Светлячок

      Универ, дом, работа, универ, дом, работа. Хотя как работа… Джисон никогда не мог называть своё хобби серьёзной работой, хоть и зарабатывал на этом деньги. Он писал музыку, небольшие отрывки, что-то для себя, что-то продавал, что-то под заказ. Ему нравилось этим заниматься, но он никогда не чувствовал себя достаточно талантливым, чтобы это вылилось в работу его жизни, поэтому он учился в универе на преподавателя японского. Да, странный выбор, учитывая, что у него больше логический склад ума, ему нравилось приходить к чёткому решению, нежели что-то заучивать, а потом лить воду в очередном эссе. Но большого выбора как такового у него и не было никогда.       — Как же я замучился…пары с 10 до 19 выжимают из меня все соки, — ныл сам себе Хан, завалившись в квартиру.       Он жил вместе с родителями, он бы съехал, было куда, но просто плыл по течению и хотел помогать маме с домашними обязанностями.       — Как день? — выглянула женщина с кухни.       — Нормально, я к себе.       — Не поужинаешь?       — Нет аппетита, спасибо.       Джисон любил оставаться в своей комнате за закрытой дверью, только там он чувствовал себя более-менее дома. Да, возможно, это покажется странным, но он не ощущал себя спокойно в этой квартире, он не мог называть это домом, внутри что-то останавливало. Он всегда делал вид, что чем-то занят, когда родители заходили к нему, он просто не мог позволить себе ничего не делать, его постоянно мучили совесть и чувство вины. Всё, что он пытался сделать тут, приводилось в беспорядок, любая его идея игнорировалась, а любой поступок считывался как должное и не ценился, тут же загаживаясь.       Сейчас Джисон не посвящал много времени учёбе, его больше интересовало его хобби, поэтому, отмучавшись в университете, оставшееся время он тратил на него.       — Здравствуйте, меня заинтересовал вот этот фрагмент. *файл*       — Здравствуйте, отлично, цена на сайте, сейчас пришлю реквизиты. Вам для чего, если не секрет?       — Давно хотел найти уникальный саундтрек для моей анимации, сейчас переведу.       — Подождите! Не хотели бы взаимное сотрудничество? Всегда хотел поработать с подобным форматом. С меня треки, с вас добавление моего ника в субтитры.       — Было бы замечательно!       Отлично, это то, что хотел Джисон. Обычно у него покупают треки разово, но он всегда мечтал сделать звуковое сопровождение какой-то полноценной работе. Его озарило вдохновение, и он начал писать новые тексты сразу после просмотра того видео, что ему прислали.       Он сидел до поздней ночи, скорее даже до утра. Джисон никогда не любил ложиться рано, он не хотел, чтобы заканчивался день и начинался новый, ведь там опять надо идти учиться на совсем непривлекательную профессию.       Почему же он её выбрал? Почему решил не рисковать? Всё потому что в семье никогда не относились серьёзно к музыке, его не критиковали, даже поддерживали. Но, несмотря на, казалось, счастливое детство, именно тогда ему и внушили, что без диплома ты никто, твои брыньканья слушать не будут, и вообще не позорь семью. Возможно, из-за таких наставлений в детстве у Джисона и была депрессия сейчас. Это было не просто слово, он ходил к врачу, и всё подтвердилось, но и этому в семье никогда не уделяли внимания, скидывая всё на временные трудности. Он старался оставаться хорошим и прилежным сыном, хотя внутри его разрывали мысли на миллиард кусочков, заставляя бегать и собирать их вновь и вновь воедино.

***

      — Джисон, поедешь с нами за город? Погода такая хорошая, — спросила мама, заглядывая в комнату и отвлекая.       — Я не хочу, останусь дома.       — О, ты снова этим занимаешься, как продажи, есть заказики?       — Да, есть парочка.       — Это хорошо. А слова выучил?       Вот оно. На самом деле родителям никогда не было интересно его хобби, они только делали вид, чтобы как-то поддержать Джисона, но так это не работает. Хан прекрасно считывал настроения и скрытый смысл всех слов, и от этого в сердце завязывался удушающий узел.       — Я выучу.       — Давай, как раз мы уезжаем, будет тишина, и сможешь всё выучить.       Женщина счастливо убежала, оставляя горечь на сердце Джисона, ему неприятно.

