Tornado warnings

На следующий день Хёнджин проспал все будильники, поэтому сообщение Минхо, который ещё несколько часов назад написал, что заберёт его в полдень, застало омегу врасплох. У него оставалось всего лишь полчаса. Хёнджин в спешке побежал в душ, и потом начал собираться. Он помнил, что Минхо просил его одеться удобно, поэтому его выбор пал на любимый серый спортивный костюм. Удостоверившись, что выглядит нормально, омега выбежал из дома, чтобы не заставлять Минхо ждать ещё дольше, и спустя пять минут уже был в его машине. Первое, что бросилось ему в глаза — Минхо был в почти таком же костюме, как и он, из-за чего складывалось впечатление, будто они были в парных образах, и это неожиданно смутило Хёнджина. Он уселся на пассажирское сиденье, пытаясь скрыть улыбку, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. — Держи, — Минхо протянул ему бумажный стаканчик перед тем как выехать, — надеюсь, на этот раз тебе понравится, — он подмигнул омеге и улыбнулся. — Спасибо, — Хёнджин расплылся в ответной улыбке и сделал небольшой глоток. К удивлению, кофе оказался слишком сладким даже для него — видимо, Минхо перестарался, выбирая противоположность американо. Этот факт развеселил и умилил Хёнджина, и он решил никак не комментировать его. — А куда мы едем? — заинтересованно спросил омега. — На пикник, — Минхо решил не утаивать и ответил сразу. — Я знаю одно место, там очень красиво. Погода, конечно, капризная, но нам повезло. Из-за дождя утром жара спала, а солнце не печёт, поэтому думаю, что это самое то. Хёнджин перевёл взгляд на окно: небо было затянуто тучами, и лучи солнца лишь изредка пробивались сквозь них на землю. Но даже пасмурная погода не омрачала настроение омеги — было сложно обращать внимание на такие мелочи, когда мысли были забиты более волнующими вещами. Лёгкая неловкость между ними постепенно таяла, сменяясь спокойной, тёплой атмосферой. Минхо включил негромкую музыку, и это только добавило уюта. Миновав последние городские кварталы, машина свернула на узкую дорогу, уходящую в сторону от оживлённого шоссе. Асфальт вскоре сменился покрытием похуже, и колёса мягко зашуршали по влажному после дождя гравию. Когда они добрались до стоянки, Хёнджин заметил, что машин здесь было совсем немного. Территория была почти безлюдной, и это создавало романтичную интимную атмосферу. Минхо заглушил двигатель и первым вышел из машины, чтобы достать с заднего сиденья большую корзину для пикника, и Хёнджин пошёл следом за ним. — Ну что, пойдём искать наше место? — Минхо бросил быстрый взгляд на Хёнджина и нежно улыбнулся. Хёнджин вдохнул полной грудью и кивнул, чувствуя, как сердце забилось быстрее от предвкушения. Минхо протянул ему свободную руку, надёжно переплёл их пальцы и повёл Хёнджина внутрь парка. Там было тихо и спокойно — редкие прохожие гуляли вдоль аллеи, кто-то катался на велосипеде, а несколько детей запускали мыльные пузыри у пруда. Хёнджин рассматривал их слишком уж заинтересованно, боясь, что Минхо в любой момент заведёт разговор о вчерашнем поцелуе, но этого не происходило — видимо, альфа решил не смущать его ещё больше. — Я идиот, — Минхо резко остановился и виновато посмотрел на Хёнджина. — Хотел заехать по дороге в магазин и взять нам что-нибудь попить, но забыл… — он прикусил губу и покрутил головой в поисках киоска. К счастью, тот находился недалеко. — Я быстро. Хёнджин не успел сказать, что это вообще не обязательно, потому что альфа моментально скрылся из его вида. Омега вздохнул и присел на лавочку, чтобы подождать его. Он разглядывал траву под собой, стараясь отвлечься от лёгкого волнения, когда услышал знакомый голос: — Хёнджин! — Сынхён остановился перед ним окинул его удивлённым взглядом. — Давно не виделись! Как ты? Сердце Хёнджина замерло от тревоги, будто его поймали на месте преступления. Почему из всех мест они должны были встретиться с Сынхёном именно здесь и сейчас? Хёнджину было всё ещё безумно стыдно за их «свидание», а теперь к этому добавилось ещё и то, что он начал встречаться с Минхо, не рассказав никому об этом… Поэтому видеть Сынхёна сейчас было так тяжело. — Привет, — голос Хёнджина прозвучал неестественно высоко. Он приобнял друга и тепло улыбнулся. — Всё в порядке. А ты как? По внешнему виду Сынхёна — спортивному костюму и тому, как тяжело он дышал, было понятно, что альфа был на пробежке, и Хёнджину хотелось отчаянно застонать от такой иронии судьбы, что их свела. — У меня тоже всё отлично, — альфа провёл рукой по взмокшим волосам. — Решил побегать, а то в последнее время только и делаю, что ем, сплю и снова ем, — рассмеялся он. — А ты… так хорошо выглядишь. Рад, что ты наконец-то пришёл в себя, — Сынхён мягко похлопал его по плечу. Весь этот диалог был похож на пытку. Потому что то, каким искренним и открытым был Сынхён, убивало омегу изнутри. В ответ на это всё он даже не мог быть с ним честным, хотя альфа заслужил этого как никто другой. — Сынхён, я… — Хёнджин поднял на него виноватые глаза, — я должен тебе кое-что рассказать, — больше не в силах врать, Хёнджин решил наконец-то признаться, что дал шанс Минхо, пока ситуация не стала хуже и Сынхён не узнал всё сам. Но слова так и остались невысказанными, потому что омега заметил, что Минхо направлялся в их сторону. Его расслабленная улыбка растаяла, когда он заметил, что Хёнджин не один. И окончательно сменилась настороженным выражением, когда он узнал в человеке рядом с омегой Сынхёна. Внутри Хёнджина что-то оборвалось. Сынхён чутко уловил смену его настроения и обернулся, чтобы понять, что так озадачило друга. Его брови удивлённо поползли вверх, когда он увидел Минхо, и он бросил быстрый, недоумённый взгляд на Хёнджина, будто пытался сложить кусочки пазла в своей голове. — Минхо? — произнёс Сынхён, и его голос донёсся до Хёнджина словно сквозь толщу воды. — Что ты здесь делаешь? Минхо медленно перевёл взгляд на Хёнджина, и в его глазах мелькнул безмолвный вопрос: «Ты уже сказал?». Хёнджин, бледнея, едва заметно мотнул головой, сигнализируя, что нет, не успел. — Мы… — начал Минхо, его взгляд снова вернулся к Сынхёну, и на секунду в нём появился опасный огонёк. Он подошёл к Хёнджину и протянул ему бутылку с какой-то газировкой. — Мы собирались на пикник. Сынхён не был глуп. По действиям Минхо ему сразу стало понятно всё, и Хёнджину казалось, что он слышал все его мысли. Но альфа был слишком сдержанным и неконфликтным, чтобы озвучить всё, о чём думал и о чём не раз предупреждал Хёнджина. — Понятно, — Сынхён попытался выдавить из себя улыбку. — Пока, Хёнджин. Если что, звони, — он спешно развернулся и продолжил свою пробежку. А Хёнджин остался стоять, пытаясь отделаться от чувства, будто его поймали на измене, хоть это и было странно и неуместно. Минхо безмолвно подошёл к нему ближе и нежно обнял за плечи. — Хёнджин, — тихо позвал он, — ты же знаешь, что ни в чём не виноват. Ты не сделал ничего плохого. — Виноват, — не согласился Хёнджин. — Я должен был рассказать им с Феликсом всё раньше. Теперь это выглядит так, будто я их предал. И, вдобавок ко всему, играл с чувствами Сынхёна. — Ты думаешь, что что-то должен ему, потому что он был влюблён в тебя? — спросил Минхо, и Хёнджин вздрогнул. Наверно, из-за вины он именно так и думал, но боялся себе в этом признаться. Минхо посчитал его молчание за согласие, поэтому продолжил: — Хёнджин, ты не зашёл далеко. Ты не обманывал его годами и не давал ложных надежд. Тебя не делает монстром одна идея, которую ты даже не воплотил в жизнь, — его слова звучали уверенно