его голове. - Лишь бы не видеть снов...” Однако этому желанию не суждено было исполниться. Стоило Поршу заснуть – и он вновь перенёсся в один из знакомых по множеству предыдущих снов интерьеров. Порш стоял на балконе, подставив лицо жарким солнечным лучам, а любовник, парень-мечта, обнимал его за плечи. Порш прижался к нему в ответ, наслаждаясь этой простой близостью с любимым человеком. Всё было так естественно... Затем вдруг – будто смена кадра. Свадьба. Их свадьба. Праздничный круговорот подхватил Порша и увлёк. Он ярко улыбался гостям, с радостью слушал поздравления. Тем не менее, Поршу казалось, что телом его завладел некий призрак: этот призрак двигался, говорил, смеялся, общался с гостями вместо него. На протяжении всего свадебного торжества, пока официанты вносили и уносили блюда – истинные шедевры, вышедшие из-под рук шеф-повара, – Порш то и дело поглядывал на кольцо, искрящееся на его пальце. И вновь – будто прокрутили вперёд киноплёнку... Вот только на этот раз ничто не было похоже на сон или воспоминание. Порш осознал, что спит, но одновременно с этим... словно бы не спал. Больше не было вспышек с разрозненными сценами, что подсылало воображение (или память?). Сейчас всё виделось событием, происходящим в настоящем времени. Парень его мечты шагнул к нему из тумана. Сначала Порш изумлённо отшатнулся, так как впервые образ парня мечты не был размытым, как за пеленой дождя. Напротив, теперь Порш так ясно и чётко видел его всего, что захватывало дух. Это был Кинн. Неужели это всегда был Кинн? - Что за мистика... - опешил Порш, вглядываясь в лицо Кинна. В следующий миг Порш опустил взгляд и заметил, что этот Кинн немного отличается от того Кинна, который ворвался к нему посреди грозы. Этот Кинн щеголял в безупречном деловом костюме, словно только-только явился с заседания совета директоров, да и вообще весь его внешний вид буквально кричал о роскоши. Природа одарила его с избытком, а богатство эти дары эффектно подчёркивало. Превосходно пошитый костюм облегал Кинна как перчатка, причём покупался он явно не в магазине, а заказывался у известного модельера. Выглядел Кинн дорого, иначе и не сказать. Волосы были аккуратно подстрижены, а в запонках на манжетах блестели и переливались отнюдь не стекляшки. Такой мужчина определённо привык отдавать приказы. Аура у него была... опасная. Порш тяжело сглотнул, внезапно поняв, что вот к этому Кинну тоже испытывает сильнейшее влечение. И ровным счётом ничего не мог с этим поделать. Было в другом Кинне, помимо сногсшибательной внешности, помимо ауры опасности, власти и богатства, ещё что-то... зов плоти, яркая, сокрушительная эротичность... Эротичность во всём, начиная от безупречных складок пошитого на заказ костюма и заканчивая пронзительным взглядом красивых глаз. Впрочем, если бы Поршу предложили выбрать между этим Кинном и тем Кинном, с которым он познакомился во время грозы, то... никакого выбора не было бы. Или, скорее, Порш просто попросил бы завернуть ему их обоих. - Порш, я так долго ждал этого момента, так долго тебя искал... - тем временем, срывающимся голосом произнёс другой Кинн. - Я тосковал, считал часы и минуты... Наконец-то я нашёл тебя и вновь обрёл. С ума схожу от желания вновь назвать тебя своим... Я напомню тебе о каждом нашем любовном сближении... Его жаркие ладони легли Поршу на плечи. - Что? - Порш растерялся ещё сильнее, чем прежде. - Я ни хрена не понимаю... Но Кинн его не слушал. Он обнимал Порша, прижимая к себе всё крепче, ласкал кончиками пальцев лицо Порша. - Почему ты отвергаешь часть себя? Не бойся её, - сказал Кинн, прищурившись и словно (словно ли?) заглянув ему в самую душу. - Я говорил тебе никогда не бояться. Отдай все свои страхи мне, а я их уничтожу. - Часть себя? - оторопев, переспросил Порш. - Мне тоже непросто. Но у меня это происходит иначе, - Кинн вздохнул. - Однако мы не должны сдаваться. Стань цельным, Порш. Я тоже постараюсь. - Да о чём ты говоришь? Кто ты вообще