в плену карамельного рассвета

      Белоснежная фата красиво ложилась на плечи омеги, опускаясь прямо до пола. В руках он держал необычайно большой букет роз — именно их ненавидел Чонгук. Прямо под свадебным костюмом прятались незажившие шрамы, о которых знал лишь сам парень и несколько его служанок, которые прямо сейчас готовили его к торжеству, попутно перешёптываясь и обливая грязью. Но сегодня он не должен показывать кому-то своё недовольство или страх, ему необходимо держать лицо и счастливо улыбаться.       — Ведите его к алтарю, быстрее! — чуть ли не врывается в помещение мужчина в плаще с серебряным мечом на поясе и сразу заваливается на большую кровать.       — Подождите, Намджун, мы ещё не привели этого омегу в порядок! — дёрнув Чонгука за прядь лакированных волос, воскликнула одна из девушек.       Он едва заметно шикнул, с силой стискивая зубы, лишь бы не показать лишних эмоций.       — Господин Хисын ждёт, а вы знаете, какой он в гневе, — ухмыльнулся Намджун, для убедительности выпустив горький кофейный аромат, который напугал всех омег в комнате.       — Извините, воин! — одновременно выкрикнули служанки и бросив всё, буквально пинками подогнали Чонгука к выходу.       Он не мог не подчиниться, поэтому на трясущихся ногах вышел из спальни, учуяв слишком много запахов сразу. Из-за обилия самых разных ароматов закружилась голова, в мыслях поселился туман и омега покачнулся, с трудом устояв на месте. Но прийти в себя окончательно ему не дал Намджун, который вышел за ним и грубо подтолкнул к лестнице, ведущей на первый этаж.       Когда Чонгук всё-таки осмелел ступить за пределы стен и показался на лестнице, он не поверил глазам. В доме, где он рос взаперти, где всегда было пусто, собрался народ. И Чонгук не удивится, если сказать ему, что здесь оказалась вся стая. Нарядные мужчины и женщины разговаривали, танцевали, пили из фужеров, которые разносили служанки. Сам зал тоже изменился — исчезли диваны и появились столики с закусками, ковры убрали, оставив на виду мраморный пол. Всё украсили позолотой и лепниной, добавив множество картин с цветами и белые ленты, проходящие через всё помещение. Везде были разбросаны лепестки роз, в том числе на лестнице, по которой спускался Чонгук вместе с Намджуном — правой рукой вожака.       По традиции омег к алтарю должен сопровождать отец, но парень никогда не забудет, как Хисын ворвался в их дом и зарезал родителей прямо на глазах пятилетнего Чонгука. Именно с тех пор он никогда не видел ни улицы, ни свободы, ни жизни.       Из него делали только красивую оболочку.       — Внимание! Сейчас состоится церемония бракосочетания! Чонгук, подойдите к своему суженому, — громкий голос вырвал омегу из тревожных мыслей, он весь сжался, особенно тогда, когда на него было направлено множество взглядов незнакомых оборотней.       Никто из жителей деревни не знал, как на самом деле выглядит Чонгук, потому что все тринадцать лет никому не было позволено заходить в обитель вожака, кроме самых приближённых, а самого парня не выпускали за пределы дома. Поэтому со всех сторон послышались вздохи и ахи, ведь Чонгук и вправду был прекрасен. Это та омега, которая должна быть у главы стаи. С этим никто не смог бы поспорить.       Кто-то завидовал, кто-то восхитился, а кто-то безразлично провожал его взглядом, когда Чонгука вели к алтарю.       Омега выглядел счастливым. Он мило улыбался, показывая себя с лживой стороны, словно ему нравится это мероприятие. Только глаза, полные ненависти и страха могли сдать его, но прикрытые веки не давали никому возможности узнать правду.       Кто полюбит альфу, который убил твою семью из-за того, что они не хотели отдавать своего сына замуж? Но другие омеги не могли понять этого, втайне засматриваясь на вожака и мечтая иметь «высший статус».       — Вы должны дать друг другу клятву на крови, — мужчина достал клинок, осторожно вручив его альфе, который не задумываясь, полоснул по своей ладони.       — Я клянусь, что вечно буду уважать, любить и ценить своего дорогого омегу, который будет сопровождать меня весь путь, а после подарит стае наследника, осчастливив весь наш народ, — Хисын передал клинок замершему Чонгуку, который внутренне запаниковал от того, что собирается сделать.       Потому что для него смерть была не так страшна, как вечная жизнь с вожаком.       — Я отказываюсь, — с трудом промямлил омега, перехватив клинок и отбросив в сторону.       В зале поднялся шум, запахи сгустились, из-за чего и так напуганному Чонгуку стало труднее дышать. А особенно сильно его привёл в ужас нарастающий аромат Хисына. Табак душил его, вынуждая захлебнуться в своих эмоциях. Глаза альфы засияли красным, он давил на омегу своей яростью, заставляя смотреть только на себя. Мир Чонгука тоже окрасился алым. Вдруг он осознал, что такая смерть всё же будет страшнее жизни взаперти.       — За неповиновение и оскорбление вожака, который дал клятву верности супругу, — прорычал альфа, из-за чего весь гам утих, — омега приговаривается к самому жестокому наказанию — смертной казни. Находясь неделю без еды и воды, отдав свою душу дьяволу, он будет сожжён на костре прямо на рассвете.       Хисын хищно оглядел Чонгука, который словно приклеился к полу, придавленный жёстким взглядом, а потом повернул голову в сторону зала, дав омеге возможность вздохнуть.       — Все свободны, — громко произнёс он, и недовольные гости не заставили себя долго ждать, направившись к выходу, ведь никому не хотелось испытывать гнев на себе. — Намджун! В карцер его.       — Слушаюсь, господин.

✮✮✮

      Страх — это то, что испытывал Чонгук в течение многих лет. Он буквально заполз под кожу и стал частью его сущности.       Но никто из окружающих поведение запуганного Чонгука не понимал. Ведь все говорили, что юный омега жил в тепличных условиях — его окружали служанки, которые за ним ухаживали, он жил в большом особняке и ни в чём не нуждался. А если суженный бьёт — значит любит!       Народ же не мог знать, что происходило с омегой на самом деле. А он дико устал. И ни капли не жалел о том, что сотворил на свадьбе.       Даже сидя в грязном деревянном сарае на холодном полу, не имея нормального сна и питания в течение пяти дней, Чонгук не сомневался в правильности своего решения.       Связанные жгутом с шипами руки невозможно щипало, старая одежда еле держалась на худом теле. Парня клонило в сон, но каждый раз закрывая глаза, он видел лишь кошмары, которые заставляли его впадать в тихую истерику.       Чонгук уже смирился с судьбой, и казалось, что даже страх его покинул, пока он не услышал мощный взрыв за дверью, а за ним и страшный шум, из-за которого ему ужасно заложило уши.       Едва улавливая чужие крики, он закрыл руками голову, сжавшись в комочек, лишь бы избавиться от настойчивого пищания.       — Мы советуем вожаку сдаться! — оглушительный крик проник даже в старый сарай, а после послышался громкий треск.       Чонгук поднял голову и наткнулся на зарождающийся огонь. Помещение подожгли, даже не заглянув внутрь. В сердце моментально заползли паника и ужас. Языки пламени пожирали доски одну за другой, превращая их в пепел. Омегу парализовало, он продолжал смотреть на огонь и ждать смерти. Перед глазами проносились неприятные воспоминания, и маленькие моменты счастья, которые казались крошками по сравнению с пережитой болью. Так продолжалось до тех пор, пока его лёгкие не начал заполнять дым.       Тогда Чонгука накрыло волной внезапно возникшего адреналина, впервые он смог почувствовать свой природный аромат — жжёная карамель распространилась повсюду, немного отталкивая дым. Но даже на мимолётную радость не было времени. Тревога ощущалась слишком явно.       