в плену карамельного рассвета

      Утро выдалось тяжёлым для оборотней. Тёплое солнце постепенно поднималось над разрушенным поселением, окутывая остатки обгоревших домов мягким золотистым светом. Все уже были на ногах с рассветом, готовые к восстановлению утраченного.       Обортни с готовностью подхватывали брёвна, камни и инструменты. Всё вокруг наполняли звуки — звон молотков, громкие разговоры альф и тяжёлые шаги. Некоторые оставались в звериной форме, чтобы тянуть тяжёлые телеги, наполненные различными материалами. Даже дети помогали взрослым, носили на спинах ветки, перетянутые грубой верёвкой и подавали инструменты.       Ночью им приходилось ютиться толпами, засыпая в уцелевших домах или палатках лекаря, где лежали выздоравливающие больные. Чонгук следил за ними, сколько мог, но несколько омег всё-таки уговорили его пойти к Тэхёну и поспать. А тот упрямился, но поняв, что долго его не видел, сдался. Только вот Тэхёна дома не было, поэтому омега спал в одиночестве, уткнувшись в подушку, что сохранила приятный аромат.       Тэхён после этого лишь раз навестил его на пару минут, окинув печальным взглядом. И Чонгук понимал, почему. Он тоже прекрасно почувствовал, как их связь порвалась, словно нитка. Но омега точно знал, что это не единственное, на чём держится их любовь.       Ведь так?       В глубине души он сильно боялся, что Тэхёну он перестанет нравиться без истинности. В нём не было каких-то качеств, из-за которых он мог превосходить других омег в поселении. По крайней мере, так считал сам Чонгук. Что он мог дать Тэхёну кроме своей по-детски наивной любви? Омега всё ещё был застенчив, скрывал в себе множество шрамов и травм, которые мешали ему полностью открыться миру и жить. Он не мог сказать, что его внешность привлекательнее других, ему не хватало опыта, поэтому иногда он вёл себя, словно ребёнок.       Нужен ли Тэхёну такой Чонгук без истинности? Оборотень с потерянным, слабым волком, что всю жизнь будет бременем и обузой, которого нужно всему учить. Чонгук не мог выбросить подобные мысли из головы. Они были сильнее его разума.       Единственной надеждой оставался Джин. Но будет ли он дальше возиться с Чонгуком, если Тэхён решит его бросить? Или он будет общаться с другим омегой его брата и забудет про младшего?       В любом случае, сейчас Джину было не до Чонгука, он так же помогал тяжело раненным и терпел присутствие Намджуна. Хотя «терпел» из уст омеги могло означать нечто другое, ведь тот к нему потеплел. Особенно после того, как альфа закрыл его собой во время нападения на поселение. Именно поэтому Чонгук особо ни с кем не разговаривал, дав саморазрушительным мыслям закапывать себя всё глубже.       Чонгук смотрел на всех отстранённо, пытаясь забить голову всем, чем угодно, кроме этих безумных мыслей. В ответ он получал погрустневшие взгляды и никак не мог понять, что будет дальше. Почему они так смотрели?       Даже Чимин так и не заговорил с ним, не вылезая из дома вожака и коря себя за всё, что произошло. Все были заняты своими проблемами и бедами, поэтому Чонгук оставался один на один со своими кошмарами.       — Получается, Тэхён сейчас свободен? — чуть ли не завизжала омега неподалёку, отчего Чонгук дёрнулся, едва не выронив бинты из рук.       — Не спеши с выводами, — осадил её другой молодой парень. — Если это так, то вряд ли он достанется тебе.       — А кому ещё? Если он был с такой замухрышкой, то со мной точно не откажется встречаться.       — А если он ещё любит чужака? — продолжал спорить он.       — За что его любить-то? — закатила она глаза, что не скрылось от Чонгука, а подруга рядом закивала.       — У нас хотя бы волчицы здоровые, — влезла вторая девушка. — Я даже не хочу знать, как бы они заводили потомство.       — Да ну вас, — заупрямился парень. — Он на вас даже не посмотрит, ему я больше всего подхожу!       — Потише, чужак может нас услышать… — опомнилась девушка.       Только было поздно. Чонгук всё прекрасно слышал. И он знал, что нравился далеко не всем, но картина фестиваля до сих пор казалась ему особенной. Никто тогда не смотрел на него косо, а если и обсуждал, то не при нём же. Было глупо надеяться, что всё будет продолжаться так.       Он здесь лишний. Он всё ещё чужак с ужасным прошлым.       — Эй, Чонгук! — весь негатив ушёл мигом, как только омега обратил внимание на Джина, что бежал прямо к нему.       И парень не выдержал, помчался на встречу и обхватил его руками, врезаясь в живот, да так, что старший покачнулся.       — Ну что такое? Посмотри на меня, — обнял он Чонгука в ответ, когда понял, что тот собирается заплакать. — Прости, что так долго не заходил к тебе, мне нужно было разобраться с ранеными. Но всё позади.       Чонгук видел, насколько изнемождённо выглядел Джин, который ночами напролёт боролся за жизни больных. Неподалёку от них стоял хмурый Намджун, который не смел прерывать воссоединение и наблюдал за омегами издалека.       — Мы собираемся идти к вожаку, там Чимину нужна поддержка, пойдёшь с нами? — так привычно поглаживая младшего по голове, спросил он.       — Да, — сразу согласился Чонгук, желая хоть как-то отвлечь себя.       — Тогда идём сейчас, я договорился с омегами, они приглядят за всеми. Нам тоже нужен отдых, — выдохнул он, потянув парня к противоположной от палаток стороне.       Так Джин развеял все опасения Чонгука насчёт себя. Если они продолжали общаться, как раньше, если старший всё так же трепетно обнимал его, значит ли это, что его мнение не изменилось?       — А Тэхён там будет? — прошептал Чонгук на ухо Джину, чтобы молча идущий позади Намджун его не услышал.       — Не знаю, я совсем его не вижу, — пожал плечами он. — На его тушу многое навалилось, он старается помочь всем и заглушить свою боль. Но не волнуйся, вы обязательно поговорите, как только работы станет меньше.       — Как думаешь, он всё ещё любит меня? — Чонгук до безумия боялся задать этот вопрос, но слова словно сами вырвались из него, обнажая всю тревогу.       — Конечно, как может быть иначе? Истинность — это не главное. Пожалуйста, не думай, что он любил тебя только из-за связи, — серьёзно проговорил Джин. — Между вами ничего не изменится, даже не думай, что мой брат способен на предательство.       — Но он совсем не разговаривает со мной…       — Ему тоже тяжело, Чонгук. Мы понесли много потерь, но запомни — ты носишь его метку. Тэхён взял ответственность за тебя и ему никто не даст отказаться от возлюбленного. Даже он сам.       Не смотря на красивые слова Джина, в Чонгуке ещё теплилось семечко сомнений, которое могло разрастись в огромный, отравляющий душу сорняк.       — Если тебя так смущает его молчание и ты не можешь ждать, то найди его и поговорите. На тебя он найдёт время и переступит через свои эмоции. Он тоже боится твоей реакции, поверь, — Джин отворил дверь, которая уже была готова сорваться с петель и прошёл на кухню, где сидел погрустневший Чимин, а рядом с ним уставший вожак.       — Чимин, как ты? — усевшись на соседнее место у уткнувшегося в свои руки омеги, спросил Джин.       — Отвратительно, — послышался охрипший голос, что даже испугал Чонгука, расположившегося напротив них вместе с Намджуном.       — Расскажешь, что случилось? Почему так сильно винишь себя? — поинтересовался молчавший до сих пор альфа, на лице которого читался искренний интерес.       Чимин негромко всхлипнул, и помедлив минуту, кивнул, показывая покрасневшие от слёз глаза. Он решил начать со своего прошлого, чтобы все знали, чем его наградила природа.       — Я должен был умереть ещё до своего рождения, но мама почувствовала, что ей нужно обратиться к хранителю. К древу, — промямлил Чимин. — Она просила сохранить мою жизнь и тогда впервые увидела искры… Великое древо поделилось со мной силой и наделило меня даром провидца. Но, к сожалению, я не умел его контролировать, из-за чего всё пришло к этим битвам и войнам.       Джин, который уже слышал эту историю, оставил друга на Юнги и сосредоточился на приготовлении травяного чая, что успокаивал нервы.       — Если бы я только научился пользоваться этим, — указал омега на свои волосы, — возможно, войны удалось бы избежать.       — Нет, Чимин. Ты не виноват, — убеждал его Юнги. — Никто не знает, как на самом деле работает твой дар. Любой на твоём месте мог ошибиться.       — Это уже неважно. Я пытался защитить стаю другим способом, — сжал кулаки он. — В любом случае, древо утратило жизнь неполностью. Оно забрало то, что подарило много лет назад — часть моей жизненной энергии. Мой дар, благодаря которому я должен был уберечь поселение.       — Ты всегда был таким смелым, — подал голос Чонгук, который уплыл далеко в свои мысли. — Я так восхищался тобой. Ты — омега, но настолько храбрый и воинственный, что я тебе завидовал. Ты стоял наравне с альфами, а я даже не знал, что такое возможно. И если бы у меня был такой же дар, как у тебя, я бы никак не смог его использовать. Но ты стоял на защите деревни до последнего и пользовался своими силами, спасая оборотней. Ты невероятный, Чимин. Ты должен собой гордиться.       