Однажды и навеки

Порш выглянул в окно, проверяя, настолько ли замечательна погода, как ему казалось. Впрочем, пойти с Кинном на свидание он был готов хоть в дождь, хоть в снег. В любом случае, погода действительно стояла замечательная. Небо прояснилось, светило солнце. Обрадованные переменой погоды жители и гости Чикаго грелись под солнечными лучами: неторопливо возвращались с работы пешком, прохаживались по аллеям скверов и парков, гуляли с собаками или просто со стаканчиками кофе в руках. Кинн и Порш, выйдя из книжного, неспешно пошли вниз по засаженной деревьями улице. - У меня такое ощущение, будто я парю в воздухе, - с улыбкой поделился Порш. - У меня тоже такое ощущение, - улыбнулся Кинн в ответ. “Да, - подумал он, - вот как, оказывается, бывает. Если б у меня были крылья, я вряд ли чувствовал бы себя лучше. Я готов пойти за Поршем куда угодно”. - Чему мы посвятим наше свидание? - спросил Кинн. - Пока просто побродим, - с энтузиазмом сказал Порш. - Хочу показать тебе Чикаго, каким я его вижу. - И никаких музеев? - насмешливо уточнил Кинн. - Не сегодня, - заверил его Порш. - Я рад, - Кинн снова улыбнулся. - Этот день для нас – новое начало. Это наш праздник. Давай просто ощутим его. И они отправились бродить. Перешли мост и остановились посмотреть на суда. Проходя мимо особенно красивых мест города, сделали несколько снимков. Порш умудрился показать Кинну столько достопримечательностей, включая Облачные Ворота, что Кинн с весельем понял, что не сможет запомнить и половины. Судя по всему, за время жизни здесь Порш хорошо изучил историю Чикаго, потому что сыпал фактами не хуже любого экскурсовода. “Что мы будем делать, - тем временем, спрашивал себя Порш, - когда исходим весь город? Тьфу, дурацкий вопрос. Чикаго не исходить, в нём можно находить новые и новые интересные места”. Затем он вдруг встревожился: что, если Кинн уедет куда-нибудь далеко до того, как им захочется второго свидания, третьего? “Мне нужно, чтобы кто-то сказал, что делать, - подумал Порш. - Не знаю, то ли я должен спросить Кинна о его планах первым, то ли подождать, пока он расскажет о них сам”. Слушая вместе с Кинном уличных музыкантов, у Порша по неуловимой ассоциации с одной из строчек песни появилась странная мысль. Есть такая игра в шарики – нечто вроде калейдоскопа. Тряхни игрушку – и все шарики изменят своё место. “Если бы я не родился у тех людей, у которых родился, - размышлял он, - был бы я тем, кем являюсь сейчас? Встретил бы я Кинна?” Зайдя в красивую церковь, они сели на скамью, послушали орган и вышли. Музыка была слышна и на улице. - Это Бах? - спросил Порш, так как выяснил, что Кинн лучше разбирается в музыке. - Нет. Сезар Франк, - жмурясь от наслаждения музыкой, ответил Кинн. Они проходили по улицам, аллеям и тенистым переулкам старого города, где находились многие из зданий прошлых эпох. Кинн и Порш всё сильнее ощущали друг с другом удивительное единение, родство душ. В какой-то момент Кинн остановил Порша, коснувшись его руки. - Хочешь, сходим в ретро-кинотеатр? - предложил Кинн, кивнув на небольшое очаровательное здание. - Чёрт, да! - пришёл в восторг Порш. - Обожаю старые фильмы. Особенно начала двадцать первого века. - Доверишься мне в выборе фильма? - Кинн заговорщики пошевелил бровями. - Ну... - Порш засомневался, ведь был очень избирательным в этом плане. - Если так ты хочешь отвертеться от кино... - начал было Кинн. - Да как можно! - в игривом возмущении воскликнул Порш. - Тогда не волнуйся, я возьму билеты на прекрасный фильм, - успокоил его Кинн. - Разделим оплату? - в свою очередь, предложил Порш. - Порш, ты не позволишь мне купить тебе билет в кино? - удивился Кинн. - Я просто предложил, - со смешком отмахнулся Порш. - Если не против, то покупай. Я не настолько гордый. И вообще, я жадный до билетов, не могу выкидывать деньги на ветер. - Ни за что не поверю, - рассмеялся Кинн и зашёл вслед за ним в ретро-кинотеатр. - Вот увидишь через несколько месяцев жизни со мной, - вырвалось у Порша, и он в смятении замолчал. Порш сам не ожидал, что скажет Кинну нечто подобное. “Это была не просто оговорка, - осознал Порш. - Я действительно хочу продолжать отношения. Я уверен, что буду с Кинном, пока он тоже этого хочет”. - Значит, увижу, - совершенно спокойно кивнул Кинн, рассматривая афиши старых фильмов. - Уже что-то выбрал, Кинн? - поинтересовался Порш, делая вид, что не придал значения его словам, но душа пела от счастья. - Хм, тебе что-нибудь говорит имя Люка Бессона? - спросил Кинн. - Ещё бы, конечно! - воодушевился Порш. - Тогда мы идём на фильм “Малавита”, - объявил Кинн. - “Малавита”? - обрадовался Порш. - Экранизация по роману Тонино Бенаквисты? - Именно, - довольно подтвердил Кинн. - “Малавита” или “Семья”. Не думал, что ты увлекаешься подобным кино, но вчера присмотрелся в постерам на стенах в твоей гостиной... - Если честно, не столько кино, сколько темой мафии, - признался Порш. - Но крупных режиссёров я знаю. - У меня