Лишь удивившись открывшемуся запаху, он стал чуть увереннее, поэтому с приливом сил встал на трясущиеся ноги и понёсся в сторону двери — туда, куда ещё не добралось пламя.       Хоть как-то открыть сарай ему мешали связанные руки, организм начинал паниковать, не дав подумать о любых хитростях, поэтому Чонгук решил идти напролом. Он разогнался и столкнулся с грубой поверхностью дерева плечом, сразу отскакивая назад, едва попадая в объятия дыма и огня. Но с первого раза дверь не поддалась, поэтому он повторил действия ещё несколько раз, собирая все силы. Омега почти не чувствовал правого плеча.       И когда пламя почти добралось до его ступней, парень справился с дверью, выбив и свалившись на неё, ощущая занозы и иглы, впившееся в руки.       Едва поднявшись на ослабевшие ноги, шатаясь и дёргаясь от непонятных звуков, он узрел настоящий хаос — повсюду была кровь, полные страха и боли вскрики окружили дезориентированного Чонгука. За воинами стаи бегали неизвестные, в необычном одеянии, оборотни. По всей видимости, из другой деревни.       Разорванная кожа, выдернутая шерсть волков, летевшие из ниоткуда тени, острые зубы, впивающиеся в плоть и обезображенные тела, что валялись на залитой алым земле — всё это окружало замершего Чонгука, за спиной которого продолжал вспыхивать огонь.       Альфы не оставались в стороне и дрались, буквально разрывая друг друга на куски, не стесняясь запачкаться в крови. По всей деревне буквально валялись связанные дети и омеги, которые заливались плачем, наблюдая за зверскими убийствами их мужей и одиночек, тихо молясь, чтобы их оставили в живых. Кто-то пытался подползти к своим детишкам и огородить их своим телом, лишь бы невинные глаза не наблюдали жестокости.       И вдруг Чонгук почувствовал на себе чей-то пронзительный взгляд. Обернувшись на тихий зов, что проник в уши, он столкнулся глазами с огромным белоснежным волком, который готовился к тому, чтобы преодолеть расстояние между ними. Мощные лапы могли в любой момент оторваться от земли в прыжке.       Сердце омеги бешено застучало, ноги подкосились, а в голове так и застыло слово «беги!».       И больше Чонгука ничего не останавливало. Ни разодранные, босые ступни, ни обезвоживание, из-за которого появилась мучительная слабость. Парень бежал на автопилоте, не разбирая дороги, и пытаясь запутать волка разными путями, попал в густой лес.       К сожалению, Чонгук уже тринадцать лет не бывал на свободе. Он не знал, что такое улица, лес, никогда не превращался в оборотня и даже не умел этого делать. Так же, как и скрывать яркий аромат, который проявился буквально несколько минут назад.       Чонгук оставлял за собой кричащий след, по которому любому оборотню было бы легко его отыскать. Но он старался не обращать внимания на появляющиеся страшные мысли, которые хотели заполонить его разум. Парень просто пытался выжить.       Но запах леса, который чуть ли не разрывал лёгкие своей силой, вскружил голову омеге. Он не представлял, что такое «единение с природой», о котором так часто говорили служанки, но теперь он мог понять. Казалось, Чонгук мог даже услышать волчий вой внутри себя, будто его заряжали энергией и заставляли бежать дальше.       Чистый воздух, едва уловимый шелест листьев, треск веток под ногами, который пусть и приносил боль, но заставлял сердце Чонгука расцвести — всё это окружило парня, словно лес ожил и пытался с ним связаться. Внезапно он почувствовал ещё больший прилив сил, и животное, которое стремительно его догоняло, отошло на второй план.       