и спокойно, и это по чуть-чуть передавалось омеге. — А что касается нас… Твои друзья не любят меня, и я прекрасно понимаю, почему. Я бы хотел сам поговорить с ними, чтобы тебе не пришлось оправдываться. Это всё-таки полностью моя вина. Ну а теперь, — он снова вернул в свой голос игривую интонацию, — мы пойдём к нашему месту, чтобы люди вокруг перестали подслушивать, и продолжим разговор, — ласково улыбнулся он. Румянец залил щёки омеги от повышенного внимания со стороны прохожих, про которых он совсем забыл, и он отшатнулся от альфы на приличное расстояние. Слова Минхо эхом звучали в его голове, пока они шли по небольшой тропинке. Они были тем, что было так нужно услышать Хёнджину, чтобы самотерзание хоть ненадолго прекратилось. Когда они пришли, перед глазами Хёнджина раскинулась небольшая зелёная полянка, утопающая в высокой траве и цветах. С обеих сторон её окружали густые деревья, чьи кроны смыкались, надёжно скрывая её от посторонних глаз. Минхо расстелил клетчатый плед и поставил корзину в центр. И, когда они сели, принялся доставать оттуда еду: кимбап, сэндвичи, корн-доги, печенье с шоколадом и синнабоны. — Когда ты успел всё это приготовить? — поинтересовался омега. Вчера они разошлись довольно поздно, а сегодня, наоборот, встретились рано, поэтому в голове Хёнджина не укладывалось, как Минхо нашёл время на всё это. — Ночью, — ответил Минхо и протянул ему одну из закусок, — попробуй. — Ночью? Ты хоть чуть-чуть успел поспать? — обеспокоенно спросил Хёнджин. Но он не мог врать себе, что ему грело душу то, что Минхо так постарался ради него. — Я бы всё равно не уснул. Все мысли были об одном омеге, который поцеловал меня и сбежал, — осторожно, будто прощупывая почву, произнёс альфа, и его взгляд будто пригвоздил Хёнджина к месту, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр. Румянец моментально залил щёки омеги и он принялся нервно теребить края пледа. Судя по тому, каким довольным выглядел Минхо, ему явно приносило удовольствие смущать его. И Хёнджин почему-то испытал острое желание смутить его в ответ. — Странно, что у тебя ещё нет бессонницы от воспоминаний всего того, что между нами было, — выпалил он. Минхо замер с кусочком кимпаба в руке, даже не успев донести его до рта. Его глаза медленно расширились, а на лице отразилась смесь удивления и восторга. — Кто сказал, что у меня её нет? — в его голосе прозвучала мягкая насмешка. Он поставил еду обратно в корзину и чуть подался вперёд, сокращая расстояние между ними. Его взгляд стал таким пристальным, что у Хёнджина перехватило дыхание, и он замер, как кролик перед удавом. — Я бы мог тебе рассказать, что именно вспоминаю, Хёнджинни, — его голос стал низким, почти интимным шёпотом, от которого по спине омеги побежали мурашки, — но, боюсь, после моего рассказа ты сам не заснёшь, — довольный произведённым эффектом, он откинулся назад, и на его лице снова появилась та же самая лёгкая улыбка, будто ничего и не произошло. Румянец, до этого игриво пылавший на щеках Хёнджина, вспыхнул настоящим пожаром, охватившим всё его лицо, шею и даже уши. И это его он планировал смутить? Что вообще на этом свете могло смутить Минхо? Хёнджин спрятал лицо в ладонях, издав сдавленный звук, больше похожий на стон отчаяния. Минхо тихо рассмеялся, но не стал его дразнить дальше — вместо этого достал синнабон и протянул омеге. — Попробуй. Думаю, тебе понравится — я специально добавил в крем больше сахара, чем нужно, — улыбнулся Минхо. Хёнджин осторожно взял сладость, стараясь не встречаться глазами с альфой, и сделал маленький кусочек. Тесто оказалось мягким, а аромат корицы мгновенно успокоил его взбудораженные нервы. — Ну как? Понравилось? — нетерпеливо спросил Минхо, наблюдая за ним с таким нескрываемым удовольствием, что у омеги чуть не дрогнула рука. — Угу, — с полным ртом пробормотал Хёнджин, — очень вкусно. Альфа не отводил с него умилённого взгляда, но поняв, что засмотрелся, наконец сам принялся за еду без особого энтузиазма. Они ели, болтали о пустяках, и Минхо мастерски уводил разговор от любых скользких тем, давая Хёнджину время успокоиться. Он рассказывал забавные истории из своей университетской жизни, и Хёнджин ловил себя на том, что смеётся всё искреннее и свободнее. Покончив с едой, Минхо улёгся на плед, закинув руки себе под голову, и у Хёнджина появилось навязчивое желание уложить его на свои колени и зарыться пальцами в волосы, но он стойко его проигнорировал. — Я, конечно, тороплюсь, — начал Минхо, хмуро смотря в небо, — но я очень хочу это спросить. Ты не пожалел, что дал мне шанс? Вопрос прозвучал просто, почти невинно, но внутри Хёнджина всё перевернулось. У него всё ещё присутствовал страх обжечься, но он был совсем не так силён, как раньше — за последние дни Минхо сделал всё возможное, чтобы развеять его сомнения. Жалел ли Хёнджин сейчас? Ни капли. Больше он переживал о том, что будет потом. — Нет, — он успокоил своим ответом альфу, — я не жалею. Просто… иногда мне страшно, — робко признался он. — Страшно? — переспросил Минхо, повернув голову к нему, и его взгляд стал внимательным и мягким. — Я боюсь, что у нас ничего не выйдет, — омега нервным движением смял пальцами края пледа, — мой риск не оправдается, и я потеряю не только тебя, но и своих друзей. Говорить о своих чувствах было всё ещё непривычно, но Хёнджин считал, что только это поможет им вновь не допустить ошибок прошлого. Минхо серьёзно слушал его, и, когда омега закончил, сел напротив него, взяв его ладони в свои. — Я всё понимаю, Хёнджини. Не буду говорить, что твои сомнения во мне беспочвенны, потому что это результат моего поведения, но… — он слегка сжал его пальцы, осторожно подбирая слова, — но знай: я сделаю всё, чтобы не повторить прошлых ошибок. Потому что теперь я постоянно думаю о том, что могу не оправдать твоего доверия. Снова, по глупости или невнимательности, сделать тебе больно. Я не могу отделаться от этих мыслей, и знаешь что? Это хорошо. Это заставляет меня меняться. Думать, прежде чем делать, и прислушиваться ко всем твоим словам, — выдохнул он. — Я не знаю, что нас ждёт дальше, но одно могу обещать точно: как раньше больше не будет, Хёнджин. И я очень постараюсь сделать так, чтобы ты тоже это понял как можно быстрее. И… не только ты, но и твои друзья, — продолжил Минхо, и в его голосе прозвучала горечь. — Наверняка они думали, что я просто играл с тобой. И я не могу их винить. Я правда вёл себя как полный кретин. И мне не оправдаться, не отмазаться. Единственное, что я могу сделать — это… это доказать. Не словами. А вот так, — он сделал жест, указывая на корзину и плед. — Каждым своим действием. Каждым днём. Он посмотрел на Хёнджина, и в его глазах была такая беззащитная надежда, что у омеги перехватило дыхание. — Я не прошу тебя забыть всё, что было. Я просто прошу… позволь мне создать новые воспоминания. Хорошие. Такие, чтобы когда ты думал обо мне, ты вспоминал не того придурка, который заставлял тебя страдать, а… альфу, с которым тебе хорошо. Хёнджин слушал его, и чем дольше звучал этот тихий, искренний голос, тем меньше сомнений и сил сопротивляться у него оставалось. Не выдержав, он накрыл ладонью щёку альфы и прошептал: — Я верю тебе, Минхо. Я очень… очень хочу быть с тобой, не оглядываясь ни на что. Я так давно об этом мечтал. Ещё месяц назад Хёнджин представить не мог, что когда-нибудь признается альфе в этом, но теперь слова сорвались с его губ так легко, что омега не понимал, почему он не сделал этого раньше. Это полностью обезоружило Минхо, и в