есть копия романа Бенаквисты, - сообщил Кинн. - Я считаю, что его должен прочитать каждый ценитель темы мафии. Там много моментов, которые позволяют, в самом деле, лишь увлекаться этой темой, а не романтизировать её. Впрочем, в фильме тоже таких моментов достаточно. Особенно ближе к концу. - Как же я рад, что ты так думаешь, Кинн. У меня аналогичное мнение, - согласился с ним Порш. - Жаль, не все его понимают. Не представляешь, сколько негатива я словил в попытке объяснить знакомым, почему меня так притягивает тема мафии. Причём я ведь никогда и никого из мафиози не оправдывал. Зачастую они сами выбирали преступную жизнь и, соответственно, огребали последствия. Большинство точно знало, на что шло. И всё равно не отказывались от такой жизни. Тут ещё и контекст периода времени важен. А, главное, ради чего или ради кого эти люди поступали так, как поступали. - Деньги, власть, месть... - задумчиво перечислил Кинн. - Но ещё и любимые, семья, друзья... - Верно, - Порш остановился у огромного плаката “Малавиты”. - Да, чаще всего они сами выбирали ступить на преступный путь. Но вот свернуть с этого пути... вот этот вариант им предоставлялся редко. Просто потому, что это поставило бы под угрозу жизни их любимых. Да и вообще... с этим бизнесом практически невозможно завязать без риска для жизни. И меня интересует, как разные мафиози выкручивались в таких условиях, как они спасали свои семьи и самих себя. И как не спасали. Столько случаев и того, и другого в мировой истории было... В общем, меня это всё очень увлекает. Давно не пересматривал “Малавиту”. Будет круто вновь погрузиться в этот фильм. И, усмехнувшись, добавил: - Кстати, ты, наверное, не будешь считать меня настоящим ценителем, но я смотрел только фильм. Книгу не читал. - А ты, случайно, не из мафии? - с наигранным подозрением вдруг спросил Кинн. - Что ты! Я вовсе не имею никакого отношения к столь дурно прославленной категории людей, - рассмеялся Порш. - Ну, а касаемо книги, то я просто не мог её найти. Как вот ты её нашёл? Ведь во время войны с ИИ многие книги двадцатого и двадцать первого веков, особенно электронные, были уничтожены... - Если бы ты знал, что могут делать деньги, - протянул Кинн. - Знаешь, мои родители далеко не бедные люди, но им этого не удалось, - рассказал Порш. - На мой прошлогодний День Рождения они хотели подарить мне огромную стопку книг о мафии, но некоторые так и не нашли. В том числе и книгу Бенаквисты. - Что ж, секрет в том, что, помимо денег, нужны ещё и связи, - раскрыл тайну Кинн. - Ого! - Порш с усмешкой прищурился. - Тогда встречный вопрос, Кинн: а ты сам-то не из мафиозной ли семьи? Кинн тоже не сдержал смеха, услышав такой вопрос. - Нет, - честно ответил он. - Моя семья – обычные скучные богачи. Папа владеет несколькими верфями во многих странах мира. Это основной капитал моей семьи. Но есть ещё кое-какие источники дохода по мелочи. - Так ты – богатый наследник? - удивился Порш, поражаясь, что ещё и в этом они с Кинном похожи. - Да, но... - Кинн пожал плечами. - Учитывая, что я постоянно иду против воли родителей, меня могут и вычеркнуть из списка наследников. Например, что отцу, что маме не нравится мой свободолюбивый образ жизни, моя работа и всё в таком духе. - Не переживай, Кинн, - поспешил утешить его Порш. - Мы часто не понимаем старшее поколение, а они не понимают нас. Но если все представители семьи хотят остаться в жизни друг друга, то решение, рано или поздно, найдётся в каждом споре. О чём был ваш последний спор? Можешь рассказать мне, чтобы полегчало. - Эта история началась ещё до моего рождения, Порш, - печально улыбнулся Кинн. - Она слишком длинная, чтобы всю её сейчас пересказывать. В противном случае мы можем опоздать на сеанс. А этот фильм я не хочу пропустить. - Тогда пойдём, - Порш предложил ему руку. И Кинн совершенно естественно взял его за руку, словно делал это всю жизнь. Порш вдохнул завораживающий запах Кинна и почувствовал, что пол уходит из-под ног. Только усилием воли он не позволил себе потерять контроль и продолжил поддерживать разговор с Кинном.

✿✿✿

Весь сеанс Порш держал Кинна за руку, будто боялся, что тот может исчезнуть. Когда свет включили, Порш не мог точно сказать, что же разочаровало больше: конец классного фильма или то, что близость с Кинном прервалась. - Это было круто! - эмоционально заключил Порш, когда они покинули ретро-кинотеатр. - Многие не понимают, как можно получать удовольствие от просмотра фильма, который уже видел, но я всегда подмечаю какие-то новые детали, на которые не обращал внимания раньше. - Согласен. Я тоже люблю пересматривать полюбившиеся фильмы, - Кинн улыбнулся. “Обалденно, - с восхищением подумал Порш. - Я даже и мечтать не мог, что у нас одинаковые пристрастия. Мы любим одни и те же фильмы, стремимся читать одни и те же книги, даже предпочитаем одинаковые виды пирожных! И это не наигранно, как со всеми теми, кто пытался завязать со мной отношения раньше. Уж я-то