Чонгука ослепила красота леса, яркие оттенки листвы и травы въелись в глаза, эмоций стало слишком много. Только рык позади помог ему ускориться, а не остановиться под впечатлением. И окрылённый странным чувством свободы, он быстрее перебирал ногами, пока не споткнулся о торчащий корень, неловко упав и проехавшись прямо по влажной земле.       Парень прикрыл глаза и сквозь пелену до него доходило, что весь прилив иссяк. У него больше нет сил.       Но волк не спешил останавливаться, приближаясь к неподвижному телу, пока не оказался рядом. Шерсть встала дыбом, он заметно напрягся, топчась на месте. Его лапы уже могли коснуться неизвестного. Чужой запах будто дразнил альфу.       Чонгук находился на грани сознания, едва осознавая, что происходит, только тянущаяся боль по всему телу напоминала ему о жизни. А животное уже вовсю крутилось вокруг добычи, угрожающе рыча. Его глаза горели алым — знаком агрессии. В воздухе витал горький сандал, подавив ослабевший запах карамели.       Внутренняя омега, которая только успела почувствовать свободу, тихо проскулила, когда волк начал тыкать своим носом в тело Чонгука, обнюхивая с ног до головы, умудрившись даже залезть под рубаху.       И после этого действия волку сорвало крышу. Он выпустил клыки и прислушался к сердцебиению омеги, вылавливая пульсацию в шее, куда и целился впиться зубами.       Животное уже было готово наброситься и разорвать лежащего, пока его не сбил с ног такой же белый волк с увесистой сумкой в зубах.       Они вместе покатились ко стволу ближайшего дерева, в которое и врезались, моментально возвращаясь в нагое людское обличие.       — Ты что здесь делаешь? — раздражённо рыкнул альфа, поднимаясь на ноги и кое-как приходя в себя.       — Это ты что делаешь, Тэхён? Ты чуть не убил омегу!       — Джин, не истери, прошу! Всё же нормально, — Тэхён схватился за голову и зажмурил глаза, всё больше облокачиваясь о дерево.       — Нормально? Да если бы я не ослушался тебя и остался в деревне, ты бы порвал бедного омегу! Посмотри, он ведь совсем крошечный и беззащитный. Даже запах не скрывает, — Джин подошёл к бессознательному телу и мягко дотронулся до его рук, едва касаясь пальцами. — Он пленник? Наши бы не стали связывать кого-то шипованными жгутами. Это слишком жестоко.       — Нет! Ты всё равно должен был остаться дома. Омегам здесь делать нечего, и пойми, что я волнуюсь за тебя! Всё-таки ты мой брат, моя кровь. Как я могу подвергать тебя опасности?       — Цыц! Я старше тебя, — нахмурился Джин, и не теряя ни секунды, попытался аккуратно развязать колючий жгут.       — Это ничего не меняет.       — Меняет. Лучше бы сказал спасибо, если бы не я — загрыз бы своего истинного.       — Истинного? — впал в ступор Тэхён, прислушиваясь к аромату, который уже был почти неуловим.       — А ты не почувствовал? Даже я понял, тебе же сорвало крышу от его запаха, причём настолько, что ты выпустил свой. Решил поиграть в брачные игры и загрызть суженного?       — Боже… — сильнее схватился за голову альфа, склонившись к земле. — Я подчинился инстинктам и оставил вожака. Бросил Юнги там, а сам побежал за омегой!       — Так возвращайся, — еле избавив Чонгука от шипов, промолвил Джин, продолжая рассматривать чужие запястья. — Я сам отнесу его к нам в поселение и полечу.       Не дожидаясь ответа, парень отыскал наощупь свою сумку в траве и достал оттуда одежду, утопая в длинной рубахе и штанах.       — Не надо тебе его нести! Вдруг он тяжёлый?       — Тэхён, хватит. Он лёгкий, как пёрышко, — подхватил его с земли Джин, закидывая на плечо. — Я справлюсь, видишь? Беги к Юнги.       — Я вернусь на рассвете, — немного подумав, уверенно заявил Тэхён, обернувшись в волка.       Да так, что Джин вздрогнул от пятен крови на белоснежной шерсти. Но вида страха не подавал.       — Мы будем тебя ждать, — ответил он и сразу развернулся, оставив за спиной кровавое напоминание о войне.       С новым знакомым он направлялся в родную деревню.

