в плену карамельного рассвета

      Как и обещал Тэхён, он вернулся на рассвете, притащив в дом брата Юнги и Хосока — вожака северного поселения, что согласился помочь отомстить вражеской стае во имя мира в их краях.       Джин быстро расположил альф и друга за обеденным столом, попутно заперев дверь спальни, где не так давно с трудом уснул Чонгук. В доме повисло напряжение, лишь тихое тиканье часов нарушало тишину. Пока все настраивались на разговор, омега рассматривал присутствующих на тяжёлые травмы, но кроме стремительно затягивающихся царапин ничего не заметил. Он мог облегчённо выдохнуть, ожидая, пока одного из альф прорвёт.       И если северный вожак был относительно спокоен и не показывал своих бурлящих эмоций, то по Юнги было прекрасно видно, насколько он раздражён. Даже повисшая пауза давила на него со всей силы. Причина этому одна.       — Этот трус сбежал! — не сдержав гнева, ударил он кулаком стол, заставив двух омег дёрнуться из-за громкого звука. — Прикрылся своими воинами и удрал, сверкая пятками!       — Тише, Чонгук же спит! — шикнул Джин. — Я его еле уложил.       — Кто? — не понял Юнги, всё же становясь немного тише.        Вожак кинул взгляд на Тэхёна, который лишь опустил голову, очевидно поняв, о ком пошла речь. Стыд охватил его. Мало того, что чуть не загубил юношу, так ещё и бросил Юнги на произвол судьбы.       — Раненный парень, которого я нашёл на территории вражеской стаи.       — Джин? Зачем ты пошёл туда, там опасно! — воскликнул Юнги, не удержав себя в руках. — А если этот Чонгук — наш враг?       — Не торопись с выводами! Он был связан колючими жгутами, весь изранен и явно давно ничем не питался. Бледный, маленький омега. Я думаю, что он был пленником.       — Тогда мы должны узнать у него всё. Когда он проснётся, — добавил Юнги, поймав глазами покрасневшую радужку Джина.       — Чонгук сможет остаться с нами? — неуверенно спросил Чимин. — Я не думаю, что ему есть куда идти.       — Нужно подумать. Вдруг он вообще не захочет оставаться.       — Юнги… он истинный Тэхёна, — решил обозначить Джин, — даже я почувствовал это сразу.       Вожак широко распахнул глаза, и не дав никому времени всё обдумать, отвесил рядом сидящему Тэхёну мощный подзатыльник, заставив его закрыть голову руками.       — Эй!       — Почему я узнаю это от Джина? — начал отчитывать его Юнги, словно ребёнка. — Конечно, он останется, если захочет. Истинность — это такая редкость! Всё-таки против природы не попрёшь.       — Я его не знаю толком, — закатил глаза Тэхён, за что получил подзатыльник уже от Джина. — Хватит меня бить!       — А ты перестань нести чушь, ты недавно его чуть на куски не разорвал, будто он заяц, а не волк!       — Не тебе на голову истинный свалился!       — Что? — снова удивился Юнги, занося руку для очередного удара, но его остановил Хосок, ехидно посматривающий на Тэхёна.       Ладонь так и повисла в воздухе, пока по коже бегал холод, вызванный морозным запахом вожака северной стаи.       — Он пока не понимает. Дай ему время, — Хосок похлопал вожака по плечу и подмигнул альфе, потирающему затылок. — Давайте лучше поговорим о фестивале?       — А стоит ли его вообще проводить? — нахмурился Юнги. — Всё-таки мы рассчитывали устроить праздник только после удачной мести, а Хисын разгуливает непонятно где. Конечно, мы отправили часть воинов на поиски, но если его не найдут до фестиваля…       — Но это, в первую очередь, обряд благодарности природе, а не просто праздник! Мы не можем не провести его, — возмущался Чимин, пока его не осадил холодный взгляд вожака, недовольного тем, что его перебили.       — Может быть, просто поставим патрульных? — предложил Джин, приобнимая поникшего друга за плечи. — Чимин прав, мы не можем просто прервать эту древнюю традицию.       — Да, дань уважения к природе — это очень важно, — поддержал омег Хосок. — К тому же, я думаю, что у нас на севере будет много желающих посетить фестиваль в качестве охраны.       