***

      На удивление этот парень с анимацией оказался очень открытым и дружелюбным. Джисон не особо умел заводить друзей в жизни, но зато в интернете он чувствовал себя намного увереннее, и его даже считали интересным. Теперь Хан много рассказывал про себя Банчану, он был старше и мог дать какой-то совет. Чан часто упоминал своего друга, которого он нашёл так же случайно, как и Джисона, его помощник в озвучке. Хан поражался его голосу, он был таким чистым и звонким, ему даже не хотелось добавлять музыку, чтобы не заглушить его звучание. Часто промелькивали мысли, что они похожи, ему даже хотелось пообщаться лично, а не через Чана, но ему страшно. Джисон совсем не ребёнок, ему уже 22, но он до чёртиков боялся новых знакомств и людей в целом. Он был тем самым тихим парнем, который никогда и отношений не имел за счёт своей стеснительности. У него не было особо друзей, только в институте и то друзьями их сложно назвать, просто компания, чтобы не сидеть одиноко в углу.       — Феликс, куда вы пойдёте в перерыв? — обратился Джисон к другу, когда пара закончилась.       — А, да мы с Хёнджином хотели в булочную.       — О, отлично, хочу круассан.       Парни вышли с территории университета. В последнее время его друзья как-то объединились и теперь не говорили, куда собираются. В какой момент пошло что-то не так, Джисон не понимал. Раньше они общались все вместе, не оставляя кого-либо в стороне и, казалось, так и будет дальше, но почему-то нет. Снова этот ком в горле, навивающий подходящие слёзы. Но от чего?       — Ммм, парни, я, наверное, всё же домой, не пойду на педагогику, — остановился Джисон позади.       — Хорошо, пока, — безэмоционально ответил Феликс.       Почему-то очень грустно. Неужели он возвращался то состояние, из которого пытался вылезти не первый год. Внутри всё сжималось от страха, а дышать становилось сложнее после любого дня, проведённого на учёбе. Чан поддерживал, рассказывал, что у его друга такое же состояние, что это просто влияние наступающей весны. Джисон верил, хотел верить в то, что это временное и скоро его перестанут пожирать мысли по ночам.       В очередном разговоре на ночь Чан упомянул о сериале, который ему посоветовал друг, и Джисона как будто током пробило, ведь это был любимый его сериал, немного необычный, ведь он был про любовь парней. Джисон давно пересмотрел взгляды на жизнь и понял, что любовь не зависит от пола, что люди могут быть хорошими и плохими независимо от цвета кожи, и что в голове самых неприятных людей хранится причина их поведения и нужно уметь понять их. Да и в сериалах про любовь парней не было ничего отличающегося от обычных романтических дорам, только вот чувства там были более нежные и аккуратные.       Банчан прислал ник своего друга, когда Хан восторженно начал говорить о том, как было бы славно с ним обсудить сериал. Это было страшно, он не этого хотел, он же просто пошутил. Как он может начать ни с того, ни с сего заговорить с кем-то. Но он взял всю свою силу, волю и смелость в кулак и написал.       — Привет, Минхо, это Джисон, мне Чан рассказывал, что ты смотрел этот сериал? *фото*       — Джисон, привет! Дааа. Я уже так давно хотел с тобой пообщаться, мне Чан постоянно про тебя рассказывает, но сам я что-то боялся написать.       — Хахах, я тоже боялся.       Они болтали всю ночь. Джисон узнал, что Минхо старше на 5 лет, его тоже не устраивало то, кем его просили стать родители, и он съехал от них ещё до поступления в институт. Очень интересно, но их судьбы были так схожи, их взаимодействия с родителями, их отношение к миру, их детство. Это и называется родственная душа? Джисон не спешил делать выводы, но его глаза горели каждый раз, когда на телефоне высвечивалось уведомление от сообщения старшего.