На кухне повисла тишина. Но не напряжённая, как могло быть в подобной ситуации. Все были удивлены речам скромного Чонгука, который боялся лишний раз сказать что-то безрассудное. И никто не мог отрицать сказанное, потому что Чимин действительно сделал многое для стаи.       — Из-за меня ты тоже лишился части себя, но говоришь такие вещи, — Чимин буквально задрожал, из-за чего Джин поторопился поставить перед ним кружку с чаем. — Если бы не я, ваша истинность…       — Им не нужна истинность, чтобы любить друг друга, — не дал ему договорить старший. — Тэхён добровольно отдал силу древу и спас нас, поэтому не о чем жалеть.       — Да, Джин прав, — Чимин заглянул Чонгуку в глаза. — Тэхён пожертвовал вашей связью, но вашу любовь никто не заберёт. Тем не менее, прости меня. Ты столько пережил, чтобы снова пройти испытания судьбы. И всё из-за моего эгоизма.       — Хватит! — воскликнул Юнги, замечая, что Чонгук совсем поник. — Чимин, тебя никто не обвиняет в произошедшем. Перестань корить себя.       Вожак взял чужие ладони в свои, мягко поглаживая их, надеясь, что это успокоит омегу.       — Чонгук, — обратился к нему Юнги. — Я вижу, что ты сомневаешься в Тэхёне, но я могу пообещать тебе, что у вас всё будет хорошо. Наша стая — твоя семья, и никто не бросит тебя. Иди и поговори с ним прямо сейчас. Вам обоим это нужно. Я чувствую его запах, он бродит недалеко, ты найдёшь.       Омега вздрогнул от уверенного взгляда вожака и немедленно встал, пытаясь смахнуть с себя затмевающие разум сомнения. Чонгука до глубины души тронули слова вожака, считающего его частью семьи. Намджун и Джин ободряющие улыбнулись ему, вызвавшись проводить к выходу и советуя не тянуть с разговором. Чонгуку было необходимо выяснить всё здесь и сейчас.       Выбежав на крыльцо, Чонгук заметил Тэхёна сразу. Альфа тащил большую телегу, заполненную досками и брёвнами, а возле него крутились знакомые омеги, которые уже успели надоесть парню за эти дни.       Тэхён выглядел неважно. Бледный альфа с потухшим, уставшим взглядом. Его ноги едва заметно дрожали, а руки крепко держали верёвки, за которые он волочил телегу. Колёса громко скрипели и Тэхён иногда жмурил глаза, выдавая раздражение из-за неприятного звука. Чонгук почувствовал боль за своего истинного — слишком тот умотал себя работой и совсем не отдыхал. Он должен был находиться рядом и поддерживать его.       А позволил бы ему Тэхён?       — Оппа, а ты уже свободен? — щебетала рядом с альфой девушка.       — Да-да, тебе больше незачем возиться с чужаком, увёл у нас такого прекрасного альфу! — обняла его сбоку другая особа и чмокнула в щёку, отчего Тэхён впал в ступор.       В груди Чонгука что-то заскрипело. То ли сердце покрылось ржавчиной, то ли кости сдавили внутренний мир, где теплилась надежда. Тэхён даже ничего не сказал флиртующим с ним девицам.       Чонгук был готов сорваться с места и убежать далеко — туда, где его не найдут и не достанут. Туда, где он сможет выпустить накопившееся негативные эмоции. Ноги сами повели его в лес. Прямо в чащу, в туманную глубь.       И где-то сзади послышалось шокированное «Чонгук!», но этого он уже не хотел слышать.       Ветер усилился, небо затягивали тучи. Вместе с настроением сменилась и погода — дикие животные скрывались, лес всё больше становился тёмным и тусклым. Казалось, даже краски ушли из живописных мест.       Чонгук старался уйти от беспощадных мыслей, буквально съедающих изнутри. Почему так больно? Почему сознание так сильно издевается над ним?       Ветки трещали под ногами, дыхание сбилось, а резкий укол в бок заставил его остановиться. Силы закончились.       Омега упал на колени и истошно закричал, больше не стараясь спрятать бушующее отчаяние. Глаза застелила пелена слёз, он уже ничего не держал в себе. Лишь ждал дождь, что приведёт его в реальность.       Жизнь рушилась на глазах так же, как поселение некоторое время назад. Чонгук больше не хотел разбираться в своих чувствах. С одной стороны, на что он надеялся? Его жизнь никогда не была лёгкой и счастливой. Разве он заслужил хоть чего-то от этих оборотней? Они спасли его и защитили, приютили у себя, омега должен быть благодарен хотя бы за это. Чонгук считал, что он не мог требовать от них большего.       Видимо, ему придётся смириться с судьбой и понять, что счастье заработать будет очень сложно. А перед этим просто переждать бурю, творившую внутри него хаос.       