такой? - взорвался Порш. Кинн усмехнулся. - Встреча, желание, любовь... То, как всё случилось тогда. То, как всё случилось теперь, - он посмотрел Поршу в глаза. - То, как всё будет всегда. - Кинн... - слабо выдохнул Порш. - Да, да, Кинн, - полузакрыв глаза, словно в горячечном бреду, пробормотал Кинн. - Наконец, ты зовёшь меня по имени с этой интонацией, как прежде... Наконец, искупление осталось в прошлом, и мы снова можем быть вместе. Быть вместе – с благословения наших близких, однажды и навеки! Почему-то от этих слов Порша переполнила чистая, ничем не замутнённая радость. В душе затеплилось счастье, настолько необъятное, что казалось невозможным. - Кинн... Чёрт подери, Кинн!.. - Порш замер, осознав, что это говорит не он, хотя звуки вырвались из его горла. Неужели это произнесла та его часть, о которой упомянул Кинн? Кинн, между тем, вновь прижал его к себе – крепко, так крепко, что, если бы Порш не спал, то у него наверняка хрустнули бы рёбра. - Как же долго я искал тебя, Порш... - чуть отстранившись, Кинн улыбнулся. - А теперь просыпайся и продолжай жить. Давай завоюем друг друга снова. Порш резко проснулся и открыл глаза. Он был так сбит с толку, что не сразу понял, где находится. Знакомая мебель, казалось, стоит не на своих местах. Где более светлая спальня? И где его муж? Однако странное наваждение быстро схлынуло. Присутствие спящего рядом любовника заставило его прийти в себя. “Может, надо было стать писателем? С таким-то воображением... - в растерянности подумал Порш. - Ещё один поразительный сон...” Тихо выругавшись, он протяжно вздохнул и покачал головой. Нет, этот сон отличался от всех прочих... Тёплое дыхание Кинна согревало Поршу затылок. Осторожно повернувшись, чтобы оказаться с Кинном лицом к лицу, Порш улыбнулся. Приятная истома разлилась по всему телу, как только он вспомнил прошедшую ночь. Порш нежно провёл пальцем по подбородку Кинна, по носу, по чувственным губам. Потом обнял Кинна и уткнулся лбом в его плечо. - Мне нравится, когда ты рядом, Порш, но сейчас мне ужасно щекотно, - услышал Порш бархатный голос Кинна. - Я разбудил тебя? Извини. Просто не мог сдержаться, - оправдался Порш. - Доброе утро, - весело поприветствовал его Кинн и звонко поцеловал в щёку. - Да, доброе утро, - потянувшись, отозвался Порш. И признался: - Мне так хорошо, что ужасно не хочется вставать. - Мне тоже, - признался Кинн в ответ. - Готов поспорить, на улице жуткий холод. - Всего лишь осеннее чикагское утро после ночной грозы, - рассмеялся Порш. - Какой же это холод? - Мне тепло только с тобой, - Кинн крепко обнял его и принялся покрывать поцелуями лицо, шею, плечи. - Ки-и-инн, прекрати, - Порш со смехом оттолкнул его. - Мне тоже щекотно! Ты же не хочешь, чтобы я свихнулся от хохота? - Но ведь ты сам щекотал меня пару минут назад, - с улыбкой напомнил Кинн. - Я решил, что тебе это нравится. - Я тебя не щекотал! - оспорил Порш. - А чьи это пальцы бродили по моему лицу? - Кинн вздёрнул бровь и прищурился. - Дай-ка я попробую провести опознание. С самым серьёзным видом он взял кисть Порша и поднёс указательный палец к своей щеке, после чего провёл им по носу и, наконец, прикоснулся к губам. Затем принялся осторожно целовать каждый палец Порша, слегка захватывая его губами, а потом отпуская, чтобы припасть к следующему. - Кинн... ты даже не представляешь, что со мной делаешь, - голос Порша охрип. - Мне кажется, я реально свихнусь. - Это ты сводишь с ума, Порш, а вовсе не я, - столь же хрипло прошептал Кинн и поцеловал его. Угли, тлеющие под пеплом закончившейся ночью бури, вновь были готовы вспыхнуть, но затянувшийся поцелуй прервал сильный порыв ветра, ударивший в окна. - Хм, похоже, день будет ветреным, - предположил Кинн, повернувшись к ближайшему окну. - Чикаго – город ураганов, - Порш пожал плечами. - Тут и не такое бывает. И, бросив взгляд на часы, бодро спросил: - Ну что, душ и завтрак? Как тебе такой план, Кинн? - Великолепный план, - одобрил тот.