сразу просёк, что почти все они терпеть не могли суфле, но ради возможности секса со мной готовы были лопать суфле десятками”. С ранней юности никто не обращал на Порша внимания просто ради него самого, а не чтобы добиться чего-нибудь для себя. Порш чувствовал, что с Кинном всё настолько иначе, насколько только может быть. Кинн, между тем, оглядел улицу. - Как смотришь на то, чтобы зайти куда-нибудь поужинать, Порш? - Положительно, - отозвался тот. - После рассуждений о еде в “Малавите” я проголодался. Уверенным движением он взял Кинна за руку. Этот жест казался Поршу таким естественным, что он даже и не задумался, насколько разоблачительно самому проявлять инициативу. - Идём, Кинн, я покажу тебе отличное заведение, - Порш потянул его за собой на другую сторону улицы. У входа в ресторан он показал Кинну засевшие в стенах пули – следы давней мафиозной атаки. - Мафиози прикатили сюда на лимузинах, спокойно вышли, достали свои автоматы системы “томпсон” и изрешетили выстрелами всё заведение, - рассказывал Порш. - В результате стены ресторана сохранили следы нескольких десятков пуль. Слушая его, Кинн провёл ладонью по этим следам на одной из стен. - Владелец ресторана, который служил ему прикрытием, содержал его, в основном, как место, где полюбовно разрешались разногласия, возникавшие между людьми двух крупных мафиозных боссов, - продолжил историческую справку Порш. - Предполагается, что в тот раз что-то пошло не так. - Как оно всегда и было в то время с подобными людьми, - рассеянно произнёс Кинн. В ресторане было уютно: тёмные стены, крепкие деревянные столы и стулья, потёртый дубовый пол, по которому ходили посетители и официанты. Заведение до сих пор пользовалось популярностью у самых влиятельных людей Чикаго, второго по величине города США. Здесь многие любили пощеголять друг перед другом. Однако и более простым людям было вполне комфортно в этом месте. Политика ресторана не требовала ни дресс-кода, ни какого-то особого поведения. Тут был всего один зал, в котором играла приятная музыка, мягкий свет лился с потолка в дополнение к дневному свету, а блюда на столиках источали ароматы вкусной еды. Стоило Кинну и Поршу оказаться внутри, как они тут же услышали дружеское приветствие хозяина ресторана: - Добрый вечер, мистер Порш. Рад видеть вас. Решили снова у нас поужинать? На этот раз с другом? - Да, спасибо, мистер Фокс, - Порш улыбнулся ему. - Нам бы хотелось столик на двоих где-нибудь у окна. - Разумеется, - кивнул тот. - Идёмте. Хозяин провёл Кинна и Порша через атмосферно освещённый зал к столику, который стоял в небольшой нише у окна. - Здесь подойдёт? - осведомился мистер Фокс. - Прекрасно, - одобрил Порш. - Это как раз то, что надо. - Замечательно, - мистер Фокс, довольный, что удалось лично услужить постоянному посетителю, с улыбкой удалился. Когда Кинн и Порш сели за стол, рядом с ними, как из-под земли, вырос официант. И пока Кинн делал заказ, Порш заметил, что все взгляды сосредоточены на его спутнике. Впрочем, неизменный всеобщий интерес сопровождал Кинна и в ретро-кинотеатре, и на улице – как скрытый, так и вполне очевидный. “Интересно, замечает ли он сам, какое впечатление производит на окружающих?” - невольно задумался Порш. Со стороны казалось, что Кинн к этому абсолютно равнодушен. Но, может, он просто успел привыкнуть, потому и относился к повышенному вниманию с таким невозмутимым спокойствием? Когда они оба сделали свои заказы, Кинн более внимательно огляделся и отметил: - Здесь очень уютно. - Я надеялся, что тебе понравится, - сказал Порш. - Часто здесь бываешь? - поинтересовался Кинн, вспомнив слова хозяина ресторана. - Периодически, - Порш пожал плечами. - Мне нравится атмосфера. Она свободная, приятная и люди здесь работают такие же. Не все рестораны могут этим похвастать. Некоторое время они непринуждённо разговаривали о пустяках и наслаждались принесёнными напитками. Затем разговор иссяк. Но молчание никого из них не угнетало. Тишина, установившаяся в душах Кинна и Порша, была сейчас важнее и насыщенней любого разговора. Их сердца подстраивались под ритм друг друга, их тела пытались уловить волны нежности и страсти, пальцы их рук то осторожно переплетались, то прятались за бокалами. Кинн и Порш то не могли оторвать взгляд друг от друга, то не чувствовали в себе сил даже поднять глаза. Наконец, Кинн решительно протянул Поршу руку через столик, и тот, не раздумывая, положил на неё свою руку. Словно электрический ток мгновенно пробежал по телу Порша. Приятная тяжесть разлилась по нему томлением, ожиданием ещё одной ночи с Кинном. - Ты горишь, - хрипло пробормотал Кинн. Порш взволнованно улыбнулся, пытаясь понять, насколько хорошо Кинн разобрался в его состоянии. Они высвободили свои руки лишь тогда, когда принесли первые заказанные ими блюда – два салата со свежими овощами и зеленью. Тогда же завязался и новый разговор. - Кинн... - Порш не поднимал взгляда от своей тарелки. - Помнишь, ты сказал мне, что