Казалось, что все, кроме Юнги были за проведение праздника, поэтому вожак смог только тяжело вздохнуть, обдумывая планы на будущее в стае.       — Ладно, — сдался он, — я подумаю над этим. Спасибо, Хосок.       — Всегда пожалуйста. А я всё-таки вернусь на родину. Пришлите мне посыльного, если найдётся Хисын, — встал со своего места оборотень, подхватывая тяжёлую сумку.       — Конечно! Я вас провожу, — последовал Юнги за Хосоком, даже не обернувшись на Чимина, который не сводил с него глаз. — До скорого!       — До свидания, — попрощался вожак северной стаи и хлопнул дверью, оставляя Тэхёна и омег одних.       Почувствовав гнетущую атмосферу и осмотрев мелко подрагивающего Чимина, альфа решил оставить друзей наедине. Его присутствие здесь было ни к чему, им нужно поговорить и излить душу без лишних глаз.       — Это была тяжёлая ночь, лучше я побегу к себе, — пробормотал первое попавшееся оправдание Тэхён и так же быстро выскочил за дверь.       На кухне снова повисла тишина, Чимин продолжал смотреть в одну точку, даже не обращая внимания на громкий хлопок двери. Он очень хотел бы сдержать слёзы, но больше не мог, ведь сердце, давно принадлежащее Юнги, словно пронзили ледяной стрелой.       Но мгновение спустя Чимин был окружён успокаивающим ароматом корицы, прячась в тёплых объятьях. Создавалось ощущение, словно он укутан в мягкий плед, поэтому молча проливал последние слезинки в грудь друга.       — Не злись на Юнги. На него и вправду свалилось слишком многое за последний год. Он даже не успел стать вожаком, как на нас напали. Я уверен, что он винит себя…       — Но он не виноват!       — Безусловно. Но он боится, что не уследит за всеми нами. Я могу заверить, что когда Хисын найдётся, Юнги сможет расслабиться и отдать себя эмоциям.       — Но он груб со мной! А я так люблю его, ты не представляешь.       — Он тоже любит тебя, я уверен. Просто пока не может отойти от обязанностей. Подожди немного и всё будет хорошо, — Джин нежно потрепал его яркие волосы, и ощутив чужую расслабленность, отпустил.       — Я, пожалуй, тоже пойду домой. Спасибо тебе, — произнёс Чимин после того, как просидел несколько минут в компании Джина и понял, что ему нужно подумать об этом в одиночестве.       Омега предложил провести друга до дома, но тот отнекивался, торопясь уйти в свою обитель.       Закрыв дверь за последним из гостей, Джин устало упал на стул, стирая невидимые капли пота со лба.       — Как же они меня вымотали… — и посмотрев на часы, он обречённо откинул голову, тяжело вздохнув. — Надо завтрак приготовить.

✮✮✮

      Проснулся Чонгук с непривычной лёгкостью в теле. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал без кошмаров и страха того, что к нему могут подобраться в самый уязвимый момент, из-за чего вскакивал от каждого шороха.       Потянувшись и вдохнув необычный аромат, доносящийся с кухни, он напрягся, понимая, что придётся предстать перед Джином.       Пусть он показался омеге хорошим, ему всё ещё было неловко находиться в чужом доме, пользуясь заботой. Но Чонгук всегда помнил — безграничной доброты не бывает. Где-то должен быть подвох.       И ему этот подвох нужно обязательно найти.       Чтобы не разочароваться, не привыкнуть к хорошему, и в конце-концов, быть готовым ко всему.       Собравшись с силами и сделав глубокий вдох, он потопал на кухню, где встретил пританцовывающего у плиты Джина, который, казалось, даже не заметил Чонгука, продолжая напевать что-то под нос.       — Доброе утро, — осмелился произнести он, чтобы привлечь внимание, ведь просто стоять и смотреть было для него совсем странно.       — Привет, Чонгук. Ты проспал завтрак и храпел аж до обеда, так что я не буду давать тебе тяжёлую еду… — не успел договорить Джин, как парень закатил один из рукавов рубахи, выставив на показ бинты.       А затем одним движением руки стянул их, обнажив белые шрамы на предплечье. Джин же сам чуть не заплакал, смотря на мокрый взгляд и напряжение омеги, не понимая в чём причина этого действия.       — Прости, что встал так поздно, — Чонгук зажмурился, как только парень двинулся, но вместо удара розгами или любым подручным средством, получил объятия.       Не поняв, что происходит, он дёрнулся от прикосновения, но быстро расслабился, не ощутив угрозы. Было в этом даже что-то приятное.       — Чонгук, пойми, здесь ты свободен и можешь вставать, когда захочешь. Сейчас тебе необходим отдых, у тебя очень плохая регенерация. Я понятия не имею, что ты пережил, но это сильно повлияло на твоё здоровье. Запомни — тебя тут никто не тронет без твоего разрешения. И не ударит.       А Чонгук, перестав слушать где-то на середине, начал вспоминать, как папа успокаивал его в детстве, так же закрывая в объятьях от всего мира. Когда он успел забыть об этом чувстве? Папа делал так даже перед своей смертью. Смертью из-за Чонгука.       На кухне раздались приглушенные всхлипы, стремительно перерастающие в рыдание. Чонгук вцепился в чужую рубашку, с силой сжимая кулаки и потянув Джина вниз, прижимая ближе к себе. Острая боль разрывала сердце омеги, выпуская наружу несдержанный крик. Крик боли, страданий и непролитых слёз.       Джин же крепко держал Чонгука в своих руках, не давая ослабевшему парню упасть. Ему самому стало страшно от таких отчаянных звуков, но он не мог вмешаться, помешав выплеснуть эмоции. Было понятно — с омегой произошло что-то страшнее того, о чём он мог подумать.       Чонгук задыхался, чувствуя разгорающийся огонь в своих лёгких, не в силах остановить крики, но чужой тёплый, успокаивающий запах пропитал воздух, дав парню возможность вздохнуть.       — Вот так, дыши. Давай присядем? — Джин усадил Чонгука на стул, и побежал к плите, чтобы выключить огонь.       Достав тарелку из ящика, он налил туда немного супа, пододвинув его омеге, который, едва отойдя от истерики, чуть-чуть помешкав, всё-таки начал есть, периодически поглядывая на вазу с печеньем на краю стола. Что не скрылось от глаз Джина.       — Ты можешь взять, если хочешь. Только не переборщи, тебе может стать плохо.       Чонгук ещё раз взглянул на Джина и, не завидев какого-либо осуждения, потянулся за красивым овсяным печеньем с шоколадной крошкой. Отломав маленький кусочек, он закинул его в рот, снова посматривая на омегу. Медленно пережевав и проглотив печенье, он едва не подпрыгнул от восторга, его глаза буквально загорелись, и Джин спросил себя, а может ли вообще так быстро меняться настроение?       — Это так сладко! — громко взвизгнул Чонгук.       Джин улыбнулся милой реакции, неосознанно выпустив свой аромат, который моментально завитал вокруг парня.       — Кстати, я могу узнать, чем ты пахнешь? Это очень вкусно.       — О, извини. Я пахну корицей.       — Корица? Что-то знакомое…       — Ты не знаешь что это? — дождавшись отрицательного взмаха головой, он попытался скрыть очередное удивление. — Тебе нужно попробовать горячий шоколад с корицей!       — Горячий? Я пробовал только обычный.       — Да, это напиток. Я обязательно тебе приготовлю его в следующий раз, хорошо?       У Чонгука затрепетало всё внутри.       — Я так благодарен тебе за заботу! — он вскочил с места, даже не доев свой обед, и упал на колени, не переставая кланяться.       — Прекрати, Чонгук! Вставай, не нужно делать резких движений.       — Прости, просто я чувствую себя странно. Мне хочется сделать что-то хорошее для тебя.       — Боже, Чонгук, — Джин подхватывает парня и сажает обратно на стул, — ты сделаешь что-то хорошее, если отдохнёшь и восстановишься. Договорились?       Парень активно закивал, а затем смущённо сложил руки в замок, уставившись куда-то сквозь Джина. И от его взгляда омеге снова стало не по себе.       А Чонгук же не мог поверить в то, как с ним обращаются. Не издеваются, не дразнят, не требуют сделать что-то за еду. И даже за сладости.       Он не думал, что вообще когда-то почувствует себя настолько в безопасности.