✿✿✿

Порш довольно быстро сделал несколько сэндвичей, а ещё достал пару яблок. Передав тарелку с сэндвичами Кинну, он разлил по чашкам кофе и сел за стол. - Какие огромные сэндвичи, - усмехнулся Кинн, присоединившись к Поршу за столом. - Нам на двоих хватило бы и одного. - Чёрта с два, - не согласился Порш и подмигнул. - Любишь поесть? - уточнил Кинн. - Ещё как! - со смешком подтвердил Порш. - Я ем всё подряд. - Никогда не скажешь, глядя на тебя, - сделал комплимент Кинн. Эти слова успокоили Порша. До этого момента он и не догадывался, как переживал о том, что в разгар дня покажется Кинну не таким привлекательным, как ночью, при свечах. Или сам Кинн окажется далеко не тем, кем предстал перед ним в момент ослепления страстью. Впрочем, теперь последняя такая мысль умерла, не прожив и секунды. Кинн был самым обворожительным человеком, какого Поршу только приходилось видеть, будь то при свечах или при дневном свете. - Спасибо, - поблагодарил за комплимент Порш. - Я часто бегаю по утрам, а ещё таскаю тяжёлые стопки книг. Ты, кстати, тоже потрясно выглядишь. - Благодарю, - Кинн с наигранной церемонностью склонил голову. - Я тоже часто бегаю. Но вот книг не таскаю. Хожу в тренажёрный зал. Это помогает не только поддерживать себя в форме, но и отлично снимает стресс после непростых моментов в моей журналистской деятельности. - И это заметно, - заигрывающе бросил Порш. - У тебя красивое тело и в тебе явно достаточно стрессоустойчивости, чтобы путешествовать по всему миру. Блеск в глазах Кинна согревал его, так же, как и теплота, сквозившая в их лёгком, слегка ироничном разговоре. Поршу нравилось, что Кинн часто улыбается, что обладает чувством юмора. Увлечённый разговором, Порш даже не добрался до середины первого сэндвича. Оно и понятно. Как он мог думать о еде, когда рядом с ним сидел его первый любовник, первый любовный интерес? Не говоря уж о том, что при свете дня Кинн оказался ещё более красивым, чем ночью. - Поторопись, - шутливо пригрозил Кинн, кивнув на оставшиеся сэндвичи. - Я обгоняю тебя. Порш усмехнулся. - Может, ты возьмёшь и вторую половину моего сэндвича? - Я бы взял кое-что другое, - вкрадчиво ответил Кинн. Порш застыл. Он хотел сказать: “Так возьми”, – но у него вдруг пропал голос. Фраза Кинна пробудила в голове Порша целое множество порочных мыслей. Неожиданно Порш осознал, что его переполняет счастье, и это ощущение было в новинку. Он не знал, можно ли влюбиться так быстро, но за последние часы полюбил всё, что имело отношение к Кинну. Полюбил его смех и звук его голоса, его юмор, то, как Кинн смотрел на него, – словно Порш самый прекрасный человек в мире. Полюбил ощущение принадлежности Кинну, когда они занимались сексом. Поршу ничего так не хотелось, как просто сидеть и любоваться своим сотрапезником, открыв рот от восторга. Однако такое поведение, мягко говоря, неприемлемо. Нельзя же выставлять себя полным идиотом перед своим любовником. Так что Поршу приходилось поддерживать разговор, притворяясь, что мозг у него в полном порядке. Например, жизнерадостно объяснять, что именно можно посмотреть в Чикаго в первую очередь, чем так хороши здешние места и какие услуги предоставляют отели своим постояльцам. Мысленно Порш не уставал благодарить Кинна за тривиальность выбранных тем. Разговор более осмысленный был Поршу сейчас однозначно не по силам. А вот болтовня о виндсёрфинге в самый раз. Поскольку Порш ровным счётом ничего об этом развлечении не знал, говорил, главным образом, Кинн. Поршу же оставалось лишь поддакивать, да время от времени вставлять вопрос-другой. Порш сидел, подперев голову рукой, и размышлял, что такого притягательного заключено в глазах Кинна, и как выразительно двигаются его губы, когда тот вдохновенно что-то рассказывает, и как эффектно лежат его волосы после душа... Что до виндсёрфинга, то к нему ещё дома, в Таиланде, Порш опасался даже подступиться. Уж больно много усилий это требовало. А Кинн, как назло, определённо мог продемонстрировать настоящий класс. То-то Порш опозорился бы на его фоне: то и дело падал бы с доски самым нелепым образом. Разве много в этом радости? Но вот Кинн, судя по его энтузиазму и глубоким познаниям, этим видом спорта