жизнь состоит из случайностей? - Да, - Кинн сразу вспомнил минуты, проведённые рядом с ним в парке. - Я много думал об этом, - сообщил Порш. - И к какому выводу пришёл? - с интересом спросил Кинн. - Случайностей в жизни действительно множество, - сказал Порш, рассеянно тыкая вилкой спаржу. - Но дело в том, что жизнь лишь даёт нам шанс. И даже не один, а тысячи. Однако только мы сами можем выбрать именно тот шанс, который сделает нас счастливыми или наоборот несчастными. Я ведь мог и не решиться открыть тебе дверь в тот дождливый вечер, а ты мог отказаться от моего предложения переночевать у меня. - Как много “если”, - в размышлении проговорил Кинн. - Неужели только от этих “если” зависит наша жизнь? - Нет, она зависит только от нас, - Порш посмотрел ему в глаза. - Как ни глупо это звучит, но есть самое главное “если”. - Какое же? - глядя в глаза Поршу, Кинн почти не моргал. - Мы будем счастливы, если по-настоящему этого хотим, - объяснил Порш, чувствуя, что тонет в глазах Кинна. В противоположном конце зала, стоя у пианино, симпатичная американка пела песню двадцатых годов двадцать первого века, которая, похоже, никогда не выйдет из моды. Кто-то за соседним столиком негромко подпевал. Хлопнула пробка, вылетевшая из бутылки с шампанским. Порш заставил себя вернуться к действительности и, потерянно улыбнувшись, вновь заговорил об истории ресторана, о мафиози, промышлявших в этой стране во времена “сухого закона”... Работа в журналистике научила Кинна безошибочной тактике: сиди тихо и слушай. А потому он ждал, когда за разговорами о делах давно минувших дней Порш успокоится и снова начнёт открываться ему. Освещение ресторана придавало волосам Порша лёгкий зеленоватый оттенок, что лишь ещё сильнее подчёркивало его красоту. “Интересно, почему я это заметил?” - подумал Кинн. И тут же пришёл к выводу: всего лишь потому, что уже давно привык обращать внимание на детали. Наблюдательность составляла неотъемлемую и необходимую часть журналистской профессии. Постепенно Порш, в самом деле, успокоился и, уже забыв о смутившем его приступе откровенности, расслабленно рассуждал о мафии: - ...и думаю, что те же люди, пойди они по иному пути, могли бы добиться внушительных успехов. Ведь нельзя не признать, что многие мафиози обладали размахом, энергией и силой, заслуживавшими более достойного применения. Смекаешь, о чём я, Кинн? - Вполне, - сказал Кинн в ответ. - Понимание людей, знание психологии, большие организаторские способности, сила воли, решимость, способность противостоять жизненным трудностям, умение всегда видеть цель жизни, умение добывать деньги всеми доступными средствами, хитрость, умение “отмыть” деньги от грязи и пустить их в легальный бизнес... Да, всё это действительно может вызвать нечто вроде восхищения. - Вот бы перенестись века на два назад и хоть одним глазом взглянуть на этих людей, их телохранителей, их образ жизни... - со вздохом протянул Порш. - Если бы у нас была возможность путешествовать во времени, всё смешалось бы, лишилось всякого смысла, - вдумчиво заметил Кинн. - Нам стало бы неинтересно жить, Порш. Порш посмотрел на него с удивлением. - Это ещё почему? - Мы постоянно мотались бы то в будущее, то в прошлое и не горели бы желанием ни дожить до завтра, чтобы узнать, что нас ждёт впереди, ни сохранить старину, - пояснил Кинн. - Зачем она нужна, если можно в любой момент переместиться назад во времени и вдоволь насмотреться и на пагоды, и на дворцы? Порш медленно кивнул, обдумав услышанное. - Ты прав, - согласился он. Неожиданно у него закружилась голова. Мерцание свечей, которые зажгли официанты, как только на улице окончательно стемнело, а также полумрак ресторанного зала сыграли с Поршем дурную шутку. На мгновение ему померещилось, что вокруг парят бесплотные призраки, а около некоторых столиков стоят стражи смерти. Порш несколько раз сморгнул и помотал головой, стремясь справиться с наваждением. Привидения и мертвецы исчезли. Больше не тянуло могильным холодом и запахом тлена. Порш увидел, что произошла смена блюд – ему и Кинну подали форель с сырным соусом и дикий рис. Увидев, что Порш опять выглядит потерянным, Кинн завёл разговор о своих путешествиях. Рассказал, что видел в Бирме и Тибете. Это помогло. Вскоре Порш оживился и увлечённо включился в беседу. - Честно говоря, - сказал Порш, замявшись, - я не думал, что смогу с такой лёгкостью общаться с тобой. - Почему? - удивился Кинн. - Ну... ты представлялся мне недосягаемой величиной – слишком крутым, чересчур умным, - попробовал объяснить Порш. - Кинн, о тебе пишут в новостных изданиях. Фотографии, сделанные тобой известны во всём мире. Кинн тихо засмеялся, и Порш подумал, что сболтнул лишнего. - Значит, пообщавшись со мной, ты понял, что я вовсе не умный, - всё ещё со смешинками во взгляде резюмировал Кинн. - По крайней мере, не особенно умный. Так? - Нет, не так! - запротестовал Порш, тоже рассмеявшись. - Просто убедился в том, что ты обычный