Мой маньяк по соседству

Ли Соль поморщилась, силясь прийти в себя. Она слабо что-то помнила, вроде её даже тащили на плече, как мешок картошки. Но она не соображала, вновь отключившись. Сейчас веки казались нереально тяжёлыми, словно занавески в театре, раскрывая мир, который она не помнит. Голова нещадно кружилась, будто в ней бушевала гроза. Соль попыталась приподняться, но почему-то не получалось: что-что мешало, что-то держало руки и ноги. Наконец-то она разлепила глаза, и взору предстал потолок. Старый, невзрачный. Взгляд скользнул дальше, разглядывая помещение. И пока любопытство в заторможенном сознании было быстрее, чем паника. Это была какая-то просторная комнатка, но чем-то она напоминала комнату для душевнобольных — все стены были в подобии акустических панелей, поглощающих звуки извне. Также сверху висели многочисленные толстые одеяла, а рядом были приставленные стеллажи с книгами и странными предметами. Даже шорох её собственного дыхания казался приглушённым, словно в комнате царила невидимая пелена тишины. В углу стоял старый шкаф с выцветшими дверцами, а на полу лежали пыльные ковры, словно забытые временем. Соль ощущала, как её сердце бьётся громче, но звук этого биения не выходил за пределы её груди. Она дёрнула руками, а затем в ужасе поняла, что не может двигаться. Тогда она наконец-то относительно пришла в себя и смогла приподнять голову. Сердце её ушло в пятки. Она лежала обездвиженной на столе. Практически распятая — руки были приподняты, и запястья прикованы в какие-то металлические оковы с ремнями, и кулаки теперь были чуть выше головы. Холодный и жёсткий стол, на котором она лежала, был недостаточно длинным, его край заканчивался у Соль под коленями, и разведённые широко ноги были в них соответственно согнуты, в этих коленях, тогда как за щиколотки они были прикованы к толстым металлическим ножкам. Соль нервно дёрнулась. Затем ещё раз, и ещё раз. Но ничего не вышло — ей было не выпутаться из этой ловушки. Её глаза в панике скользили по комнате, но она от страха пока могла различить только размытые контуры стульев и тёмных углов. Ей было до ужаса страшно, но Соль не могла вспомнить, как она сюда попала. Её память словно была заблокирована. И это пока не так заботило её, а лишь то, что она была распята на столе, и выбраться точно уж никак не получится самостоятельно. — Очнулась? — прозвучал неподалёку обманчиво приятный, спокойный голос. Соль так резко развернула голову в сторону, что позвонки, казалось, неприятно хрустнули. Но она моментально увидела его. Ким Хонджуна. Он стоял поодаль у узкой каталки с небольшими коробочками и шкатулками, что-то там роясь. На нём был лишь шёлковый чёрный пеньюар, немного не доходящий до колен. Рукава три четверти открывали стройные запястья, а также часть жилистого предплечья. Подобие халата держалось лишь на широком, таком же шёлковом поясе, слабо завязанном, обнажая голую грудь и часть живота. Кажется, больше под тканью ничего не было, лишь голое тело — пеньюар на нём, да, внезапно, высокие чёрные берцы, доходящие до крепких, но стройных голеней. — Как ощущения? — молодой человек обернулся и широко улыбнулся. Просто сама невинность и вежливость. «Спокойно. Спокойно!» — сама себе приказала Соль, пытаясь мыслить здраво, а не поддаться эмоциям. Очень хотелось даже всплакнуть, но это было абсолютно бесполезно. Хотя бы унять трясущиеся поджилки. Пока она жива и пока в одежде. Впрочем, Соль была уверена, что ненадолго. Ведь просто так людей не похищают. — Ты очень хорошенькая, когда тихо поскуливаешь в бессознательном состоянии, — голос Хонджуна был спокойным и игривым, он словно вёл с ней кокетливую беседу, медленно приближаясь и толкая к её столу тележку-каталку с коробками. Очень медленно, будто кружа рядом, демонстрируя своё превосходство над беспомощной девчонкой в горизонтальной плоскости. При ходьбе подолы его халата раскрывались, и Соль чуть не скривилась, видя, что он действительно без нижнего белья. — Где мы? Где я? — хрипло спросила она. — Далеко, очень далеко, — отмахнулся он. — Ты можешь кричать, но в этой комнате хорошая звукоизоляция. Я даже укрепил стены особым, дорогущим гипсокартоном — твои вопли никто не услышит. И даже так — ты в такой глуши, что тебя никто искать не будет. Но я всё равно не советовал бы тебе орать. Тебя ждёт что-то очень болезненное, если будешь вопить без приказа, когда я не разрешал. Соль чувствовала, как нервная дрожь зарождается в кончиках её пальцев и поднимается вверх, к губе. Она с трудом поборола в себе эту дрожь, чтобы окончательно не впасть в истерику. — Отпусти меня, — она знала, что это не поможет, но попытаться-то стоило. — Зачем тебе эти проблемы? Зачем ты вообще это делаешь? Хонджун только улыбнулся, услышав её наивную просьбу. Он прошёлся вокруг стола, мягко оглаживая её волосы на макушке. Соль поёжилась от его прикосновения, но смолчала и сдержалась, не дёрнулась. Похититель остановился сбоку, по-птичьи склонил голову на бок, смотря за тем, как девушка перед ним нервно дышит. Он облизнул нижнюю губу, и от того походил на змею, или на опасного демона из жутких страшилок, хотя Соль явственно понимала, что перед ней настоящий психопат. — Где Ян Хару, что с ней? — Соль повернула к нему голову, выдерживая его странный, диковатый взгляд. — Что с моей подругой? А? — Как давно у тебя не было секса? — вдруг спросил Хонджун, игнорируя её вопрос. — Я не девственница, и у меня была куча мужчин, не переживай, — Соль попыталась сказать это спокойно. Первое было правда, но второе точно нет. Никакой оравы любовников у неё не было, но она наивно понадеялась вызвать в нём отвращение и мужскую ревность. — Так что советую предохраняться, мало ли что, — процедила она сквозь зубы. Хонджун мягко улыбнулся. Протянул руку, проводя большим пальцем по её нижней губе. Соль нервно дёрнулась, чтобы избавиться от его прикосновений. — Глупышка, — незлобно сказал он, совсем не расстроившись её грубости. — Многие мужчины такие нервные, обиженные, действительно готовы психануть, если узнают, что у милой девушки между ног побывало куча членов. Но мне всё равно. Я ведь точно буду последним, — он улыбнулся, не размыкая губ, но глаза его оставались ледяными. И сердце Соль отчаянно забилось, понимая неприкрытый подтекст последнего высказывания. — И да, — продолжил Хонджун, — все остальные девчонки в панике часто пытались применить эту тактику — придумывали себе венерические заболевания, чтобы вызывать отвращение. И даже если так, — он склонился, а Соль в ужасе отвернула голову, почувствовав его дыхание на своей щеке. — Мне всё равно. Умру молодым, так умру молодым. Главное, хоть хорошая ебля будет напоследок. Так что не старайся меня оттолкнуть, не выйдет, мне точно понравится всё! Всё самое гадкое — просто обожаю! Он открыл рот и резко прошёлся длинным языком