в плену карамельного рассвета

      В воздухе стоял тяжёлый, до одури густой запах металла и крови. Казалось, что он пропитал всё вокруг. Оборотней, землю, всевозможные растения и дома, что выглядели уже не такими уютными и нарядными. Их уничтожил огонь, который распространяли чужаки с факелами, истерзанные тела оставляли вмятины и разрушали деревянные стены, окрашивая их алым цветом.       Беженцы открыто демонстрировали, что им нечего терять. Они смело нападали на тех, кто едва мог защитить себя, были способны принести своё тело в жертву, показывая пустой взгляд. Странные, сумасшедшие оборотни, которые были готовы воткнуть нож в спину и истерично захохотать.       Они рвали плоть скулящих от нестерпимой боли волков, не забывая приправить безумную улыбку кровью, капающую с острых клыков. Зрачки были настолько расширены, что едва возможно разглядеть красную вспышку радужки.       Всё это пугало не на шутку даже самых сильных и смелых воинов севера, которые в ужасе наблюдали за этим явлением перед своей жестокой кончиной. С волков сдирали шкуры, упиваясь страданиями и воем сородичей, что послужило полным хаосом для многих невинных душ.       Чонгук наблюдал за битвой с широко распахнутыми глазами, не успевая следить за всеми. Рядом маячил Джин, который бегал от волка к волку, оказывая первую помощь. Омега помогал старшему как мог, только и делая, что разматывая бинты.       Намджун тоже не оставался в стороне — он внимательно следил за лекарями, пытаясь не дать их в обиду. Пусть даже испорченная связь била по вискам, не допуская и минуты расслабления мышц. Шум в ушах оглушал, но оборотень не обращал внимания, сосредоточившись на защите дорогих ему омег. Он отталкивал врагов, вгрызался клыками в шею, лишь бы быстрее вывести их из строя. Чёрный волк уверенно стоял на лапах, изредка привлекая внимание Джина, который одаривал его благодарным взглядом.       — Чонгук, зажми его руку, чуть выше раны, — инструктировал младшего он. — Держи крепко, я буду перевязывать.       Парень старался не смотреть на кровь, чувствуя накатывающую тошноту, но продолжал делать всё, что говорил ему Джин. В итоге, как они и ожидали, пациент вернулся в сознание. Ничего не понимая, он постарался выдернуть руку из хватки, а другой с силой вцепился в Чонгука, не переставая вырываться. Это был не первый случай, поэтому омега реагировал не так ярко, дав возможность альфе пережить боль. Даже ценой синяков на собственном исполосованном шрамами запястье.       — Почти всё, — сосредоточенно прошипел Джин, пригвоздив чужую ладонь к земле своим коленом.       — Хватит! — вопил альфа, что никак не мог прийти в себя.       Он крепко зажмурил глаза и кричал совершенно несвязные вещи. Ноги дёргались, врезаясь в траву, покрытую кровью.       Джин кивнул Чонгуку, когда закончил перевязку и принялся считать вслух. На громком «три» они вместе отпустили его, быстро убираясь подальше от ослеплённого болью оборотня, который стремительно вскочил с земли, обращаясь в волка. Пока на него не напал беженец, вонзивший зубы в перепачканную шерсть. Послышался протяжный скулёж, а за ним хруст и звук рвущейся плоти.       Чонгук с ужасом наблюдал, как на его глазах разрывают альфу, которого они только что лечили. По спине пробежал холодный пот, а парень, казалось, был готов упасть в обморок. Но вовремя закрывший ему глаза ладонью Джин одёрнул его, схватив за крепко сжатый кулак. И как только омега отвернулся, старший дал ему возможность видеть всё, что происходило.       — Идём, Чонгук. Остальным тоже нужна наша помощь, — подхватив аптечку, Джин потянул его в сторону, морщась от противных звуков.       Прямо перед ним лежало ещё одно тело, которое не выдержало мук и приняло человеческое обличие. Джин уже оценил масштаб бедствия и понял, что в этот раз снова придётся несладко. Слишком много глубоких ран и изуродованная шея поселили сомнения. Омега считал, что с таким тяжёлым случаем будет невероятно сложно сохранить жизнь бессознательному оборотню.       