человек. Умеешь выслушать, понять, пошутить, посмеяться... Ему очень хотелось добавить что-нибудь более личное, но он не решился. - Я рад, что мы встретились, Порш, - мягко произнёс Кинн. - Вообще-то я чуть было не отказался от работы в Америке в пользу Филиппин. Но буквально в последний момент передумал. В его глазах отражались огоньки свечей. Но Поршу вдруг почудилось, что это маленькие костры, разожжённые... их сегодняшним свиданием. Он задумался о том, как выглядят его собственные глаза, и, решив, что так же, стал судорожно придумывать, как бы разрядить обстановку, сделавшуюся невыносимо романтической. - Филиппины? - спросил Порш, радуясь, что нашёл отстранённую тему. - Ты собирался там поработать? Кинн покачал головой. Несколько разочарованно, как показалось Поршу. - Нет, хотел отдохнуть, - со вздохом ответил Кинн. - Я ещё ни разу не был в отпуске. Порш поймал себя на том, что думает вовсе не о словах Кинна, а о необыкновенной выразительности его глаз. Заглянув в них всего лишь пару раз, можно было очень многое о нём узнать. Кинн жил журналистикой, знал и любил её во всех проявлениях и в то же время прекрасно разбирался в вещах более простых. - Почему ты выбрал именно Филиппины? - уточнил Порш, поражаясь, что так спокойно говорит совсем не о том, о чём думает. Кинн пожал плечами, медленно прожевав очередной кусочек форели. - Я там никогда не был, но давно хотел взглянуть на чудеса Филиппин и сравнить их с чудесами Таиланда, - он мечтательно улыбнулся. - Чистейшее море, коралловые заросли, тропические рыбы... Я почти бредил всем этим к тому моменту, когда мне позвонил мой нынешний работодатель. - Почему же ты не ответил на его предложение отказом? - Порш даже не желал представлять себе, что в таком случае общался бы сейчас с кем-то другим, если вообще общался бы. Кинн усмехнулся. - Сам не понимаю, как ему удалось уговорить меня, - сказал он. - Я действительно очень хотел отдохнуть после поездок в несколько горячих точек. Порш напряжённо помолчал, потом выпалил: - Зачем тебе это, Кинн? Ведь журналисты тоже гибнут – точно так же, как и военные. Его передёрнуло, когда он представил Кинна раненым, истекающим кровью. Кинн снова пожал плечами. - Не знаю, - честно признался он. - Что-то всё время зовёт меня в дорогу, а вот что именно – и не объяснишь сразу. Мне непременно нужно быть в самой гуще событий, а то пропущу самое интересное и важное. Кто знает, вдруг именно мне суждено сделать снимок десятилетия? Порш не был уверен, что понял его, однако задумчиво кивнул. - Ты завоевал немало престижных наград, - припомнил он. - Но скажи, что ты сам считаешь лучшей своей работой? Какая из твоих фотографий нравится больше всего тебе самому? - Она ещё не снята, - коротко ответил Кинн. Свою работу он любил. Не жалел ни сил, ни времени, так что нынешнего положения – и профессионального, и материального – он добился честным трудом. Сражался за каждый дюйм пути и сумел стать одним из самых успешных фотожурналистов мира. На этой вершине народ не толпился. Добирались сюда лишь те, кто прокладывал себе путь не родословной, не богатством семьи, не рекомендациями и даже не престижными дипломами университетов. Нет, сюда приводила лишь сила характера. Конечно, одарённость и любовь к профессии играли не последнюю роль. И всё же главное, что привело Кинна к успеху, – это упорство, убеждённость в правильности избранного пути и вера в себя. Недруги нещадно обвиняли его в самонадеянности и надменности – не без основания. Однако больше всего завистников нервировало то обстоятельство, что, правда жизни ничуть не мешала Кинну спокойно спать по ночам. Нет, в последнее время уснуть ему не давало что-то иное. Вот только понять бы, что именно... Он исколесил весь мир, не переставая удивляться бесконечным чудесам. Писал статьи к своим фотографиям на самые разнообразные темы – от доисторического искусства в пещерах до опустошительных лесных пожаров. Кинн проехал по Великому шёлковому пути и стоял на Великой Китайской стене. Повсюду встречался с самыми разнообразными людьми – обычными и выдающимися – и не переставал восхищаться неповторимостью характеров и жизней. А когда удавалось улучить минутку и взглянуть на собственную жизнь, Кинн снова и снова удивлялся её темпу и насыщенности. Разумеется, бывали и чёрные полосы. В Африке Кинн попал на самое острие копья, познал близость смерти. Ощутил во рту вкус пороха и страха. Познал ужас голода и насилия, видел фанатичный огонь в глазах террористов-смертников. Но встречал Кинн и несокрушимую надежду бесстрашных мужчин и женщин, готовых до конца отстаивать безопасность семьи и родного дома. Не раз люди в отчаянии ждали помощи и спасения, но Кинн мог сделать лишь одно: рассказать правду о них. Цель работы журналиста – привлечь внимание мира. Вот только одного внимания, пусть и пристального, мало. Для решения подобных вопросов этого средства никогда не хватало. Ведь в большинстве случаев каждого всерьёз заботило лишь то, что