по её щеке. Отвратная влага почувствовалась на коже, ещё и сережка пирсинга неприятно холодила в такт движению. Соль нервно фыркнула, резко боднула головой, но ударить мужчину не получилось — Хонджун мгновенно разогнулся, рассмеялся, отходя в другую сторону. Соль тяжело дышала, силясь унять отвращение. Но разум её сразу зацепился за другое. — Значит, я не первая? Ещё были другие до меня. Где Ян Хару? — Ты никогда больше её не увидишь, — спокойно отозвался её похититель, останавливаясь между её разведённых ног. Его пальцы медленно заскользили по её бёдрам, грубо сжимая их через джинсовую ткань. Соль напряглась, тщетно дёрнувшись. — Что ты сделал с Ян Хару? — злобно повторила она. — Она жива? — Знаешь, — меланхолично протянул Хонджун, рассматривая ширинку на её брюках. — Так удачно ведь вышло с тем чокнутым Пак Сонхва! Я действительно не мог найти ту долбанную руку! А ведь эта улика. Но если таки он реально нашёл именно руку твоей подружки, то теперь подозрение падёт на него, твоего соседушку обвинят во всём. И это его хобби, эти кости — люди поверят сразу, как увидят. Он для них станет чокнутым, они боятся всего, чего не понимают! И ведь в его доме будет кость какой-то девушки, а затем и вторая подружка пропадёт, оставив след на его морде. Да-да, про тебя говорю! Явно ведь сопротивлялась! Кто знает, куда он потом дел твоё тело? Как и тело убитой Ян Хару. Великолепно. Слушать это было невозможно. Просто невыносимо. Слёзы мгновенно подступили к её глазам. Ведь теперь Соль явственно понимала, что искать больше некого. — За что? — первый всхлип вырвался из её горла, и она больше не могла сдерживаться. — За что её… так? Она была такой милой, такой хорошей девушкой… Она могла любить кого-то, подарить жизнь кому-то… Как же ты посмел… — слёзы градом потекли по щекам. Осознание вдруг стало невыносимым. — Ну-ну, успокойся! — скривился Хонджун. — Лучше думай пока о себе, ты-то ещё живая! И мы даже не начинали представления. Ничего личного к твоей подружке. Мне глубоко насрать, каким она там была человеком. У неё была классная жопа, которая отлично тряслась, когда я в неё вбивался. Вот и всё. — Сраное животное! — Соль хотела вложить в эти слова всю ненависть, всю злобу, но вышел лишь позорный всхлип. Она поддалась эмоциям, с трудом пытаясь не думать, что чувствовала её бедная подруга в такие моменты. Рыдая, она даже не заметила, как Хонджун куда-то ушёл. Будто джентльмен дал ей выплакаться и прийти в себя. В какой-то мере это помогло: когда через время он вернулся обратно в комнату, Соль уже лежала безучастная, отрешённая, апатичная. — Незачем было так хныкать, — он вдруг протянул к ней руку с платком и стал вытирать её лицо от соплей и слёз. — Ещё опухнешь, станешь некрасивой. Не будь такой эгоистичной — на твой прелестный ротик у меня ещё много планов! Ведь сейчас нас ждёт море секса, этого прекрасного, увлекательного действия. Знаешь, как тяжело было не взять тебя в машине? Но я очень терпеливый, очень сдержанный. И обожаю долгие прелюдии — тебе невероятно повезло. Соль медленно повернула к нему лицо, отстранённо рассматривая его черты. — Девочек было несколько? Сколько? Ты их убиваешь? Ты всех убил? — спокойно спросила она. — Ну что ты сразу о кульминации? — хмыкнул Хонджун. — Давай говорить именно о процессе, о самой лучшей части приключения. Ты не представляешь, как я люблю секс. И одновременно ненавижу. Ведь этот долбанный член управляет мной, настолько, что я готов это делать вечно, — он оскалился в странной, полубезумной усмешке. — Зачем? — тихо прошептала Соль. — Ты ведь молодой и такой симпатичный. Ты легко бы снял и соблазнил какую-то девчонку и так! Зачем эти сложности, эти риски? Ты ведь попадёшься рано или поздно! Так зачем такие выкрутасы с похищением? С твоей внешностью у тебя бы и так было море секса! И даже со странными наклонностями ты легко бы нашёл любительницу всякого бдсм-а! — она нервно дёрнула руками, но оковы не дали сорваться со стола. — Ну что ты, куколка моя хорошая, — Хонджун ласково потрепал её по щеке, и на этот раз Соль стерпела, хоть и не без отвращения. — Мне это неинтересно. Мне интересно взять то, что мне не принадлежит. То, что не дают по согласию. Я хочу ощущать грёбаный адреналин, насилуя обездвиженную жертву, и видеть в её глазах настоящие панику и страх! Вот, где истинное наслаждение! Его невозможно сымитировать, только лишь получить, нагибая прелестную дырку и заставляя её скулить в ужасе! — он тихо рассмеялся, до боли сжимая пальцами её бедра. Соль скривилась, но не закричала. Теперь она явственно понимала, насколько плохи дела. Это был психопат. Маньяк. Неважно. Ему нравилось, именно нравилось то, что он делает. Плен, похищение и принуждение — в этом его кайф, его наслаждение. И вряд ли всё закончится простым изнасилованием. — И что дальше? — хмыкнула Соль с горечью в голосе. — Нож? Всадишь мне что-то в живот и вымажешься моей кровью перед сексом, как настоящее чудовище? — Звучит красиво, так поэтично, — кивнул Хонджун. — Но как-то всё равно быстро и не интригующе. Или ты думаешь закрыть глаза, смирившись с тем, что совсем скоро найдёшь свой покой? Увы, всё закончится нескоро. Но не переживай. Что-то в тебе такое есть, что хочется тебя побаловать. Хочешь, поиграем в ласкового и любящего парня? У меня ведь никогда не было официальной девушки. — Сомневаюсь, что ты вообще знаешь, что такое любовь, больной ты ублюдок, — холодно произнесла Соль. — Вряд ли ты вообще хоть раз испытывал светлую эмоцию и желание подарить кому-то удовольствие. — Думаешь? — хохотнул он. — Что ж… Давай поиграем. Для начала избавим тебя от лишнего, — улыбка на лице Хонджуна стала ещё более зловещей. Он потянулся к коробкам на каталке и вдруг извлёк оттуда здоровенные ножницы. Да, такие большие ножницы для резки мяса. — Хотелось бы сделать это ножом, но его оставим на потом, — самым милым голосом произнёс Хонджун, чуть склонил голову, а затем медленно повёл языком по основанию внешней стороны алюминиевого полотна, осторожно останавливаясь на режущей кромке. Пирсинг в его языке, серебряный шарик, тихо дзякнул об металл. Хонджун хищно улыбнулся, а затем опустил ножницы вниз, приседая на корточки. Соль едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Она от ужаса закрыла глаза, зажмурилась, невольно попыталась свести ноги, но оковы ей не дали. Предполагаемой боли, однако не последовало, лишь чиркающий звук. — Не бойся. Пока не бойся, — обманчиво ласково улыбнулся Хонджун. — Пока меня не интересует кровь, пока только игра с твоим милым телом. Ведь, как полагается, для начала тебя нужно будет хорошенько выебать, моя куколка. Так в книжках с ужасами происходит? Он дёргал её ногу, особо не заботясь о нежности, а ножницы быстро разрезали джинсовую ткань на левой ноге, двигаясь всё выше. Соль тяжело дышала, тщетно сжимая кулаки