в плену карамельного рассвета

      Утром в поселении стояла свежесть, вызванная ночным дождём, что оставил капельки росы на траве и цветах. Птицы начинали свою утреннюю песню, которая соединялась с лёгким шелестом листвы.       Густой туман стелился по улице, создавая ощущение волшебства, а мягкие лучи солнца пробивались сквозь него, попадая в дом, где только начал пробуждаться Чонгук, выбираясь из нежных объятий сна.       Теперь парень чувствовал многое, его взгляд сразу сфокусировался на открытом окне, в желании не потерять способность так тонко ощущать природу.       Пусть после того, как Чонгук попал в поселение, он и не выходил на улицу, но тонкая мелодия растений и животных зазывала его к себе. Он словно впадал в гипноз, достающий до струн его души сквозь страх и неуверенность.       В тот раз природа вскружила ему голову, но это было так приятно и красиво, что Чонгуку хотелось бы ощутить это вновь.       Джин же был не уверен в затеях и желаниях омеги, поэтому не выпускал его из дома до самого вечера, обещая сходить с ним на прогулку позже, когда состояние здоровья улучшится.       Но парню не хотелось ждать. Ребяческое чувство в груди росло, сердце жаждало свободы, а мысли возвращались к неприятным воспоминаниям, когда выйти на улицу было преступлением.       Теперь его держало не чувство страха от последствий, а лишь беспокойство Джина, который успел заметить, как ярко омега реагирует на внешнюю среду и запахи.       И всё же, Чонгук решил последовать своим глупым желаниям, и был готов даже получить наказание. Насколько его поступок будет глупым и как сильно он разозлит Джина? Парень не хотел загадывать, поэтому попытался бесшумно подойти к входной двери, не разбудив громко сопящего хёна на диване.       Первое, с чем у него возникла сложность — замок. Он понятия не имел, как открыть такую дверь. Именно поэтому Чонгук церемониться не стал, и попытался как можно тише подёргать все деревяшки, которые видел перед собой. И двинув одну из них в сторону, всё-таки понял принцип, избавляясь от всех остальных.       Неожиданный скрип двери заставил Чонгука запаниковать и придержать её, обернувшись на Джина, который только поморщился во сне.       Улыбнувшись своей удаче, парень осторожно вышел, пытаясь бесшумно захлопнуть дверь, которая всё равно немного приоткрылась. Но омегу это не волновало. Он всё равно не собирался уходить далеко.       Чонгука окатило волной прохладного ветра, из-за чего пришлось схватиться за плечи, мелко дрожа. Но даже так он не хотел обращать внимание на такой маленький дискомфорт и возвращаться, поэтому просто сел на крыльцо, поднимая голову вверх.       Его волосы слегка растрепались, а глаза зацепились за облака, которые вырисовывали в фантазиях парня разные силуэты. Лицо Чонгука выражало умиротворение, словно он наслаждался каждым мгновением, проведённым снаружи.       Но вдруг спокойствие начало пропадать, тишина стала не приятной, а оглушающей. Чонгук приложил ладони к ушам и зажмурился, чтобы прийти в себя. Голова опустилась вниз, оставив парня без шанса снова её поднять.       Открыть глаза не получалось, он уже мог ощутить, что начинает терять сознание от того, как много чувствует. Это похоже на состояние, в которое он впал, пока бежал от волка.       И только его ему не хватало для полноты картины.       Тело полностью расслабилось, мысли плавно утекали, оставляя после себя пустоту. Руки задрожали, а голова соприкоснулась с входной дверью, создавая глухой удар.       Только сквозь пелену были слышны приглушенные шаги, которые с каждой секундой всё приближались, и вовсе не со стороны дома, пока не настигли лежащего в полусознательном состоянии парня.       И последнее, что почувствовал Чонгук — крепкие руки, держащие его, скрип двери и такой знакомый запах сандала, который быстро перебили корицей. И конечно, обеспокоенное:       — Чонгук!

