Однажды и навеки

Уснув снова после сна-откровения, в котором он наконец-то увидел лицо парня мечты, в следующий раз Порш проснулся уже поздно утром. Почти сразу он заметил, что Кинна рядом нет, и поспешно покинул постель. Порш не был пока уверен в том, хочет ли рассказать Кинну свой сон. Ведь тогда придётся рассказать и обо всём остальном странном в его жизни. “Невозможно сделать так, чтобы Кинн понял, что такое моя жизнь, если я не признаюсь ему во всех своих странностях сразу, - размышлял Порш. - Нет смысла рассказывать лишь об одном сне, пусть и очень значимом. Надо сразу и обо всём. Но сначала следует разобраться в проблемах Кинна...” Приняв душ и приведя себя в порядок, он отправился в гостиную. Кинна там не оказалось. Тогда Порш прошёл в кухню. Здесь обнаружились следы Кинна: чашка свежезаваренного кофе, а рядом с ней – блокнот. - Кинн! - крикнул Порш, идя к лестнице, ведущей в книжный магазин. - Ты внизу? - Я на балконе, - отозвался тот. Взяв куртку, Порш вышел на балкон. Кинн, стоя у перил в чёрных джинсах и белой футболке, смотрел вдаль, на деревья и лужайки парка, находящегося неподалёку. В груди Порша взметнулась невыразимая нежность. Подойдя к Кинну сзади, он заключил его в объятия и невольно нахмурился: спина Кинна, коснувшаяся его груди, была холодной как лёд. - Где твой свитер, Кинн? Сейчас осень, а не лето, - с укором напомнил Порш. - Мне не холодно, - Кинн откинулся головой назад, уместив её на плече Порша и, улыбаясь, позволил себя поцеловать. - А вот тебя куртка от холода не спасёт, если ты не надел под неё свитер. Порш фыркнул. - Рядом с тобой мне так жарко, что, если бы я даже стоял голым, я бы не замёрз. Кинн рассмеялся, и Порш снова его поцеловал. - А что ты здесь делаешь? - поинтересовался Порш. - Любуюсь открывающимся видом, - со вздохом ответил Кинн. - В Чикаго очень красиво осенью. А мне, знаешь ли, не чуждо чувство романтизма. Порш попытался взглянуть на раскинувшийся перед ними город его глазами. Повсюду солнце окутывало окрестности золотистым светом. С растущего рядом с пекарней клёна один за другим слетали жёлтые листья, а вот величественный старый дуб по-прежнему был покрыт, как мантией, ржаво-коричневыми листьями и не спешил их сбрасывать. Похожие на золотые монеты листья высокой осины и ярко-красные – низкого куста казались на фоне городских построек ослепительно прекрасными. - Порш, всё в порядке? - вывел его из задумчивости голос Кинна. - Ты кажешься не вполне выспавшимся. Порш пожал плечами, отгоняя подступавшее к нему чувство тревоги. - Хочу серьёзно поговорить с тобой кое о чём, - сказал он, уверенным движением разворачивая Кинна к себе лицом и беря за руки. Порш долго готовился к этому моменту. После того ужина, во время которого Кинну позвонил отец, тот замкнулся в себе, стал несловоохотливым и каждый раз, когда Порш собирался вызвать его на откровенность, ловко ускользал, словно что-то чувствуя. Порш решил, что непременно заведёт с ним разговор именно сегодня. - Серьёзно поговорить? - переспросил Кинн. - Да, - Порш потянул его за руки, и они оба опустились на небольшие изящные стулья, стоявшие рядом с таким же небольшим столиком. Сообразительный Танкхун, сунувший в этот момент нос на балкон, быстро сделал вид, будто вспомнил что-то крайне важное и незамедлительно удалился. Порш проводил его благодарным взглядом. Отвлекающий фактор в виде кота мог помешать серьёзному разговору. - Кинн, я хотел тебе сказать, что... - Порш запнулся, с досадой осознавая, что не может вспомнить и половины тех фраз, которые, готовясь к этому разговору, мысленно произносил десятки раз. - В общем... я заметил, что в последнее время ты чем-то сильно обеспокоен. Ты признался, что тебя мучают некие видения... но, кажется, есть что-то ещё, верно? Кинн с минуту молча смотрел в пространство перед собой, а потом тяжело вздохнул. Его губы дрогнули, на лицо, освещённое мягким светом солнца, легла тень. - То, чем я обеспокоен, не имеет никакого отношения ни к работе, ни к видениям, - устало произнёс Кинн, переводя взгляд на своего собеседника. - У меня действительно есть проблемы, но я стараюсь, чтобы они не отражались на мне слишком сильно. - Послушай, - Порш всё ещё держал его руки в своих руках и сейчас осторожно сжал их, - давай поговорим откровенно. Меня очень волнует, что конкретно тебя тревожит, и не могу ли я чем-то помочь. Он страшно злился на себя за то, что говорит более сдержанно, чем хотел бы, и за то, что облекает свои мысли и на редкость глубокие чувства в такие банальные слова. Кинн опять тяжело вздохнул. Порш видел по выражению его утомлённого лица, что Кинна терзает внутренняя борьба: ему хотелось открыться, но он не решался. - Кхм, в тот день во время ужина тебе позвонил твой отец, и вы поругались, - рискнул произнести Порш, пытаясь заставить Кинна разговориться. - Я прав? Кинн бросил на него настороженный взгляд. - Подслушивать чужие разговоры невежливо, Порш, - заметил он. - Знаю, - без тени смущения проворчал Порш. - Однако в крайних случаях и невежливость бывает оправданной. - В крайних случаях? - Кинн нахмурился. - Так ты называешь мою ссору с отцом? Не понимаю. От желания признаться, как много Кинн для него значит, у Порша сдавило в груди. Чтобы не дать воли чувствам и не спугнуть Кинна, Порш немного помолчал, собираясь с мыслями. - Меня беспокоит твоё нынешнее состояние, Кинн, - сказал он. - Точнее, даже страшит. Когда мы познакомились, ты был совсем другим. Кинн опустил голову и ничего не ответил. Порш жадно всматривался в черты его лица. Порша так и подмывало осыпать Кинна водопадом ласковых слов, уверить в том, что если Кинн доверится ему, то забудет о своих проблемах. А ещё – наконец, признаться, что готов посвятить Кинну всю свою жизнь, что только Кинна хочет видеть своим возлюбленным, любовником, мужем... - Когда мы познакомились, я ещё на что-то надеялся... - пробормотал Кинн. - Надеялся? - Порш озадаченно сдвинул брови. - Порш, я не хочу развивать эту тему, - прикрыв на пару мгновений глаза, Кинн торопливо убрал свои руки из его ладоней. - Это слишком запутанная история... личного характера... - Но ты ведь хочешь поделиться со мной, - растерянно проговорил Порш, пытаясь заглянуть ему в глаза. - Я чувствую, знаю. Кинн, пожалуйста. Мне почему-то кажется, что помочь тебе в состоянии только я. Кинн так печально улыбнулся, что Порш едва опять не взял его за руки. - Нет, Порш, - решительно отказал Кинн, посмотрев ему в глаза. - Я тронут твоим беспокойством, но помочь мне не в состоянии никто. - Безвыходных ситуаций не бывает, - с горячностью возразил