над головой, когда лезвие шло всё ближе и ближе к паху, но перед промежностью остановилось — Хонджун резко дёрнул ножницами, рвя джинсы, и тут же перешёл на вторую штанину, проделывая ту же операцию. А затем стало снова страшно, когда этот психопат оскалился, как настоящий монстр, все его черты будто изменились, и вместо симпатичного парня предстало безумное чудовище, смеющееся, как дьявол. Да, Ким Хонджун расхохотался, вставая обратно и начиная кромсать ножницами толстый пояс джинс, резать гульфик, и лезвие заскрипело на молнии. Затем он разрезал карманы, боковые швы. При этом он полоумно смеялся и дёргал ткань с небывалой силой, абсолютно неосторожно, буквально срывая остатки штанов с корчащейся девушки. Соль почему-то было страшно открыть глаза, она прикусила нижнюю губу, сжимаясь как от страха, так и от неприятных ощущений — движение молодого мужчины приносили боль. А затем и настоящую, кровавую, когда он нечаянно всё-таки задел кожу лезвием, черканув зубьями ниже косточки на бедре. Тогда с губ Соль сорвался первый громкий крик, которого она не смогла сдержать. — Сучий сын! — взвизгнула она, выгибаясь в пояснице. — Ох, прости, моя куколка, нечаянно, — оскалился Хонджун, хотя, скорее всего, это было притворно милая улыбочка. — Увлёкся! Он резко склонился, что девушка аж выдохнула от испуга, увидев его голову в своей промежности. Но тут же сжалась от омерзения, когда её теперь обнажённого бедра коснулся мокрый язык и заскользил выше. Соль опустила голову, с отвращением смотря прямо в глаза Ким Хонджуну, который, в свою очередь, смотрел на неё насмешливо, лукаво, добираясь языком до образовавшейся кровоточащей царапины. Он смотрел на неё исподлобья, принимаясь как кот слизывать кровь, нарочито медленно, нарочито сильно делая нажим. Ещё и долбанный шарик на его языке противно холодил кожу и неприятное жжение отдавалось в ране. — Лучше? — проворковал он. — Да чтоб ты сдох! — сквозь зубы протянула Соль, но вместо злости вновь услышала довольный смешок. — Мне так нравится, что ты ругаешься и злишься! — улыбнулся Хонджун. — Прошлые рыдали, умоляли отпустить, тряслись от ужаса. Да, это возбуждало, чертовски возбуждало трахать орущую жертву, но уже немного приелось. Хочется и разных эмоций получить. Чего-то новенького. Как и такую злыдню проучить. Ничего. Ты тоже позорно заскулишь, но для начала — от наслаждения, плача от стыда из-за этого. Хотелось крикнуть ему, что только через её труп, но так, скорее всего и будет. Соль зачем-то ещё дёргала руками, которые начинали немного затекать: она не знала, как долго находилась в этом положении. Хотелось также держаться, не поддаваться панике, но это было бесполезно. Это даже звучало нелепо. Была только одна надежда — что она как-то окажется жива. Хонджун тем временем содрал остатки лоскутов ткани с её ног, облизывая губы от не своей крови. Обувь, белые кеды, он на ней оставил. Не тронул и её трусы, зато ухватился за лёгкий джемпер и мгновенно разрезал его ножницами, веселясь, как вздрогнула при этом девушка, когда он чуть не коснулся её подбородка острыми ножницами. Рукава он не тронул, лишь раскинул в сторону равные лоскуты джемпера, как халат распахнул, а затем ухватился пальцами посредине бюстгальтера, оттягивая его вверх. Соль снова зажмурилась, когда ножницы сделали резкое «щёлк-щёлк». А затем и по бокам, разрезая лямки. Хонджун очень грубо сорвал с неё остатки лифчика, вытаскивая из-под разорванного джемпера и спины ошмётки, и выкидывая куда-то на пол. — О, совсем другая картина, — протяжно сказал он, практически пропел. Соль тяжело дышала, стараясь не смотреть на него. Это было непросто, учитывая и то, что её тело била отчаянная дрожь от страха. Она лежала перед ним, распятая по рукам и ногам в разные стороны, практически обнажённая, если не считать одних трусиков, кед и откинутого в разные стороны разрезанного джемпера. Её грудь бешено вздымалась. Соль старалась успокоить дыхание, видя, с какой насмешливой улыбкой глаза Хонджуна тут же уставились на её соски. Он медленно обошёл стол с одной стороны, останавливаясь сбоку, у девичьего плеча. Протянул руку, наслаждаясь тем, как шире раздуваются её ноздри. Затем обхватил пальцами один сосок и с силой потянул его вверх, заставляя грудь приподняться, а затем с ещё более гадкой улыбкой потряс её, покручивая сосок. Во второй приподнятой руке у него всё ещё были ножницы, и Хонджун странно завтыкал на её грудь, клацая ими пару раз в воздухе. У Соль внутри всё похолодело, когда она представила, о чём он только что подумал, и что может сделать. Но он отпустил её грудь и мягко, практически нежно погладил девушку по щеке большим пальцем. — Страшно? — спокойно спросил Хонджун. — Нет, не бойся. Пока не бойся. Отрезать твои соски я не планирую. Пока не планирую. Не сейчас. Соль с трудом сдерживалась, чтобы не вырвать лицо из его хватки, не отвернуться в сторону от этой отвратительно лживой ласки, спровоцировав как-то этого ублюдка. Он будто этого и ждал, смотря на её реакцию. — Ты крепкий орешек, Ли Соль, — Хонджун отошёл от неё и направился куда-то в сторону. — Практически ледяное спокойствие. Конечно, нервничаешь, но не так сильно, как другие, которые прям верещали, отчаянно дрыгались. Знаешь, ты заводишь меня так сильно, но абсолютно по-другому! Даже хочется с тобой мило поиграть! Соль, конечно, держалась, как могла. Может, виной тому было ещё не сошедшее наркотическое опьянение. Но, в целом, по жизни она была «закалённая», к сожалению, и в стрессовых ситуациях не так паниковала, как многие. Разумеется, это не значило, что она сейчас не тряслась от ужаса, не дрожала в страхе. Она просто приняла неизбежное, понимая, что не может выбраться. И старалась не думать, что именно произошло с Ян Хару. Но предательские слёзы всё равно проступили на глазах, что пришлось зажмуриться. Почему? Почему это происходит с ней? Почему это произошло с её подругой? Почему жизнь так с ними несправедлива? Ким Хонджун тем временем открыл небольшой холодильничек, откуда извлёк какое-то ведёрко и пошёл обратно к столу, на котором была прикована девушка. Соль всё же повернула голову, увидев, что он также прихватил горящую свечу в красивом, изящном подсвечнике, почему-то горящую, и поставил её на каталку рядом. Там же было оставлено ведёрко со льдом. — Что ты больше всего любишь в сексе? — протянул Хонджун, обходя её тело кругом. Его ладонь коснулась вначале её бедра и плавно заскользила вверх, мягко щекоча кожу, пальцы будто играли на гитаре, проходясь по животу, оглаживая его, а затем переходили на другую ногу, когда похититель обошёл стол с девушкой, останавливаясь возле её широко расставленных ног. — Что ценишь больше всего в сексе? — Больше всего в сексе я ценю секс по согласию, — холодно отозвалась Соль, стараясь не смотреть в его в лицо, столь дико улыбающееся. — Господи, как