***

      — Феликс, я сегодня не приду *прочитано*       Джисон не ходил на учёбу почти неделю, он просто не мог встать с кровати, не то чтобы пойти хотя бы умыться. Он бросил курить ещё два года назад, но сейчас это было его спасением. Он просто хотел разорваться и улететь на другую планету, лишь бы не быть тут и не слышать ничего. Но от семьи не убежать так же, как и от себя, поэтому он просто сидел без возможности даже что-либо сделать и как-то повлиять на кого-то. Он снова начал не спать по ночам, курить как паровоз и убивать себя всеми возможными косвенными методами, в этом он находил спасение, точнее наказание за его такую отвратительную и никчёмную жизнь. Джисон так сильно пытался найти что-то хорошее в каждом дне, но это хорошее слишком маленькое, чтобы затмить то плохое, сжирающее изнутри, что он чувствовал.       Музыка перестала приносить то удовольствие, что раньше, он занимался ей гораздо реже, теперь ему приходилось заставлять себя, ведь он зарабатывал этим деньги, а родительские старался не тратить. Его отец всегда был любителем выпить, а мать всё терпела и прощала. И сколько бы раз Хан не просил её уйти от него, сколько бы раз не пытался поговорить с отцом, его слова никогда не воспринимали всерьёз, он оставался ребёнком в их глазах. Скандалы в семье обычное явление, но, когда это происходит почти каждый вечер, тут не то, что ментальное здоровье попрощается, тут мозг попрощается и сойдёт с ума.       — Что, опять в институт не пошёл? — заглянул в комнату отец.       — Нет.       — По дому ничего не делаешь, на учёбу не ходишь, такой ленивый, только и можешь брынькать и лежать, никакой от тебя пользы.       Джисон игнорировал, он знал, что это лучший способ отвязаться от отца. Он просто лежал на кровати и листал тикток весь день, ругая себя, что он снова ничего не может делать. Слова отца всегда проходились лезвием по сердцу, и после этого Джисон сам проходился лезвием по руке, лишь бы наказать себя. Он хотел бы исполосовать всё тело и умереть от потери крови, но даже тут он слишком слаб. Его попытки покончить со всем никогда не были завершены, он боялся. Боялся двух вещей, первая — будет больно, вторая — вдруг он выживет и принесёт родителям ещё больше проблем.       — Привет бельчонок, давно ты не писал.       — Бельчонок? Хахах       — Ты правда похож на белку хахах или на хомяка, выбирай.       — Хахах белка, так белка. А ты на кота похож, знаешь?       — Хахаха мяу       Джисон не мог сдержать слёз, такой простой диалог с его другом был настолько тёплым и добрым. Минхо стал лучиком надежды, было ощущение, что всё когда-то обязательно наладится.       Они снова болтали полночи. Хан решил высказаться, впервые открыться кому-то и рассказать, что с ним происходит, и так, как поддерживал его Минхо, его не поддерживал никто. Его слова не были из разряда «всё будет хорошо», которые оставались лишь текстом и не влияли ни на что, они пронизывали Джисона насквозь, забираясь в самое сердце и даря ощущение, что ещё не всё кончено. Как старшему это удавалось, Хан не понимал, но после разговора он уснул так крепко и спокойно, что даже больная голова от вечера рыданий не помешала быстро и сладко окунуться в царство морфея.