Порш. - Особенно для таких людей, как ты, – умных, упорных, рассудительных. - И упорные зависят далеко не только от себя, - парировал Кинн таким тоном голоса, будто точно знал, что счастья больше не испытает. - Огромную роль в нашей жизни играют близкие люди, а также личные принципы и убеждения. Немаловажно и воспитание – всё то, что с раннего детства вкладывали в меня родители. - Что же такое они от тебя сейчас требуют? - озвучил свою самую настойчивую мысль Порш. Кинн откинулся на спинку стула. В его глазах отразилось желание побыстрее закончить этот разговор. Некоторое время он молчал, а потом, собравшись с духом, торопливо сообщил: - Сегодня я перееду в отель, Порш. Мне нужно побыть одному перед тем, как я улечу домой, в Таиланд. Кинн сам поразился, откуда в нём взялась такая решимость. Уж не собрался ли он спастись бегством от всепоглощающей тяги к Поршу? Если так, то удастся ли справиться со своими желаниями и чувствами, находясь вдалеке от него? - Как... переедешь? - Порш провёл рукой по своему лбу, словно уставший от долгой дороги путник. - И вот так внезапно улетишь домой? Кинн решил поделиться с ним хотя бы частью правды: - Мой отец не хочет, чтобы я работал фотожурналистом. Сначала его злили мои поездки по всему миру, а потом, когда я пообещал, что при определённых событиях больше не буду пускаться в длительные перелёты, он потребовал, чтобы о работе фотожурналистом я вообще забыл. И добавил тише, стремясь оправдать категоричность отца: - Ему хочется, чтобы я включился в семейные дела. - Неужели твоему отцу непонятно, что ты очень талантлив, что губить твой дар – преступление? - спросил Порш, с трудом подавляя в себе злость. Кинн безрадостно усмехнулся. - Отец ничего не смыслит в фотографиях и журналистике, - сказал он. - Поэтому не может судить, талантлив я или нет. Вернее, ему всё равно. То, чем я занимаюсь, его не интересует. - Что же тогда интересует? - уточнил Порш. - Выгодные сделки, получение прибыли, благополучие всей семьи, - Кинн опустил плечи, словно под тяжестью непосильного груза. - И моё безоблачное будущее с... Он резко прервался, не договорив. Впрочем, Порш не расслышал окончания неполной фразы. - Разве оно может стать безоблачным, если ты навсегда распрощаешься с любимым занятием? - возмутился Порш, подаваясь вперёд. - Ты же буквально дышишь фотожурналистикой. - Да, я в мою работу безумно влюблён, пусть и планировал немного от неё отдохнуть, - согласился Кинн. - Вот только предпочтение отдам семье, так уж я воспитан. - Воспитан? При чём здесь воспитание? - Порш горячился всё сильнее. - Я тоже люблю своих родных, готов ради них на многое, но всему есть предел. Он заметил промелькнувшее в глазах Кинна сомнение. - Ты так считаешь? - Кинн, я в этом убеждён! - заверил его Порш. Кинн подумал над словами Порша. - Я не согласен с тобой, - он категорично покачал головой. - Почему? Ведь если ты примешь жёсткие условия своего отца сегодня, завтра он выдвинет новые требования, - указал Порш. “Ты даже не представляешь, как ты прав, Порш, - мрачно подумал Кинн. - Только это уже произошло”. - Больной зуб выдёргивают одним рывком, - стоял на своём Порш. - Так менее болезненно, чем ждать, пока он сам выпадет. Понимаешь, о чём я? Кинн, сосредоточивший всё внимание на собственном нежелании продолжать говорить о себе и своей семье, растерянно моргнул и вновь покачал головой. - Не совсем, - честно ответил он. - Если вы уже погрязли в ссорах, разбирательствах и обидах, не означает ли это, что и в будущем не сможете жить мирно? - принялся объяснять свою точку зрения Порш. - Только представь: ты оставишь любимую работу, всё то, чем спасался от семейных неурядиц, и почувствуешь себя опустошённым, потерянным. Начнёшь раздражаться по пустякам, сожалеть, что не сумел доказать родителям, насколько значительную роль играла в твоей жизни фотожурналистика. У твоей семьи явно совершенно другие интересы. Быть может, они и не догадываются, какой пытке тебя подвергают. Прошу тебя, Кинн, взгляни на ситуацию трезво, как ты умеешь. Даже если ты любишь родителей... в один далеко не прекрасный день ты можешь их возненавидеть. От размышлений о родителях и о своей дальнейшей жизни у Кинна уже раскалывалась голова. А зачастую голова у него болела не просто так. - Порш... почему ты так стараешься разубедить меня в том, что семья – святыня? - прищурившись, Кинн пытливо посмотрел на него. Неожиданно для самого себя Порш ужасно смутился. Именно сейчас ему следовало сказать Кинну о самом главном: о том, что без Кинна его жизнь опустеет и потеряет смысл. О том, что, как только он увидел Кинна, почувствовал себя другим человеком. Но Порш, проклиная себя, сказал совсем другое: - Почему я стараюсь тебя в этом разубедить? Да просто потому, что когда к человеку привыкаешь, то стремишься принять участие в его жизни. Особенно если он страдает. Кинн смотрел на него, почти не мигая. На побледневшем лице Кинна отражались разочарование и боль. Он определённо ждал от Порша других фраз, тех, которые Порш лишь собирался ему сказать. Эта мысль окрылила Порша, но и смутила ещё сильнее. - Кинн, я... я несу полную хрень, - прерывисто выдохнул Порш, напряжённо придумывая, как бы исправить допущенную ошибку. Вот только Кинн уже смотрел на наручные часы. - Мне надо начать собирать вещи, - он поднялся со стула настолько решительно, что его ничто не могло бы остановить. - Подожди! - воскликнул Порш, охваченный паникой. - Мы же так и не закончили разговор! - Этот разговор бессмысленный, - спокойно, но твёрдо произнёс Кинн. - Спасибо, что пытался мне помочь. Он старался придать голосу бодрость, но сам слышал фальшь. - Кинн, ты можешь жить у меня сколько пожелаешь, - зачастил Порш. - Если ты не хочешь, чтобы мы... Обещаю, я не стану лезть к тебе. - Дело вовсе не в том, - Кинн отвёл взгляд в сторону и тяжело сглотнул, - что между нами происходит. - Тогда почему твой поспешный переезд в отель похож на бегство от меня? - задал резонный вопрос Порш. - Потому что мы слишком увлеклись друг другом, забыв обо всём прочем, - признался Кинн. - Разве в этом есть что-то страшное? - Порш снова взял его за руки. - Ты безумно нравишься мне, Кинн. И я хочу, чтобы ты остался. - Порш, пойми, мне действительно надо побыть одному и многое обдумать, - голос Кинна изменился почти до неузнаваемости, зазвучал более глухо и мрачно. - Мне кажется, нам обоим не помешает временная дистанция друг от друга. Не мучай меня расспросами. Его холодность подействовала на Порша как ведро ледяной воды. Поняв это, Кинн смягчился и без лишних слов прижал Порша к