его глазах, ещё недавно полных горечи и вины, мелькнул шок, а затем — облегчение. Он осторожно накрыл своей ладонью руку Хёнджина, которая лежала на его щеке, и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. ​— Ты… — голос Минхо дрогнул, и он не смог подобрать слова, чтобы выразить всю гамму чувств, что он испытывал в этот момент. ​Вместо этого он наклонился вперёд и нежно прильнул к губам Хёнджина. В этом поцелуе не было страсти или напора, только безграничная нежность. Он будто просил прощения за каждую ошибку, за каждую минуту, которую они провели вдали друг от друга. Хёнджин ответил ему с такой же нежностью, и поцелуй стал глубже. Из-за нехватки дыхания Минхо отстранился буквально на пару сантиметров, всё ещё держа в ладонях лицо Хёнджина. Его взгляд скользнул по губам, чуть припухшим после поцелуя, и он облизнулся. — Знаешь… — голос альфы стал низким. — Я врал, что не люблю сладкое. На самом деле есть один десерт, без которого я не могу жить. Хёнджин растерянно моргнул, не понимая, почему он завёл какой-то разговор вместо того, чтобы целовать его. — Десерт? И какой же? — наивно переспросил он. Минхо в ответ ухмыльнулся и провёл пальцем по его нижней губе. — Этот. Готов есть его постоянно. Хёнджин возмущённо охнул и резко отстранился, из-за чего руки Минхо соскользнули с его лица. — Как банально, — он закатил глаза. — Может, хватит болтать? — Хёнджин сам удивился своей смелости, когда вдруг уперся ладонями в грудь альфы и настойчиво толкнул его назад. Глаза Минхо потемнели, но он позволил Хёнджину вести. И Хёнджин, не теряя времени, полностью опустил его на плед и залез сверху, опираясь коленями по обе стороны от крепких бёдер. — Хёнджинни… — с ноткой предвкушения позвал он, и омега не стал томить и приник к его губам, на этот раз более жадно. Минхо ответил ему с такой же страстью. Его руки скользнули по спине омеги, прижимая его ближе, и губы стали более требовательными, язык смелее коснулся губ Хёнджина, прося разрешения войти. И Хёнджин сдался, позволив ему это с тихим стоном. Именно в этот момент с неба на Хёнджина упала первая холодная капля. Он вздрогнул, но не стал отрываться даже когда дождь превратился в ливень. — Подожди, Джинни, ты весь промок, — не обращая внимания на недовольства омеги, Минхо ловким движением поменял их местами и навис над ним, прикрывая своим телом от дождя. — Поцелуй меня ещё, — Хёнджин обнял его за шею и притянул ближе к себе. Минхо смотрел на него несколько секунд, борясь с собой, и, не сдержавшись, вновь прильнул к его губам. Дождь лил с неистовой силой, моментально промочив их насквозь. Холодные струи заставляли кожу покрываться мурашками, но контраст с жаром, исходящим от их тел, лишь подливал масла в огонь. Отрезвить их смог только громкий раскат грома, и от неожиданности Хёнджин прижался ближе к альфе. Минхо оторвался, чтобы перевести дух, его тяжёлое, прерывистое дыхание смешивалось с шумом ливня. — Нужно уходить, — сказал альфа, и Хёнджин еле разобрал его слова сквозь шум грозы. Минхо вскочил на ноги, помог подняться Хёнджину и принялся складывать остатки еды и плед в корзину. Взявшись за руки, они побежали к машине. Дорожка больше напоминала речку, из-за чего было очень скользко, а костюмы неприятно липли к телу, но им было всё равно. Минхо нащупал в кармане ключи и нажал на кнопку разблокировки. Машина отозвалась коротким гудком и миганием фар, и альфа практически затолкнул Хёнджина внутрь, наспех закинул корзину в багажник и потом сел за руль. Дождь барабанил по крыше, будто намеревался её сломать, но теперь это не было проблемой. На секунду воцарилась тишина, они сидели, смотря друг на друга, грудь вздымалась, вода стекала с волос по лицам. И тогда Минхо медленно, почти гипнотически, протянул руку и провёл мокрыми пальцами по щеке Хёнджина, смахивая капли дождя. — Раздевайся, — вдруг сказал альфа. У Хёнджина внезапно пересохло во рту. Их поцелуи успели его возбудить, он подумывал о том, чтобы зайти дальше, но слова альфы застали его врасплох. Минхо тихо рассмеялся над его ошарашенным лицом и потянулся за чем-то на задние сидения. Как оказалось, за спортивной сумкой — Ты похож на мокрого котёнка, — с улыбкой произнёс он, — тебе нужно переодеться, а то заболеешь. Здесь чистая одежда, я хотел взять её с собой на тренировку. Хёнджин облегчённо выдохнул, слегка покраснев от своих нескромных мыслей. — Переоденься сам, это ведь твоя одежда и ты тоже промок, — попытался поспорить Хёнджин, но альфа и слушать его не стал. Поэтому Хван молча взял предложенную сумку, пока Минхо, отвернувшись к окну, делал вид, что с огромным интересом изучает узоры, которые дождь рисует на стекле, чтобы не смущать омегу. Действовать в тесном салоне машины, когда пальцы плохо слушаются от холода, а мокрая одежда не хочет сниматься, оказалось непросто. Хёнджин с трудом стянул с себя промокшую насквозь одежду и кожей почувствовал прохладу в салоне. Он торопливо натянул сухую футболку Минхо — она оказалась на пару размеров больше и пахла порошком и едва уловимым, знакомым ароматом альфы. От этого сознание слегка поплыло. Брюки омеги тоже были мокрыми, но их Хёнджин уже переодевать не стал. — Согрелся? — заботливо спросил Минхо, наконец повернувшись к нему. Он включил печку в машине, заметив, как Хёнджин мелко дрожит, и этот жест отозвался теплом в груди омеги. — Да, — кивнул Хёнджин, и его взгляд невольно скользнул по торсу Минхо. Мокрая белая футболка стала почти прозрачной и плотно обтянула тело альфы, и выглядело это слишком соблазнительно. Минхо, может, и заметил, как он пялится, но не подал вида. Вместо этого сказал: — Мне жаль, что всё так закончилось. Это я виноват, нужно было предусмотреть, что может пойти дождь, и… — Минхо, успокойся, — прервал его омега. — Мне всё очень понравилось. А благодаря дождю пикник вообще стал незабываемым, — он улыбнулся и ободряюще сжал ладонь альфы в своей. — Спасибо. Хёнджин очень не хотел, чтобы этот момент заканчивался — ему казалось, что вся магия развеется, как только Минхо нажмёт на газ. Альфа, наверное, чувствовал тоже самое, поэтому не спешил заводить машину и выезжать. — Он что, собирается лить вечность? — с наигранным возмущением выдохнул Хёнджин, глядя на непрекрающийся ливень. — Может, переждём здесь? — предложил альфа, будто смог прочитать его мысли. — Думаю, на дороге плохая видимость, и лучше нам не рисковать. Хёнджин очень постарался не показать, как сильно его обрадовали эти слова, и просто согласился. Минхо, удовлетворённый его ответом, откинул голову назад и устало прикрыл глаза. «Он же не спал всю ночь» — подумал Хёнджин, и его пальцы сами потянулись к волосам альфы, чтобы нежно пригладить. Минхо вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, издав тихое, довольное урчание. От такой реакции Хёнджину стало тепло на душе, и он продолжил свой массаж. Через некоторое время Минхо приоткрыл глаза. В них не было и намека на сон, только щемящая нежность. Он поймал руку Хёнджина, всё ещё перебирающую его волосы, и мягко прижал её к своей щеке, повернув голову, чтобы оставить лёгкий, едва ощутимый поцелуй в центр ладони. Затем он положил их соединённые руки себе на колено, и они сидели, слушая, как яростный ливень постепенно стихает. — Кажется, можно ехать, — первым нарушил тишину Минхо, но не сделал ни малейшей попытки высвободить свою руку. — Видимо, да, — кивнул Хёнджин, тоже не двигаясь. Минхо улыбнулся, его глаза смеялись. Он медленно, почти с сожалением, отпустил пальцы Хёнджина и убрал руку, чтобы завести двигатель.