За размышлениями он не сразу заметил, как на него бежал оборотень, так и не обратившийся в волка. В его руке сверкал острый нож, а в глазах — чистое безумие. Джин не успел сориентироваться и замер, не пытаясь пошевелиться. Он лишь смотрел, как быстро к нему подбиралась смерть. Омега внутри тоже затих, никак не показав себя.       Но в последний момент, как только над головой показалось лезвие ножа, перед ним пролетела тень, останавливаясь, чтобы показать обнажённую спину.       Боль прострелила плечо, нитями распространяясь по всему телу, будто ударом молнии. Намджун угрожающе зарычал, чувствуя, как подкашиваются ноги. Аконит. То, что может легко убить любого оборотня из-за пыток, который он приносит организму. Именно им был смазан нож.       Перед глазами Чонгука зарябило, когда оба истинных свалились на колени, а беженец, что стоял перед ними, упал под давлением северного волка. Тот вцепился в чужую шею, практически мгновенно лишая его жизни. Задушенные хрипы исходили от Намджуна, который пытался держаться в сознании, а Джин, не выдерживая боли, просто отключился.       Чонгук не понимал, что происходило со старшим, поэтому запаниковал. Рядом с ним лежала аптечка, а там, где валялся труп, сидел тот самый северный волк. Он никуда не уходил, всем своим видом показывая, что будет защищать омегу.       — Связь, — прохрипел Намджун, по наитию двигаясь к Джину. — Из-за неё он чувствует то же, что и я.       Альфа ткнул в плечо истинного, но омега не собирался возвращаться в сознание. Чонгук же, лихорадочно бегая глазами, искал нужные лекарства в аптечке. Джин как-то рассказывал ему про отравление аконитом, поэтому он старательно искал нужные настойки и бинты, которые помогут сохранить жизнь Намджуну.       Аконит мог полностью прервать процесс регенерации, если позволить хоть каплю промедления, из-за чего Чонгук был готов расплакаться. Но руки продолжали копаться в чемоданчике, пока не нашли то, что нужно. Колба с зелёной жидкостью, содержащий сбор трав, в который входил бадьян — растение, которое считалось противоядием при отравлении аконитом.       Совершенно не запомнив, как именно использовать противоядие, Чонгук решил действовать наверняка. Он мягко толкнул Намджуна в здоровое плечо, пытаясь не вдыхать кофейный запах, что совсем не ассоциировался у него с чем-то хорошим. Альфа лёг на спину, едва теряя связь с реальностью.       — Не бойся, — проговорил он, ощущая нервозность омеги. — Я не буду двигаться.       Чонгук выдохнул, понимая, что неосознанно задержал дыхание. Собравшись с силами, он посмотрел на торчащий нож и резко выдернул его, слушая душераздирающий крик. Дрожащие пальцы еле открутили крышку колбы, а в нос ударил приятный аромат трав. Омега приблизил лекарство к ране, полностью поливая её, а оставшуюся жидкость неаккуратно залил ему в рот, позволив каплям скатиться по губам.       Как и обещал Намджун, он не дёргался, не допуская того, чтобы Чонгук испугался. Он только утешительно улыбнулся, ощущая, как боль постепенно уходит на второй план.       — Ты молодец, скоро всё пройдёт, — глядя на чужие трясущиеся руки, прошептал он.       — Нужно обработать и перевязать рану, — дрожащим голосом пояснил Чонгук, не отрываясь от глубокой царапины.       Намджун шипел, когда омега водил ваткой по коже, собирая кровь. В его голову заползали мысли и сожаления о том, что творилось с парнем у Хисына. Потому что эти омеги были совершенно разными. С Тэхёном Чонгук расцвёл, стал более уверенным и сильным, раскрыл свой природный аромат и гордо носил метку, что демонстрировала их любовь. В прошлом он совсем не улыбался, жался от каждого движения и старался быть тише. Спина всегда была сгорблена, кожа до ужаса бледная, а его изнеможённый вид пугал. Казалось, что омега скоро не выдержит и уснёт навсегда.       