себе, обняв. Обхватив Кинна изо всех сил, Порш уткнулся лицом в его широкую грудь. Поршу хотелось оставить себе кусочек силы Кинна, впитать его запах, тепло, а ещё лучше – заключить всё это в бутылку, заткнуть её пробкой и открыть её тогда, когда тоска по Кинну станет невыносимой. - Ты замечательный человек, Порш, - с чувством заверил его Кинн. - Я счастлив, что жизнь подарила мне встречу с тобой. О проведённом в Чикаго времени я буду вспоминать до конца своих дней, я точно знаю. Но сейчас мы должны расстаться. Если честно, не знаю, временно или... навсегда. В любом случае, ты не в силах мне помочь. Я сам во всём разберусь. Не переживай за меня, очень тебя прошу. Пообещай, что, если я не вернусь, ты заживёшь спокойно и счастливо. Мне так будет легче. - Кинн... - Порш несогласно помотал головой. - Нет, - убеждал тот. - Дальше тянуть некуда. От размышлений у меня уже гудит голова. Я должен как можно быстрее разобраться с проблемами в своей жизни. - Но, Кинн, чёрт подери... - ещё раз попытался переубедить его Порш дрогнувшим голосом. - Я никогда тебя не забуду, Порш, никогда... - прошептал Кинн, после чего поцеловал в губы и прижался своим лбом к его лбу. - Побудь пока здесь, хорошо? Я быстро соберу свои вещи и уеду в отель. Не хочу долгих прощаний. Давай вообще не будем прощаться. Порш медленно опустил руки, выпуская его из своих объятий. Кинн не задержался ни на секунду – тут же повернулся и уверенно покинул балкон. Неприступный, далёкий, совсем не такой, каким Порш его обожал. Когда Кинн скрылся из виду, Порша охватило неуёмное желание вернуть Кинна прежнего – улыбчивого, умиротворённого, чутко реагирующего на всё, что происходило между ними. Порш хотел последовать за Кинном, но, услышав, как тот заказывает номер в отеле, остановился. “Неужели я допущу уход любимого человека? Как удержать Кинна? - метались в голове Порша хаотичные мысли. - Реально ли убедить его в том, что не нужна нам чёртова дистанция друг от друга?” Он чувствовал, что его любовь взаимна, что Кинна тоже тянет к нему с невероятной силой. Объятия, пылкие взгляды и страстные поцелуи Кинна были красноречивее признания в любви. Спустя полчаса Порш вернулся с балкона в пустую квартиру. Кинн уехал, забрав все свои вещи. Обычно поспешные сборы заканчивались неминуемым оставлением каких-нибудь мелочей вроде зубной щётки или расчёски. Однако Поршу так и не удалось обнаружить следов пребывания Кинна. Его словно вообще никогда не было в этой квартире. Ночью Порш почти не спал – всё корил себя за дурацкую, неизвестно откуда взявшуюся в нём трусость и размышлял, как теперь быть. На рассвете он решил обязательно поговорить с Кинном перед отлётом того в Таиланд, сказать, что более дорогого человека, чем Кинн, у него нет.

✿✿✿

Неделю спустя Кинн остановил взятую на прокат машину за углом, в ста метрах от уже закрытого на ночь книжного магазина Порша. Ещё полчаса назад Кинн был полон решимости нанести ему визит, но теперь, находясь так близко от него, не знал, что делать. Кинн глубоко вздохнул и положил руки на руль. “Обязательства перед семьёй... Или обязательства перед Поршем...” - он понимал, что у него осталось совсем немного времени для выбора. Поудобнее устроившись на водительском сиденье, Кинн представил вдруг, что у него есть не просто красивый любовник, а возлюбленный, готовый ждать его из поездок по миру, а может и... путешествовать вместе с ним, выслушивать вместе с ним подробные рассказы местных жителей и всё в таком духе. А однажды они осели бы где-нибудь... в любой из стран мира... и были бы счастливы. Кинн со вздохом собрался было завести автомобиль, но не успел этого сделать, так как с заднего сиденья послышался мелодичный звонок смартфона. Он перегнулся через спинку своего сиденья и подтянул к себе куртку, в кармане которой оставил гаджет. - Да? - ответил Кинн на звонок, забыв посмотреть на номер, высветившийся на дисплее. - Привет. Сердце Кинна отбило радостно-взволнованное стаккато. Он с трудом верил собственным ушам, но не верить им было жестоко по отношению к изболевшейся душе. - Узнал? - с ироничной усмешкой спросил собеседник. - Порш, я так рад слышать твой голос... - хрипло, от нахлынувших чувств, отозвался Кинн. - Думал, что сможешь спрятаться от меня? - пошутил Порш. - Нет, то есть да... - Кинн растерялся. - Ты позвонил именно сейчас, когда я... Он не договорил, не зная, стоит ли раскрывать перед Поршем карты. Вдруг Порш сочтёт его трусом, когда узнает, что он не доехал до книжного магазина жалкие сто метров. - Кинн... Я всю неделю не тревожил тебя, честно давая тебе время побыть одному, но сейчас не выдержал, - бесхитростно сообщил Порш. - По поводу нашего последнего разговора... я стал расспрашивать тебя о проблемах и убеждать в том, что не каждая семья – святыня, вовсе не потому, что просто к тебе привык. На самом деле я больше не могу жить без тебя. Вернее, могу, но в этом будет чертовски мало смысла. Пожалуйста, возвращайся ко мне. Кинну казалось фантастичным и нереальным то, что Порш позвонил именно сейчас, когда Кинн и сам созрел для встречи с ним. - Я хочу вернуться, - искренне уверил Кинн. - Чёрт, как же я соскучился по тебе, Порш... - Тогда возвращайся, - с облегчением сказал Порш. - Я приеду к тебе через две минуты, - Кинн завёл двигатель, и автомобиль мягко тронулся с места. - Так быстро? - удивился Порш. - А что? - Кинн усмехнулся. - У тебя другие планы на вечер? - Нет-нет, но... я не ожидал, что ты будешь так скоро, - как-то нервно проговорил Порш и, судя по звукам, стал что-то суетливо делать. - Знаешь, в квартире сегодня бардак и... - Порш, не оправдывайся, - Кинн нахмурился. - Во-первых, когда это меня волновал бардак, который ты устраиваешь? Во-вторых, если ты не хочешь, чтобы я приехал к тебе сегодня, то... - Чёрт подери, конечно же, я хочу, чтобы ты приехал! - перебил его Порш. - Тогда отопри для меня двери своего книжного, - мягко произнёс Кинн, уже выехав на прямую дорогу к магазину Порша. Внезапно внимание Кинна привлекла изящная тонкая фигурка девушки, выбежавшей с чёрного хода книжного. Судя по стройным ножкам в высоких ботильонах, девушка едва достигла совершеннолетия. Она торопливыми шажками шла в сторону парковки на другой стороне улицы, с которой только что вырулил Кинн. Девушка постоянно оглядывалась, словно опасалась погони или слежки. Если она старалась держаться как можно незаметнее, то своим старанием лишь привлекла внимание Кинна. Он вышел из машины и двинулся наперерез беглянке. - Простите, мисс, вы случайно не от меня прячетесь? - сурово спросил Кинн по-английски, вынырнув из