происходит на его собственном пороге. Порой, чтобы привлечь внимание мира, Кинн действовал на опережение, издавая фотокниги, в которых можно было увидеть чёткие проблемы. Критики почти всегда хвалили его книги, однако читательский интерес часто оказывался скромным. Всё менялось, когда проблемы, на которые Кинн указывал, достигали пика. Вот тогда люди наконец-то обращали на них внимание. Спустя пару месяцев после выхода последняя на данный момент книга Кинна неожиданно заняла первое место в списке бестселлеров, и автор мгновенно оказался знаменитостью. Все средства массовой информации стремились взять интервью у героя дня. Иногда Кинн соглашался, но чаще всего отказывался. Его не привлекали ни свет софитов, ни политика и политики. Известный фотожурналист оставался независимым одиночкой и не собирался вставать в ряды – всё равно, какие. Больше всего Кинна заботила правда, и он старался открыть её миру, именно это считая своей работой. Кинн помнил, каким трудным был путь наверх, когда приходилось отталкивать враждебные руки, а иногда даже наносить ответные удары. Поэтому он знал цену победы и умел дорожить достигнутым. Впрочем, сейчас почему-то всё стало сложнее. Постоянная бессонница истощала и физически, и морально. А уж то, к чему бессонница приводила... Бесконтрольные приступы гнева – вот к чему. В такие моменты голова у Кинна разрывалась от самых разных мыслей, которые принадлежали словно не ему. Тело тоже разрывалось, но уже от эмоций, которые, опять же, принадлежали словно не ему, а кому-то другому. После подобных приступов казалось, что нажитый упорным трудом опыт ускользает, просачивается сквозь пальцы. Священный творческий огонь, который всегда так ярко горел в душе Кинна, тускнел. И чем отчаяннее он сражался, тем слабее становилось пламя. Кинн не знал, что с ним происходит. - Кинн, когда у тебя следующее задание от твоего нынешнего работодателя? - внезапно спросил Порш, прервав затянувшуюся паузу. Не отрываясь от еды, Кинн вздохнул. - Сам не знаю, - сказал он. - Возможно, я не буду заключать с ним новый контракт на продолжение работы в Чикаго. И с другими новостными изданиями тоже. Думаю, мне всё-таки необходимо немного отдохнуть. - И чем же ты намерен заняться? - допытывался Порш. - Ещё не придумал, - меланхолично ответил Кинн. - А тебя не пугает состояние свободного полёта? - не удержался от ещё одного вопроса Порш. Кинн посмотрел ему в глаза. - Не до такой степени, как пугало всего лишь несколько месяцев назад, - поделился он. - Чтобы достичь того уровня в профессии, какой у меня сейчас, мне пришлось долго и упорно вкалывать. И поначалу действительно было страшно потерять скорость и напор. Но со временем я стал понимать, что постоянные скитания уже не приносят мне прежней радости. Потому я и решил немного отступить, чтобы не перегореть. Не сомневаюсь: журналистская работа от меня никуда не убежит. Но хочется новых впечатлений и новых задач. Другими словами, деятельности иного рода. Раньше было не так. Жизнь Кинна проходила в драйве. В разноплановом, ничем не ограниченном движении. В постоянных перемещениях по миру. Его внимание никогда не распылялось. Кинн оставался неизменно собранным, сосредоточенным и целиком погружённым в работу. Его брат с сестрой искренне поощряли любые начинания своего целеустремлённого старшего брата. Всегда оставались его преданными сторонниками и даже восторженными поклонниками. Кинн не имел возможности уделять им столько времени, сколько бы хотел, но они всё понимали и никогда не обижались. Впервые в жизни Кинн растерялся только после встречи с Поршем. Сколько времени Кинн бродил по миру, считая себя свободным от всех пут? Знакомство с Поршем, секс с Поршем, эмоциональное сближение с Поршем... всё это неожиданно дало Кинну полную и окончательную свободу, но в то же время заставило почувствовать свою неприкаянность. Лишь теперь он осознал, что годами обманывал себя. На самом деле он путешествовал по миру вовсе не безоглядно. Он искал пристань. Всегда. И эта пристань обещала ему ощущение спокойствия и защищённости. Каждый день и каждый час. Вероятно, пришло время что-то изменить в своей жизни. Ради Порша. Порш, между тем, думал о его словах, поддаваясь опасению, которое начало терзать уже после первой проведённой с Кинном ночи. Что, если Кинн будет аналогично относиться и к нему? Покорив его, Кинн, возможно, скоро заскучает и замечтается о новых любовных победах. - А как обстоят дела у тебя, Порш? - спросил вдруг Кинн. - Никак, - отмахнулся Порш. - В моей жизни всё лениво и размеренно. Я только планирую что-то сделать, но пока так ничего особенного и не сделал. И Поршу вовсе незачем было чересчур внимательно вглядываться в собственную жизнь, чтобы понять, почему для внутреннего комфорта ему требовалась максимально спокойная и простая жизнь. - Уверен, у тебя всё впереди, - оптимистично заявил Кинн и, сделав знак официанту, дождался, когда тот поставит на их столик ведёрко со льдом, в