скучно, — наигранно хмыкнул Хонджун. Он резко щёлкнул пальцами по её промежности в трусах, от чего неожидавшая Соль невольно пискнула и вздрогнула. Её небольшая грудь колыхнулась следом, тут же приковав к себе взгляд похитителя. Он смачно и вульгарно облизнулся, зачем-то высунул язык, насмешливо показывая его девушке, а затем Хонджун вдруг одним махом запрыгнул на стол, как какой-то кот, что Соль аж невольно тихо вскрикнула оттого, что под ней пошатнулась поверхность. Пальцы на руках и ногах машинально в страхе поджались, когда она посмотрела на возвышающегося человека на корточках над собой. Подол его пеньюара скатился по бёдрам, обнажая их до предела, с трудом скрывая гениталии. И Соль старалась не смотреть туда, понимая, что никакого белья на нём нет. Холодная кожа его берц неприятно вжалась в её бока. Запах халата совсем разошёлся сверху, являя взору голую грудь и весь живот похитителя, плоский и поджарый. Взгляд всё же невольно упал на соски парня, на которых блеснул горизонтальный пирсинг. — Нравится? — хищно улыбнулся Хонджун, хватая собственный сосок и покручивая металлические шарики. — Могу сделать тебе такой же, моя куколка. Тебе пойдёт, особенно хорошо будет смотреться твой сосок в моём рту, когда я буду играться с колечком. «Если я вообще доживу до подобного…» — пронеслось в её голове. — Спасибо, но я откажусь, — сквозь зубы процедила Соль, а затем нервно добавила. — А те три рокера, которым ты прокалывал лица, они хоть в курсе о твоём секретном «хобби»? Хонджун улыбнулся, не размыкая губ. Он медленно сменил положение, усаживаясь ягодицами на девушку, буквально оседлал её. Затем потянулся к ведёрку возле каталки рядом и взял большой кубик льда. Соль смолчала, хоть и вздрогнула, когда ощутила этот холод — Хонджун медленно провёл кубиком льда по кругу ареолы, заставляя кожу мгновенно покрыться мурашками. — О нет, никто из тех трёх придурков ни о чём не догадывается, я всего лишь милашка-сосед для них. Они бы и армию слонов не заметили под носом, — Хонджун второй рукой зажал её сосок между указательным и средним пальцами, приподнял руку вместе с соском, до предела оттягивая грудь ввысь. Соль с трудом сдержалась, чтобы не заскулить, но лишь до боли поджала губы, невольно выгибаясь в пояснице. Она видела, как психопатическая улыбка становится ещё шире на этом обманчиво красивом лице. Он резко отпустил её сосок, и грудь с мазохистским болевым ощущением «упала» обратно — Соль не выдержала и позорно выдохнула. Но тут же вновь ойкнула, когда кубик льда коснулся её пупка, заставляя дрожать от неприятного холодка. — Но знаешь, если бы те рокеры узнали о моих с тобой приключениях… и с другими куколками… Думаю, они бы заценили, а? — Хонджун неаккуратными круговыми движениями пальцев и ладони несколько раз обвёл каждую грудь у основания. Затем взял одну в ладонь и грубо сжал, указательным пальцем теребя ареолу и сосок. Вторая рука с кусочком льда взметнулась к другому соску, медленно обводя его и заставляя девушку нервно подрагивать от странных ощущений. — Как думаешь, Ли Соль? Я вот думаю, им бы понравилось! Это ведь так по-рокерски! Представляешь, они потом в своей биографии напишут, что им делал пирсинг настоящий маньяк-насильник. Круто же! Хонджун звонко рассмеялся, продолжая издеваться над её грудью, водя по ней льдом. Холодные капли с тающего кубика стекали по бокам, ключицам и плечам, заставляя девушку дрожать. — Прекрати! — процедила она сквозь зубы, отворачивая голову в сторону. Не было сил смотреть на его лицо с безумным блуждающим взглядом по её нагому телу. Особенно добивало ощущение чужих голых ягодиц на своих бёдрах. Сползший пеньюар ещё немного прикрывал гениталии, но Соль прекрасно чувствовала его голые яйца и уже эрегированный член, периодически елозящий по ней. Она старалась не думать об этом, силясь унять отвращение. — В смысле? Я только начал, — меланхолично протянул Хонджун, всё мучая её холодом. — Механизм повышения чувствительности прост — происходит температурный шок от прикосновения к нежной коже льда. Вроде бы, эффект усиливается, если после этого начать посасывать соски, — усмехнулся он, склоняясь с хищной улыбкой, а затем медленно, явно издеваясь, подхватил сосок губами. Соль перекосило от омерзения, но она лишь жалко дёрнулась в сторону, будто проверяя крепкость оков. Разумеется, всё было бесполезно. С губ Хонджуна сорвался тихий смешок, и стыд лишь сильнее обжёг девичьи щёки. — Может, ты хочешь пить? — обманчиво заботливо спросил он, распрямляясь обратно. Его рука потянулась к её лицу, обводя льдом губы, елозя по ним, заставляя тающую воду стекать в рот и за его пределы. Соль упорно терпела, лишь нервно дышала, до боли сжимая пальцы в кулак. Она напряглась, видя, как проклятый похититель склонился вновь, потянулся к ней, точно дикий кот подползает в лесу к своей жертве. А затем Хонджун резко обхватил рукой её за волосы и прильнул с грубым, животным поцелуем. Тут уже Соль скривилась, отчаянно замычала от омерзения, чувствуя, как мужской язык пробирается ей в рот, буквально вылизывает его и грубо трахает. Это было даже сложно назвать поцелуем, лишь пошлейшим, грубым действием. Она отчаянно забрыкалась, но изловчилась, умудрившись до крови укусить Хонджуна за губу. Он машинально вскрикнул от боли, отшатнулся. Единственное, что успела увидеть Соль, это мелькнувшая ярость в его глазах, но затем ей по лицу прилетела такая смачная пощёчина, что перед взором на миг всё потемнело. — Ну, кто же так агрессивно себя ведёт, когда я впервые пытаюсь быть нежным? — прозвучал голос над её головой, обманчиво милый. Соль сильно щурилась, всё ещё пытаясь прийти в себя после удара по лицу. Но тут же невольно вскрикнула, когда кожу резко обожгло что-то очень горячее. Она в панике разлепила глаза и в немом шоке увидела, как Хонджун уже держит над ней горящую свечу в подсвечнике. Его лицо исказилось в маньяческой улыбке, он захохотал и вновь наклонил свечу, капая горячим воском на тело девушки — на живот, рёбра, грудь и ключицы. Соль сцепила зубы, чтоб не завопить, но она позорно замычала, дрыгаясь каждый раз, когда горячая капля касалась её кожи. — Вот так намного лучше! — ласково протянул Хонджун, наслаждаясь тем, как она ёрзает и скулит под ним. — Но это лишь предупреждение. Если сделаешь ещё раз больно мне, то я сделаю по-настоящему больно тебе в ответ. Понимаешь? Она сильно сомневалась, что он не воспользовался бы принесённой свечкой, это был лишь предлог. Но на этот раз Соль стерпела, когда Хонджун склонился во второй раз для гадкого, животного поцелуя. Она лежала и не двигалась, лишь нервно дышала и закрыла глаза, пока он вылизывал ей рот, переходил на щеки, высасывал губы. Соль скривилась и нервно выдохнула лишь на секунду, когда Хонджун, склоняя голову и сползая ниже, стал грубо и больно сосать её соски, пошло