✮✮✮

      Очнулся парень только ближе к обеду, чувствуя тяжесть на своём лбу. На него давила ладонь Джина, который выглядел невероятно серьёзно, следя за попытками омеги открыть глаза.       Чонгук вдруг испытал чувство вины, за то, что не послушал элементарные просьбы старшего отлёживаться в кровати. Только казалось, что Джин не собирался ругать готового к этому парня.       — Я не могу понять… Почему ты потерял сознание?       Чонгук молчал, пытаясь избежать взгляд Джина, такого усталого и сгорбившегося на стуле перед кроватью.       — Могу я задать тебе пару вопросов о прошлом? Тогда я смогу понять, что тебе нужно.       Парень понимал, что не сможет отказать. Просто не осмелится. Даже если придётся что-то рассказать. Ведь он был слишком благодарен омеге за заботу.       Но в то же время ему было стыдно за то, что столько времени находился рядом с человеком, который принёс их поселению столько бед. Не обязательно же открывать сразу всё?       Сможет ли вообще Джин простить Чонгука?       — Итак. Я начну, ладно? — дав время парню подготовиться, Джин начал. — Ты был пленником? Когда я нашёл тебя, ты был связан.       Первый же вопрос застал его врасплох. Мог ли Чонгук назвать себя пленником? Да, его связали, и так он провёл пять дней. Но до этого омега тоже не имел право на свободу. Это же в своём роде плен?       — Да. В какой-то степени.       — Тогда… Сколько времени ты провёл взаперти?       — Тринадцать лет, — без колебаний выкинул Чонгук и задержал дыхание.       — Боже! — ужаснулся Джин, прикрыв рот рукой. — А сейчас тебе?       — Мне восемнадцать.       — И всё это время ты не бывал на улице, верно?       — Да.       Джин почувствовал, что скоро не выдержит и позорно расплачется. Но ему было необходимо взять себя в руки       — Я мог догадаться. Знаешь, ты слишком бледный из-за нехватки солнечного света, резко реагируешь на некоторые вещи, и как оказалось, находиться снаружи тоже тяжело. Тебе сложно дышать, да? Когда столько всего вокруг.       — Голова кружиться начинает.       — Конечно, провести столько лет без свежего воздуха! — возмутившись, поднялся Джин, а потом сел обратно и замолчал, делая перерыв и обдумывая что-то, наблюдая за потерянным парнем. — Чонгук…       — Что? — заметив опечаленный взгляд, он на мгновение растерялся.       — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь! — сразу предупредил он, выставляя ладони перед собой. — Почему тебя держали взаперти? В той стае ещё были несчастные омеги?       Чонгука ошарашил прямой вопрос. Пусть он и ожидал подобного, всё же надежда уйти от некоторых деталей прошлого и держать их в тайне не оправдывалась.       Стоит ли рассказать всё без утайки? Поймут ли его в этой стае и не окажется ли он после этого угрозой? Чонгук и так поведал слишком много.       Нервы сковали всё тело, а разум метался между тем, чтобы высказать всё, что накопилось на душе, пока он жил, как игрушка Хисына, и тем, чтобы спрятать этот отрезок жизни куда-нибудь в глубокий уголочек сердца и никогда о нём не вспоминать.       — Всё нормально.       — Нет, — не дав себе времени, решился Чонгук. — Я всё скажу так, как есть.       — Я слушаю, — Джин слез со стула и опустился на колени перед омегой, сжав чужие ладони в своих.       — Я родился в стае на востоке, она же и напала на вас. Тогда у меня была обычная семья, — старший кивнул, показывая, что внимательно вслушивается в каждое слово. — Когда мне было пять, к нам домой пришёл вожак и потребовал у родителей меня замуж. На тот момент ему было двадцать.       — Они согласились? — встрял Джин, не в силах держать язык за зубами.       — Он долго упрашивал их, говорил, что будет заботиться обо мне и не тронет до совершеннолетия, а потом мы поженимся. Даже предлагал им богатства и высокую должность для отца. Но они не соглашались, — Чонгук запнулся, посмотрев Джину в глаза, и не заметив какого-либо осуждения, продолжил. — Вожак решил пойти лёгким путём. Он казнил их у меня на глазах и забрал в свой дом. Там мне никто не был рад. Даже служанки издевались надо мной. А о том, чтобы выйти на улицу, не было и речи. Я всегда был под замком и стражей, меня часто наказывали и били. Но единственное, что радовало — он не трогал меня так, как некоторых других омег. Хотя мне казалось, что они были не против, но я боялся этого.       — Ты сбежал, когда мы напали? — неосознанно сжав руки сильнее, прошептал Джин.       — Нет. За пять дней до того, как вы напали, была моя церемония бракосочетания. И я отказал ему на глазах всей стаи, — парень замер, вспоминая алый блеск глаз и горький табак. — Он отправил меня на казнь, но перед этим я должен был провести неделю в сарае без еды и воды. Меня притащили туда, пока я был без сознания. А сбежал я из-за того, что этот сарай загорелся. Мне пришлось выбивать дверь.       Одна рука Джина потянулась к плечу Чонгука, поглаживая то место, где он видел огромный синяк.       — Ты такой сильный, Чонгук.       Пришло облегчение, видимо, Джин верил ему.       — Тогда я сильно растерялся, потому что вокруг все убивали друг друга без разбора. А потом я увидел волка, который побежал за мной.       — Тэхён…       — Я толком не мог бежать. Тогда чувства обострились и сил не осталось. Ещё в тот день я впервые узнал свой запах.       — Так вот почему ему крышу сорвало! Ты не умеешь скрывать его?       — Я не знаю.       — Чонгук, а ты вообще хоть раз обращался в волка? У тебя были течки? — осенило Джина.       — Нет.       — Какой ужас! — вспылил парень и подскочил с места, начиная ходить туда-сюда. — Что нам теперь делать?       А Чонгук, подумав, что проблема в нём, жалобно заскулил, даже не контролируя звук, который издаёт, чем напугал Джина.       — Боже, нет! Я не злюсь на тебя, ты правильно сделал, что рассказал. Теперь я хотя бы могу представить, как тебе помочь. Ты же доверяешь мне? — он осторожно приблизился, раскинув руки в стороны для объятий.       Чонгук не стал долго думать и сразу же прижался к Джину, прячась от всего мира в мягком аромате уюта и тепла.       — Как насчёт того, чтобы постепенно привыкать к улице? Будем выходить гулять. Потом уже научишься обращаться.       — Я не против, но хён… — Чонгук сильнее вжался в рубашку Джина.       — Что такое?       — А когда я смогу увидеть Тэхёна, о котором ты говорил? Моего истинного.       — Как только будешь готов. Не думаю, что ты хорошо отреагируешь на его запах. У альф он резче. Не все умеют сдерживаться при виде истинных.       Чонгук нахмурился, вспоминая отголоски ароматного сандала, которые переодически вбивались ему в ноздри. В голове же проносилась куча несвязных мыслей.       — Если мы истинные, то я должен буду выйти за него замуж?       — Не торопи события, вы должны хорошо узнать друг друга. И полюбить, — перебирая пряди омеги, поведал он. — Со вторым проблем возникнуть не должно, а первое подождёт.       — И когда же мы встретимся? Он не будет против меня? Всё-таки я уже испорчен, эти шрамы…       — Подожди! — перебил он. — Тот, кто по-настоящему полюбит, примет тебя таким, какой ты есть. А шрамы не делают тебя испорченным, они лишь показывают, насколько ты сильный.       — Правда?       — Правда. А если ты так хочешь встретиться с Тэхёном, то мы можем взять его на одну из прогулок, чтобы я контролировал ситуацию. Идёт?       — Идёт! — воодушевился Чонгук.       — Ох уж эти истинные. Не завидую я вам.       К сожалению, омеги даже не подозревали, что кое-кто не ушёл после того, как занёс Чонгука в дом. Тэхён активно грел уши, сидя под открытым окном, ведущим в спальню, потихоньку впитывая в себя каждое слово, сказанное парнем.       Неужели его истинный пережил такой кошмар, а он всё это время даже не подозревал о его существовании?       