темноты настолько неожиданно, что насмерть перепуганная девушка громко вскрикнула и вцепилась в свою модную сумочку. - Явсёобъясню! - так быстро протараторила застигнутая врасплох девушка, что слова слились в одно. - Кайя?! - ошеломлённо вырвалось у Кинна, едва он узнал свою сестру. - Я не сделала ничего плохого, честно! - тут же принялась защищаться та. - Проклятье, что ты делаешь здесь, в Чикаго? - напустился на неё Кинн, оглядывая с ног до головы. - А главное, что ты делаешь здесь в столь позднее время суток? “Эта несносная девчонка совершенно не заботится о своей безопасности! - разъярённо подумал он, уперев руки в бока в ожидании ответа. - Мало того, что прилетела вдруг в Америку, так ещё и разгуливает посреди ночи по тёмным улицам. Кто знает, кого она могла встретить вместо меня!” Кинн даже думать не желал о последствиях неосмотрительного поведения своей сестры. Ко всем его проблемам не хватало только лишиться родного человека, которого он любил. Тем временем, Кайя явно боялась отвечать. Низко опущенная голова и нервная дрожь её пальцев натолкнули Кинна на безумную мысль о том, что... - Ты была у Порша, - сухо произнёс он. Кайя кивнула и виновато улыбнулась, глядя на брата снизу вверх. Одетая в стильное пальто и берет, она вся сжалась, словно котёнок, испугавшийся грозовых раскатов грома и молний. - Как ты его нашла? Как ты вообще узнала о нём? - требовательно спросил Кинн. - Узнала его адрес по номеру мобильного, вбитого в память твоего смартфона, - Кайя усмехнулась, приосанившись. - Сейчас любой школьник, имеющий доступ к базе данных Усовершенствованного Интернета, может это сделать. А твой смартфон удалённо взломал мой парень. Кинн отметил, что сестра не ответила на второй его вопрос. - Зачем ты прилетела в Чикаго? Зачем пошла к Поршу? - выпытывал он. Кайя подняла голову и, глядя брату в глаза, с гордостью за свой поступок выпалила: - Потому что мне надоело видеть тебя несчастным. Я ещё неделю назад догадалась, что, помимо проблем, которые ждут тебя дома, ты встревожен ещё чем-то не менее важным. Зная твой независимый характер, я поняла, что ты нескоро расскажешь об этом нам с Критом. Поэтому решила действовать. Ну, и... да, теперь я знаю о твоих отношениях с этим парнем, Поршем. У тебя в смартфоне столько его фотографий... Те, где вы запечатлены вместе, так вообще не оставляют сомнений в том, что вы влюблены друг в друга. А потом, когда ты позвонил и сообщил, что скоро, возможно, прилетишь домой... Брат, ты выглядел ужасно. И я не могла так это оставить. Я быстро собралась и прилетела сюда, пока ты не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Как ты уже понял, я встретилась с твоим парнем. Ох, вы оба страдаете, но продолжаете вести себя как два неразумных упрямца. Невозможно же не вмешаться! - Кайя, не путай меня и Порша с героями своей любимой яойной манги, - строго проговорил Кинн. - Я и не путаю! - обиделась та. Кинн со вздохом провёл рукой по своим волосам. - Так, значит... Порш позвонил мне сейчас только потому, что ты настояла, - предположил он. - Нет, - возразила Кайя, - я всего лишь поговорила с ним о тебе. Порш и сам мечтал нарушить твоё уединение в отеле, но не решался. Его необходимо было просто подтолкнуть. - Брось, Кайя, я ведь тебя отлично знаю, - проницательно сказал Кинн. - Если уж ты что-то задумала, то другим не останется иного выхода, как пойти у тебя на поводу. Ты вымотаешь человеку все нервы, пока не добьёшься своего. Не удивлюсь, если выяснится, что Порш позвонил мне лишь для того, чтобы ты оставила его в покое. А я как раз оказался в двух шагах от его дома. - Только не говори, что проезжал мимо случайно, - насмешливо подколола его Кайя. - Представь себе, да, - солгал Кинн. - Ехал из ресторана после ужина с заказчиком моей последней статьи и... Он прервался, не в силах больше обманывать сестру. Да Кинн и не хотел этого. Зачем изображать перед Кайей непонятно что? Если он не может быть откровенным с сестрой, то какой тогда вообще смысл в их родственных узах? - Хорошо, сдаюсь, - Кинн поднял вверх руки и, улыбнувшись, посмотрел Кайе в глаза. - Я понял, что не могу без Порша. Он – мой первый парень. И я хочу, чтобы Порш остался единственным. Я люблю его. - Тогда чего ты теряешь время? - Кайя непонимающе захлопала длинными ресницами. - Иди к своему драгоценному Поршу. Кстати, он тако-о-о-ой красивый! Кинн рассмеялся. - Только Гранту об этом не говори, - посоветовал он. - Ой, он меня уже заждался, - спохватилась Кайя. - Ты прилетела с ним? Отлично, я тебя провожу, - не допускавшим возражений тоном заявил Кинн, взяв младшую сестру за руку. Кайя попыталась высвободиться из цепкой хватки, но, поняв всю безуспешность попыток, покорно поплелась следом. - Мы арендовали тёмно-синий “форд”, - сказала она. - Грант обещал ждать меня за углом. Бра-а-ат, я уже не маленькая девочка, нечего водить меня за руку! - Я тоже не маленький мальчик, однако ты разыскала моего парня, чтобы решить мои личные проблемы, - укорил её Кинн. - Так что теперь терпи и мою “заботу”. Я передам тебя с рук на руки Гранту. Заодно и познакомлюсь, наконец, с твоим крашем. “Опять выражается как старикан”, - Кайя закатила глаза, но сочла за лучшее промолчать. - Он американец, насколько я помню? - уточнил Кинн. - Наполовину американец, наполовину таец, - поправила Кайя, затем указала в сторону “форда”. - Вон наш автомобиль. Кинн подошёл к окошку водителя и громко постучал в стекло. Оно тут же опустилось, и его глазам предстал приятный парень лет двадцати двух. Сначала Грант явно растерялся, но, увидев Кайю, широко улыбнулся и распахнул дверцу. - Познакомься, Пи’Грант, это мой старший брат Кинн, о котором я тебе рассказывала, - Кайя подмигнула своему парню, но, как назло, предупредительный сигнал заметил Кинн. - Да-да, тот самый Кинн, который, по мнению младшей сестры, не в состоянии разобраться со своими любовными проблемами, - отчеканил Кинн и сурово посмотрел Гранту в глаза. - Надеюсь, ты позаботишься о Кайе и больше не допустишь, чтобы она прогуливалась по ночным улицам в гордом одиночестве. - Я люблю Кайю больше жизни и!.. - с запальчивостью, свойственной многим влюблённым, начал было Грант. Но Кайя его перебила: - Брат, я сама запретила Пи’Гранту идти со мной. Нечего со мной нянчиться. - Окей, сладкая парочка, - Кинн усмехнулся, отходя от них в сторону книжного. - Мне пора. - Ты на меня не сердишься? - крикнула ему вслед Кайя. - Я так хочу, чтобы ты был счастлив! - Знаю, - не усомнился Кинн и, вернувшись, обнял сестру. Затем он, улыбнувшись на прощание, пошёл к книжному магазину Порша.