овладел в совершенстве. Что, впрочем, и неудивительно. Такие мускулы не накачаешь периодическими походами в тренажёрный зал. - Бесполезно, Кинн, - Порш покачал головой. - Виндсёрфингом меня не соблазнишь. Я бы лучше на лодке покатался, понежился под солнцем... - Ну, с вёслами особо не понежишься, - рассмеялся Кинн. - Да я, скорее, о яхте думал... где особых усилий не требуется, - беспечно пояснил Порш. - Я бы покатался с тобой и на лодке, и на яхте, - Кинн улыбнулся и, придвинувшись к нему ближе, обнял его. Порш ощущал тепло рук Кинна на своём теле и наслаждался исходившей от них силой. Не удержавшись, Порш поцеловал его. Мгновенно у Порша появилось ощущение, что он погружается в расплавленный шоколад – горячий, сладкий и бесподобный. Мало кто мог отказаться от такого сочетания, а у Порша и в мыслях не было отказываться. Он таял, как воск, в руках Кинна, блуждавших по его спине, плечам и рукам. Когда Кинн прервал поцелуй и отстранился от него, из горла Порша вырвался протестующий стон. “Да что со мной такое творится?” - недоумевал он. Никогда в жизни он не реагировал так ни на одного человека. Но Кинн... Порш даже толком его не знал, однако при одном взгляде на этого парня в жилах вскипала кровь, а сердце начинало учащённо биться... Поджарый, стремительный и такой сексуальный... Кинн восхищал. А ещё Порш чувствовал в нём какую-то опасность. Но с какой бы стати? Что такого опасного в Кинне? Да, парень он потрясающий, однако никакой иной угрозы в себе не таил. Конечно, любой человек, задержавший взгляд на этом красавце, подвергался определённой опасности... но это в порядке вещей. Пугать Порша должно другое – то, что он вот-вот окончательно потеряет голову и натворит каких-нибудь глупостей. Поразительно, как умудрился незнакомец за одну-единственную ночь так заполнить его мысли... и его жизнь. Порш действительно ничего подобного раньше не чувствовал. “Даже сон с участием Кинна приснился!” - мелькнула у него волнующая мысль. Похоже, всё-таки было в Кинне нечто такое, отчего сердце Порша лихорадочно билось в груди. Ворвавшись в его жизнь, Кинн заполонил собой всё. Мир словно покачнулся и вновь обрёл равновесие. Но для Порша что-то изменилось раз и навсегда. Он уже не тот, что прежде. Всего за одну ночь его жизнь переменилась. Тихо, незаметно и безвозвратно. И теперь Поршу хотелось позабыть обо всём прочем и думать только о Кинне, наслаждаясь всеми оттенками нового, ранее неведомого чувства. Кинн сводил его с ума... Порш вздохнул, слушая очередной рассказ Кинна о его путешествиях. “Чёрт, я всерьёз влюбляюсь в него, - тревожно подумал Порш. - Нет, наверное, я уже влюбился в него. И это произошло так легко, просто невероятно легко...” Более того – он подозревал, что влюбился в Кинна вообще с первого взгляда. А сейчас... это словно была уже даже не просто влюблённость, а нечто глубокое. По крайней мере, душу Порша, в самом деле, переполняло некое глубокое чувство к Кинну. Чувство, которое он не мог и не смел назвать. Не смел назвать, потому что не хотел признаваться в этом даже самому себе. Зачем? Он и так фактически вручил себя Кинну, потому что просто не мог поступить иначе. Потому что Кинн желал его так же пылко, как и Порш – его. Однако вряд ли у их связи есть какое-то будущее. Они ведь первые любовники друг у друга. Разве могут они остаться вместе? Это будет так странно... будет такой невероятной редкостью... “С моими-то странностями это было бы ещё норм, но вот Кинн...” - рассеянно подумал Порш. Кинна, конечно, влекло к нему. Но влюбился ли Кинн в него? Такому рисковому путешественнику однажды наверняка наскучит обычный продавец книг. Очарование их встречи развеется. И сказка закончится. Так зачем мечтать о несбыточном? Познав радости секса, Кинн никогда не удовольствуется одним-единственным любовником. “Я всё ещё плохо его знаю, но в иной расклад сложно поверить”, - печально размышлял Порш. Размышлял и заранее изнывал от тоски, от тайной боли, и упрямо отказывался назвать переполняющее его чувство тем самым словом, которое так и просилось на язык. На краткое мгновение – мучительное и сладостное – Порш всё же позволил себе помечтать. Помечтать о любовных отношениях с Кинном