***

Оказавшись дома, Хёнджин первым делом принял горячий душ и заварил себе чай. Грея пальцы о кружку, он думал о том, рассказал ли Сынхён Феликсу о том, что видел их с Минхо, или всё же нет. В любом случае, Хёнджин наконец-то набрался решимости поговорить с друзьями и объяснить им всё. Он пытался заранее составить свою речь, но всё никак не мог сосредоточиться, потому что все мысли были только вокруг Минхо и их свидания. Хёнджин хотел отмотать время назад и вновь оказаться на той поляне, чтобы ещё раз ощутить его жадные поцелуи и нежные прикосновения… Хёнджин пытался сопротивляться, но теперь это было просто невозможно, и влюблённость в Минхо по-новому захлестнула его с головой. Телефон на столе завибрировал, и Хёнджин чуть вздрогнул. На экране высветилось сообщение от Сынхёна:

19:27

Хёнджин, привет.

Мне всё не даёт покоя наша встреча.

Если ты дома, я бы хотел прийти.

Хёнджин какое-то время смотрел на экран в раздумиях. Отказывать не хотелось — он и сам понимал, что им было о чём поговорить. Поэтому быстро набрал ответ:

19:30

Да, конечно. Приходи.

Спустя полчаса они уже сидели в гостиной. — Хёнджин, прости, что навязываюсь, — начал Сынхён, — но мне нужно было прийти. После сегодняшнего… я не мог оставить всё как есть. Хёнджин кивнул, сжимая кружку в ладонях так, что костяшки пальцев побелели. — Я понимаю. И мне жаль, что ты увидел всё вот так… неожиданно. Я должен был сказать тебе сам. — Да, должен был, — мягко согласился Сынхён. Но в его голосе не было упрёка, лишь констатация факта. — Но это не главное. Главное — ты уверен в том, что делаешь всё правильно, Хёнджин? После всего, что между вами было… Ты же знаешь, что люди не меняются за неделю? — Я знаю, — Хёнджин не стал спорить. — И я не ношу розовые очки. У меня нет гарантий. Есть только… это чувство здесь, — он прижал ладонь к груди. — И желание попробовать. Не оглядываясь на прошлое. Я устал бояться и отказываться от возможности быть счастливым только потому, что однажды мне уже было больно, — откровенно признался он. Сынхён слушал, не перебивая, его внимательный взгляд изучал лицо друга, ловя каждую эмоцию. — Ладно, — вздохнул Сынхён, — я пришёл сюда не за тем, чтобы пытаться переубедить тебя. Просто хотел понять, что это твоё взвешенное решение, а не какая-то манипуляция Минхо, из-за которой ты вновь к нему прибежал. Конечно, моё мнение насчёт него останется таким же, но кто знает… Может, он действительно будет работать над собой ради тебя. Хёнджин нежно улыбнулся, вспоминая все их моменты с Минхо, которые были подтверждением того, что альфа начал меняться в лучшую сторону. — Сынхён… — Хёнджин поднял на него глаза, и голос его предательски дрогнул. — Прости меня. За всё. Сынхён слегка удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал, давая ему возможность продолжить. — Прости за то, что я не был с тобой честен раньше. За то, что ты узнал обо всём случайно, а не от меня. Прости, что втянул тебя во всю эту путаницу и заставил переживать, — Хёнджин говорил искренне, и ему становилось легче с каждым произнесённым словом. — Ты столько для меня сделал, постоянно поддерживал, и я… Я это очень ценю. Больше, чем могу сказать. Он сделал паузу, опустив взгляд на кружку с уже остывшим чаем. — Пожалуйста, знай, что я никогда не воспринимал твою заботу как должное. Она для меня многое значит. Сынхён тихо вздохнул, откинулся на спинку дивана и посмотрел на него с усталой, но тёплой улыбкой. — Я знаю, что ты не хотел меня ранить, Хёнджин, и, конечно, я не держу на тебя зла. Просто… я боюсь за тебя. И если ты решил, что хочешь снова пройти этот путь с Минхо — то это твой выбор. Но ты должен знать, что у тебя будет поддержка в любом случае. Эти слова прозвучали для Хёнджина как необходимое подтверждение того, что их дружба не разрушится, даже если что-то снова пойдёт не так, и в порыве эмоций он потянулся через диван, чтобы крепко обнять альфу. Сынхён мягко погладил его по спине, успокаивая. — Сюрприз! — раздался знакомый голос из прихожей, и они отстранились друг от друга. В дверях стоял Феликс, сияющий от улыбки, как новогодняя ёлка. — Ликси? Ты же должен был вернуться только завтра, — Хёнджин встал, чтобы поприветствовать друга. — Решил приехать пораньше, — беззаботно пожал плечами омега, обняв друга. — А почему вы такие серьёзные? — поставив на пол пакеты, что привёз с собой, омега прошёл вглубь комнаты. — Что-то случилось? Хёнджин видел подозрение в глазах Феликса и понимал, что отступать некуда. Если он сейчас всё не расскажет, это будет выглядеть в тысячу раз хуже. — Феликс, сядь, пожалуйста, — тихо сказал он, и голос его дрогнул. — Нам нужно поговорить. Лицо Феликса стало настороженным. Он медленно опустился в кресло напротив, не сводя с них обоих глаз. — Не пугай меня, Джинни! Что происходит? Хёнджин глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он чувствовал на себе ободряющий взгляд Сынхёна, и от этого стало легче. — Я… я снова начал встречаться с Минхо. Слова сорвались с губ как скороговорка. Феликс несколько секунд просто смотрел на него, будто не понимая смысла сказанного, и потом его лицо исказилось от шока. — Что? — это был не вопрос, а выдох, полный негодования. — Ты… ты что, шутишь? — Нет, — Хёнджин покачал головой, сцепив пальцы в замок. — Это правда. Мы решили… попробовать всё сначала. Феликс издал истеричный смешок и покачал головой. — Ты сошёл с ума, Хёнджин? Что значит «сначала»? У тебя пропала память и ты забыл всё что он тебе сделал? Или что с тобой не так?! — взорвался омега. — Он снова одурачил тебя, а ты повёлся! — На этот раз всё не так, — упрямо помотал головой Хёнджин, — он больше не причинит мне боли, — отчаянно сказал омега, но Феликс лишь рассмеялся. — Ты слышишь себя? Это же полный бред! Что могло в нём измениться за месяц, из-за чего он резко стал другим человеком? Думаешь, он перестанет ходить на свидания с другими, пока ты сходишь по нему с ума? Ах да. Наверное, его осенило, что использовать людей — это плохо. — Прекрати, Ликс. Ты не знаешь всех деталей… — Нет, это ты прекрати! — Феликс прервал его взмахом руки, его лицо было переполнено яростью и обидой. — Посмотри на себя! Помнишь, что с тобой происходило месяц назад? А теперь? Что он тебе такого сделал? Что такого сказал, чтобы ты снова повёлся на его пустые обещания? Цветочки подарил? Стишки написал? Хёнджин почувствовал себя ребёнком, который ищет понимания и защиты, но получает только гнев, и ему стало очень больно. Он не знал, какие слова подействуют на Феликса, и что вообще способно его успокоить. — Феликс, выслушай его, — вмешался Сынхён, пытаясь остудить пыл. — Это его выбор и мы должны поддержать его. Но слова альфа не возымели должного эффекта. — Знаешь что? Ладно. Хорошо. Иди к своему Минхо. Обнимайтесь, целуйтесь, играйте в счастливую парочку. Но когда он снова кинет тебя, не приходи ко мне плакаться в жилетку. Потому что я предупреждал. Мы оба предупреждали. — он посмотрел и на Сынхёна. — А тебе я желаю удачи с твоей «поддержкой». Она пригодится, когда придётся снова успокаивать его после того, как они расстанутся. С этими словами Феликс развернулся и пошёл в свою комнату. Хлопок двери прозвучал как выстрел. Глаза Хёнджина наполнились слезами, когда друг ушёл. Всё произошло так, как он и ожидал, хоть и надеялся, что удастся этого избежать и Феликс всё-таки прислушается к нему. — Дай ему время, — Сынхён положил руку на его плечо. — Он злится, потому что любит тебя и переживает. Но рано или поздно он примет твоё решение. Хёнджин не знал, искренне ли так считал Сынхён или просто сказал это в знак поддержки, но надеялся на первое.