причмокивая и что-то напевая себе под нос. Почему-то Соль уже казалось, что умереть уже было не так страшно. Она потерялась в минутах, во времени, стараясь терпеть, пока он там возился с пошлыми звуками над её грудью. — Бл…твою ж… — вдруг донеслось под её ухом. Тело маньяка нервно задрожало. Он резко выпрямился и рывком распахнул свой дурацкий чёрный пеньюар. Соль лишь в панике увидела, как он нервно обхватывает свой стоячий член и начинает как сумасшедший наяривать его туда-сюда. Это длилось жалкие три секунды, а потом Хонджун издал глухой стон и мгновенно кончил. Струи спермы вылетели так быстро, что Соль в ужасе зажмурилась, чувствуя, как тёплые капли попали ей на лицо, но в основном на грудь, изрядно её забрызгав. Она скривилась, силясь унять отвращение, стараясь не думать о жидкости, что стекает по её левой груди. — А-ах-рг! — шикнул как-то по-звериному Хонджун и нервно дёрнул плечами. А затем глухо рассмеялся. — Прости, малыш! — он рухнул, но не упал на неё, облокачиваясь ладонями об стол вокруг её лица. — Перевозбудился и кончил раньше времени. Он склонился и медленно слизал собственную сперму с её щеки, задевая кожу пирсингом. — Больной ублюдок! — Соль нервно мотнула головой, вся скукоживаясь от отвращения. — Ох, ты злишься, что я всё? Что я не успел отыметь тебя? — хмыкнул он, проводя кончиком языка по её уху. — Не волнуйся, куколка, у нас много времени, и сейчас мы продолжим. Но сперму на твоих миленьких сиськах я оставлю — выглядит восхитительно! Соль ойкнула, когда он резко сполз с неё. Хонджун протянул руку и вытащил из коробочки на каталке какой-то миленький пушистый и длинный кошачий хвост, который оканчивался странной металлической штукой размером чуть меньше ладони без пальцев. Соль, правда, тут же нервно выпятила глаза, когда до неё дошло, что это анальная пробка. Понятно, куда он это собирался вставлять. Щёки зарделись мгновенно, и девушка ошалело смотрела на то, как её мучитель порылся в коробке и достал небольшой тюбик, выдавил из него какую-то смазку, размазывая её по основанию пробки. — Да, моя куколка, ты правильно всё поняла, — будто прочитав её мысли, улыбнулся Хонджун, — вставим эту штучку в твою милую попку, — его пальцы потянулись к её трусам. Не сняли их, а отодвинули края, сдвигая их чуть в сторону. — Нет, ты что…! А-а! — вскрикнула в ужасе Соль, но уже чувствовала, как он давил пробкой на дырку ануса, и смазка позволила проникнуть инородному предмету внутрь достаточно легко, когда мужчина применил силу. Соль чуть не взывала от такого вторжения, тяжело задышала, зажмурив глаза. Хонджун не пытался быть нежным, не пытался её растянуть, он просто вогнал эту дрянь в неё, плавно применяя силу. — Ну как? — хищно оскалился он в притворном веселье, видя, как дрожит её тело, силясь справиться с первой болью. — Нравятся новые ощущения? Возбуждает? — У меня нет простаты, придурок! — сквозь зубы прошипела Соль, но слёзы уже образовались в уголках глаз. — Вот именно, наслаждение получаю пока здесь только я, — ласково прошептал Хонджун и вновь надавил рукой, заставляя девушку застонать от неприятных ощущений. Пробка всё проталкивалась и проталкивалась внутрь. Соль дрожала, стараясь осилить самую широкую часть, привыкнуть к неприятному жжению. Кожу внутри тронул холодный металл, вызвав мурашки по ягодицам и копчику. Хонджун толкнул ещё чуть сильнее, плавно надавливая, и ввёл длинную пробку полностью. Катастрофически не хватало воздуха. Тремор усилился, а перед глазами все расплывалось. Соль в панике облизнула губы и сглотнула, стараясь не смотреть на довольное лицо, склонившегося между её ног мужчины. Она сжимала челюсти так сильно, что они уже начинали ныть. — Другое дело! Красота! — Хонджун чуть отстранился, любуясь картиной. Усмехнулся. Мягко обхватил кошачий хвостик и слегка подёргал. Соль чуть не заскулила, чувствуя, как дёргается в ответ в её анусе инородный предмет. А затем она в ужасе вскрикнула, когда Хонджун вдруг разорвал одним махом на ней трусы. Краска вновь залила всё лицо, ведь теперь она была окончательно нагая, с широко расставленными ногами, так сильно, так позорно раскрытая. Хонджун пару секунд стоял молча, с удивительно спокойным лицом разглядывая её промежность. Так, будто молодой врач смотрел картинки в медицинской книжке. Отчего становилось ещё более не по себе. — Удивительно, — наконец-то сказал он. — Дырка как дырка. Все вы одинаковые в горизонтальной плоскости, все одинаковые между ног. Так почему эта чёртова дырка заставляет всё время думать о ней? Всё время хотеть погрузиться в неё? Все они же одинаковые, но хочется отыметь как можно больше этих одинаковых дырок. Почему так? — Просто ты больной психопат! — Соль всё пыталась успокоиться, справиться с дыханием. Она тяжело вздохнула, когда он медленно стянул с себя чёрный пеньюар, оставшись полностью нагим, в одних лишь высоких берцах. Она старалась не смотреть на его наготу, хоть тело было красивым, но сейчас таким отвратным. Правда Соль всё равно в ужасе увидела, как его член постепенно привстаёт, начиная твердеть. Хонджун присел на корточки, и его голова оказалась меж её разведённых ног. Соль дрогнула, чувствуя, как пальцы касаются её промежности. Вначале раздвигают половые губы, а затем медленно входят внутрь, растягивая влагалище в стороны, как чёртов гинекологический прибор. Соль скривилась, невольно выгибаясь в пояснице, стараясь не думать о постыдной картине и абстрагироваться от боли, когда её буквально с силой растягивали до дрожи в ногах. Если она сейчас крикнет «больно», он улыбнётся шире и сделает ещё хуже. — Матка, как матка. Уретра как уретра, — скучающе произнёс Хонджун, а Соль готова была разрыдаться от стыда и унижения, держась из последних сил. — Ты что? Боишься? — спокойно отозвался он, видя, как она задрожала, как сильнее выгнулась в пояснице. — Не бойся. Пока не бойся. Ты мне понравилась, и я буду ласков сегодня. Пока буду. Соль дрогнула в который раз, почувствовав дуновение в промежности. Хонджун какого-то чёрта дул ей внутрь, опасно близко склонившись. Его нос практически касался её половых губ. Соль почувствовала мгновенное облегчение, когда он вытащил из неё пальцы, прекратив больно растягивать. Но это была лишь обманка, потому что его рот тут же жадно вцепился ей между ног. На миг даже показалось, что он вгрызётся зубами, больно укусит. И на эмоциях девушка вскрикнула в панике. Но он явно издевался, лишь нежно прикусил клитор, пугая, а затем принялся его нализывать, посасывать, то и дело переходя на половые губы. Соль закрыла глаза, пытаясь досчитать до десяти и успокоиться. Её бёдра предательски дрожали вокруг чужой головы, которая двигалась внизу, вылизывая её с чувством. — Расслабься, — неожиданно прозвучало от него, там, внизу. «Неплохое предложение, но вряд ли у меня получится...» — Прекрати. Я всё равно