настолько гармоничных, что в сравнении с ними меркло даже нынешнее блаженство. Вдруг – ну, бывают же на свете чудеса! – Кинн испытывал к нему то же чувство, что и Порш – к нему. То самое, запретное для называния чувство, о котором лучше помолчать. Вдруг Кинн скажет, что хочет видеть его частью своей жизни... Минуту-другую Порш самозабвенно упивался желанным видением. А затем, тихо вздохнув, стал более внимательно слушать Кинна. Внезапно на стол между ними запрыгнул кот тигровой окраски. Кот был огромный, чуть ли не вдвое больше обычного, а шерсть его пестрела многочисленными отметинами прошлых битв. Одно ухо чуть висело, и в нём не хватало куска – явный знак того, что не всякий бой оканчивался для этого кота победой. Оправившись от лёгкого шока и рассмотрев кота целиком, Кинн восхищённо выдохнул: - Какой красивый! У кота действительно был красивый тигровый окрас. Помимо этого, имелись небольшие кисточки на кончиках ушей, почти квадратная морда, курносый нос и пышный меховой нагрудник. Он смотрел прямо на Кинна большими зелёными глазами – очень красивыми глазами, в которых, казалось, можно было прочесть его эмоции. - Это мейн-кун, да? - спросил Кинн, всё ещё немного потрясённый. - Да, - Порш широко улыбался, довольный, что его питомец произвёл на Кинна такое сильное впечатление. Порш не мог сказать, откуда взялся этот кот, а на объявление, вывешенное им, никто не откликнулся. Со временем они с котом очень привязались друг к другу. Прежде Порш никогда не держал животных: не такой он вёл образ жизни. Но теперь, решив какое-то время пожить в чужой стране, он был рад домашнему питомцу. - Чёрт, он, конечно, бесспорно красивый зверь, но одновременно и страшный, - отметил Кинн, ещё более пристально оглядев кота. В конце концов, у животного не только не хватало кончика уха, но ещё и морду пересекал шрам. - П-ха! Я тоже так подумал, когда впервые встретил его неподалёку от дома, - весело сообщил Порш. - Только тогда вид у него был ещё хуже. - Ты что, подобрал его на улице? Такого породистого? - не веря своим ушам, уточнил Кинн. - Это случилось после двух недель моего пребывания в Чикаго, - начал рассказывать Порш. - Я увидел этого кота однажды вечером накануне Нового года, когда возвращался из ресторана. Удивился, конечно, но почти сразу это вылетело у меня из головы. Потом я закрыл магазин, поднялся к себе в квартиру, лёг в постель, и вдруг проснулся среди ночи с мыслями об этом коте. Могу поспорить, что он обладает способностями к телепатии, потому что я вообще-то по ночам редко просыпаюсь. Сны у меня... крепкие. Ну, короче, я спустился вниз и нашёл его, свернувшегося клубочком, рядом с входной дверью, замерзающего, наполовину занесённого снегом. С тех пор кот живёт в моём доме, и уходить отсюда не собирается. Хотя “живёт” – это не совсем подходящее слово. Скорее, он захаживает, получает порцию поглаживаний и еды, после чего удаляется по своим кошачьим делам. Этот котяра весьма самостоятельный. Порш рассказывал историю о коте с видом человека, которому всё это доставило колоссальное удовольствие, и к концу его повествования Кинн поймал себя на том, что улыбается. - Как зовут твоего зверя? - поинтересовался он. - Танкхун, - ответил Порш. - Танкхун? - удивился Кинн. - Никакие слащавые клички ему не подходят, - Порш погладил кота по пушистой спинке. - Даже когда я хотел назвать его Мяокхун, ему это не понравилось, судя по тому, как он меня обшипел. В общем, Танкхун страшный сноб и постоянно задирает передо мной свой розовый нос. Кинн рассмеялся. - Похоже, у него ярко выраженный характер. - Да уж, - согласился Порш. Кот, между тем, вдоволь покрасовавшись перед гостем, спрыгнул со стола и забрался на свободный стул, явно собираясь вздремнуть. Кинн снова улыбнулся. Квартира Порша многое говорила о её хозяине, как и забавное существо, свернувшееся на стуле. Сколько людей поступили бы в ситуации с котом так, как Порш? Немногие. Кинн нагнулся и пощекотал кота за ушком. Тот мурлыкнул, зажмурившись. - Какой вальяжный, - усмехнулся Кинн. - И никакой он не сноб. - Это потому, что он решил тебя очаровать, - сказал Порш. - А сноб Танкхун неисправимый, уж поверь мне. Кинн погладил согнутыми пальцами брюшко