***

Следующее утро встретило Хёнджина гробовой тишиной. Феликс ушёл ночевать к Чану, и без его привычного копошения на кухне, звона посуды и запаха выпечки одиночество и тяжесть от ссоры ощущались особенно остро. Он вышел в гостиную. Там всё было прибрано благодаря Сынхёну и ничего не напоминало о том, что произошло вчера, но на душе всё равно было паршиво. Напоминая себе привидение, Хёнджин автоматически выполнил всю утреннюю рутину и сел на диван, уставившись пустым взглядом в окно. Просто по привычке проверял телефон каждые пять минут, но там ничего не было — ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Ни от Феликса — что было ожидаемо, но даже и от Минхо не было ни слова. Тишина со стороны альфы заставляла тревогу нарастать с каждой минутой. В голову лезли дурацкие мысли: «Он уже остыл?», «Пожалел?», «Вчерашнее было просто игрой?». Эйфория от пикника и поцелуев под дождём казалась теперь далёким, почти призрачным сном. К полудню одиночество и парализующий страх стали невыносимыми. Ему нужно было отвлечься. Хоть как-нибудь — лишь бы вырваться из этой тюрьмы собственных мыслей. Его взгляд упал на лежащую на стуле футболку Минхо — ту самую, в которой он вернулся домой после дождя, и предлог выйти нашёлся сам собой. Он быстренько собрался, почти не глядя в зеркало, и выскочил из квартиры, зажав в руках свёрток с тканью. Ему нужно было увидеть Минхо. Увидеть его взгляд. Услышать его голос. Убедиться, что вчерашнее не было миражом. Дорога до дома альфы показалась вечностью. Сердце Хёнджина бешено колотилось, пока он поднимался на нужный этаж. Он мысленно репетировал фразы, которые скажет, и всё это казалось таким дурацким и надуманным. Может, Минхо специально не писал ему, или… Но всё прояснилось, когда он наконец-то увидел Минхо. Альфа выглядел так, будто с их встречи прошёл не один день, а минимум год — его волосы были растрёпаны, лицо бледное, на щеках лихорадочный румянец. — Хёнджинни? — удивлённо спросил он. Его голос был хриплым, глухим, и он тут же прервался на сильный кашель. Альфа отвернулся, прикрывая рот кулаком, и его плечи содрогнулись. У Хёнджина внутри всё сжалось. Все его глупые страхи и подозрения мгновенно испарились, сменившись острой, щемящей жалостью и заботой. Минхо выглядел таким беспомощным и разбитым, что Хёнджину сразу захотелось его обнять, укутать в одеяло и никуда не отпускать. — Почему ты мне не сказал, что заболел? — спросил Хёнджин, и в его голосе прозвучал легкий, но не сердитый упрёк, пока он заходил внутрь, инстинктивно поддерживая альфу под локоть. — Не хотел тебя беспокоить, — ответил альфа. Хёнджин цокнул и проводил его до дивана, заваленного одеялом, где явно и прошла ночь альфы. На прикроватном столике стояла пустая кружка и разбросаны пачки с таблетками. В воздухе витал запах мяты и чего-то лекарственного. — Ложись, — мягко, но настойчиво приказал Хёнджин, поправляя сбившееся одеяло. — Когда ты в последний раз что-то ел? — он приложил ладонь ко лбу альфы и по тому, какой тот был горячий, сразу стало понятно, что температура у него высокая. Минхо перехватил его руку и попытался слабо оттолкнуть от себя омегу. — Хёнджин, ты заразишься. Лучше уходи домой, я сам о себе позабочусь, — его речь прервал новый приступ кашля, и Хёнджин выгнул бровь. — Не переживай, — омега нежно пригладил его волосы и укрыл пледом. — Я приготовлю что-нибудь, а ты пока поспи, ладно? Минхо что-то пробормотал, но сил сопротивляться у него не было — его глаза уже слипались, и он покорно откинул голову на подушку. Хёнджин бесшумно вышел на кухню и начал искать продукты для супа. К счастью, у альфы оказалось почти всё и ему не пришлось тратить время и идти в магазин. Пока нож ровно стучал по разделочной доске, нарезая куриную грудку аккуратными кубиками, Хёнджин позволил себе помечтать. Он представил, что это их общая кухня. Что за стеной, в спальне, спит его парень без всяких «но». Он мысленно дорисовывал детали: их совместные кружки на полке, магнитики на холодильнике, купленные вместе где-то на отдыхе. Он представил, как Минхо обнимает его сзади, пока он готовит, прижимается теплыми губами к его шее и говорит что-то ласковое. Суп начал потихоньку закипать, наполняя кухню ароматом. Хёнджин убавил огонь, добавил в бульон лапшу, морковь и лук. Он помешивал его, всё ещё улыбаясь своим мыслям. В этих фантазиях не было места прошлым обидам, страхам или сомнениям друзей. Были только они двое и это простое счастье, которое он теперь так ясно видел. К счастью, Минхо проснулся сам, когда зашёл Хёнджин, и омеге не пришлось его будить. — Спасибо, — сказал альфа, смотря на тарелку с супом, от которого поднимался пар. — Ты… не должен был заморачиваться. — Это было нетрудно, — ответил Хёнджин, подавая ему ложку. Он сел на край кровати, наблюдая, как Минхо медленно ест, радуясь, что он не стал отказываться. — Как самочувствие? — Лучше, потому что ты рядом, — Минхо сделал глоток горячего бульона и слабо улыбнулся. Хёнджин почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Он отвёл взгляд, делая вид, что поправляет складку на одеяле. — Ешь, пока не остыло, — сказал он, пытаясь звучать строго, но у него плохо получалось. Минхо съел почти половину тарелки, прежде чем силы окончательно оставили его. Он откинулся на подушки, вымотанный, но с более здоровым румянцем на щеках. Его пальцы нащупали руку Хёнджина и сжали её так, будто он боялся, что тот исчезнет. — Температура не спадает, — обеспокоенно заметил Хёнджин. — Нужно принять жаропонижающее, — быстро сходив на кухню за стаканом воды и лекарством, омега протянул ему таблетки. Минхо послушно проглотил их, потом потянулся и зевнул. — Прости, что тебе приходится всё это терпеть, — сонно пробормотал он, и его глаза вновь закрылись, позволяя альфе не выслушивать возмущения Хёнджина. Дождавшись, пока альфа заснёт достаточно крепко, чтобы посторонний шум его не разбудил, Хёнджин аккуратно освободил свою ладонь из его хватки и пошёл на кухню, чтобы прибраться. Затем — в спальню, чтобы навести порядок и там. Это отвлекло Хвана от всех негативных мыслей после ссоры с другом — сейчас он был сконцентрирован только на Минхо. Решение остаться он принял почти сразу. Оставить альфу одного в таком положении казалось немыслимым. Даже если бы Минхо тысячу раз уверял, что справится