***

      Жаль, что жизнь не сериал и нельзя так просто написать себе хороший сценарий. Именно с такой мыслью Джисон вновь пошёл в университет, он просто обязан был принести родителям диплом, чтобы от него просто напросто отстали. Он надеялся, что с окончанием учёбы закончится этот ад, который длился уже второй год. Его, так называемые, друзья совсем отдалились, хотя на первом курсе они отлично дружили втроём, почему же сейчас его так отделяют, Хан всё ещё не понимал. Для него это перестало иметь значение. Он улыбался им и каждый раз пытался скрыть слёзы, что наворачивались от очередного момента, где Хан оказывался лишним.       — Хочу домой (       — Эх, бельчонок, надо потерпеть, вечером уже будешь дома.       — Не в этот дом. Хочу к тебе.       — Я тоже этого очень хочу, я бы окутал тебя объятиями и никуда не выпускал.       Улыбка снова заиграла на лице, и Джисону уже не казался этот день таким пасмурным и серым. Плохие мысли уходили от любого сообщения друга, и даже не так сильно хотелось прыгнуть под поезд в метро, как обычно.

***

      Дни длились вечно, недели страданий перерастали в месяца, Джисон уже не выглядел здоровым даже физически. На его лице красовались тёмные круги, кожа была бледной, тёмные волосы были в вечном беспорядке, а тело исхудало, что стали видны кости.       Минхо знал о состоянии Хана, он поставил условие ложиться не так поздно, постоянно напоминал о еде и заваливал кучей контента с любимой парочкой из сериала. От этого правда было лучше, но только Джисон вынимал нос из телефона и оглядывался по сторонам, его снова сковывал холод квартиры. На его руках красовались отвратительные шрамы, и Минхо не раз говорил, что выкинет все острые предметы, как только приедет. Это оставалось лишь на словах, ведь Джисон знал, тот не сможет всё бросить и примчаться, у него там были жена с дочкой, коты, работа, там, в Пусане, что совсем недалеко от холодного Сеула.       — Я тебя люблю, ты же знаешь об этом?       — Конечно, бельчонок, я тоже тебя люблю. Что-то случилось?       — Нет, просто решил напомнить тебе хехе       — Ты ж моя крошка карамельного чизкейка, я тебя съем, честно.       — Хахах посмотрим, кто кого ещё съест.       Они часто перекидывались такими словечками, подкатами и флиртом, это было так же комфортно как сидеть на солнышке в тишине парка. Их можно было назвать настоящими соулмейтами, ведь очень часто они начинали писать друг другу одновременно, часто говорили одно и то же, сами того не осознавая, и постоянно предугадывали мысли друг друга. Это правда их забавляло и делало их общение ещё приятнее. Минхо всегда был очень аккуратен с Джисоном, никогда не ругался, только в шутку, и всегда поддерживал, Хан давал то же самое.       С момента, как Джисон написал Минхо впервые, не было ни дня, когда они бы не общались. Когда старшему было плохо, Хан всегда был рядом, он отдавался ему полностью, заказывая какие-то сладости на его адрес и подбадривая рисунками их любимой парочки. Их совместная работа над анимацией уже давно была закончена, но Джисон всё ещё периодически общался с Чаном, с ним он бы тоже хотел встретиться и просто обнять вместо всех слов. Он считал, что действия могут рассказать намного больше, чем слова, ведь Джисон был так неопытен в общении.