Чонгук лёг на землю и свернулся калачиком, продолжая рыдать и жалеть себя. На землю падали первые капли дождя и парень прикрыл лицо ладонями. Он не в силах встать. Ему так хотелось вернуться в прошлое, где он ещё совсем малыш, гуляющий со своими родителями. Короткие, но счастливые воспоминания из детства вдруг появились перед глазами. Вместо темноты и одиночества. Будто он не лежит на влажной земле один, а держит отца за руку, разглядывая заполненные яркими красками прилавки на рынке.       Чонгук уже и не думал, что вспомнит такие рвущие сердце моменты. Неужели это конец? Конец сказочной жизни, где они с Тэхёном вместе.       Вдруг, помимо тихого звука бьющихся о траву капель, парень расслышал шёпот. Вкрадчивый и безумный. Неизвестный что-то повторял из раза в раз, но Чонгук никак не мог понять значение слова, пока незнакомец не приблизился к нему. Тогда он расслышал точное «Чонгук».       И в нос ударил удушающий, горький запах табака.       Чонгук с испугом подскочил на ноги и завертел головой во все стороны, не понимая, с какой стороны исходит противный шёпот. Ему казалось, что он повсюду. Пытается свести его с ума.       Паника быстро подкрадывалась к омеге, поэтому все инстинкты говорили ему бежать. Неважно куда, лишь бы подальше отсюда.       Обувь буквально скользила по грязи, но парень не обращал внимания, стараясь оторваться от голосов, что становились громче. Чонгук не понимал, где находится его кошмар. Он поворачивал в разные стороны, но шёпот долетал до него, вгоняя в ужас.       — Тэхён! — взвыл он, надеясь, что его услышат и ускорился.       В мыслях были лишь мольбы о том, чтобы он бежал правильно. К поселению.       — Помогите!       Знакомые чувства атаковали его. Снова страх, отчаяние и горечь. То, о чём он не особо думал многими днями ранее. Когда развлекался с Джином или гулял с Тэхёном. Они показали ему мир, в котором Чонгуку хотелось бы остаться навсегда.       Но омега всё слышал. Быстрые шаги позади. И вонь, от которой слезятся глаза.       Хисын совсем рядом.       — Стой, мальчишка! — кричал альфа, нагоняя жертву. — Я отдам твоё тело луне, принесу в жертву себя и мы навсегда будем вместе!       — Нет… — слёзы застилали обзор, а ноги совсем устали.       Адреналин играл в крови, даруя дополнительные силы омеге, который сделал рывок и увеличил расстояние между ними.       — Не зли меня, Чонгук! Или ты хочешь умереть медленно и мучительно? Я всё равно доберусь до тебя!       Хисын не соврал, потому что взял себя в руки и зацепился за чужую рубаху. Чонгука потянули назад и притянули к себе, показав крепко сжатый в руке нож, что маячил перед глазами парня.       — Знаешь, где я проведу жертвоприношение? — прошептал запыхавшийся Хисын ему на ухо, зная, что тот не посмеет двинуться. — В доме твоих родителей, там и погибнет вся дурная семейка.       — Зачем… — просипел Чонгук, боясь даже шелохнуться. — Почему ты вытворяешь такие вещи?       — Молчать! — прикрикнул альфа, притянув лезвие ближе к лицу парня. — Ты сам виноват в своей судьбе. Ты предал меня, сорвал свадьбу, опозорил перед стаей, а потом влюбился во врага, спрятавшись за его спиной. Но я продолжаю любить тебя, поэтому дарую красивую смерть.       Хисын пнул омегу, показывая, в каком направлении двигаться, но нож убирать не стал, продолжая им угрожать.       Чонгук испустил дрожащий выдох, пытаясь вернуть самообладание. Тэхён точно услышал его. Должен был. Он вернётся за своим любимым.       Или всё-таки нет?       — Пошевеливайся, — приказал альфа, продолжая пинать Чонгука, у которого ноги перестали слушаться вовсе.       Хисын не заканчивал разговаривать сам с собой весь путь. Он шептал что-то о метке, которую поставит перед обрядом, а затем — о перерождении их душ. Чонгук мог понять, что мужчина окончательно и бесповоротно сошёл с ума. По его странным движениям и замашкам ножа, по тому, насколько трепетно он говорит о смерти. Это до ужаса пугало его, поэтому парень постоянно оборачивался, надеясь увидеть хоть намёк на присутствие Тэхёна. Чтобы он пришёл, как принц из детских книжек и спас его от злодея.       Сколько у него ещё будет времени до тех пор, как он окажется в своём прошлом поселении? Успеют ли его найти?       — Шевели ногами, шавка! Почему ты такой медленный? — ворчал Хисын грубо подталкивая омегу, отчего тот покрывался мурашками от ужаса.       Чем дальше они шли, тем сильнее угасала вера Чонгука. Он сгорбился и медленно перебирал ногами, ощущая в своей голове лишь туман. Невольно омега представлял, что вместо грязи на нём кровь, которую уже ничем не оттереть. Он обречён.       