Но сейчас Чонгук стал полноценным оборотнем, любимым и заласканным, таким, каким и должен был быть всегда. Жизнь была слишком жестока к этому юноше и Намджун очень хотел всё исправить, но стало слишком поздно. Оставалось надеяться только на понимание и прощение омеги, чтобы хоть немного очистить совесть и стать надёжным хёном, к которому тот мог обратиться. Но в конце концов получилось так, что Чонгук в данный момент спасал ему жизнь, а не наоборот. И альфа почувствовал потребность в том, чтобы извиниться.       — Прости меня за всё, — вырвалось из самых глубин сердца. — Ты не заслуживал того, что с тобой происходило, в том числе из-за меня.       — Интересное время ты выбрал, — слегка ухмыльнулся Чонгук. — Но знаешь, я тебя прощаю. Истинный моего хёна не может быть плохим человеком. Я чувствую это. Мне больше не хочется питать ненависть в своих мыслях, и раз уж ты раскаиваешься, то получи, наконец, то, ради чего старался. Будь хорошей парой для хёна, пожалуйста. Рано или поздно он тебя примет.       И это было то, чего Намджун не ожидал услышать. Даже не надеялся. Тепло захватило его разум и дало ещё больше сил. Регенерация делала своё дело, и он уже мог сесть, поглядывая на Джина, который не просыпался.       — Спасибо, Чонгук. Отныне я буду защищать тебя, как часть своей семьи.       — Сдержи своё слово, — поднялся с колен Чонгук, ища глазами других пострадавших, коих оказалось много. — Позаботься о нём.       Парень указал пальцем на Джина, и переглянувшись с охраняющим его волком севера, направился к ближайшему раненному альфе, который уже едва дышал.

✮✮✮

      Чимин громко фыркал, когда трое беженцев окружили знакомого волка, пытаясь заманить его в ловушку. Зубы разомкнулись, отпустив предыдущую жертву на холодную землю. Глаза сияли ледяными искрами, а омега не мог сопротивляться. Перед глазами всплывали непонятные картинки, на которых он не в силах сосредоточиться, пока большие волки прижимали сына главнокомандующего.       Не тратя времени на сомнения, он оттолкнулся лапами и находу сбил двоих беженцев. Одному он вцепился зубами в шерсть, пока Чоныль расправлялся с остальными двумя. Только воин не успевал. Чужаки слишком сильно загнали его, поэтому один из волков успел нанести удар когтями, а затем и клыками. А Чимин, победив врага, приближался к волку, который не выпускал Чоныля из своей пасти.       Рык омеги напряг всех троих, не ожидая такой мощи от светло-серого маленького зверя. Ловкость и хитрость были главными друзьями Чимина против огромных животных, поэтому он поспешил показать всё, чему научился. Он накинулся на самого крупного оборотня, сбивая его лапы, вместе с тем, уворачиваясь от клыков второго.       Даже тяжёлый феромон альф не мог остановить Чимина, который полностью настроился на убийство врагов, чтобы доказать, что достоин быть защитником стаи. Омега стягивал с них шкуры, грыз толстую кожу и царапал её, не выпуская из лап. В итоге короткой битвы, все трое нападавших просто перестали дышать, а внимание Чимина переключилось на Чоныля, что смотрел на него с неприкрытым восхищением. Парень внутренне усмехнулся, понимая, что смог произвести впечатление на сына главнокомандующего и спасти его.       Чимин хотел продолжить рвать неугодных беженцев, поэтому принялся бежать к следующей стайке волков, но всё изменилось в один миг. Высокий вой облетел всё поселение, а враги перестали бороться, бросаясь бежать в сторону леса.       Хисын был ранен и приказал своим отступить, а после случилось нечто странное.       Громкий, неожиданный грохот раздался по всему поселению, а земля под ногами затряслась, проводя через себя магический поток, что начал бесповоротно потухать. Все волки приняли человеческий облик, валясь с ног. Чимин, который недавно буквально загрыз волка, отчаянно закричал от распирающей боли. Он упал на землю, и обессиленный, лежал в позе эмбриона, пытаясь спрятаться от окружающих. Его синие волосы мгновенно потемнели, становясь иссиня чёрными, почти безжизненными. Сердца жителей замерли, пропуская удары.       Даже трава и листья деревьев потемнели, словно война отняла у них жизнь. Вожак издал отчаянный вой, посыл которого разобрали все.       