✿✿✿

Уже подходя к двери, Кинн никак не мог разобраться в собственных эмоциях. Как Порш его встретит? Действительно ли обрадуется их встрече или выплеснет раздражение из-за появления его сестры? Впрочем, эти мысли мгновенно вылетели у Кинна из головы, когда дверь книжного открылась, и огромный стремительный Танкхун вспрыгнул к нему на плечо, оставив своими страшными когтями глубокие царапины на руках Порша, от которых оттолкнулся. Разинув пасть, кот приветствовал появление Кинна громкими победными воплями. - Чёрт, я думал, что, прежде чем он сделает пакость, мне удастся хотя бы обнять тебя, Кинн, - проворчал Порш, потирая поцарапанные руки. - Но теперь мне необходимы не только обнимашки, а ещё и медицинская помощь. Кинн рассмеялся и, закрыв за собой дверь, обнял его. - Пойду принесу аптечку, чтобы залечить твои раны, - сказал Кинн, направляясь с Танкхуном на плече к лестнице в квартиру. - Ты, я вижу, опять его перекармливал, Порш. У меня чуть ноги под его тяжестью не подломились. Он потёр плечо, с которого кот спрыгнул на мягкий пуфик у одного из книжных стеллажей. - Надо отучать этого зверя от дурных привычек, - прокомментировал Порш, идя вслед за Кинном и волнуясь в ожидании той темы, на которую они перейдут сразу после обсуждения манер Танкхуна. - Но то, что я его перекормил, это была вынужденная мера. Хотя, если честно, всё зря: это неблагодарное животное любит только себя. Кормя его регулярно, обильно и вкусно, я пытался приручить его, но, поскольку это невозможно, оставалось лишь надеяться, что, перекормленный, он будет достаточно тяжёл для того, чтобы вцепиться мне в глотку. Серьёзно, Танкхун стал совершенно невыносим, когда ты покинул нас, Кинн. Кинн обернулся и с укором посмотрел на кота, с комфортом растянувшегося на пуфике. - Ничего, он у меня быстро похудеет, - уверенно произнёс Кинн. - Сегодня и начнёт. Танкхун бросил ему вдогонку взгляд без всякого выражения и закрыл глаза, собираясь спать. Кот был доволен, что обрёл свой привычный мирок, куда возвратился Кинн. Спустя несколько минут, когда Кинн, сидя с Поршем на диване, закончил обрабатывать его царапины, то почувствовал, что все сомнения, опасения и переживания постепенно рассеялись. Возможно, рассеялись ненадолго, но после недельной разлуки самым важным сейчас казалось просто быть рядом. - Кинн, неужели это ты? - вдруг прошептал Порш. - А ты ждал кого-то другого? - Кинн улыбнулся. - Только тебя. Всю жизнь я ждал только тебя, - не сдержавшись, Порш поцеловал его в губы, а, отстранившись, посмотрел такими влюблёнными и счастливыми глазами, что Кинн почувствовал себя на вершине мира. - Я повёл себя неправильно. Прости, Порш, - извинился Кинн. - То, что происходит между нами... Это так для меня ново, и я так не хочу всё испортить, как-то навредить тебе... - Навредить? - недоумённо переспросил Порш. - О чём ты говоришь? - Позже я непременно расскажу, обещаю, - теперь уже Кинн поцеловал его. Этот поцелуй оказался более долгим и страстным. Не отрываясь от горячих губ Кинна, Порш повалил его на спину и растянулся на нём сверху. - Кинн, ты даже не расскажешь мне, что делал всю неделю вдали от меня? - охрипшим голосом спросил Порш. - Позже, - коротко ответил Кинн, стаскивая с него джемпер. - Я так соскучился по тебе, Порш, так хочу тебя... - Я тоже... - вторил ему Порш. - Я тоже... Жар, исходивший от рук Кинна, растекался по всему телу Порша, даря наслаждение. Он закрыл глаза и весь отдался чувствам и ощущениям. Ему казалось, что он лежит на невесомом мягком облаке, обдуваемый летним ветерком. Но вскоре этот ветерок сменился горячим, обжигающим ветром пустыни. - Порш... мой Порш... - шептал ему на ухо Кинн, перемежая слова страстными поцелуями. Перевернувшись так, что теперь он оказался сверху, Кинн покрыл поцелуями шею Порша, пощекотал кончиком языка ямку между ключиц. Порш глубоко вздохнул и откинулся головой назад. Кинн воспринял этот жест как приглашение, и в следующее мгновение его губы нашли призывно раскрывшиеся губы Порша. Кинн продолжал углублять поцелуй, его язык врывался с потоком воздуха в рот Порша, сталкивался с языком Порша, затем отступал назад... Этому блаженству они могли предаваться бесконечно. Порш не сдержал стон, ещё сильнее прижавшись к Кинну, позволив тому почувствовать эрекцию даже через одежду. Кинн оценил это как призыв к более активным действиям, и стал торопливо избавляться от одежды. Порш последовал его примеру. За минувшую неделю они так изголодались друг по другу, что им обоим совершенно не хотелось затягивать с ласками. Наконец, они соприкоснулись обнажёнными телами, которые, казалось, пылали огнём. Руки Кинна скользили по коже Порша с дикой, неудержимой настойчивостью, а губы не отрывались от его губ. В какой-то момент Кинн потянулся к столику рядом с диваном, открыл верхний ящик и вытащил оттуда тюбик со смазкой. Они не в первый раз занимались сексом в гостиной. Порш вздрогнул, когда Кинн коснулся его влажными пальцами, скользя ими между ягодиц. Мгновенное удовольствие. Порш ахнул, выгнув спину. - Кинн, ещё... ещё... - он дрожал и стонал. Удовольствие захлёстывало волнами, имя Кинна почти безостановочно срывалось с его губ. Страсть нарастала, блаженство поглощало Порша всё яростнее. Он задыхался сильнее, извивался с большей силой и тянул Кинна за волосы, переполненный чувствами. - Кинн!.. - пылко выдохнул Порш. - Глубже? - спросил Кинн, глядя на Порша словно завороженный, наслаждаясь красотой его тела, красотой реакций. Порш лишь кивнул в ответ, и пальцы Кинна погрузились в его тело глубже. Внутрь и наружу, внутрь и наружу. Каждый раз, когда Кинн раздвигал свои пальцы на манер ножниц, Порш извивался и царапал его спину. Мышцы сжимались и разжимались. Порша окутал раскалённый жар. А внутренние стенки сжались вокруг пальцев Кинна, словно не желая с ними расставаться. Каждое их движение посылало сквозь Порша новую вспышку бешеного желания. Всё происходило торопливо, почти жёстко. Доведя Порша чуть ли не до