для тебя не намокну. Просто сделай, что хотел, — прошептала Соль, морщась от неприятных ощущений. Она вряд ли была способна получить наслаждение, пребывая в моральном шоке, трясясь внутри от страха. — Думаешь? — Хонджун неожиданно встал, усмехнувшись. — Что ж, наверное, я не так хорош в оральных ласках. Обычно я привык толкаться в глотку кому-то своим пахом, а не ублажать девиц. Но, как уже сказал, тебе повезло, что у меня сегодня такое чудное настроение! Он медленно облизнулся, проводя кончиком языка по верхней губе, задевая её серёжкой. Соль старалась не смотреть вниз, видя его наготу и, соответственно, уже приличный стояк. Собственная грудь тяжело вздымалась, и девушка увидела, как её мучитель с наслаждением смотрит на её дергающиеся соски. Ощущение стыда и беспомощности заставляли шмыгнуть носом, хотелось позорно заскулить. Хонджун вновь потянулся к коробочке на каталке, а Соль вновь напряглась. — Боже, что ж ты делаешь со мной, я такой добренький сегодня, — притворно выдохнул он, извлекая какой-то длинный то ли пластиковый, то ли алюминиевый предмет — она не успела рассмотреть. Соль пискнула от неожиданности, а сраный маньяк издал тихий смешок, когда коснулся неизвестной штуковиной её клитора, и она тут же завибрировала, зажужжала. — Да, у меня тут залежался один вибратор, — мягко улыбнулся Хонджун, видя выпученные от удивления глаза девушки. — Я же обещал, что тебе будет стыдно, что ты получишь наслаждение под проклятым похитителем, да? Вибратор чуть надавил, и Соль тихо пискнула, ощутив знакомую щекотку, смутное удовольствие, которого она никак не желала. Не в подобной ситуации. Но пока она сопротивлялась, больше нервничая, этот мерзавец мгновенно увеличил мощь и скорость прибора, и между её ног стало вибрировать сильнее. По коже сами собой побежали мурашки, Соль просто выдохнула, ощущая, как тяжело вздымается грудь. — Ну же, расслабься, это неизбежно, — протянул Хонджун. Вторая его рука грубо сжимала её кожу на внутренней стороне бедра. — Чем быстрее ты смиришься, тем менее больно тебе будет. — Я думала, как раз таки чужая боль тебя и возбуждает? — глухо процедила Соль, стараясь не так позорно прерывисто дышать от таких неправильных ощущений в такой неправильной ситуации. — Я же сказал, на этот раз хочу попробовать что-то новенькое, — хищно улыбнулся Хонджун. — Может, мне надоедают и крики? — Может, ты хочешь потом меня, кончающую и расслабленную, удушить, наслаждаясь моим последним ужасом в глазах? — холодно отозвалась она. — Хм… — Хонджун чуть склонил голову, с любопытством на неё смотря. — Почему ты не боишься умереть? — Я боюсь! — быстро выдохнула Соль. — Мм, нет, — он наигранно сморщил нос. — Ты даже не умоляешь прекратить, не пытаешься. Не трясёшься в предвкушении смерти. — В предвкушении? — тихо хмыкнула Соль. — Что толку, если мне не выбраться? На самом деле, она была потеряна и не знала, что вообще делать. Самая первая мысль — смириться и молча лежать, ожидая, что это быстрее закончится. Но на подкорке сознания она понимала, что бездействие его разочарует, вызовет у этого психопата желание сделать больнее, чтобы она завопила, давая ему необходимые эмоции. Поэтому Соль старалась хоть немного язвить, чтобы хоть как-то сохранять видимость жертвы. Ведь на самом деле ей хотелось выть от бессилия. А ещё лучше, всадить ему эти ножницы в горло, которые лежали на каталке. Соль резко напряглась, чувствуя прикосновение пальцев к своей промежности. Она нервно посмотрела на обнажённого Хонджуна между её ног. Он глядел на неё в ответ холодным, отстранённым взором, хотя уголки его губ едва приподнялись в нарочито милой улыбке. Он молчал, вводя в неё вначале один палец, затем второй, не прекращая другой рукой стимулировать вибратором её клитор. Он совершенно не заботился о нежности, и Соль скривилась, прикусывая губы от неприятного ощущения в промежности. Пробка в анусе также заставляла внутри всё ныть. — Мне неприятно, — пропищала она. — Зато мне офигенно, — спокойно сказал Хонджун. Соль снова не сдержала стона, когда он задвигал пальцами внутри неё, заставляя её слегка изогнуться, пытаясь усилить напряжение. — Но ведь вибратор действует, слышишь, как начинает хлюпать? — хмыкнул Хонджун. Соль скривилась, сама себя ненавидя — стыд мешался со страхом, и она действительно чувствовала, что между ног медленно собирается влага. Страх не помогал ей, и нервы отзывались на ласку жужжащего вибратора. Но, тем не менее, она всё еще пыталась сопротивляться, упорно сжимая до боли нижнюю губу. — Ну же, кончи для меня, моя куколка, — твёрдо сказал Хонджун, вбиваясь в неё тремя пальцами по самое основание. Он не отводил жадного взгляда от распятой фигурки. Её небольшие, округлые груди слегка тряслись, заставляя этого психопата довольно облизнуться. — Я всё-таки пробью тебе пирсинг, — довольно заключил он. Соль дрожала, в ужасе чувствуя, как бёдра начинают подрагивать от вибратора. Вся её кожа была покрыта мурашками. Она тяжело дышала, силясь не расплакаться от унижения, позорного осознания, что над ней так издеваются, и тело её сейчас предательски отвечает. Хотя для насильника-маньяка Хонджун действовал относительно нежно, явно наслаждался происходящим, никуда не спеша. Это пугало даже больше, если бы он грубо её взял. Что-то подсказывало ей, что он только начинает играться, специально расслабляет. Вибрация между ног просто сводила с ума, и, желая наконец-то освободиться, Соль попыталась расслабиться, чтобы это быстрее прекратилось. И вскоре она вздрогнула и сильнее выгнулась в пояснице. Разрядка накрыла, хоть не такая сильная, но Соль отчаянно симулировала, чтобы Хонджун поверил. Нет, она не стонала как полоумная, а сильно прикусила губу, якобы стараясь сдержать голос, эмоции, чтобы не дать ему наслаждения. Она симулировала и то, что пытается сдержать трясущиеся бёдра, лишь глухо выдохнув и нервно задышав. А затем её тело обмякло на столе. Кажется, получилось похоже — Хонджун стоял с довольной улыбкой, молча разглядывая её. Его голое тело возвышалось над ней, как какой-то демонический призрак. — Ненавижу тебя, — сиплым голосом протянула Соль. Он хмыкнул, отшвыривая куда-то вибратор, и тот с громким лязгом упал в сторону. Хонджун придвинулся плотнее, обхватывая рукой свой давно снова возбуждённый член. Соль напряглась до боли, тщетно пытаясь сомкнуть ноги, когда ощутила прикосновение на своих половых губах. Но он не входил в неё, лишь баловался, елозя головкой по входу, нарочито нервируя. — Когда у тебя месячные? — вдруг спросил Хонджун. — Тебе это волнует? — холодно оскалилась Соль. — Или решил предохраняться древним дурацким способом, высчитывая безопасные дни? — Когда у тебя месячные? — повторил он, на это раз более злобно, до боли сжимая второй рукой внутреннюю сторону её бедра так, что Соль аж взвизгнула. — Через три дня! — нервно выдохнула