Стало очевидно одно — Великое древо безжалостно повредили. До его могучего ствола добрались и никто не смог остановить варвара.       Теперь не было той силы, что давала им природа. Волки внутри потеряли всякую энергию, и альфы разочарованно пытались найти в себе хоть каплю контроля. Воины ослабли, а кровь на телах стала слишком тяжёлой ношей.       — Хосок, древо! — кинул ему Юнги, подбегая к страдающему Чимину, который никак не приходил в себя.       Его ладони легли на измазанные кровью щёки. Юнги мягко повернул лицо омеги к себе. Он склонился к Чимину, чтобы коснуться его лба своим.       Но омега всё жмурил глаза и не реагировал на звуки, теряясь в прострации. С его губ слетали болезненные стоны и Юнги сцеловывал дорожки слёз, которые рекой полились к вискам.       — Я люблю тебя, — шёпотом повторял альфа из раза в раз. — Я люблю тебя, слышишь?       Рука скользнула выше, прямо к потускневшим волосам, потерявшим всю силу. Юнги нежно гладил его, расчёсывая пряди пальцами.       — Я видел, как это произошло, но злоба ослепила меня, — рыдал Чимин. — Я должен был всё бросить и бежать туда…       — Тише, тише. Не вини себя, ты храбро сражался, — не отпускал его Юнги. — Мы все совершаем ошибки, это и делает нас живыми. Благодаря тебе многие стоят на ногах.       — Но я больше не чувствую, — омега открыл глаза, являя взору альфы теряющий блеск взгляд. — Ничего не чувствую!       — Я знаю, но мы справимся. Не сомневайся.       Юнги поднял голову и оглянулся по сторонам. От беженцев не осталось и следа. Все живые и раненные враги оставили стаю со своим личным горем. Даже они не могли сопротивляться законам природы. Их основная цель на сегодня была выполнена.       Они уничтожили надежду, уничтожили поселение. Им больше нечего делать на мёртвой земле.       Тэхён, который всё это время концентрировался только на битве, тяжело дышал, пытаясь найти Чонгука по запаху. Тонкий привкус карамели осел на языке, перемешиваясь с металлом, поэтому он рванул в сторону перебитых воинов, где над ними корпел уставший омега. Взглянув на него издалека и убедившись, что он не ранен и занят лечением, альфа всё же решил пойти за вожаком севера, чтобы увидеть древо.       Путь был недолгий, но извилистый. На его пути лежали изуродованные трупы оборотней, где-то дорогу перекрывал огонь, что торопились потушить жители. Омеги вышли из своих укрытий. Кто-то бросился оплакивать главу семьи, кто-то решил помочь с небольшими ранами, а кто-то так же старался помешать пламени распространиться.       Тэхён в отрицании покачал головой, как только увидел Великое древо. Поперёк ствола появилась большая щель, означающая, что кто-то нанёс сильный урон хранителю земли. Большинство лент, что всегда красиво свисали с веток, были перерезаны или сожжены.       Все желания и благодарности были испепелены.       — Боже, — одними губами произнёс альфа, пока Хосок рядом задумчиво разглядывал древо.       — Хисын сбежал. Один из моих воинов нанёс ему хороший удар, — проведя пальцами по коре, рассказал вожак. — Он еле удрал.       — Как мы его упустили? — не мог понять Тэхён.       — Они с Юнги вступили в схватку, но нас окружили. На Хисына напали мои воины, а он загнал их в ловушку, когда довёл до древа. Это был их план. Ослабить нас, — тяжело вздохнул Хосок. — Но Хисын не ожидал, что ранят его. Трус сбежал, ведь ему нужна была победа, чтобы все видели, как он выиграл.       Тэхён напрягся, представляя, что было бы, если бы им не помогли воины севера. Хисын действительно мог победить их и забрать Чонгука. Никто не устоял бы против врагов из-за повреждённого древа. Они уязвимы.       — Что мы будем делать? Хисын может вернуться, — с долей отчаяния выдавил Тэхён. — Мы будем беззащитны без источника силы.       — Мы не знаем, вернётся ли он или испугается. Но запомни, Тэ. Вы уникальная стая, которая смогла так тесно связаться с природой, что остальным не понять. Она столько лет берегла вас, — Хосок схватил альфу за руку, поднося его ладонь к изуродованному стволу. — Я не верю, что выхода нет.       