сам, Хёнджин всё равно не смог бы спокойно уйти. Он принял душ, переодевшись в свои вещи, которые ещё давно оставил у альфы, и затем это сделал Минхо, который успел проснуться к этому времени. — Как самочувствие? — присев на край кровати, где лежал уже посвежевший альфа, спросил Хёнджин. — Благодаря тебе гораздо лучше, — улыбнулся альфа. — Спасибо за заботу, Хёнджинни. — Не за что. Я… я останусь здесь, в гостиной, если что-то понадобится — зови, ладно? Узнав что омега останется, Минхо заметно оживился. — Ты уверен? Давай лучше я пойду на диван, здесь гораздо удобнее… — Минхо, не надо, — прервал его Хёнджин, вставая. — Отдыхай и ни о чём не думай, — в очередной раз поправив его одеяло, омега встал и аккратно закрыл за собой дверь. Хёнджин долго не мог уснуть, прислушиваясь к каждому шороху из спальни альфы, но там было тихо. Он несколько раз заходил, чтобы лично убедиться, что всё нормально, но, к счастью, Минхо спокойно спал. Утром Хёнджин проснулся от грохота посуды. Лишь спустя несколько секунд после пробуждения омега понял, что находится не в своей квартире, и от этого сердце забилось чуть быстрее. Он вышел на кухню, откуда доносился шум, и увидел Минхо. Альфа стоял в футболке и спортивных штанах, его волосы были взъерошены а на лице была довольная улыбка. Он выглядел куда лучше, чем вчера: бледность ушла, а в глазах появился привычный живой блеск. Хёнджин, всё ещё сонный, прислонился к дверному косяку и не мог сдержать улыбки. Вид Минхо, здорового и полного энергии, который пытается приготовить завтрак и одновременно навести порядок на кухне, был таким трогательным и… домашним. — Я тебя разбудил? — виновато спросил альфа, заметив его. — Прости. Я хотел приготовить тебе завтрак. — Нет, я порядке. Главное, что тебе лучше, — проговорил омега, — тебе помочь? — Нет! — резко ответил Минхо. — Сиди. Теперь твоя очередь быть избалованным, — заявил он. — После всего, что ты для меня сделал, это самое меньшее, чем я могу тебе отплатить. Так что твоя единственная задача — это расслабиться и получать удовольствие. Хёнджин сдался, сев за стол и наблюдая за тем, как играют мускулы под тонкой футболкой Минхо. — Сначала я подумал, что ты мне приснился, — сказал альфа. — И я даже обрадовался. А потом увидел тебя в гостиной и мне стало так стыдно за то, что ты действительно целый день за мной ухаживал и возился, как с ребёнком. — Не начинай, — Хёнджин закатил глаза и, повинуясь внутреннему порыву, подошёл к нему со спины. Мягко взял его за запястье и развернул к себе, выключив плиту. И, прежде чем Минхо что-то ответил, прижался своими губами к его. Он мечтал сделать это с момента их прошлого свидания, и удивлялся, как мог сдерживаться до сих пор. Минхо на мгновение замер от неожиданности, но затем его руки обвили талию Хёнджина, прижимая его к себе так плотно, что тому перехватило дыхание, и он ответил на поцелуй с такой же жадностью, что и омега. И, окрылённый его ответной страстью, Хёнджин потянулся к подолу его футболки, жаждущий ощутить тепло кожи под своими ладонями. Он прижался бёдрами к альфе, словно прося большего, и углубил поцелуй. Но в тот момент Минхо мягко остановил его, перехватив руки. — Подожди, Хёнджинни, — голос Минхо звучал твёрдо, хотя в его глазах легко можно было распознать желание. Он не отталкивал омегу, а просто держал его руки, не позволяя им двигаться дальше. — Я хочу, чтобы все было… по-особенному. Идеально. Не так, как в прошлый раз. Я хочу заслужить это. Заслужить тебя. Хёнджин удивлённо захлопал глазами. Его губы всё ещё горели от поцелуя, а дыхание было сбившимся, и он не мог понять, почему Минхо остановился — такого между ними не было никогда. — Минхо… — он медленно выдохнул, расслабившись в его объятиях, и опустил лоб на плечо альфы, пряча улыбку. — Это и есть идеальный момент — просто быть рядом. Неважно где и когда, — прошептал он и оставил нежный поцелуй на губах альфы. — Нет, Хёнджинни. Идеальный момент — это когда ты будешь полностью уверен во мне. А не сейчас, когда ты ещё сомневаешься, а я ещё доказываю, — альфа покачал головой. — Дай мне сделать всё правильно на этот раз, — он невесомо поцеловал его в висок. Хёнджин растаял от от этих слов. Чувство безопасности и обожания, которое дарил ему Минхо, было таким новым и головокружительным, что ему захотелось испытать его на прочность, подразнить немного, чтобы увидеть ту самую вспышку желания в его глазах снова. — А не значит ли это, что ты просто меня не хочешь? — он притворно вздохнул и остранился, сложив руки на груди. Брови альфы удивлённо поползли наверх, но он довольно быстро раскусил его маленькую игру. — Нет, это значит «я хочу тебя настолько сильно, что готов сойти с ума, но я возьму себя в руки, потому что ты заслуживаешь большего, чем быстрый секс на кухне у включённой духовки», — парировал Минхо. Хёнджин почувствовал, как учащённо забилось сердце. Невинная игра внезапно стала очень опасной, а запах альфы, насыщенный от возбуждения, сводил его с ума. Минхо низко наклонился к его шее. Его губы не коснулись кожи, он лишь обдал её горячим дыханием, заставляя Хёнджина содрогнуться. — Или ты хочешь, чтобы я доказал? — он прошептал прямо в его ухо, — хочешь почувствовать, насколько ты мне небезразличен? Его руки скользнули по бёдрам омеги, прижимая его ближе к своему паху. Хёнджин ахнул, почувствовав, как по его телу разливается волна жара. Он сам запустил этот механизм, а теперь не мог его остановить. — Я и так чувствую, — сдавленно прошептал он, уже жалея о своей дерзости. — Нет, — Минхо отрицательно помотал головой, улыбнувшись. — Ты не чувствуешь и половины. Потому что если бы чувствовал, то не стал бы меня дразнить. И вот Минхо снова переиграл его. Но в этот раз, взглянув на его самодовольное лицо, Хёнджин решил не сдаваться так просто. — Помнишь, ты мне сказал, что моя единственная задача это расслабиться и получать удовольствие? — процитировал его же слова омега. — Может, предоставишь его мне? — Ты уверен? — серьёзно спросил альфа. Хёнджин часто закивал в ответ, и Минхо, на секунду прикрыл глаза, словно борясь с собой. И через мгновение развернул Хёнджина спиной к себе, заставив его опереться ладонями о холодильник. Надавил на поясницу, из-за чего омега похабно выгнул спину, и снова прижался своим возбуждением к его ягодицам. — Мы всё