***

      — Родители уехали в отпуск, как же я рад, могу неделю пожить для себя.       — Вав, бельчонок, замечательная новость.       — Эти дни я планирую сидеть дома и писать музыку ехехе к чёрту институт       — Хахаха правильно, к чёрту его. Отдохни за эти дни, и я буду ждать новые шедевры от тебя!       Счастью не было предела, Джисон чувствовал себя так спокойно один в квартире, что готов был плясать. Он писал музыку уже второй день и косо посматривал на телефон, не получая ответов на свои сообщения от Минхо. Он просто занят, говорил себе Хан, а в переписке ругал друга, что тот получит по попе за такой долгий игнор.       После бессонной ночи он спал как убитый целый день, но звонок в дверь его разбудил и заставил нормально так напрячься. Он весь сонный и уставший от непрекращаемых звонков наконец распахнул дверь, даже не подумав о том, что стоило проверить в глазок, кто там к нему так активно ломится. Джисон хлопал глазами и тёр их, а после щипнул себя, громко ойкая, ведь в то, что это не сон было невозможно поверить.       — Минхо?       Парень за дверью молча стоял, тихонько хихикая на все действия этой сони, а после вошёл в квартиру, сразу заключая Джисона в объятия.       — Не ждал, да?       — Минхо, это правда ты?       Джисон не мог поверить своим глазам и ушам, но руки вокруг него сжались сильнее, а из глаз потекли слёзы от понимая, что всё взаправду. Джисон крепко обнял парня, ощущая то, что так давно хотел почувствовать, эти широкие плечи, это тепло объятий и этот запах, что он запомнит на всю оставшуюся жизнь.       Хан не хотел отпускать Минхо, но тот отстранился, заглядывая в сонные и теперь ещё и заплаканные глаза напротив.       — Ну ты чего, — начал он вытирать слёзы с чужих щёк, одновременно с тем теребя их и осуществляя своё заветное желание — понять, насколько они мягкие.       — Как ты тут оказался? — глаза Джисона бегали от одного глаза на другой, чтобы запомнить каждую точечку в них.       — Взял билет на поезд и приехал, — улыбался старший.       — Почему ничего не сказал? Я бы подготовился.       — Хотел тебя удивить.       — Тебе это удалось.       Джисон ещё раз крепко обнял парня, почти удушая в объятиях, от чего Ли шутливо закашлялся.       — Готовь свою попу, Минхо, я буду кусать.       — Лучше готовь себе одежду, мы идём гулять.       Хан тут же отлип, напоследок ещё раз взглянув в эти глубокие, добрые глаза и убежал в комнату, быстро находя что-то подходящее и цепляя на себя.       — Для тебя всегда готов, — выбежал он из комнаты, попутно причёсывая растрепавшиеся ото сна волосы.       Они вышли из квартиры, перекидываясь взглядами и улыбками, и Минхо повёл Джисона в парк, прикупив предварительно орехи. Там было много белочек, парни кормили их с руки, и Хан каждый раз с восторгом смотрел на эти милые создания, а Минхо смотрел на Джисона.       — Зайдём в кафе? Я хочу купить…       — Чизкейк! — громко крикнул Хан с блестящими от предвкушения глазами.       — Именно, — улыбнулся Ли, беря руку Джисона и уводя в ближайшую пекарню.       Хан и представить себе не мог, насколько вкусной может быть еда, когда делишь её с таким дорогим для себя человеком. Минхо убирал крошки со рта Джисона, заставляя краснеть, а Джисон в свою очередь кидал тонкие шуточные намёки, кладя руку на чужое бедро и играя бровями.       Они громко смеялись над смешными историями, которые вспоминали, пока прогуливались у реки, и молча улыбались друг другу, когда темы для разговоров иссекали. С Минхо даже тишина была такой комфортной, что Джисон готов был молчать хоть всю жизнь, главное рядом с этим человеком.       — Ты правда мой соулмейт, мне тебя прислали какие-то высшие силы, — говорил Хан, крепче сжимая чужую руку.       — Да, это так, поэтому ты не сможешь никуда убежать, я найду тебя и съем, — рассмеялся парень, и они сели на скамеечку, смотря на медленные волны.       Джисон прижался так близко, как мог и положил голову на чужое плечо. А после поднял их сцепленные руки вверх, смотря, как они выглядят на фоне заката. Он закатал чужой рукав и сильно укусил в предплечье, вызывая громкое «ай» из чужого рта и смеясь с этого.       — Это что ещё такое? Решил зубы мне показать?       — Я же обещал, что съем тебя. Тебе повезло, что ты отделался одним укусом. Будь мы в другом месте, от тебя не осталось бы и следа.       — Страшно, страшно, — рассмеялся старший и, закатав рукав джисоновой куртки, сделал то же самое.       — Ай, я не так сильно тебя укусил!       — Забыл, что я кошак? У меня зубы просто острее.       Джисон посмеялся и с улыбкой рассматривал их парные укусы, а на душе становилось ещё теплее. Это самый лучший день в его жизни, он в этом уверен.       — Хён, поцелуешь меня? — с опаской спросил Хан, совсем не уверенный в ответе и увёл взгляд на заходящее солнце.       — Джисон…       — По-дружески. Я просто хочу попробовать, но с кем, если не с тобой.       Минхо молчал, становилось не по себе, ведь Джисон не подразумевал чего-то плохого под своими словами, он ощущал что-то тянущее его к этому парню, но не до конца понимал, что.       Пока Хан думал и переживал о своих словах, рука выплелась из его и легла на плечо. Джисон повернул голову в сторону Минхо и замер от того, что тот начал приближаться, прикрывая глаза. Тёплые губы, всё ещё сладкие от съеденного чизкейка оказались такими мягкими и приятными. Хан совсем не умел целоваться, поэтому повторял все движения за старшим. Минхо переместил руку на его лицо, немного наклоняя голову, и целовал так нежно и трепетно, будто они актёры романтической дорамы, получившей награду за самые искренние чувства. Джисон отвечал на поцелуй как мог, кладя свою руку так же на лицо старшего и подрагивая от новых ощущений. В этом поцелуе не было ни похоти, ни страсти, только окутывающая любовь и тепло.       Оторвавшись от поцелуя, Минхо не спешил отстраняться, он открыл глаза, смотря в растерянные и искрящиеся глаза напротив и ощущая горячее дыхание на своих губах. Он потёрся носом о чужой, ярко улыбаясь и получая в ответ такую же ярку улыбку. Джисон был так доволен, сейчас он не мог думать ни о чём, кроме как об этом парне, что сидел рядом и обнимал одной рукой его за плечо, а второй поглаживая чужую кисть в своей.       К сожалению, всему в этом мире приходит конец так же, как и этому дню. Расставаться не хотелось, поэтому Джисон провожал Минхо до самой платформы и стоял в его объятиях до прибытия поезда. Обращать внимание на людей вокруг у них просто не было времени, сейчас оставались считанные минуты, когда они были так близко и могли насладиться теплом друг друга.       — Кажется, поезд приехал, — прошептал Минхо куда-то в висок.       — Я боюсь тебя отпускать.       — Мы увидимся вновь, Джисон, я обещаю.       Хан хотел было пообещать это в ответ, но его язык не повернулся этого сказать, а из глаз полились слёзы от тяжёлой разлуки.       — Смотри, светлячок, — указал Хан на летающее в темноте насекомое.       Минхо отлип от парня и посмотрел в сторону огонька.       — Я бы тоже хотел стать таким ярким пятнышком среди тьмы.       — Ты уже самое яркое сокровище, которое я встречал.       Минхо поцеловал Джисона в лоб, но тому было мало и он притянул к себе за воротник парня, впиваясь губами в чужие. Старший ответил на поцелуй, заключая лицо Хана в свои руки и ощущая вкус горьких слёз на своих губах.       Поезд тронулся, и Джисон ещё долго бежал за ним, чтобы продлить эти секунды встречи. А, когда тот скрылся в дали, на всю платформу послышался душераздирающий крик. Горячие слёзы было не остановить и вовсе не потому, что закончился этот день.