Как же ему теперь быть? Как притворяться, что он ни о чём не знает? Им же ещё предстоит встретиться лицом к лицу. Конечно, Тэхёну было неловко, что он стал свидетелем такого интимного момента, предназначенного для Джина.       Ведь сам альфа не успел хоть как-то сблизиться с омегой. И в процессе чужого разговора даже думал, что истинный возненавидит его.       Но один короткий вопрос Чонгука расставил всё по местам. Парень правда заинтересовался Тэхёном?       Он не мог поверить в то, что истинный хотел с ним встретиться. Чем альфа заслужил такое внимание после того, что перенёс Чонгук? Парень даже не видел Тэхёна в человеческом обличии. И то, как он отзывался о своих шрамах… Это приносило боль.       И только к концу разговора он смог расслабиться, понимая, что к Чонгуку надо приближаться с особой нежностью и осторожностью. Не наделать глупостей, как он любит.       А затем пошли мысли и планы развития событий перед первой официальной встречей с Чонгуком. Какие цветы подошли бы ему? Не может же Тэхён появиться перед истинным с пустыми руками!       Первое, что пришло на ум — розы. Но нет, немного пораскинув мозгами, альфа понял, что эти цветы с шипами не подойдут омеге. Они слишком грубы, хоть и красивы. Чонгуку нужно что-то светлое и мягкое, как и он сам. Подсолнух? Да, кажется это то, что нужно.       Даже не задумываясь о том, как скоро они смогут встретиться, он побежал прямиком в лес, чтобы нарвать как можно больше подсолнухов.       А Джин же провожал его взглядом через окно, прекрасно понимая, что неугомонный брат слышал весь их разговор. И кто он такой, чтобы препятствовать связи истинных? Хорошо, что Чонгук Тэхёна не заметил.       — Ты не голоден? Нам нужно набраться сил перед прогулкой, — с улыбкой спрашивает Джин ничего не подозревающего парня.       — Ну… Я бы не отказался от печенья.       — А ты, как оказалось, у нас сладкоежка, Чонгук! — хихикнул он.       — Но это так вкусно, я ничего не могу поделать!

✮✮✮

      Снаружи во всю кипела жизнь: кто-то ухаживал за своими грядками, прячась за забором, кто-то возился с дровами, а маленькие волчата бегали друг за другом. Дальше собирались оборотни, которые вели беседу, обсуждая последние новости и планы на день, некоторые раскладывали овощи и фрукты на прилавках местного рынка. В воздухе витали ароматы свежего хлеба, молока и выпечки, создавая особенную атмосферу.       Чонгуку же в таком окружении было неловко. Он замечал, как некоторые волки кидали на него взгляды, вкладывая совершенно разные эмоции. Парень разглядел в чужих лицах удивление, осуждение, радость и подозрение. Этого было слишком много для него, поэтому он вцепился в рукав Джина, продолжая поглощать его запах, перебивающий остальные.       — Не волнуйся так, у нас не так часто появляются оборотни с других стай, поэтому к новым лицам приковано столько внимания.       — Здесь так оживлённо. Мне кажется, что я испытывал что-то подобное в детстве.       — Я уверен, что ты бывал с родителями в подобных местах. Просто не помнишь.       — Думаю, так и есть. Я могу вспомнить, как они покупали мягкий хлеб в таких ларьках. Мне очень нравилось отрывать кусочки и есть по дороге.       — Это очень мило. Мы можем купить хлеб на обратном пути, если захочешь.       — Хочу! Но у меня нет денег.       — Об этом не беспокойся! Я просто вытрясу плату с твоего истинного, — усмехнулся Джин, улавливая неловкость Чонгука. — Он не будет против, поверь.       Чем дальше продвигались омеги, тем шумнее становились оборотни, из-за чего и так растерянный Чонгук терял концентрацию, мучаясь от головной боли. Чтобы совсем не уйти в бессознательное состояние, он время от времени прижимался ближе к шее Джина, обращая внимание только на аромат корицы       — Потерпи, мы почти пришли. Ты должен это увидеть.       — Надеюсь, что это стоит того.       — Конечно стоит! Посмотри, ты уже можешь разглядеть то, что я хочу тебе показать.       