равно не будем заходить далеко, — прошептал альфа, и Хёнджин почувствовал его горячее дыхание над своим ухом. Минхо нежно поцеловал его шею и слегка оттянул тонкую кожу губами. — Я просто выполню своё обещание. Он просунул руки под футболку омеги, и его пальцы медленно, наслаждаясь процессом, скользили по коже Хёнджина, выискивая каждую чувствительную точку. Он поглаживал его соски, заставляя омегу тихо постанывать от приятных ощущений. Хёнджин был полностью в его власти, зажатый между его горячим телом и холодным металлом, и это нравилось ему слишком сильно. — Минхо… — имя сорвалось с губ омеги мольбой, когда пальцы альфы опустились ниже, к резинке его штанов. — Да, Хёнджинни? — спросил Минхо, продолжая оставлять влажные поцелуи на его шее. — Прошу, — выдохнул Хёнджин, уже полностью потерянный в ощущениях. Его собственная наглость испарилась, осталось лишь всепоглощающее желание. — Тогда позволь мне… — прежде, чем Хёнджин успел что-то понять, Минхо развернул его лицом к себе и опустился перед ним на колени. Этот вид был настолько неправдоподобным, что Хёнджин, словно загипнотизированный, наблюдал за его действиями, не в силах пошевелиться. Сначала Минхо зацепил пальцами одновременно резинку боксеров и спортивок омеги и медленно, мучительно-медленно приспустил их вниз. От прохладного воздуха кожа покрылась мурашками, и Хёнджин вздрогнул, чувствуя себя невероятно уязвимым. А Минхо не торопился. Он уткнулся носом в его бедро и с наслаждением вдохнул его запах. И затем, окончательно шокируя омегу, провёл своим горячим языком снизу вверх по его напряжённому, уже влажному от возбуждения члену. Хёнджин ахнул, и его пальцы вцепились в холодный металл холодильника позади. У них давно ничего не было, и его тело, изголодавшееся по этим прикосновениям, отзывчиво реагировало на каждое действие альфы. Он был гиперчувствителен, и Минхо, казалось, знал это и использовал против него. — Минхо… подожди… — он попытался остановить альфу, но его голос звучал слабо и предательски сдавленно. — Подождать? — альфа усмехнулся, его дыхание обожгло нежную кожу. — Ты же сам этого хотел, Хёнджинни. Он не стал сразу брать его в рот — вместо этого он принялся дразнить его в своём излюбленном стиле. Он покрывал каждый сантиметр его кожи горячими, влажными поцелуями. Он задерживался у основания, лаская его только губами и кончиком языка, заставляя Хёнджина выгибаться и стонать от нетерпения. Он обводил самым кончиком языка чувствительную головку, собирая капельки смазки, и при этом его тёмный, полный желания взгляд не отрывался от залитого краской лица омеги. — Ты дрожишь, — пробормотал Минхо, на секунду отпустив его и оставив горячий поцелуй на влажной головке. Хёнджин тихо заскулил. Ему казалось, что ноги перестали слушаться, что если бы не крепкие руки альфы, удерживающие его бёдра, он давно бы сполз вниз. Минхо снова взял его в рот глубоко, и в этот раз не отстранился, и омега вскрикнул, дёрнувшись, но альфа не позволил ему сдвинуться ни на сантиметр. — Минхо… я… — Хёнджин не мог договорить — казалось, что собственный язык не слушался его. Минхо, поняв его без слов, лишь взял глубже, и в этот же момент оргазм накрыл Хёнджина с такой силой, что в глазах потемнело. Минхо не отстранялся, пока омега не перестал дрожать, и быстро поднялся на ноги, чтобы подхватить его и крепко прижать к своей груди, не давая упасть. Хёнджин обмяк в его руках и уткнулся носом в его шею, позволяя Минхо усадить себя на стол. — Надеюсь, я выполнил своё обещание, — Минхо демонстративно облизнул губы и пристально посмотрел на него, явно наслаждаясь тем, что довёл омегу до такого состояния. Хёнджин вспыхнул ещё сильнее, едва увидев этот жест. — Ты… дурак, — практически пропищал он, пряча лицо в ладонях. — Почему? Я не так понял твою просьбу? — продолжая бесстыдно потешаться над Хёнджином, Минхо мягко убрал руки с его лица. — Несколько минут назад ты был более красноречив. Или, может, тебе не понравилось? Я бы мог сделать это ещё раз и исправить ошибки, — он начал опускаться на колени, но Хёнджин остановил его, схватив за футболку. — Перестань! — он слабо шлёпнул его по плечу, и Минхо рассмеялся. — Ладно, — он заключил Хёнджина в объятия, и омега почувствовал, как сильно бьётся его сердце. Напряжение постепенно покидало тело омеги, сменяясь чувством покоя и умиротворения. Завтрак прошёл в уютной домашней атмосфере. Минхо отказался от любой помощи Хёнджина и сам всё приготовил и накрыл на стол. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? — не выдержал омега, когда Минхо закашлял. — Может, всё-таки пойдём к врачу? — Всё нормально, правда, — альфа улыбнулся, тронутый его заботой. Но Хёнджин всё равно потянулся через стол, чтобы приложить ладонь к его лбу. Кожа была прохладной, и Хёнджин облегчённо выдохнул. — Ладно, — сдался он. — Только больше никаких нагрузок и тренировок сегодня. Просто отдыхай и всё, хорошо? Минхо согласно кивнул. — Да, Хёнджинни. Буду лежать весь день и ничего не делать, — он выдержал драматическую паузу, — совсем один… В груди Хёнджина что-то ёкнуло. Он бы очень хотел остаться с ним, но ему надо было идти домой. Пока Хёнджин обувался, альфа стоял рядом, прислонившись к косяку, и молча наблюдал за ним. Его взгляд был таким тёплым и немного печальным, что у Хёнджина снова заныло сердце. — Так, — выдохнул омега, закончив завязывать шнурки. — Я пошёл. Альфа вызвался подвезти его, но Хёнджин наотрез отказался. Он сделал шаг к двери, но Минхо мягко взял его за запястье. — Подожди. Хёнджин обернулся. Минхо притянул его к себе, одной рукой обняв за талию, а другой ладонью прикасаясь к его щеке. — Забыл кое-что, — прошептал он, и его губы коснулись губ Хёнджина в нежном и сладком поцелуе. Когда они наконец разъединились, дыхание Хёнджина слегка сбилось. Он ненадолго прижался к Минхо, стараясь запомнить его запах — тёплый, с едва уловимыми нотами цитрусового геля для душа и чего-то такого, что было просто… Минхо. — Скоро увидимся, — тихо, но уверенно сказал альфа, проводя рукой по его спине. — Очень скоро. Я уже придумал, куда мы с тобой сходим. Хёнджин слабо улыбнулся, не поднимая головы. — Да? И куда это? — Это сюрприз, — Минхо загадочно улыбнулся, и в его глазах снова появился тот самый озорной огонёк, который так нравился Хёнджину. — Но тебе понравится.