Но в один момент, когда они почти дошли до старого поселения, послышался протяжный вой. Парень узнал его, поэтому слегка расслабился, шепча тихое «спасибо».       — Чёрт! — рявкнул альфа, притягивая Чонгука ближе и приставляя нож к шее. — Не смей дёргаться, или умрёшь раньше положенного.       Но Чонгук уже не слушал. Он почувствовал внутри себя свет. В прямом смысле. Он согревал его и заставлял чувствовать себя увереннее. Никогда омега не испытывал подобного, из-за чего на миг растерялся. А по лесу пронёсся очередной вой. Только он был намного громче предыдущего.       Хисын дёрнулся, раздражённо шипя и принялся вдавливать нож в шею, пуская первые капли крови.       Резкая боль ослепила Чонгука. Внутренняя сила бурлила в нём, опаляя сознание. Не до конца понимая своих действий, парень схватился за рукоять ножа, выдёргивая его из чужой хватки.       — Ах ты, шавка! — Хисын отступил на шаг, понимая, что находится в невыгодном положении. — Ты не посмеешь поднять на меня руку!       Безумие в глазах альфы больше не пугало Чонгука — он был словно в трансе. Точнее, в состоянии единения со своим внутренним волком. Как же приятно было почувствовать свою омегу, которая годами пряталась от него. Но теперь именно волк взял контроль над ситуацией, а сам Чонгук наблюдал со стороны.       Он больше не дрогнет.       Чонгук рычал на Хисына, полностью отпуская себя. Грубо, по-звериному. Так, что у любого дрожь пробежит по позвоночнику.       Омега оказался слишком близко к альфе за считанные секунды. Он повалил Хисына на сырую землю, придавив его живот коленом.       Но альфа не верил, что Чонгук сделает хоть что-то. Он лишь глядел на парня восхищённо. С нездоровой любовью и привязанностью. Только омеге было не до лжи.       Чонгук замахнулся и всадил нож прямо в сердце оборотня, и тот от неожиданности захрипел, расширяя глаза в неверии. Альфа даже не увернулся, не защитился. И очень зря.       — Это за моих родителей! — Чонгук вынул нож и снова воткнул лезвие, смотря на расплывающееся пятно крови, — это за мой новый дом, который ты пытался уничтожить!       Парень словно заразился безумием и наносил множество ранений, крича о своей боли, что распирала изнутри.       — За мою жизнь, за Намджуна, за убитых членов стаи…       И так продолжалось до тех пор, пока не прозвучал очередной вой, который привёл Чонгука в реальность. Он сидел на коленях и не двигался, глядя на свои окровавленные руки. Парень не был готов к жестокости своего волка. Омега полностью отдал ему себя и не мог поверить в тот факт, что он теперь убийца. Под ним правда лежал труп его мучителя, который травил ему жизнь на протяжении многих лет.       Теперь он мёртв. Не двигается, не дышит, просто лежит на мокрой земле, белея на глазах. И это сделал Чонгук своими руками.       Омега не мог перестать лить слёзы. За несколько минут всё перевернулось — жертва оказалась убийцей. Разве у него было право отнимать жизнь? Даже если он отнял намного больше.       — Чонгук! — парень повернулся на родной голос и уставился на взволнованного Тэхёна, взгляд которого застыл на трупе.       Альфа не стал ничего говорить или задавать вопросы. Он мигом бросился к своей паре, утягивая его в крепкие объятия. И хоть омега пытался вырваться, Тэхён не давал ему отстраниться, позволил лишь отодвинуться, чтобы посмотреть в притягательные глаза, наполненные печалью и виной.       — Чонгук, я понимаю, о чём ты думаешь. Не смотри туда и слушай меня. Я безумно люблю тебя! Люблю твою улыбку, смех, наивность, красоту, нежность, — разрывался Тэхён, не в силах остановиться, когда видел чужие слёзы, — и храбрость, которую ты только что показал. Не нужна мне никакая истинность, она лишь подсказала, что ты в любом случае будешь моим! И то, что я чувствую тебя не так сильно, как раньше ничего не изменит. Пойми же, моя жизнь без тебя больше не будет иметь смысла, мой волк признал тебя давно, до того, как объявился твой. Прошу, не плачь, я бы никогда не бросил тебя.       Тэхён утирал слезинки со щёк пальцами, продолжая шептать милости на ухо.       — Даже если я убил Хисына? — вновь зарыдал Чонгук. — Я убил его, Тэхён! Отнял жизнь!       — Тише, тише… — Тэхён судорожно гладил омегу по голове. — Он заслужил это, понимаешь? Если бы не ты, то его убил бы я. Прости, что не успел сделать это за тебя.       — Я боюсь себя, боюсь своего волка…       — Не бойся, прошу, — альфа прижал омегу к себе, уткнув его лицо в свою шею, где лучше всего концентрировался запах. — Мы справимся, слышишь? Позволь мне помочь тебе.       — Помоги мне, альфа, — Чонгук оторвался от своей пары, сел напротив и принялся ждать.       Он, переполненный доверием, затаив дыхание, ждал, что Тэхён сделает для него.       — Я готов показать тебе свои намерения прямо сейчас, — альфа осторожно коснулся зажившей метки на коже.       Свободной рукой он вытащил из кармана цепочку с чем-то блестящим, что и бросилось в глаза Чонгуку. Тэхён поднёс подвеску ближе к своей паре, чтобы парень смог рассмотреть маленькую металлическую луну, украшенную сверкающими камнями.       — Этот кулон достался мне от мамы. В последнее время я всегда ношу его с собой. Она говорила, что я должен подарить его тому, кого выберет моё сердце, — сказал Тэхён, сжимая кулак с украшением и прижимая его к груди.       Туда, где находится сердце.       А Чонгук завороженно смотрел на Тэхёна, внимательно следил за каждым его движением и улавливал суть сказанного. Кажется, сейчас у кого-то перехватит дыхание.       — Но я показал кулон не просто так. У нас в поселении принято дарить возлюбленному важную для альфы вещь, чтобы предложить ему союз, — Тэхён не отводил взгляд от чужих глаз. — Предложить ему частичку себя и показать полное доверие своей второй половинке.       Чонгук не мог моргнуть, не мог оторвать взгляд. Он полностью погрузился в свои тёплые чувства и просто застыл, ожидая неизбежного.       — Чонгук, ты согласен стать моим мужем в ночь священной луны? — Кулон был осторожно вложен в ладонь омеги, на глаза которого наворачивались слёзы.       — Но… до неё ещё целый месяц! — шмыгнув носом, возмутился Чонгук, но кулон забрал.       А Тэхён даже не думал об отказе, поэтому тихонько посмеялся.       — Придётся подождать, чтобы наш союз был благословлён самой луной. Или ты не согласен? — хитро усмехнулся он, за что получил толчок в грудь.       — Как ты мог допустить такую мысль? Я бы не смог тебе отказать, — повернулся он в сторону, показывая обиду.       — Тогда скажи это, — Тэхён оторвался от метки и мягко ухватился за подбородок омеги, вернув его в прежнее положение.       — Я согласен, — Чонгук сам потянулся за поцелуем. — Я стану твоим мужем.       Их губы соприкоснулись, превращая всё вокруг в пепел. Чонгук целовал Тэхёна страстно, словно хотел выразить всю свою любовь, которая наполнила его с головы до ног. Не давал вести — сейчас главным был он. Даже если для альфы он уже был всем миром.       Чонгук успокоился и словно забыл о том, что здесь происходило. На него уже не давила смерть Хисына. Чужое тело уже оттащил волк, которого взял с собой Тэхён, прежде чем бежать в опасный лес.       Чонгук больше не будет жалеть о том, что отомстил альфе за всех, кого любит.

✮✮✮

      Подготовка к самому важному для Чонгука дню шла полным ходом. Оборотни из стаи помогали паре с подготовкой к свадьбе. Они собирали цветы, оформляли свадебный алтарь и вешали на древо ленты с пожеланиями для влюблённых. Несмотря на недавние страшные события, сейчас оборотни старались жить дальше и радоваться каждому свободному дню.       Чонгук тоже старался забыть о невзгодах и посвятить себя решению своих личных проблем. На днях к ним заходил старый лекарь с севера, который сообщил, что, скорее всего, внутренний волк парня так и не проявится. Он слишком долго жил в стрессе и теперь предпочитает спрятаться, не вылезая в опасный свет. Это, конечно, расстроило омегу. Он чувствовал себя неполноценным, но всё равно верил, что Тэхён примет его таким. Неправильным, но любимым. Поэтому он не унывал, когда Джин рассказывал ему весёлые истории и звонко смеялся, позволяя старшему колдовать над его причёской.       — Что у вас с Намджуном? — спросил Чонгук, вспомнив, что накануне они повздорили.       — Притащился с цветами и я его простил. Уже всё хорошо, — не отрывая взгляда от чужих волос, ответил Джин.       — Я рад, что вы помирились. Я думал, что из-за сломанной двери Намджун так легко не отделается.       — Он же её и починил. Да и выбил, потому что испугался моего крика. Кто же знал, что он подумает о чём-то плохом. Я всего лишь обжёгся, — Джин махнул уже полностью зажившей ладонью.       — Он так заботится о тебе, хён.       — Конечно, этот альфа должен за мной побегать. Я ещё не до конца простил его за то, что он с тобой делал.       — Мне уже всё равно на то, что было в прошлом. Я давно не держу на него обиды, поэтому необязательно быть таким строгим, — закатил глаза Чонгук.       — Это уже я решу сам. Пусть ещё немного помучается со мной, — усмехнулся Джин, добавляя последние штрихи причёске Чонгука. — Готово!       Старший развернул парня к зеркалу, и омега увидел маленькие косички по бокам, украшающие его ниспадающие кудри. В пряди были вплетены крошечные цветочки, которые Чонгук с восхищением рассматривал, пока Джин аккуратно надевал ему на голову венок. Он был объёмным, из множества разных цветов, среди которых были и подсолнухи, а завершали композицию белые, тонкие ленты.       Венка такой красоты Чонгуку узреть ещё не доводилось.       — Его для тебя сделал Тэхён. И скажу тебе по секрету, что я никогда ещё не видел настолько прекрасного и аккуратного венка.       Конечно, такие слова грели душу Чонгука, поэтому он расплылся в широкой улыбке и повернулся к Джину, чтобы упасть в его объятия.       — Осторожнее! Не задень причёску, я так старался! — обхватив его в ответ, воскликнул старший.       — Давай постоим так ещё.       — Хорошо, только не забывай, что тебе скоро выходить. Скоро Чимин с Юнги придут.       — Ещё немного, — Чонгуку никак не хотелось отпускать хёна, поэтому он лишь расслабился в чужих руках.       — Спасибо за заботу. Я очень ценю это.       — Ты чего расчувствовался? Рано тебе плакать, ты ещё жениха не видел, — услышав дрожащий голос, поторопился успокоить его Джин, пока сам старался не прослезиться. — Идём, уже пора.       Выбежав на крыльцо, Чонгук оглядел гостей, собравшихся неподалёку. А омеги с корзинками, стоявшие прямо у дома, начали осыпать жениха лепестками роз, которые ложились на его белоснежный костюм.       Но стоило ему поднять взгляд к алтарю — и Чонгук больше не смог отвести глаз. Тэхён был в таком же костюме, с букетом цветов в руках и нежной улыбкой на лице, словно напоминая о их первой встрече.       В этот момент Чонгук понял, что счастлив. Он не стоял в большом зале, где его ждал Хисын в компании завистливых и злых оборотней. Ему не приходится выдавливать радость, сейчас он правда чувствует её. Его действительно любят. Не по-сумасшедшему, а нежно и заботливо.       Джин взял на себя сопровождение омеги, поэтому мягко обхватил чужую ладонь, потянув его к алтарю.       Вокруг них возились альфы, которые готовили еду к праздничному столу, омеги помогали им, красиво оформляя и расставляя блюда. Среди них Чонгук встретил Намджуна, который жарил мясо, разговаривая с Юнги. Простая и лёгкая атмосфера внушала парню комфорт, поэтому он улыбался широко и искренне, помахав гуляющим оборотням рукой.       Всё вокруг светилось и блестело, что не могло не греть сердце омеги. Он сам будто светился, когда приближался к своему жениху.       — Прошу внимания! — воскликнул Чимин, и все обернулись к арке, под которой стояли влюблённые, готовые к обряду. — Церемония бракосочетания начинается!       После этих слов раздались аплодисменты и весёлые возгласы. Чонгук смущённо отвернулся, а Тэхён лишь с улыбкой рассмеялся.       Под любопытными взглядами оборотней альфа вручил омеге красивый букет, щедро осыпая его комплиментами. Чонгук краснел, стараясь успокоиться и сохранить достоинство.       — Прошу, произнесите клятвы, чтобы под благословение самой луны начать празднество, — произнёс Чимин, дождавшись, когда вожак встанет рядом с ним.       Тэхён взял в свои руки ладони Чонгука и коротко прокашлялся перед тем, как сказать свою речь.       — Мой нежный цветок, — обратился к омеге Тэхён, завидев его нервозность, — клянусь всегда защищать тебя, заботиться и брать на себя все твои желания. Клянусь быть верным и понимающим, всегда слушать и слышать тебя. Клянусь любить и оберегать, чтобы ты был счастлив и ни в чём не нуждался.       Оборотни похлопали и весело закричали, пока Чонгук старался не прослезиться, хоть это получалось плохо. Он был очень тронут и хотел пообещать то же самое взамен.       — Мой дорогой альфа, я клянусь любить тебя, учиться у тебя новому, помогать и поддерживать. Клянусь всегда прислушиваться к тебе и быть настоящей опорой, чтобы твои чувства не угасали, — дрожащим голосом проговорил омега и всё-таки пустил слезу.       Только Тэхён не дал ей убежать, сцеловывая прямо с щеки, а потом приблизился к устам. Он провёл языком по нижней губе, заставляя Чонгука приоткрыть рот, и впился поцелуем под громкие крики толпы.       — Объявляю вас парой и дарю благословение! — воскликнул Юнги, приобняв Чимина за плечи.       Гости собрались вокруг столов, желая начать праздничную трапезу, а Чонгук с Тэхёном настолько увлеклись поцелуем, что не замечали ничего вокруг.       