котором высилась бутылка с шампанским. - Предлагаю выпить за нас, Порш. Повеселев от вида шампанского, Порш вслед за Кинном поднял наполненный бокал. - За наше знакомство! - Кинн улыбнулся, когда их бокалы чокнулись. - За нас! “Навсегда!” - подумал Порш, сделав глоток шампанского. “Навсегда!” - подумал Кинн, сделав глоток шампанского. Порш смотрел на него поверх бокала. Безумно хотелось никогда не разлучаться с Кинном. Возможно ли это? Предчувствия подсказывали Поршу, что нет. - О чём ты думаешь, Порш? - спросил Кинн, заметив его опечаленный взгляд. - О том, что это наши первые и последние дни вместе, - тихо проговорил Порш. - Последние? Порш, если хочешь... у нас впереди целая жизнь, - Кинн улыбнулся, ожидая ответа от своего ошеломлённого собеседника. - Нет комментариев? Порш опасался поверить в услышанное. - Прости, - Кинн откинулся на спинку стула. - Это всё шампанское. Оно всегда ударяет мне в голову. Порш протянул руку через стол и дотронулся до его руки. - Сегодня лучше не принимать серьёзных решений, Кинн, - посоветовал он. - Завтра они могут показаться слишком поспешными. Давай просто продолжим наслаждаться нашим первым свиданием. - Как скажешь, - Кинн перевернул руку ладонью вверх и сжал его пальцы своими пальцами. - Но начинай готовиться к разговору. - Когда? Завтра? - Порш опешил, сомневаясь, правильно ли вообще понимает слова Кинна. - Не завтра, но скоро, Порш, - заверил его Кинн. - Наверное, я спешу, но в этом нет ничего необычного. Мы узнаём друг друга всё лучше, и незачем терять время. Мне очень хорошо с тобой. - Мне тоже, - Порш улыбнулся. - Хотя и провели вместе лишь несколько дней, но... у меня такое чувство, будто мы знакомы всю жизнь. Я тебе полностью доверяю, Кинн, и надеюсь, что и ты мне доверяешь. “Я тебе полностью доверяю, Кинн...” - эта фраза Порша, как эхо, несколько раз повторилась в сознании Кинна. Чувство вины пронзило его, как укол в сердце. В сотый раз с того момента, как ему позвонил брат, Кинн спросил себя: “Что же мне делать?” Когда они доедали десерт и пили кофе, Порш вновь почувствовал головокружение. Но на этот раз оно было приятным. Дорогое шампанское, изысканная еда и огромное количество страстных взглядов Кинна были тому виной. - Хочешь ещё куда-нибудь сходить после ресторана? - спросил Порш, не желая, чтобы этот вечер заканчивался. Кинн с весельем приподнял бровь. - Как насчёт того, чтобы пораньше отправиться спать? - Пф! Опять ты хочешь пораньше лечь в постель, - игриво фыркнул Порш. - А ты знаешь место лучше? - парировал Кинн. - Скажем так, без тебя постель сразу потеряет всю свою привлекательность, - хохотнул Порш, довольный их флиртом. Ужин в ресторане был великолепным, равно как окружение и тихая фортепианная музыка в дальней части зала. Кинн шутил, когда предложил сразу же после ресторана отправиться спать. На самом деле ему тоже хотелось продлить их свидание. Поэтому, когда, расплатившись, они покинули ресторан и побрели по улице, Кинн утянул Порша на набережную. Там Кинн всем своим телом притиснул его к перилам ограждения и поцеловал. - Моей самой любимой станет фотография, на которой будешь ты, Порш, - выдохнул Кинн ему в губы. - Обнажённый. - Чёрт, Кинн! - со смехом и в лёгком ужасе простонал Порш, панически оглядываясь по сторонам в надежде, что никто из гулявших поблизости людей не понимает по-тайски. - Кстати, нужно заранее прикинуть, каким образом эту фотографию сделать, - неумолимо продолжил Кинн с нарочитым хладнокровием. Прищурившись, он придирчивым взглядом изучил Порша. - Есть идеи, Порш? Можно, например, в лесу на земле среди листьев деревьев, - голос Кинна звучал с чувственной хрипотцой. - Впрочем, нет, слишком уж приторно и невинно. - Кинн, но я... - Порш и сам не знал, хочет ли он согласиться или отказаться. - Хн, пожалуй, лучше так: ты лежишь на чёрной атласной простыне, руки закинуты за голову... - рассуждал Кинн вслух. - Кинн, остановись, - расхохотался Порш. - Согласен, тоже не то, - с важным видом покивал Кинн. - Слишком уж – как бы это сказать? – откровенно. Это не твой стиль, ты получишься непохожим на самого себя. Давай думать дальше. И он уставился на Порша ещё пристальнее, отчего тот невольно смутился. Это уже переходило всякие рамки. Поршу определённо не следовало стоять, безропотно позволяя Кинну говорить такие вещи. Однако, как ни странно, идея позировать перед Кинном обнажённым привлекала и по-настоящему возбуждала Порша именно своей порочностью. - Кажется, придумал, - медленно произнёс Кинн. - Место – широкая постель. Цвет атласных простыней – винно-красный или золотистый. Я буду фотографировать тебя сквозь прозрачную ткань, чтобы получилось нечто воздушное, возвышенное, эфемерное... Ляжешь на бок, лицом к камере. Хм-м, слегка прикрыть тебя или оставить полностью обнажённым? Наверное, обнажённым всё-таки будет лучше. Одна рука вытянута вперёд, другая бесстыдно накрывает твердеющий член. А вот затвердевшие соски останутся неприкрытыми... - Кинн! - застонал