безумия, Кинн убрал пальцы, чтобы заменить их своим твёрдым членом, но Порш вдруг опять опрокинул его на спину. Затем забрался к нему на колени и оседлал, расположив их тела так, чтобы головка члена Кинна поцеловала его скользкий вход. - Дразнишь?.. - голос Кинн был хриплым. - Что ж, я заслужил... Порш поцеловал его и очень медленно опустился на его член, блаженно вздохнув, когда вобрал возбуждённую плоть целиком. Кинн стиснул пальцами ягодицы Порша и прикрыл в удовольствии глаза. Порш же стал двигаться – сначала поднимался и опускался осторожно, размеренно, потом всё быстрее. Кинн издал рычащий звук глубоко в горле, и Порш вовсю насладился этим. Он низвёл своего любовника до его первобытной натуры, и Поршу нравилось это сознавать. Используя мышцы своих бёдер, Кинн входил и выходил из Порша, вонзаясь очень глубоко, давя на то место внутри него, которое неизменно заставляло Порша кричать. Снова и снова. - Кинн!.. - у Порша вырвался стон-всхлип. - Это так чертовски хорошо!.. Кинн тоже стонал, шепча ему, что Порш великолепен, шепча такие вещи, которые никогда бы не сказал в здравом уме. Мышцы тела Кинна были напряжены, удовольствие становилось почти невыносимым. Особенно когда Порш совершенно несдержанно кричал его имя, очаровывая своей необузданной эротичностью. Или когда Порш перешёл из рыси в галоп, помчавшись вскачь, громко вскрикивая от восторга. Невероятное физическое притяжение и гармония... Казалось, сейчас в мире не существовало никого, кроме них. Ощутив, как член Кинна подрагивает в нём, Порш на несколько минут замедлился, но вскоре возобновил бешеный восхитительный темп. Кинн отвечал каждому его движению, тоже удвоив усилия. Внезапно Порш забился в сладостных конвульсиях вокруг члена Кинна. - М-м-м!.. - сорвалось с губ Порша, когда экстаз взорвался в нём, как фейерверк. Его кульминация была почти беззвучной после очень шумного секса. На лице Порша застыло выражение полнейшей эйфории, и это было одной из самых красивых реакций, которые Кинн когда-либо видел. Он тут же поцеловал Порша в губы. Этот поцелуй был горячим и собственническим. Порш с не меньшим пылом ответил на поцелуй, тем самым подтолкнув Кинна к оргазму. Кинн застонал, тоже забившись в судорогах наслаждения, после чего с силой исторгся в Порша. Тот бессильно упал на него. Несколько минут Порш лежал на Кинне, не в состоянии пошевелиться, тяжело дыша, обмякший. Затем крепче обнял Кинна, прижался щекой к его груди, слушая учащённый стук сердца. Кинн тоже крепко обнимал Порша, чувствуя, как их сердца бьются в унисон, как они оба до сих пор подрагивают от приливов экстаза. Он так стремился к Поршу... Домой. Им вместе так хорошо... И Кинн не мог заставить себя отпустить Порша. Во всех смыслах. Порш не знал, как долго они оставались в таком положении, но, в конце концов, тихо спросил: - Как думаешь, есть ли хоть малейшая вероятность того, что мы навсегда останемся парой? - А ты точно хочешь быть парой навсегда? - столь же тихо уточнил Кинн. - Порш, я ведь не идеален. - Ты идеален для меня, Кинн, - убеждённо заверил его тот. Кинн задумался. Был ли он идеален для Порша? Были ли они идеальны друг для друга? Или же Порш должен принадлежать какому-то пока безымянному, безликому человеку, который не опасался бы разрушить его жизнь? “Если такой человек появится, убей его, - вдруг потребовал мгновенно проснувшийся гнев внутри Кинна. - Оторви ему руки и ноги, чтобы он никогда не смог прикоснуться к Поршу. Отрежь ему язык, чтобы он никогда не смог поцеловать Порша. Кастрируй его!” Порш, должно быть, почувствовал что-то, так как с беспокойством взглянул на него, пусть и не распознал в этом “что-то” всплеск насилия. - Ты напрягся, - растерянно пробормотал Порш, проводя кончиками пальцев по едва заметной щетине у Кинна на подбородке. - Всё в порядке? Кинн уткнулся лицом в ямку на его шее, окутывая ещё более крепкими объятиями человека, который владел его будущим. Счастливым оно станет или несчастным – это зависело от Порша. - Когда ты со мной? Да, - честно ответил Кинн. Порш сразу успокоился, улыбнувшись. Он довольно потянулся в руках Кинна, и в этом движении была грация кота. - Кинн? - снова позвал Порш. - Да? - Кинн стянул со спинки дивана плед и укрыл их обоих. - Думаю, мы должны закончить тестовую часть наших отношений и попробовать по-настоящему, - осторожно предложил Порш. - Согласен, - хлынуло из души Кинна, как неудержимый товарный поезд. - Но, знаешь, у нас уже по-настоящему. Кинн даже не мог точно определить, в какой момент Порш переместился на первое место в списке его ценностей. “Порш – мой. А я храню то, что принадлежит мне”, - пронеслось в голове Кинна. - Тогда, - в голосе Порша всё ещё была заметна осторожность, - покончим с неопределённостью, Кинн, и перейдём к постоянным обязательствам друг перед другом. - Да, - утвердительно кивнул Кинн. Он любил Порша. Он хотел Порша. Физически. Эмоционально. Духовно. Навеки. Порш стал не просто первым в списке его ценностей. Порш стал для Кинна всем. Потребности и желания Порша стали важнее его собственных потребностей и желаний. А ещё Кинн решил, что сделает всё, чтобы защитить Порша от последствий отношений с ним. Каждый раз, видя Порша, Кинна переполняло предвкушение. Он гадал, что Порш скажет или сделает дальше. Ошеломляющая красота их отношений превращала обычные, на первый взгляд, свидания в мини-приключения, а обычные дела – в то, что можно разделить на двоих. Засыпая с Поршем, Кинн неизменно засыпал с улыбкой, вспоминая их общение за день. Порш стал его величайшей силой и любимой слабостью. Будущее ещё никогда не выглядело таким ярким. А их с Поршем, несомненно, ожидало яркое счастливое будущее, потому что они оба готовы вложить в это дело все силы. “Я был у Порша первым, и буду единственным”, - поклялся себе Кинн. Порш стал его миром. Его семьёй. Его всем. Он принадлежал Поршу и только Поршу. Так же, как Порш принадлежал ему и только ему. - Понятия не имею, чем определяются такие вещи, Порш, но... как