кота. Танкхун снова замурлыкал. Порш сглотнул. Ему тоже захотелось заурчать. На минуту в кухне воцарилась тишина – такая полная, что слышно было лишь мурлыканье Танкхуна. - Кхм, Кинн, если откроешь вон тот ящик, - Порш указал рукой в нужном направлении, - то найдёшь там кошачье угощение. Я храню корм здесь, чтобы было легче заманить кота обратно в дом, если он захочет прогуляться, когда не надо. - Умно, - Кинн поднялся из-за стола. Одновременно с ним вдруг спрыгнул со стула Танкхун, словно точно поняв, что сейчас его покормят. По пути Кинн мимоходом задел кота, а тот в ответ зловеще прищурился и мрачно посмотрел на пришлого грубияна. - Забавно, - растерянно пробормотал Порш. - Что? - не понял Кинн, открыв нужный ящик. Он обернулся и увидел, что Порш смотрит на кота. - Ты случайно задел Танкхуна, - объяснил Порш. - Обычно он таких вещей никому не спускает. Танкхун терпеть не может, если кто-то тревожит его или задевает. С его стороны могут незамедлительно последовать карательные акции. Знаешь, он иногда даже рычит. Причём не как кот, а как лев. - Да и выглядит, скажем прямо, сущим монстром, - констатировал Кинн. - Я думал, Танкхун так никого, кроме меня, и не признает, - задумчиво проговорил Порш. - Но, судя по всему, у тебя есть шанс, Кинн. Кинн, между тем, зажал корм в ладони, ожидая, когда Танкхун вскочит на задние лапы. Вот только кот лишь повернул голову, выжидающе глядя на гостя. Кинн поднёс щепотку корма поближе, и Танкхун, наконец, соизволил принять угощение. - Хн, возможно, в следующей жизни я буду котом, - Кинн выпрямился. - Жди себе, когда всё поднесут на блюде. Не надо охотиться, прикладывать усилия. Танкхун – умный кот. Всё правильно делает. Его быстрый насмешливый взгляд, брошенный в сторону Порша, говорил не о еде. Всё тело Порша сразу напряглось, дыхание застряло в горле. Ему хотелось сказать что-нибудь весёлое и непринуждённое, как будто взгляд Кинна не вызвал у него особой реакции... но что сказать Порш так и не придумал. В итоге положение спас Танкхун, потребовав ещё еды.

✿✿✿

Когда Кинн и Порш закончили завтракать и отправились допивать кофе в гостиную, Танкхун, тоже покончив с едой, потащился за ними. Кинн невольно насторожился, чувствуя, как за ним по пятам следует эта зверюга. Однако кот вполне миролюбиво вдруг потёрся о его ногу, из-за чего Порш пришёл в радостное недоумение. - Невероятно! - поразился он. - Хотел бы я, чтобы некоторые из постоянных покупателей магазина увидели это зрелище. Танкхун глумится над ними, угрожающе рычит на них, а то и набрасывается. Особенно когда они... э-э-э... ведут себя слишком навязчиво. Но ты, Кинн, видимо, ему понравился. Хотя это очень странно. - Может, он просто испугался меня, - предположил Кинн. Порш серьёзно посмотрел на него и фыркнул: - Пф-ф! Мне ты не кажешься страшным. А Танкхун вообще никого не боится. Он даже собак гоняет. - В это легко можно поверить, - не усомнился Кинн. Он с удивлением вновь поймал себя на том, что улыбается. Конечно, Порш и должен иметь такого красиво-чудовищного кота, который думает о себе, что он сильнее любой собаки. Устроившись на диване с чашкой кофе в руках, Кинн неожиданно осознал, что в квартире Порша ему очень спокойно, даже уютно. И от квартиры, и от самого Порша веяло умиротворением, чем-то таким, что успокаивало и давало отдохновение. Кинн никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Вся его жизнь была сплошным сражением с обстоятельствами. Расслабившись, Кинн пропустил момент, когда Танкхун вскочил на его плечо. Но стоило Кинну снять кота с плеча и решительно опустить на пол, как тот просто опять потёрся о его ноги и замурлыкал. Правда, мурлыканье это напоминало, скорее, тигриное ворчание, но настроен Танкхун был, похоже, весьма дружелюбно. - Обалдеть! - Порш плюхнулся в кресло, изумлённо наблюдая за действиями кота. - Один мой знакомый как-то раз проделал то же самое, и мгновенно жестоко за это поплатился. Танкхун до крови его поцарапал. - Жаль твоего знакомого, - хмыкнул Кинн, пытаясь не выказать удовольствия, которое получил от этой информации. Впрочем, не удержался и одобрительно посмотрел на кота. Порш пошёл на кухню, вспомнив, что забыл налить Танкхуну