она. — Через два-три! Я не помню, когда как! Боишься не успеть до этого? — она попыталась сыронизировать, но вышло так себе. — Наоборот, — спокойно ответил Хонджун. — Это хорошо, даже для тебя — отсрочим наше прощание. У меня давно засела в голове идея фикс выебать бабу в разгар её критических дней, чтобы член аж хлюпался в крови, чтобы всё стекало по её и моим бёдрам! Но никак не подворачивалась девчонка с удобным циклом! А вот и ты, моё золотце! Аж даже захотелось быть с тобой нежным, что аж самому тошно. А значит, скоро ещё попробуем кровавый кунилингус, да? — Больной ублюдок! — выдохнула нервно Соль, с отвращением слушая весь этот бред. — Ну-ка повтори, — ласково протянул Хонджун. — Больной ублю… — начала было она, но этот ублюдок резко сделал свое первое движение. Соль невольно вскрикнула, когда Хонджун вошёл в неё сразу до конца, и смазка помогла преодолеть мимолетное сопротивление. Крик сорвался с губ машинально, язык предал её, и глаза до боли закрылись. Боль растеклась в низу живота, а пробка в анусе усугубляла все ощущения. — Вот такой ты выглядишь намного лучше, — Хонджун резко склонился, и его руки обвили её шею. — Смотри на меня! Соль захрипела вначале от удушья, в ужасе выпучив глаза. Но, к счастью, он чуть ослабил хватку, всё же оставляя видимость удушения, пока его задница принялась плавно и сильно вколачиваться ей между ног. — Вот так. Правильно. Смотри мне в глаза, — над ней склонилось лицо настоящего психопата. Оно больше не казалось ни разу красивым, его перекосило в хищном безумном оскале. И даже капля слюны упала девушке на щёку, и Соль машинально зажмурилась от отвращения. — Смотри на меня! — Хонджун отпустил одну руку, но лишь для того, чтобы отвесить ей лёгкую пощёчину. — Смотри, я сказал! Соль разлепила глаза, из которых машинально потекли слёзы. Она в упор уставилась на него, чтобы её больше не били. И всё, что она сейчас могла себе позволить в знак протеста — это лишь смотреть на него с ненавистью. Это было единственное, что она могла. Но, кажется, ему это очень нравилось. Безумная улыбка на лице Хонджуна стала ещё шире, ещё кошмарнее. — Да… вот так! — довольно протянул он, медленно набирая скорость, задавая темп, что был удобен лишь ему. Соль чувствовала, как член вонзается в её плоть, как он заходит слишком глубоко, принося с собой боль, боль вкупе с едва различимым удовольствием. Поэтому он и использовал вибратор, заставил нервы отозваться на непрошеную ласку, чтобы ей стало ещё более стыдно. Хонджун всё улыбался, придушивая её и толкаясь усерднее. От усилий на его лбу проступила длинная вена, на висках кожа покрылась испариной. Но он всё бился и бился, толкался и толкался, нарочито специально выгибаясь в пояснице, подкидывая задницу, как чёртов стриптизер на стуле. Он улыбался, не разрывал зрительного контакта, а его пальцы продолжали сжиматься на тонкой девичьей шее. Они оба молчали, и в комнате раздавался лишь противнейший хлюпающий звук члена в промежности, казавшийся Соль просто самым кошмарнейшим звуком на земле. Но этот ублюдок всё равно выбивал из неё непроизвольные стоны, хотя больше она хрипела из-за его пальцев на своём горле. Соль была уверена, что её лицо начало стремительно некрасиво краснеть от напряжения. Хонджун двигался не слишком быстро, больше глубоко и плавно, явно наслаждаясь бесполезным бешенством в глазах девчонки под ним. Особенно, когда они сейчас были так выпучены. Удовольствие, испытываемое им в это мгновение, в равной степени было физическим и моральным. Он знал, что Соль больно, что ей страшно, и что происходящее ей, разумеется, не нравится. А ему нравилось подавлять её волю, нравилась сама мысль о том, что она чувствуют себя униженной и беспомощной. — Я так… обожаю… этот взгляд… в бабах… — его дыхание сбивалось от заданного темпа, предложение рвалось на отдельные слова. Хонджун начинал вбиваться сильнее, а его обманчиво красивое лицо медленно перекашивало идиотское выражение назревающей разрядки. Соль не могла закрыть глаза. Она до дрожи ощущала, как его тело касается её собственного влажным шлепком, и как звуки касаний нагоняют друг друга всё быстрее. Но его пальцы бездумно сжались на её шее, и девушка отчаянно захрипела, хватая ртом уходящий воздух. Перед взором всё начало туманиться, и она не соображала уже, не заметила, когда насильника над ней накрыл оргазм. С губ Хонджуна сорвалось приглушённое рычание, а затем он буквально зашипел и откинул голову назад, протяжно кончая в неё, его ягодицы нервно сжались и задрожали. Но перед этим ей казалось, что она видит на себе не мужчину, а какой-то чёрный, вытягивающийся силуэт. Словно её имел демон, его изломанная тень. И лишь горящие безумные глаза счастливо смотрели на свою маленькую жертву.

…

— Ты когда-нибудь пьянеешь? — улыбнулся бармен Намджун, наливая новый стакан виски и протягивая его своему клиенту. — Алкоголь меня особо не берёт, — Чон Юнхо пожал плечами, сидя на барном стуле за стойкой. — И мой рабочий день закончился, спокойно могу себе это позволить. — Да я ж не в упрёк, просто удивляюсь, — по-доброму сказал Намджун, протирая следом какой-то бокал. — Большинство здесь напивается в хлам уже через минут пятнадцать. В этом грустном мёртвом городе многим от скуки нечего делать, вот и пьют, чтобы хоть как-то развлечься. Смотри, тоже к бутылке не пристрастись. — А разве тебе это не должно быть выгодно? — лукаво улыбнулся Юнхо. — Это же твоя прибыль. — И что? Мне нужны выпивающие и «расслабляющиеся», а не полные алкоголики. Иначе, откуда им деньги брать? — парировал бармен. Юнхо перекинулся с ним ещё парой слов, пока Намджун не отошёл к новому клиенту. Молодой полицейский на миг прикрыл глаза, наслаждаясь крепким напитком. Он нечасто позволял себе алкоголь, хотя и пьяным практически никогда не был. Но в чём-то работник клуба был прав — этот город Пачкхон до ужаса унылый. Здесь всё скучно, всё мертво, и работа у многих не идёт. Основная шахта пока работала с горем пополам, но рядом было множество заброшенных мелких шахт, здесь же неподалёку в горах. После затопления и грандиозного обвала некоторые из них даже специально завалили взрывами, чтобы никто не смог пробраться вниз, в опасные обваленные и полные воды проходы. Юнхо здесь оказался не по своей воле, он просто попререкался с выше стоящим по званию, чванливым капитаном полиции, и тот от злости организовал его перевод в эту глушь. Молодых инспекторов часто распределяли в странные места, точнее тех, кто учился на гранте, бюджете от государства. И если бы не его напарник, Сон Минги, то Юнхо бы совсем приуныл на службе от скуки. Не то, чтобы Минги был шедевральным другом. По правде говоря, он как раз таки был ужасным приятелем — вечно забывал о мелочах, мог не прийти в назначенное время, забить на его просьбу или жестоко посмеяться. Но в нём был свой шарм — острый