✮✮✮

      Тэхён не представлял, что ему делать дальше. Появившийся внезапно истинный буквально сбил его сознание, заняв там для себя местечко. И выбросить его из головы альфа не мог.       Как бы Тэхён ни отрицал, всё же его безумно тянуло к омеге.       Даже в доме Джина он чувствовал едва уловимый аромат карамели, который так и манил альфу заглянуть в спальню и посмотреть на предначертанного. Из-за этого он едва не прослушал разговор, ведь волк внутри него выл от невозможности увидеть судьбу.       И Тэхён думал. Долго думал. Может ли он вообще позволить такую слабость? Он же правая рука вожака!       Ведь даже Юнги решил на время отказаться от Чимина, ограждаясь невидимыми стенами. Только Тэхён видел, как тот страдает. Каждый день, каждую минуту. Как и Чимин.       Но оправдает ли его истинность? Смогут ли они быть вместе в такое сложное время? Даже опуская то, что почти не знакомы.       Тэхён больше не мог терзать свою голову мыслями, поэтому убежал в лес, где скинув одежду, принял волчий облик. Зверь, почувствовав свободу, радостно замахал хвостом, и заметив в кустах шевеление, а затем и притаившегося кролика, выпустил клыки.       У маленького животного не было шансов, он не смог уйти далеко, попав волку в пасть, не успев даже пискнуть.       И к несчастью Тэхёна, первое, о чём подумал внутренний волк — его омеге должна понравиться добыча.       Тогда он окончательно понял, что крупно попал. Даже пытаясь отвлечься от мыслей, он всё больше загонял себя в ловушку истинности. Как альфа сможет спокойно жить, зная о том, что рядом находится его судьба, к которой его безбожно тянет?       Раздражённый навязчивыми мыслями и тем, что явно сходит с ума, Тэхён просто отбросил кролика куда-то в кусты. Тихо рыча на себя и своё же сопротивление, он лёг на траву, прикрыв глаза и слушая шум леса. В попытках заснуть.       Только в момент погружения в сон, он услышал шум. Приближающиеся шаги были слишком громкими, неизвестный не пытался скрываться. Но Тэхён сразу понял, кто это. Слабый запах бергамота явно выпустили нарочно. Чтобы не напугать.       — Я так и знал, что ты здесь, — показавшись из-за ствола дерева, Юнги без страха приблизился к зверю, присев рядом с Тэхёном, несильно дёрнув его за хвост, из-за чего тот угрожающе зарычал.       — Знаешь, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Мои родители ведь тоже были истинными, — вспомнил он, положив руки на мех, — и я прекрасно видел, как их тянуло друг к другу. Несмотря на то, что отец был вожаком, из-за чего они почти не виделись, папа всегда дожидался отца. Они делали всё, чтобы осчастливить пару, ведь без этого сходили с ума.       Тэхён внимательно слушал друга и сам вспоминал некоторые сцены из жизни их семьи, которые видел своими глазами. И часто он замечал, как их отец убегал в лес, чтобы собрать диких цветов, которые потом отдавал суженному.       Их дом всегда украшали свежие цветы.       — И когда папа умер от той страшной болезни… Ты сам помнишь, мой отец не смог жить дальше. И именно тогда он передал мне титул. За день, как на нас напал Хисын.       Тэхён снова зарычал, но уже на несправедливость, на что Юнги попытался его успокоить, пригладив его шерсть и собираясь говорить дальше.       — Я до сих пор благодарен твоему брату за то, что он смог остановить эту болезнь. Даже во время вторжения, даже в таком возрасте, в тот страшный день, когда наш опытный лекарь был убит… Скольких взрослых и детей он смог спасти, и даже смирился с тем, что кому-то лекарство не поможет. А я не сделал ничего и убивал себя же внутри за каждую смерть.       Волк на это лишь махнул хвостом, задевая лёгким шлепком его руку, из-за чего Юнги немного улыбнулся, снова ныряя в воспоминания.       — Мы с тобой столько пережили ещё с детства, и тогда я даже думал передать титул вожака тебе. Ведь для меня, после смерти родителей, это было непосильной ношей. А потом скончались и ваши, всё же не пережив болезнь, и я понял, что ты должен стать моей правой рукой. Потому что я не смогу скинуть эту ответственность полностью на тебя.       Тэхён фыркнул, устроившись так, чтобы окружить Юнги и полностью укрыть своей шерстью.       — Тогда меня поддержал ты, а ещё Джин и Чимин. Я буду благодарен вам до конца жизни. И пусть я не могу позволить себе с головой уйти в любовь, но ты имеешь на это полное право. Люби его, Тэхён. Я вижу, как ты мучаешься, — волк слабо заскулил, облизав щёку Юнги, из-за чего тот засмеялся, почувствовав щекотку. — Тэхён!       Юнги растолкал внезапно разнеженного альфу и встал, резко отвернувшись от него. Словно недавних слабостей и откровений не было. Он снова показывает свою спину.       — Когда мы победим Хисына, всё встанет на свои места. Мы все получим право на любовь, — бросил он, удаляясь неспешным шагом в сторону поселения с уверенностью, что его услышали.       Почему-то после этих слов, с плеч Тэхёна будто спал тяжёлый груз. Волк зашевелился, желая снова пробежаться по лесу, наслаждаясь свежим воздухом и тихим щебетанием птиц. Цвета вдруг стали ярче, а в сердце появилась надежда.       Он и вправду хочет узнать, каково это, хочет ласки, заботы и внимания, и конечно, дарить её в ответ.       Тэхён мечтает о любви. И теперь он знает, что делать.