Он указал пальцем вдаль, где Чонгук увидел огромное дерево. Мощный ствол, покрытый мхом и глубокими трещинами, который раскидывал длинные, изогнутые ветви, можно было увидеть издалека. Вокруг дерева парили цветные линии, и как потом заприметил Чонгук, подойдя ближе — это были широкие ленты, обвязанные вокруг ветвей и свисающие почти до самой земли. На каждой из них ютились аккуратные надписи, которые почти невозможно было прочитать из-за ветра, которые заставляли ленты извиваться в разные стороны.       — Это Великое древо, — объяснил Джин, приближаясь к изгороди, которая отделяет территорию. — Легенда нашего поселения гласит, что корни Великого древа уходят глубоко в землю, оплетая всю деревню. Они даруют нам плодородие и жизнь. А тень его укрывает всех, кто ищет умиротворение и покой.       — А что это за ленты?       — Это наши желания. Мы поклоняемся древу и благодарим его, а также просим о помощи. Иногда можно увидеть, как кора искрится — это означает, что магия пробудилась, соответственно, твоя мечта исполнится. Но это испытали единицы.       — Вы пишете желания на лентах?       — Да, если мы очень хотим благополучия в каком-то вопросе и понимаем, что не справимся сами. Но на некоторых лентах написаны и слова благодарности, на которых древо растёт.       — Это звучит невероятно.       — Да. Мы всегда показываем своё уважение природе. И благодаря этому дереву существует наше поселение, у нас есть урожай и связь с природой. Настоящая и нерушимая. Без неё мы не будем чувствовать себя полноценно.       — Вау… — прошептал Чонгук, приближаясь к лентам и рассматривая их.       — Смотри, это лента Чимина. Он всегда использует синий цвет, — Джин аккуратно взял край шелковистой ткани и прочитал открывшуюся надпись, которая заставила сердце сжаться.       «Я желаю, чтобы каждая омега в поселении была счастлива под крылом своей второй половинки. И чтобы они никогда не познали безразличия от близкого человека».       Не сложно было определить, что речь шла о Юнги. Чимин не терял надежды вернуть любовь альфы, что был сломлен войной. Как и многие в этой деревне. Убитых вернуть уже невозможно, как и разрушенные души оборотней, которые столкнулись с жестоким нападением.       Глаза наполнились влагой, в голове всплыли счастливые воспоминания, которые Джин хранил глубоко в себе. Но уйти в раздумья совсем парню не давал Чонгук, за что в какой-то степени был ему благодарен.       — А смогу и я повесить ленту?       — Конечно. Но нужно купить её, сходим?       — Нет. Не сейчас. Когда у меня будет, о чём мечтать.       — Тогда идём домой? Я думаю, на сегодня хватит прогулок.       — Да!       По дороге до дома Чонгук словно ожил и был довольно энергичным, что даже напугало Джина, который считал, что его запаха хватит только на поход в один конец, где омега просто вырубится у него на руках.       Но как оказалось, Чонгук благодаря поддержке старшего смог хоть немного привыкнуть к атмосфере, а головная боль давила уже не так сильно. Он отвлекался на рассказы Джина о Великом древе и сам не заметил, как они добрались до спальни.       Только обстановка отличалась. В воздухе витали приятные остатки сандала, а на тумбе у окна лежала огромная связка жёлтых цветов, названия которых Чонгук даже не знал.       Подойдя ближе и рассмотрев каждый цветочек, он увидел спрятанный листочек, который поспешил взять в руки. И как оказалось, слова, которые были выведены на обратной стороне, адресованы ему.       «Я хотел бы отдать их лично, но подожду. Просто прими мои извинения, я не хотел бежать за тобой тогда.»       И Чонгуку не нужно было даже задумываться о том, кто оставил эту записку.       — Ты знаешь, что у нас в стае большое внимание уделяется значению цветов? — показался Джин у него за спиной, который до этого молча наблюдал за взбудораженным омегой.       — Что?       — Говорят, что подсолнух означает радость, счастье и любовь.       — Подсолнух… Мне нравится.