Тэхён завороженно смотрел на древо, чувствуя странную пульсацию в висках. Его вновь наполняла энергия, отчего он блаженно прикрыл глаза. По его рукам скользнула волна жара, а тепло сосредоточилось на самых кончиках пальцев.       — Тэхён, — что-то коснулось его плеча, и шокированный голос Хосока проник в его мысли. — Открой глаза.       Тогда альфа увидел самое волшебное явление в его жизни. Его ладони были прижаты к древу, окутанному золотым светом. Искры проходили через пальцы, летя по стволу вверх, где рассыпались на мелки блестящие осколки, окутывающие листву. Щель на его глазах уменьшалась, но не исчезала полностью, напоминая оставшийся на всю жизнь шрам. Тэхён ощущал себя одновременно пустым и наполненным магией. Напряжение в мышцах росло, а тепло начало обжигать, поэтому альфа отступил, неотрывно наблюдая за развернувшийся на его глазах сказкой.       Силы медленно покидали его, поэтому Тэхён осел на землю, видя, как корни под ней тоже светились, прорисовывая яркую паутинку на поверхности.       — Это невероятно, Тэ. Ты смог восстановить жизнь древа.       — Я чувствую себя странно, — признался Тэхён, лишённый эйфории и посмотрел наверх, на хмурого Хосока, — будто моё сердце вытащили, вырвали половину и вернули назад.       Альфа схватился за грудь, ощущая тошноту и страшную пустоту.       К парням подбежали повеселевшие омеги, до которых тоже дошло, что всё вокруг оживает. Они несли в руках длинные накидки, которые сразу же набросили на плечи Хосока и Тэхёна, наблюдая за красотой со стороны.       Вдруг осознание пришло, сильно ударяя по голове. Тэхён с ужасом уставился на вожака, так и не посмев отвести взгляд. Он весь задрожал, понимая страшную истину.       — Чонгук, — выдавил он. — Я не вижу связь. Её нет.       — Святая луна, — прикрыл ладонью открытый рот Хосок, опустившись и обняв поникшего альфу.       — Нашей истинности больше нет. Древо забрало её…

✮✮✮

      Хисын медленно передвигался на ногах, хватаясь за деревья и кусты, лишь бы не упасть. Он отошёл не так далеко от поселения, но ему нужно было торопиться, чтобы враги его не нашли. Мужчина был не в состоянии драться или сопротивляться, поэтому со стаей оборотней дела иметь не хотелось. Пусть и ослабшей.       — Хисын! — взвизгнул кто-то рядом, отчего он поморщился. — Хисын, подожди!       Вокруг него сгустился запах карамели. Но не нежный, сладкий и тягучий, как у его сбежавшего омеги, а кислый, жжённый и совершенно не притягательный.       — Забери меня! — кричала омега, которая почти добралась до него.       Его информатор. Девушка, которая помогала ему со слежкой из-за любви к Тэхёну и ненавистью к Чонгуку. Но в процессе редких встреч что-то пошло не по плану, и омега переключилась с правой руки вожака на Хисына.       Девушка кинулась к нему, чуть ли не повиснув на облитой кровью шее. В нос снова ударил тошнотворный запах, заставляя альфу отодвинуться.       — Мне не нужна такая карамель, — прошипел Хисын, отталкивая от себя девушку. — Убирайся! Уходи обратно к своим!       — Я не смогу вернуться из-за тебя! — закричала омега. — Я предала их, всё делала для тебя, а ты что?       — Для слежки я мог найти любую другую наивную омегу.       — Но ты обратился ко мне! Я любила тебя, — задыхаясь от слёз, вопила она.       — Не кричи, — не выдержал альфа, хватая девушку за шею. — Ты просто шлялась от одного альфы к другому, я знаю.       Но она продолжала громко всхлипывать и выть, из-за чего Хисын сжал её шею сильнее. Жалобные стоны продолжались до тех пор, пока омега вовсе не перестала дышать.       — Не такая карамель. Мне нужна другая. И она есть только у одного человека, — он поднял голову, устремляя взгляд в небо. — Я вернусь за тобой. Если ты не согласишься быть со мной, то не достанешься никому. Я лично вырежу метку на твоей коже и поставлю свою. Наслаждайся мнимой свободой, пока можешь, Чонгук.