Но спустя долгие минуты Чонгук всё же отстранился, чтобы прошептать фразу, давно вертевшуюся на языке и ставшую для него особенно дорогой:       — Спасибо за то, что вы стали моей семьёй.       Тэхён улыбнулся, мягко зарываясь руками в чужие волосы. Он наклонился к уху Чонгука и выдал тихое:       — Этот рассвет будет самым счастливым в моей жизни. Ведь я проснусь и почувствую такой сладкий запах карамели, — блаженно улыбнулся Тэхён, смутив этим Чонгука.       — Дурак! — омега замахнулся, чтобы шутливо шлёпнуть его по руке, но резко замер.       Чонгук почувствовал себя странно. Так, будто его бросили в огромный чан с пряными травами. Он почуял множество запахов сразу, что сразило его, заставив щуриться. В лицо ударил ветер, который до этого не ощущался таким сильным, а ноги подкосились.       Чонгук непонимающе смотрел на Тэхёна, но тот не собирался ничего делать. Он понял, что происходит, поэтому с нежностью в глазах наблюдал за парой.       Спустя несколько секунд перед всеми предстал волк с тёмно-коричневой шерстью. Невероятной, редкой окраски.       — Вау! — заверещала толпа, смотря на волка.       Сначала Чонгук даже не понял, что произошло, поэтому пошатнулся, смотря вниз. На собственные лапы. Неужели у него получилось? Совершенно себя не контролируя, Чонгук радостно завилял хвостом и сделал шаг вперёд. Теперь он ощущал всё предельно ясно — запахи, разговоры, слова восхищения и ослепительно яркие цвета. Это было настолько захватывающе, что омеге захотелось помчаться по лесу в своём новом обличии. Он поднял морду и посмотрел на счастливого Тэхёна, который присел на корточки и начал гладить его мягкую шерсть.       — Я никогда не встречал настолько красивого волка, — выдал Тэхён, отчего Чонгук смешно фыркнул.       И в тот момент, когда их глаза встретились, они вдруг блеснули золотом. Сердце Чонгука затрепетало, а их души снова соединила невидимая, но крепкая нить. Судьба дала им второй шанс, наградив самым волшебным способом. Это повергло в шок обоих.       В поселении стало тихо. Все в изумлении наблюдали за настолько интимным моментом, что многим стало неловко.       Но один из альф поселения не растерялся и поднял бокал, громко восклицая:       — Выпьем за истинность этих двоих!       Оборотни следом подняли свои фужеры и стаканы, поддерживая пару и продолжили праздновать, решая не смущать их.       А Тэхён даже не обращал внимания на остальных, он только обнял волчонка, не в силах перестать трепать шерсть. А Чонгук игриво вертелся в его руках, в попытках то ли вырваться, то ли прижаться ближе. И в какой-то момент не удержавшись, омега выпутался из плена рук и рванул в лес.       В тишине, прерываемой лишь шорохом листвы, скользила тень. Волк нёсся сквозь чащу, едва касаясь земли лапами. Его шерсть блестела в лунном свете, а дыхание горячим паром вырывалось в холодный воздух.       Каждое движение — сила, которую даровала природа. Земля под ногами словно живая, она дышала, отзываясь на бег. Он не думал — он чувствовал. Мир был ясен и прост. Нет боли, нет тревог. Есть только лес и его пульс. Чонгук больше не чужак среди природы, он её часть.       За ним послышался шорох и Чонгук уже знал кто это. Более крупный белый волк поспевал за ним, намеренно позволяя увеличить расстояние. Это была их личная игра, их единение с природой и своей сущностью. Поэтому омега вырывался вперёд изо всех сил, доверяя направление своему волку. И лапы привели его прямо в цветочное поле, что сверкало под полной луной.       Волк зарылся прямо вглубь, туда, где росли подсолнухи. Зверь принялся кататься по земле, переворачиваясь на спину и обратно, пока до него не добрался его истинный. Он белоснежным пятном навис сверху лежащего на бочке омеги и тихо рыкнул. Тэхён зарылся в чужую шею, собирая яркий запах карамели, а после начал вылизывать шерсть, показывая привязанность. Он чистил свою пару от грязи и травы, а Чонгук, словно волчонок, продолжал вертеться под ним.       Но спустя некоторое время омега устал и лёг, свернувшись калачиком. Рядом с ним, стараясь быть как можно ближе, устроился и Тэхён — окружая и оберегая своего истинного.       Так Чонгук оказался в тепле, и полностью довольный, прикрыл свои глаза.       — Я так счастлив, — мысленно обратился он к Тэхёну.       И не надеялся, что его услышат, но ответ пришёл моментально.       — Я тоже, мой рассвет.       И кого вообще будет волновать, что они сбежали со своей собственной свадьбы?