✮✮✮

      Чонгук медленно возвращался в сознание на протяжении всего пути, но каждый раз он ощущал чей-то сладкий запах и успокаивающий голос, который сквозь сопротивление заставлял омегу почувствовать себя в безопасности, снова и снова проваливаясь в темноту.       И когда его бережно опустили на что-то мягкое, тогда он смог уйти в глубокий сон, наслаждаясь осторожными прикосновениями к коже, которые даже не пытались причинить боль.       А Джин тем временем ужаснулся, замечая всё больше и больше шрамов под одеждой парня. На нём почти не было живого места, белые и красные полосы покрывали кожу. И если он думал, что шипы приносили омеге огромную боль, то она не сравнится с тем, чего он натерпелся до этого.       Джин проходился заживляющим отваром по каждой ране, а после заматывал Чонгука бинтами, понимая, что придётся обмотать всё тело.       Пальцы Джина огибали каждую выпирающую косточку, ему было видно, что парень голодал.       — Боже, сколько ты пережил? Надо будет тебя откормить…       Закончив с лечением, он откопал у себя в шкафу парочку вещей, из которых вырос и переодел Чонгука в чистую одежду. Завидев слипшиеся растрёпанные волосы, которые раньше были замысловатой причёской, Джину стало не по себе, поэтому он принялся аккуратными движениями разделять пряди, намереваясь после помыть ему голову.       Нежные прикосновения к волосам и рванные звуки всё же разбудили его, вытаскивая из сладкой сонной пелены.       — Привет! Прости за неудобства, я просто хочу распутать твои волосы. Видимо, на них давно застыл лак…       Чонгук хотел ответить хоть что-то, но почувствовал острую боль и сухость в горле, из-за чего получился только кашель. Разум сразу отрезвел, парень испугался новой обстановки и мелко задрожал, пытаясь выровнять дыхание и повертеть головой, рассматривая всё, что попадётся.       — Воды? — забеспокоился Джин, сразу исчезая из поле зрения омеги, чтобы вернуться со стаканом воды.       Парень моментально выхватил из чужой руки стакан и залпом выпил всё, снова заходясь в кашле.       — Не торопись так! — он похлопал Чонгука по спине, надеясь, что не задел никакое ранение и скривился, словно почувствовав чужую боль.       — Где я? — откинувшись на подушку, прохрипел он.       — Ты в южном поселении, у меня дома. Не бойся, теперь ты в безопасности, — выставив перед собой руки, заверил Джин. — Назовёшь своё имя?       На лице омеги проскочило недоверие, но смотря на позу оборотня, заверяющего, что ничего плохого ему не сделает, сдался. Мало кто проявлял к нему мягкость, не показывая негативных намерений.       И не только словами, а действиями.       — Чонгук.       — Приятно познакомиться, я Сокджин, но можешь звать меня Джин, хорошо?       Дождавшись слабого кивка, он улыбнулся, наблюдая за попытками Чонгука встать. Юноша постоянно вертелся, в попытках осмотреть небольшую спальную комнату.       — Лежи, пожалуйста. Тебе нужно восстановить силы.       Но Чонгук никак не мог усидеть на месте, его мысли метались от одного вопроса к другому. Страх неизвестности слишком давил на него, поэтому он даже не думал о том, что может спросить, а что нет. Парень слишком напряжён и не представляет, что с ним будет дальше.       А когда мозг начал подкидывать картинки побега от волка, о чём он почти позабыл, на него обрушилась волна мурашек, тело сжалось сильнее, словно это защитит его от воспоминаний.       Зачем его вообще забрали? Ему нужно было решиться и узнать всё.       — Что со мной случилось? Как я тут оказался? А что с тем волком? — посыпался шквал вопросов, заставив Джина закатить глаза.       — Подожди. Я всё расскажу, только…       Парня прервал стук в дверь, и он с озорством в глазах посмотрел на дёрнувшегося Чонгука, что был готов обхватить себя руками и забиться в угол кровати, ближе к шкафу, где теоретически можно было спрятаться.       — А вот и он.       Джин снова оставил Чонгука, что рассматривал комнату на наличие острых предметов или чего-то для защиты, но кроме баночек и бинтов ничего не заметил. Мало ли, кого он мог привести. Но через минуту он вышел с ещё одним омегой. С необычным цветом волос. Синим.       Такое Чонгук видел впервые, но спросить не решался. Вдруг это странно только для него?       Помимо волос, он был совершенно обычным, омега не почувствовал угрозу, поэтому позволил себе немного расслабиться.       — Чимин, это Чонгук. Истинный Тэхёна.       — Истинный? — воскликнул он, подлетая к парню, чуть ли не врезавшись в боковину кровати. — Привет, надеюсь, что мы подружимся!       Чимин хотел схватить его за руку, чтобы пожать, но завидев обмотанные бинтами запястья, решил этого не делать, тактично промолчав.       — Привет… — неловко произнёс Чонгук, заёрзав на матрасе, не ожидая такого напора. — А что значит истинный?       — Ты не знаешь? — изумились они, переглядываясь между собой.       — Это оборотень, выбранный для тебя судьбой. Истинная любовь, понимаешь? — объяснил Джин.       — Не совсем.       — Ты поймёшь, когда увидишь Тэхёна.       — А это…?       — Это волк, который гнался за тобой. Но не бойся, он больше не причинит тебе вреда! Ты можешь мне верить, Тэхён мой брат и на самом деле хороший, просто ему крышу снёс твой запах.       Чонгук запутался. Огромное количество информации словно вылили из ведра ему на голову. Обработать всё и выстроить логическую цепочку было сложно.       — Понятно… — устало протянул он. — А что было в моей деревне?       — Ох. Только не пугайся, — начал Джин, — сегодня наша стая пошла мстить вашей. Они напали на нас год назад, не щадили даже омег и детей, жестоко убивая их. Хотели забрать земли. Но не смогли победить нашего вожака, поэтому отступили.       Чонгук напряжённо вздохнул, страшные картины появились в его мыслях. Неужели такое происходило под его носом?       — Мне очень жаль, простите, — Чонгук закрыл лицо, осознавая, насколько ужасно было видеть столько смертей жителям поселения, а он даже не знал об этом, находясь под боком Хисына.       — Не извиняйся, я вижу, что тебе тоже досталось от этой стаи. Расскажешь, что с тобой произошло?       Но омега не хотел вспоминать тот ужас. Не хотел, чтобы вместе со словами вылетали сцены воспоминаний, о которых он старался не думать. Не хотел устраивать истерику перед незнакомыми оборотнями. Позволят ли они ему не рыться в своей пострадавшей голове?       — Простите, но я не смогу, — глаза наполнились слезами, которые копились годами, и были готовы показаться. — Могу ли я…       — Не рассказывай, если не хочешь, — поторопился успокоить его Чимин, боясь тревожить изнеможенного Чонгука. — Может быть, лучше покушаем? Я аж сам ощущаю твой голод.       Парень уже и забыл о еде. Он так привык чувствовать голод, что не обращал на него внимания, пока о нём не напомнили.       — Я был бы не против, — резко почувствовав боль в желудке, согласился он и Джин с осознанием на лице снова рванул в сторону кухни.       — Я приготовлю что-нибудь! — послышался крик, а затем и копошение посуды.       — Давай я пока распутаю твои волосы? А то мне тяжело на них смотреть, — предложил Чимин, нарушая повисшую неловкую тишину.       — Хорошо, — прошептал Чонгук, не став спорить.       Он доверчиво подставил голову чужим рукам, не найдя повода отказаться, и потихоньку утирал дорожки слёз в надежде, что приятные прикосновения помогут ему отвлечься от тяжёлых мыслей.