молока, а Кинн откинулся на спинку дивана и, улыбнувшись коту, который сразу же запрыгнул ему на колени, понизив голос, сказал: - Между нами, приятель, мы должны вытеснить отсюда навязчивых покупателей и знакомых, которые досаждают Поршу. Многие говорят, что у меня звериная натура, поэтому как зверь зверя ты, Танкхун, не можешь меня не понимать. Вдвоём мы с тобой будем непобедимы. - С кем это ты там разговариваешь, Кинн? Сам с собой? - послышался голос Порша. - Нет, мы тут с Танкхуном разговорились, - усмехнувшись, отозвался Кинн. - У нас нашлись общие интересы. - Осторожней, не шути с ним, - предостерёг Порш. - Я несу ответственность за его поведение, потому и предупреждаю. Он плохо воспитан, и его терпению очень скоро может прийти конец. - Слишком поздно, Порш. Момент упущен, - Кинн заговорщицки подмигнул коту и погладил его между ушками. - Мы с ним уже спелись и прекрасно понимаем друг друга. В ответ Танкхун положил одну из своих передних лап ему на грудь и посмотрел в глаза, словно скрепляя соглашение. Затем, потоптавшись у Кинна на коленях, свернулся клубком и задремал. Кинн в своих путешествиях встречал множество умных животных, но такое поистине уникальное создание видел впервые. Немного подумав об этом, Кинн переключился на мысли о Порше. По сути, тот тоже являлся совершенно уникальным созданием. И его хотелось защитить... Кинн сразу догадался, что крылось под словами Порша о навязчивости некоторых покупателей. Вероятнее всего, те просто к нему приставали. А Порш отказывал. Вчера Кинн предполагал, что Порш откажет и ему. Однако стоило только преодолеть барьер какой-то опасливой сдержанности Порша, как тот, к изумлению Кинна, ответил на его влечение необузданно и сокрушительно. Это не могло быть притворством. Так могла проявляться лишь страсть, долгое время дремавшая в душе и теле. Страсть эта была уже готова вырваться наружу, и Кинну, возможно, просто повезло в нужный момент случайно наткнуться на сокровище, уставшее ждать кладоискателя. “А может, это всё-таки игра?” - взгляд Кинна настороженно впился в глаза вернувшегося в гостиную Порша, но не нашёл там и намёка на обман. Продолжив разговор о коте, Кинн сосредоточил всё своё внимание на Порше. Да, Порш по-прежнему вёл себя немного опасливо – и по-прежнему был возбуждён и заинтригован. Причём реакцию свою отнюдь не выставлял напоказ. Скорее, даже пытался скрыть. “Порш – прекрасен”, - эта фраза звучала в сознании Кинна снова и снова. Прекрасен. Прекрасен. Не больше и не меньше. Совершенен именно для него, Кинна. Желанен. Соблазнителен. Сексуален. Прекрасен, прекрасен, прекрасен. Сколько раз за минувшую ночь они занимались любовными играми – и каждый миг их был незабываем. Незабываем, исполнен невыразимого наслаждения. А жадный отклик Порша на его ласки, поразивший Кинна в первый раз, так и не утратил своей пылкости. Когда бы Кинн не заключил Порша в объятия, тот неизменно отзывался всем своим существом. Словами этого не выразить, и логическому мышлению это тоже не поддавалось. Кинн чувствовал к Поршу такое сильное желание... Чистое, незамутнённое, пламенное, нарастающее желание. Раньше Кинн ни к кому такого не испытывал. Страсть к Поршу сжигала его, испепеляла, лишала воли... “Почему? Что происходит?” - задавался вопросами Кинн. Более того – почему он изводил себя подобными мыслями? Встряхнувшись, Кинн вновь обратил всё своё внимание на Порша, со смехом рассказывающего о проделках кота. Кинн откровенно залюбовался. Вот на этом и надлежало сосредоточиться. На том простом факте, что он, Кинн, пожелал этого парня, Порша, пожелал сильнее любого другого человека – и получил его. Кинн напомнил себе, что вчера наконец-то впервые в жизни занялся сексом. Наконец-то почувствовал сексуальное удовлетворение. Как же без этого было тяжело... Жгучая неудовлетворённость делала Кинна раздражительным, хотя это было ему вовсе не свойственно. Все в семье считали, что с ним можно ладить. Сестра и брат говорили, что у него лёгкий характер, а друзья – что на него можно положиться. Но кое-чего все они о нём не знали. Никто не подозревал, что Кинну лучше не становиться поперёк дороги. Не подозревали, потому что у любого хватало ума не делать этого.