***

      По приезде родителей всё встало обратно на свои места. Джисон продолжал ходить на учёбу, где никому до него не было дела, и продолжал возвращаться в место называемое домом, где всё было в беспорядке и хаосе от очередной ссоры.       Тепло, что оставалось после встречи, испарялось с каждым днём. Джисона окутывало чувство страха и тревоги. Всё, что он хотел это быть счастливым, но есть ли вообще счастье в этой жизни. Ему так не кажется. Он столько боролся, но ради чего? Ради бессонных от истерзания себя ночей? Ради новых шрамов, что распластались по всему телу в попытках почувствовать себя живым? Ради тех моментов, когда от накатившей истерики он буквально задыхался и лез на стену? Или же ради Минхо…       Он был лучиком света и надежды, но тёмные тучи отчаяния и неверия в лучшее загородили его, ему стало всё сложнее пробиваться в самое сердце, и это пугало даже больше, чем привычные страдания. Джисон боялся сделать хуже, он не хотел наводить тёмные тучи в жизни самого дорого ему человека, но он просто не мог ничего с собой поделать. Наушники не вынимались из ушей, а песни стояли на репите, он знал их наизусть, ведь искать что-то новое он не мог. Его жизнь стабильна так же, как и его состояние, и что бы кто не делал, это оставалось так. Джисон не раз думал, что ему стоит просто смириться и жить с этим, но такое существование с каждым годом становилось всё более невыносимым. Он не уверен, смог бы он вообще когда-то снова почувствовать себя в порядке, хотя нет, он не уверен, что вообще хоть когда-либо чувствовал себя в норме. Все ли так живут или только его поглощает это чувство безнадёги и угнетения. Конечно, у всех свои проблемы, кто-то справляется, кто-то нет, кто-то сильный, а Джисон, он самый настоящий слабак. Вся та тяжесть, что он нёс изо дня в день, из года в год, всё накапливалась и куда, а точнее как скинуть этот груз, он не знал. Он просто шёл по тёмной тропинке жизни, а вокруг летали яркие солнечные светлячки. И Минхо был одним из таких. Он освещал путь в этой тьме, но даже так Джисон оставался лишь одиноким путником, не способным когда-либо стать светлячком. Пусть это так, он радовался каждый раз, смотря на этот яркий свет, и пытался приблизиться, но тьма ночи затягивала его обратно в свой плен.       Вот уже второй день на экране телефона висело сообщение от Минхо с вопросами, куда же Хан пропал. Вот уже второй день Джисон не мог встать с кровати и хотя бы поесть. Не хотелось ничего, даже смотреть глупые тиктоки или слушать любимую музыку. Он просто лежал, сверля взглядом потолок и не замечая, как день сменялся ночью. Он поднялся, когда к нему зашла мать с новыми претензиями о том, какой Джисон ленивый и как не помогает по дому. А Джисон уже плохо слышал, что там ему говорят, все слова отзывались белым шумом.       Его память стремительно и верно стирала все воспоминания, пытаясь отгородиться от всего плохого, и только воспоминания о Минхо и его тёплых руках оставались где-то в глубине сердца, куда не добраться пытливому уму, чтобы стереть. Минхо, тот самый человек, который показал, что такое жизнь. Если бы была возможность, Джисон отдал бы все свои непрожитые годы этому человеку, чтобы он жил как можно дольше и счастливее. Но пока в его жизни присутствует такой тёмный комок неприятностей, как Джисон, он бы не смог чувствовать себя полноценно счастливым. Так думал Хан и угнетал себя за это из раза в раз.       — Привет, да всё хорошо, я впал в спячку хаха       — Всё правда в порядке, бельчонок? Ты ел сегодня?       нет       — Конечно. Думаю съездить в лес на денёк, прогуляться по тропинкам.       — Свежий воздух это замечательно, присылай фоточки. Как бы я хотел сейчас быть рядом.       «Ты и так всегда рядом, в моём сердце»       Конечно Джисон не собирался в лес, он не выходил из дома уже более недели и сейчас резко у него не появилось желание выбираться из душной квартиры. У него были другие планы, в которых он всё ещё сомневался, но откидывал эти сомнения прочь.       — Я правда люблю тебя, — написал Хан.       Джисон услышал уведомление с телефона, но не стал читать. Дома никого не было. За окном были слышны весёлые крики детей, щебетание птиц, соседи что-то бурно обсуждали, громко смеясь, жизнь вокруг кипела, но в этой квартире она застыла уже давно.       — Я тоже тебя люблю, мой бельчонок, — осталось светиться на экране телефона.