ум, чёрный юмор, море сарказма и полное хладнокровие. А ещё он легко пререкался со старшими офицерами, если считал их неправыми. Не самая распространённая черта среди корейцев. Короче, этот увалень был единственным, кто тут с ним нормально общался. И Юнхо стал считать его каким-никаким, но своим другом. Больше тут было не с кем болтать. Разве что новенькая произвела на него приятное впечатление, несмотря на всю ситуацию с ней. Но, разумеется, не собирался он к ней набиваться в хахали, он ведь при исполнении. Чон Юнхо поморщился, выйдя из раздумий, услышав возле себя знакомый вопль. — Инспектор Чон! — рядом бахнулось за барную стойку пьяненькое тело. Пак Сохён снова была нетрезвая в очередной вечер. — Почему меня все обижают?! Сегодня и Чхве Сан накричал, отругал как ребёнка, а я же столько для него и его группы сделала! — Вам бы пить стоило поменьше, вы этого точно не умеете, — вздохнул Юнхо, притворно изображая учтивость. — Своими делами заниматься, а не в защитничков играть для тех, кто в этом не нуждается. Вас бы кто защитил в таком состоянии. — Но мы защищаем! Защищаем! — икнула девица. — Почему никто это не ценит? Не верит? Зачем та мерзкая Хару писали те гадости про ребят из «Crazy Form»?! Мы ведь всего лишь хотели, чтобы она извинилась за свои слова! Искали её! Я уверена, она не уехала! Вот проверили бы тот дом в лесу! — Какой дом в лесу? — вздохнув, скорее для приличия спросил Юнхо, силясь скрыть раздражение. Всё-таки пьяные женщины — не его тема. — Тот, что далеко в лесу, у заброшенных шахт! — Сохён снова икнула. — Она там торчала точно! Небось, трахалась с кем-то! Ещё пару дней там, наверное, была! Но там закрыто наглухо! Не могла же я ворваться! Почему вы не проверите, а? — она буквально повисла на плече полицейского, и он тут же отодвинул её грузное тело обратно от себя. — Пак Сохён! — сурово сказал Юнхо. — Какой ещё дом? Я не могу ничего обыскивать просто так! Почему ты вообще решила, что она там? — вдруг с сомнением решил уточнить он. — Ну, потому! — проныла девушка. — Мы искали её везде! Везде буквально! Хейтершу эту долбанную! — она икнула в третий раз. — Даже вылазки в лес делали! Я по блютузу всё время искала новые телефоны для подсоединения, и вдруг пару раз мне показывало её долбанный «ХаруОгонь444»! Совсем быстро! Но я упорно прочёсывала местность, чтобы её найти! — Эм… Я правильно понял... — Юнхо нахмурился, — что вас даже в лес понесло её искать? Вы вообще в адеквате с собой? Там даже радиус соединения и обнаружения других телефонов не особо большой, это как надо было шастать и изгаляться! Агаты Кристи недоделанные! — Но факт фактом! — пробурчала Сохён. — В том районе я нашла только запертый дом вскоре! Что, если она там пряталась? — От чего пряталась? — вздохнул полицейский Чон. — Только от вас разве что! Вас за преследования в лучшем случае оштрафуют, в худшем — посадят! Я вам серьёзно говорю, девочки-красавицы мои, вам бы к психологу сходить. — Ой, всё! Все копы такие, никакой поддержки! А буллинг в сети уже давно наказуем! Юнхо как обычно уныло втыкал в одну точку, стараясь абстрагироваться от причитаний нетрезвой фанатки. Он вздохнул спокойно, только когда она шатающейся походкой побрела на выход, покурить. — Замучили? — усмехнулся Намджун, походя к Чону и протягивая ему счёт, который он попросил. — Девушка Хару уже уехала, а они всё не успокаиваются, всё ищут её. — Не то слово! — вздохнул Юнхо. — Хотя реально странно, что эта Ян Хару столько гадостей понаписывала в общую группу. Девочки мне тыкали её скриншоты, прям несколько бредовая там была писанина. Либо ту Хару взломали, либо она была пьяна, когда это писала. — Либо её похитили-таки, и она вспомнила мою шутку, — усмехнулся Намджун. — Шутку? — не понял инспектор Чон, бегло глянув на него. — Ну да, не знаешь что ли, что надо сразу писать фанатам, чтобы тебя нашли? Прикол такой, не знаешь? — Нет. Расскажи. — Ну, был такой мем раньше, в период особо жёсткой популярности групп «Dynamite» и «S-Class», когда их фанатки воевали друг против друга. Кто-то пустил шутеечку, мол, если вас похитит маньяк, кинет в подвал, то сразу пишите: «Эти «Dynamite» или «S-Class» — полное говно!». Тогда обиженные фанаты найдут вас быстрее, чем все спецслужбы страны. — Что? — Юнхо на миг завис, осмысливая сказанное. — Что ты так загрузился? — улыбнулся Намджун, протирая бокал. — Я эту простенькую шутку той Ян Хару и рассказывал. Мол, тоже так пиши, если что, пока телефон не отобрали. Похититель потом может поудалять сообщения, подозрительнее крики о помощи, а подобную фигню может пропустить. Оставить как доказательство, что жертва была неадекватна. Чего ты на меня так вылупился, а? — бармен приподнял бровь, видя, как полицейский удивлённо изменился в лице. — Да так, ничего, — Юнхо моргнул, ведь в его голове зародилась странная мысль. А всё, что его смущало, а другим казалось незначительным, всегда на его практике оказывалось-таки значительным. — Извини, Нам, но мне пора. Он быстро рассчитался и стремительным шагом вышел на улицу. Благо, интересующая дамочка всё ещё стояла у входа, пьяно покачивалась и курила. — Эй, Пак Сохён! — Юнхо поравнялся с ней и премило улыбнулся. — А давай-ка я проверю твою теорию. Где ты говорила, тот загадочный дом в лесу видела? Девушка буквально расцвела, чуть ли не протрезвела, на эмоциях сумбурно выпаливая всю информацию. Чон кивал и слушал, хотя было нелегко разобраться в пьяных бреднях этой «Агаты Кристи». Но тут в кармане раздался пиликающий звук — на телефон пришло оповещение. Неожиданно на почту, и неожиданно — от Ли Соль. Да, он оставлял ей несколько контактов, и даже личных. Но никак не ожидал увидеть от неё сообщение. Поэтому сразу открыл, быстро читая присланный текст. «Здравствуйте, инспектор Чон, это Ли Соль. Я настроила это сообщение с автоматической отправкой через определённое время. Я планировала вернуться домой и удалить его, чтобы оно не отправилось вам. Но если вы его получили, значит, я не вернулась домой. Значит, со мной что-то случилось. Я решила тайком пробраться в дом напротив, соседа Пак Сонхва. Я подозреваю, что он что-то сделал с моей Ян Хару. У меня был её дневник, где она расписывала его странное, несколько помешанное поведение. А затем этот дневник был выкраден из моего дома. Да, Пак Сонхва несколько раз тайком пробирался ночью в мой дом, в чём он сам мне косвенно признавался. Поэтому я пролезу в его собственный дом для сбора доказательств. Если вы это читаете, значит, со мной что-то случилось» — Господи! — Юнхо закатил глаза, протяжно вздыхая. — За что мне всё это? Ещё одна Агата Кристи под прикрытием нарисовалась! И вместе с тем, молодой полицейский совсем не заметил длинную тень, быстро скрывшуюся за деревом, тихо наблюдавшую за ним. Словно призрак, что искал нечто, что-то, что поможет ему выйти на нужный след.