✿✿✿

- Не шевелись, Порш, - скомандовал Кинн, поднося к глазам камеру. Сначала он приблизился, потом отступил чуть в сторону, установил свою камеру горизонтально, затем снова вертикально. Его фотоаппарат опять застрочил, как пулемёт. Поршу нравилось смотреть, как Кинн перемещается по парку, присаживается на корточки, выпрямляется, отшатывается, выпячивая колени, нагибается вперёд. Это было похоже на мужскую балетную партию. - Отличные фотографии выйдут, обещаю тебе, Порш, - заверил его Кинн. - Эта чёрная кожаная куртка тебе очень к лицу. С металлическими заклёпками она смотрится потрясающе. А тёмно-серые джинсы просто сногсшибательны на фоне осенних клёнов. Та-ак, та-ак, прекрасно... Снова погружаясь в процесс съёмки, Кинн говорил всё тише. - Твоё лицо на холоде чуть замёрзло, волосы на ветру разлохматились. Великолепно, - он улыбнулся. - А теперь – голову немного влево. Во-от так... Подбородок пониже. Улыбку! И снова – посерьёзнее. Класс! Думаю, всё. Сделав множество снимков, Кинн снова улыбнулся и подошёл к Поршу. - Ты очень красив, Порш, - Кинн услышал свой собственный голос словно откуда-то издалека. - К тому же... смелый и великодушный. Рискнул пустить к себе незнакомца и проводишь с ним время... Гроза вчера была по-настоящему ужасной. - Да, - согласился Порш, неспешно зашагав по ближайшей парковой дорожке, - но моряки говорят, что во время шторма любому порту будешь рад. - Вот это вряд ли верно, - усмехнулся Кинн, идя рядом с ним. - Окажись на твоём месте седовласый старик, сомневаюсь, что я... отблагодарил бы его таким образом. Порш прыснул со смеху, но потом осторожно спросил: - Так значит, это было всего лишь выражением признательности? Кинн по-прежнему улыбался, однако выражение его лица стало совершенно иным: нежным, мягким, даже каким-то родным, близким. - Признательность здесь ни при чём, Порш, - честно сказал он. - Ты привлёк меня с первого взгляда. Они медленно шли через парк. Был четвёртый час дня. Поздний завтрак в квартире длился у них два часа, они говорили без умолку. Продолжили они разговаривать и сейчас, гуляя по городу, потому что случайные и вроде бы бессвязные мысли как-то удивительно и таинственно связывали их. - В Америке март – мой любимый месяц, - поделился Порш. - И знаешь, почему? - Потому что два месяца весны ещё впереди, а за ними и целое лето, - с улыбкой предположил Кинн. - Правильно! - рассмеялся Порш. - А как ты относишься к здешней осени, Порш? - поинтересовался Кинн. - Ну, она красива, - Порш сунул руки в карманы куртки, поёжившись от порыва ветра. - Повсюду багрянец и золото – всё это так. И всё же я чувствую, что природа будто замирает. Хотя зиму я люблю. Даже очень люблю. Угадай, почему. - Всё просто. Потому что впереди весна, - с новой улыбкой ответил Кинн. - Я прав? - Да, да, ты прав, Кинн, - хохотнул Порш. Сейчас это было ещё слабо заметно, но тёплые дни чикагского лета постепенно уступали место ворчливой прохладной осени. По крайней мере, листва в густых деревьях уже сменила цвет с изумрудного на золотистый и красно-коричневый. Впрочем, золотые и рубиновые уборы деревьев были слишком красивы для того, чтобы прожить долго: очень скоро золото и рубины поблекнут, пожухнут и, словно стыдясь себя, станут опадать с породивших их деревьев сухими и безжизненными коврами. Кинн и Порш – втайне друг от друга – опасались, что связь между ними не продлится дольше осени. Ведь молодость переменчива, порой достаточно бывает недолгой разлуки, чтобы чувства поблекли и умерли, как осенние листья. Ни Кинн, ни Порш не заговаривали о неизбежном расставании, но оба чувствовали его. В какой-то момент прогулки Кинн задумчиво проговорил: - Кхм, Порш... Может, прозвучит странно, но я давно заметил, что жизнь состоит из случайностей. Например, я мельком увидел тебя в книжном магазине и мог бы отвернуться, тут же забыв о тебе. Ведь в своих путешествиях я часто вижу интересных людей, которых больше никогда не встречаю. Но... я не смог отвернуться. Порш пришёл в смятение и не нашёл, что сказать в ответ. Кинн тоже молчал. Сильный порыв ветра принёс первые капли дождя. - Нам пора возвращаться, пока дождь не полил по-настоящему, - тихо произнёс Порш. - Да, - кивнул Кинн.