только я увидел тебя в ту грозу, будто заново родился, - серьёзно произнёс Кинн. - Понимаешь? Порш понимал. Ему сейчас казалось, что он выпал из реальности и очутился в мире своих странных сновидений. Слова Кинна имели тот самый смысл, который Порш сотни раз улавливал в словах парня мечты из снов. “Нет, не просто парня мечты... Это всегда был именно Кинн, - напомнил себе он. - Снился мне с детства. Но, возможно, снился не тот Кинн, что сейчас со мной? Чёрт, как же во всём этом разобраться? Я ни хрена не понимаю...” - Моя жизнь словно оборвалась в тот момент и вновь была мне дарована, - продолжил Кинн. - Наверное, тебе кажется, что я несу какую-то ерунду, но именно так я себя ощущал тогда, именно так... Это была самая желанная ерунда из всех, которую когда-либо доводилось слышать Поршу. Вдумчивые и тоже довольно осторожные фразы Кинна звучали для него прекрасной музыкой. - В первые дни я совершенно не понимал, в чём дело, - делился с ним Кинн. - Меня как будто подменили. Я долго жил лишь работой, а тут вдруг встретил тебя и... Он прервался. Воспользовавшись этим, Порш сдавленным полушёпотом заговорил: - Кинн, когда неделю назад ты спросил, почему я пытаюсь доказать тебе, что нельзя относиться как к святыне к любой семье, я ответил неправду, по-глупому струхнув. Не знаю, что на меня нашло тогда. Веришь? Кинн кивнул, внимательно его слушая. - Только не подумай, что я действую из эгоистических побуждений, - сказал Порш, поглаживая кончиками пальцев его плечи. - Хотя я был бы безгранично счастлив, если... Ну, в общем, не скрою, я почувствовал бы себя самым везучим человеком в мире, если б ты решил остаться со мной навсегда... У Кинна перехватило дыхание. - Нет, я не ради себя всё это говорю, - Порш нервно зажмурился. - В первую очередь ради тебя, Кинн. Если ты просто освободишься от прежней тягостной зависимости от семьи, благополучно продолжишь заниматься любимым делом, а мне ответишь отказом, я, естественно, расстроюсь, но буду спокоен, сознавая, что твои мучения позади. Главное, реши, что для тебя самое важное в жизни. Он немного помолчал и добавил: - Я не буду торопить тебя с ответом. В это мгновение Кинн ясно понял, что человека дороже и желаннее, чем Порш, он никогда не встречал и не встретит. И что при других обстоятельствах, не задумываясь, раскрыл бы Поршу сейчас все свои тайны. “Но, может, действительно рассказать ему всё?” - подумал Кинн. Однако уже в следующее мгновение решил, что пока рано. На Порша выльется чересчур много информации, а им сейчас лучше сосредоточиться на них двоих, на будущем их отношений. - Только с родителями советую тебе выяснить всё как можно быстрее, - сказал Порш, не дождавшись его реакции на свои слова. - Если увязнешь в трясине ваших проблем, то потом никогда из неё не выберешься. - Я последую твоему совету, Порш, - пообещал Кинн. - Мне давно следовало покончить с кое-какой историей, набившей оскомину. Порш открыл глаза и улыбнулся. - Рад слышать. - Мне очень приятно всё, что ты говоришь, - Кинн тоже улыбнулся. - Ты не представляешь, насколько приятно. Я запутался в своих проблемах, слишком измучился из-за видений, поэтому неделю назад и не оценил по достоинству ни твои советы, ни желание мне помочь. Но теперь... я обязательно ещё раз подумаю, как мне быть. Я рад, что опомнился не особо поздно. - Если ты о нашей с тобой ситуации, то ни о каком “поздно” не может быть и речи, - уверенно заявил Порш. - Если б ты согласился встретиться со мной через год или два, я бы всё так же ждал тебя и был бы безмерно рад, как сегодня. - А то, что ты позвонил мне... на это повлияла моя сестра? - с лёгкой опаской спросил Кинн. Порш хохотнул. - Она у тебя такая бойкая. Но очень милая, - весело сообщил он. - У неё много общего с моей собственной сестрой. Думаю, именно поэтому наш с Кайей разговор прошёл легко и даже задорно. Она меня поддержала уже после пяти минут после знакомства. Сказала, что у меня всё на лице написано. Ну, и ещё много чего сказала. - Не поделишься? - рискнул разузнать Кинн. - Пф! Не-а, - отказал Порш. - Я дал твоей сестре клятву на мизинчиках, что не стану подробно рассказывать тебе о нашем с ней разговоре. - Серьёзно? - усмехнулся Кинн. - Кинн, нельзя нарушить клятву на мизинчиках, - шутливо посуровел Порш. Кинн закатил глаза. - Хорошо, как скажешь, - сдался он. - В любом случае, я рад, что так сложилось. Моя бойкая сестра выбрала удачный момент, чтобы вмешаться. - Да? - Порш отлепился щекой от его груди и, уперев в неё подбородок, посмотрел Кинну в глаза. - Да, - подтвердил Кинн. - Переехав в отель, я постарался забыть и о работе, и о нашем с тобой последнем разговоре. Получалось плохо. Вернее, мысли о тебе не оставляли меня ни на секунду. Но я упорно верил, что привыкну к жизни без тебя. У Порша замерло сердце. Предчувствие близкого счастья уже согревало ему душу, но он всё ещё не рисковал поверить в него, позволить расцвести надежде. “Я начал мечтать о несбыточном, и несбыточное вот-вот сбудется”, - мелькнуло в голове Порша. - Однако сегодня с моих глаз словно упала пелена, у меня в голове что-то щёлкнуло, - после непродолжительной паузы сказал Кинн. - Я опять вспомнил все твои слова и понял: ты абсолютно прав. Так что... я приехал сюда и долго сидел в машине, решаясь снова тебя потревожить. А потом заметил Кайю. Впрочем, сначала я не узнал её и подумал... - О, - изумлённо проронил Порш. - Да. Прости, - повинился Кинн. Поршу казалось, что и сам Кинн, и его рассказ – плод его воображения. Порш незаметно для Кинна ущипнул себя за руку, желая удостовериться, что не спит. Затем он живо вспомнил первые дни после отъезда Кинна, когда жил словно в каком-то кошмаре, но плотнее сжал губы, чтобы не выказать своих чувств. - Прости меня, Порш, - повторил Кинн, не опуская глаз. - Если б мне выпал шанс снова пережить день переезда в отель, я повёл бы себя совсем по-другому. Глаза Порша заискрились. Его лицо осветилось новой улыбкой. Под глазами у Порша ещё темнели