***

      Прошёл месяц, да так банально прошёл целый месяц жизни Минхо. Его жена и ребёнок не давали возможности зацикливаться на чём-то одном, они путешествовали, ели вкусную еду и знакомились с новыми увлечениями, собирая вместе очередной пазл. Минхо улыбался, но сейчас ему нужно было уехать на день, уехать, чтобы убедить себя в чём-то.       — Ты помнишь, как укусил меня в нашу встречу хахах след прошёл, и мне нужен новый.       Снова не прочитано и снова паника. Всю дорогу он не мог перестать проверять телефон в надежде увидеть уведомление, веря, что это очередная «спячка», которая просто затянулась. Его ладошки вспотели, когда он подошёл к квартире, где был всего единожды, и его рука дрогнула, когда он нажал на звонок.       — Здравствуйте, вы кто? — выглянула из-за двери женщина.       — Здравствуйте, я друг Джисона, он не рассказывал обо мне, наверное. Он дома?       — Друг… Ты Минхо?       — Да! Так он говорил обо мне.       — Он много о тебе говорил, иногда даже слишком, но мы не слушали, просто…просто потому что не были уверены в его словах…       — Почему же… Так он дома? Мы могли бы все вместе познакомиться.       — Джисон…бедный мой мальчик, — женщина схватилась за лицо, не давая показаться слезам, — его больше нет.       — То есть он съехал?       Женщина не могла сказать ни слова, её окатил непрекращаемый поток слёз. Она ушла вглубь квартиры и вернулась с каким-то клочком бумаги, где свежими чернилами был начиркан какой-то адрес.       — Попрощайся с ним, не уверена, что он успел это сделать, раз ты тут. Но уверена, он хотел бы тебя увидеть ещё раз, — кое-как выговорила женщина и закрыла дверь.       Сердце пробил болезненный удар. В каком смысле попрощаться… В каком это смысле?       Минхо кинулся к лифту, попутно заказывая такси на нужный адрес, он до последнего не хотел верить в те мысли, что лезли к нему в голову. Но, когда машина остановилась у леса с тёмными надгробьями, всё вокруг для него рухнуло.       Он медленно шёл по тёмным тропинкам среди серых фотографий, а руки его дрожали от страха увидеть знакомое имя. И спустя минут 10 брождений, его страх оправдался.       Счастливое улыбающееся лицо 22-летнего парня смотрело на него прямо с холодного серого бетона. Белые завядающие цветы окольцовывали всё вокруг, и ветер трепетал колокольчики, лежавшие рядом.       Минхо хотел стереть свои глаза, потирая их в третий раз. Ему кажется, ему просто показалось, это не Джисон, нет, это не может быть он. Так не должно было произойти. Он стоял рядом ещё минуты две, пока не сорвался с места, просто уезжая на такси. Вернулся он с красивым белым букетом и любимым чизкейком Джисона.       — Давай поедим вместе, как в тот раз, — сказал он, улыбаясь, когда по щекам покатились слёзы.       Он не собирался есть, в горло ничего не лезло от раздирающего крика, что хотел вырваться наружу, но он хотел показать Джисону, что с ним всё хорошо, что всё будет в порядке, ведь это то, чего всегда так желал Хан. Минхо рассказывал смешные истории, произошедшие за месяц, о своём путешествии, о новом увлечении его дочки и о том, какая хорошая погода стоит последние несколько дней в его городе. Он просидел так целый день, иногда молчаливо улыбаясь чужому лицу, иногда вспоминая ещё новость из своей жизни и активно её рассказывая.       Когда начало темнеть, Минхо даже не заметил. Вокруг появилось несколько маленьких огоньков, летающих и жужжащих. Они прилетали на запах цветов, аккуратно садясь и давая лёгкое свечение. Минхо улыбнулся в последний раз и пошёл по тёмной дорожке к яркому от фонарей выходу, стирая слёзы горечи со своего лица.       На надгробье была чёткая высеченная надпись.       я останусь твоим светлячком до конца