***

Только вернувшись домой, Хёнджин подумал, что Феликса до сих пор нет, но затем заметил слабый свет от лампы в гостиной и несмело пошёл туда. Увидев Хёнджина, Феликс медленно поднял на него глаза. В его взгляде не было ни капли гнева, только едва заметная грусть. — Привет, — неуверенно сказал Хёнджин. — Привет, — так же тихо отозвался Феликс. Между ними повисла неловкая тишина. Хёнджин замялся у двери, не зная, стоит ли подойти ближе. — Ты… давно вернулся? — спросил он. — Да, — Феликс поджал губы. Разговор не клеился, и Хёнджин уже было решил пойти в свою комнату, но Феликс внезапно продолжил: — Прости. Мне стыдно за те ужасные слова, что я сказал. Я не имел права так с тобой разговаривать. Просто… — он ненадолго замолчал. — Я так испугался за тебя. Я видел, как ты страдал раньше, и мысль, что это может повториться… — он вздохнул. — Прости. Я перегнул палку. Глаза Хёнджина заслезились, и он сел на диван рядом с другом, робко протянув ему руку. — Мне тоже жаль, Ликс, — сказал Хёнджин, и его голос дрогнул. — Жаль, что я не рассказал тебе всё раньше, что ты узнал вот так… и что я заставил тебя так переживать. Феликс молча сжал его руку в ответ. Его пальцы были тёплыми и немного дрожали. — Мне так стыдно, Джинни. Я всю ночь думал о том, что наговорил тебе. Я ужасный друг, — он запрокинул голову и его глаза заблестели. — Я должен был не осуждать тебя, а просто выслушать. Он повернулся к Хёнджину, и Хван заметил слёзы, текущие по его щекам. — Конечно, Ликси, — он не выдержал и сжал друга в крепких объятиях. Они сидели так несколько минут, успокаиваясь в руках друг друга. — Ладно, хватит сантиментов, — наконец фыркнул Феликс, вытирая глаза. — Рассказывай всё. С самого начала. Хёнджин улыбнулся сквозь слёзы и чуть отстранился, глядя на Феликса. — Всё? Ты уверен, что сможешь это выслушать? — он попытался пошутить, но голос всё ещё дрожал. — Джинни, — Феликс строго ткнул его пальцем в грудь. — Я твой лучший друг. Я обязан знать всё, даже то, что, может, и травмирует меня навсегда. Хёнджин понял, что выбора у него нет, и решил выложить всё, что до этого скрывал от друга. Облегчение, которое наступило после этого, не было сравнимо ни с чем. Хёнджин впервые за долгое время ощущал спокойствие, не мучаясь ни от чувства вины, ни от страха перед будущим. И это чувство было всем, что ему было нужно.