тени, но, как ни удивительно, они лишь придавали ему очарования. Он ничего не сказал, лишь кивнул, но Кинн почувствовал, что дарит Поршу надежду. Только вот не напрасную ли?.. “Если отвергну его, то собственноручно подпишу себе смертный приговор”, - подумал Кинн, теперь уже не в силах думать о жизни без Порша и без любимой работы, о жизни, спланированной за него родителями. Как бы то ни было, прежде чем соединить свою жизнь с жизнью Порша, ему придётся разбить сердце другому человеку, лишить его твёрдой почвы под ногами, объясниться с его и своими родителями... На Кинна вновь накатила ужасная усталость от этих мыслей. Ему казалось, что он очутился в заколдованном круге, за пределы которого нет возможности выбраться. От напряжения, чувства безысходности, растерянности начинало стучать в висках. “Ради Порша я должен преодолеть это, преодолеть что угодно. А главное – я хочу преодолеть, - Кинн решительно боролся со смутным ощущением, что движется по краю пропасти, но полностью избавиться от этого ощущения не получалось. - То, что между мной и Поршем – это союз родственных душ. Порш – мой рок, моё предназначение. Если мне действительно видится наша прошлая жизнь, то узы, связавшие нас там, нерасторжимы. Нас неотвратимо тянет друг к другу. Вот только, возможно, это не к добру...” Помимо видений о прошлой жизни, в которых фигурировали кровь и насилие, он и сам чувствовал, что нарастающая близость между ним и Поршем только увеличивает неведомую ему опасность. Тем не менее, спасти Порша, сбежав от него на другой континент, означало для Кинна поступить вопреки своему сердцу. - Кинн... - тем временем, Порш набрался храбрости. - Тогда, неделю назад, я хотел признаться тебе в своих чувствах. Но так и не решился. - А я думал, что не имею на тебя права с этими своими видениями и проблемами с семьёй, - со вздохом проговорил Кинн, не отрывая от него взгляда. - Но ты открыл мне глаза на некоторые вещи, и я взглянул на себя и ситуацию по-другому. И, чертя пальцами замысловатые узоры на обнажённой спине Порша под пледом, вкрадчиво спросил: - Ты будешь моим, Порш? - Я уже твой, Кинн, - усмехнулся тот, нежась под его прикосновениями. - Ты ведь понял, о чём я, - Кинн сомкнул кольцо из своих рук вокруг талии Порша. - А ты точно уверен, что хочешь серьёзных отношений? - взволнованно уточнил Порш. - С тобой – да, уверен, - со значением подчеркнул Кинн. - И даже более того... Порш, как ты относишься к браку? Мы могли бы тайно обручиться. А потом, когда я решу проблемы с семьёй, мы устроим официальную помолвку и начнём готовиться к свадьбе. Внезапно, хотя на этот раз и без головокружения, он почувствовал, как к нему подбирается прошлое. Фразы, произнесённые посреди толпы людей и множества мотоциклов, зазвенели в ушах Кинна: “Порш, ты согласен связать себя со мной узами брака?”, “Порш? Просто ответь: да или... да?”. Раздавались ли они в далёком прошлом или были произнесены им сейчас, проникнув в его настоящее из двадцать первого века? - Кинн, ты слишком спешишь... - начал Порш встревоженно. “Не слушай его. Он и раньше упрекал меня в спешке”, - хмыкнул кто-то внутри Кинна, заставив его вздрогнуть. И всё же, придя в себя, он решил последовать совету своего внутреннего голоса, не обратив внимания на попытку Порша возразить. - Порш, прошу: соглашайся, - настаивал Кинн. - Мне, в любом случае, придётся улететь в Таиланд решать проблемы, но мне будет гораздо легче это сделать, если ты пообещаешь, что потом меня будет ждать приз – брак и жизнь с тобой. Несмотря на то, что планета, казалось, замедлила своё вращение, а его сердце бешено забилось, Порш постарался дать себе отчёт в происходящем. Его вдруг окутала твёрдая уверенность в том, что их с Кинном совместные попытки добиться счастья приведут к большому несчастью. Откуда взялось это предчувствие? - Чёрт, трудно поверить, что ты говоришь всерьёз, Кинн, - наконец, выдавил Порш, лихорадочно перебирая возможные возражения. - Мы так мало времени знаем друг друга... Живём на разных континентах... Точнее, ты не задерживаешься долго на одном и том же месте... Кинн постарался набраться терпения. Теперь, преодолев свои тягостные мысли о проблемах, ждущих дома, он не желал сдаваться без борьбы. - Ты не собираешься дать мне ответ? - спросил Кинн, напряжённо вглядываясь в очертания губ Порша. - Разве тебе всё ещё достаточно просто ходить со мной на свидания? Я хочу тебя всего. А ты? Хочешь меня всего? Я так сильно люблю тебя, Порш... Это долгожданное признание эхом отозвалось в сердце Порша. “Но можно ли верить Кинну? - беспокойно подумал он сквозь опьянение от признания в любви. - Или в этом Кинне действительно скрывается парень из моих снов? В том очень подробном сне... другой Кинн показался мне преступным дельцом, маскирующимся приятными речами. Безжалостный бизнесмен с бешеным нравом. Или даже... мафиози? Нет, не может в моём Кинне скрываться тот Кинн! Это уже форменное безумие так думать... Мой Кинн – не преступник, не мафиози. Мой Кинн – вообще практически герой. Он столько всего сделал, чтобы мир стал лучше...” - Я люблю тебя сильнее, Кинн, - улыбнувшись, Порш потянулся к его лицу и поцеловал в губы. “Тревожусь, а ни к чему это, - с упрямством подумал Порш. - Пока мучаю себя различными предположениями и страхами, кто-то пробует и становится счастливым. Я тоже буду”. - Значит, у нас будет вся жизнь, чтобы выяснить, кто кого любит сильнее? - ответив на поцелуй, Кинн тоже улыбнулся. - Будет, - согласился Порш и нырнул под плед, благодаря чему уже в следующее мгновение Кинн застонал от удовольствия. Забыть напрочь о своих странных снах, о тревоге из-за них, усилившейся за последнее время, – это значило для Порша прыгнуть с вершины горы, не зная, подхватят его или нет. Но судя по активному вмешательству тех же самых снов, брак с Кинном предначертан ему свыше. “Это неизбежно, - размышлял Порш, доводя Кинна до исступления своими ласками. - Чем бы всё ни кончилось: спасением или гибелью для меня”.