Порш громче и уткнулся лицом ему в грудь. - Но что делать с твоей крепкой, как орех, попой? - не успокаивался Кинн, пребывая весь в своих фантазиях. - Её тоже необходимо запечатлеть. - Чёрт подери, ты прекрасно знаешь, что делать с моей задницей, Кинн! - задыхаясь от смеха, чуть ли не провыл Порш. - Волосы твои будут растрёпаны, словно кто-то только что разбудил тебя, войдя в твою спальню, - пылко озвучивал Кинн свои мысли. - Причём не просто кто-то, а твой любовник. И твои хитро прищуренные глаза вопрошают его, не намерен ли он заняться с тобой сексом. Но ответ твоего любовника заранее тебе известен. Голос Кинна стал необычно низким, его губы вновь находились в каком-нибудь сантиметре от губ Порша. - Ответ твоего любовника: да! да! да! - договорив, Кинн жадно увлёк Порша в ещё один поцелуй. Язык Кинна неистово вторгся внутрь его рта, словно завоеватель, намеренный дочиста ограбить крепость. Жаркий поцелуй прервал звонок смартфона Кинна. Что-то недовольно проворчав, Кинн с сожалением отстранился от Порша и достал гаджет. - Извини, Порш, это по работе, - сообщил Кинн, взглянув на экран. - Ответь на звонок, а я пока прогуляюсь по набережной, охлажусь, - Порш с неохотой отошёл от него. - Что, жарко стало? - усмехнулся Кинн. - А то! - Порш подмигнул ему и, рассмеявшись, отправился вдоль водной глади. Кинн, тем временем, ответил на звонок. Тот касался статьи для крупного новостного издания, запланированной ещё несколько месяцев назад. Но сейчас Кинн вовсе не был уверен, что горит желанием вскочить в самолёт и лететь в Индию, в одну из деревень, чтобы расследовать причины эпидемии страшной болезни – чёрной лихорадки. Дело в том, что традиционные методы лечения в той части земного шара привели к появлению паразитов, устойчивых к медикаментам, и существующие лекарства уже не действовали. Непредвиденные обстоятельства могли унести жизни нескольких тысяч человек. Тогда, во время обсуждения с потенциальным работодателем, тема казалась Кинну неотложной, животрепещущей. Конечно, она и сейчас не утратила жизненной важности. Но Кинн почему-то уже не рвался в путь, чтобы собственными глазами увидеть измождённые болезнью лица, своими ушами услышать крики, доносящиеся из грязных хижин, с обеих сторон тесно облепивших раскалённую дорогу. Он чувствовал, что уже заметно остыл и не сгорает от нетерпения рассказать всему миру очередную страшную историю. “Несколько свободных недель всегда можно выкроить”, - подумал Кинн. Да, он всё явственнее ощущал охлаждение к работе. Неожиданно подступивший кризис немного пугал его. Если он, Кинн, вдруг перестанет быть фотожурналистом, если остановится в вечной погоне за событиями, историями, причинами и следствиями, то что же от него останется? Кем он будет? - ...не рассказывал вам о девчонке, с которой познакомился на прошлой неделе? - вдруг донёсся до Кинна голос одного из трёх молодых американцев, стоявших неподалёку. - Работает официанткой в небольшой кофейне. И, представьте, она вполне серьёзно уверяла меня, будто является реинкарнацией британской принцессы Дианы! - Угу, - рассмеялся другой американец. - И почему это, хотел бы я знать, каждый, кто считает себя реинкарнацией, неизменно воплощает какую-нибудь знаменитость? Непременно или Жанна д’Арк или какой-нибудь король, или на худой конец пират Генри Морган? И никто никогда не говорит, что в прошлой жизни был простым матросом и выносил за Генри Морганом горшок. Или крестьянским мальчишкой с гнилыми зубами. Или торговкой рыбой. - Может, новая жизнь даётся только знаменитостям? - неуверенно предположил третий американец. - Билли, не тупи! - напустился на него один из собеседников. - Вот поверь, ничего подобного. Просто это полнейшее враньё. Девчонка всего лишь пыталась заинтриговать. Кинн не собирался прислушиваться к этому разговору, но американцы говорили так громко, что их невозможно было не услышать. Внезапно свет уличных фонарей для Кинна померк – это вернувшийся Порш закрыл его глаза своими ладонями. - Скучал? - поддразнил Порш. - Безумно, - развернувшись в его руках, Кинн улыбнулся. - Порш, ты в курсе, что в тебе сидит игривый кот? - А что? - промурлыкал Порш. - Хочешь поиграть со мной, Кинн? - Определённо, - усмехнулся тот, обняв его за плечи. - Но не здесь, иначе нас арестуют за непристойное поведение. - М-м... ночь с тобой в тюремной камере, - вызывающе протянул Порш. - Романтика. - Нарываешься, Порш, - шутливо пригрозил ему Кинн. - Но я возьму всё благоразумие на себя. Мы возвращаемся в квартиру. Поршу однозначно понравился приказной тон Кинна, но он решил обдумать это открытие позже. - Мне тоже расхотелось сейчас гулять, - хрипло сказал Порш. - Давай лучше завтра устроим утреннюю пробежку? Как тебе идея, Кинн? - Отличная идея, - согласился Кинн. - Сегодняшний день и так был особенным. Ночь обещает быть такой же. Порш посмотрел ему в глаза и улыбнулся. Если бы Кинн слышал, как билось у Порша сердце... Если бы сердце могло говорить...