Немецкий вольер

      Гитлер застрелился, Третий рейх пал. Совесткий солдат одержал победу над фашистской Германией, а значит, пришло время восстановлений и исправлений. В штаб одного из разбросаных партизанских отрядов были на время отправленны пленённые захватчики.       Сильно расширенный в одном месте окоп создавал своеобразный вольер, там сидели, стояли, лежали и бесцельно бродили разношёрстные немцы. В одном уголке сидели трое сбившихся в кучку арийцев: крайне миниатюрный полковник в приятно зелёной форме, какой-то смазливый офицер в парадном - белом костюме и майор гестапо в чернильном, он почти не двигал ногами, стараясь не тревожить явно недомогающие колени и подозрительно кровоточащее бедро.       - Они какие-то зашуганные.. и не похожи на фашистов, - почти ласково замечает широкоплечий киношник, Иван Майский.       - Ну не все, - ведёт плечом, сидящий на корточках солдат. Он лично отхватил от одного из этих "непохожих".       - Вы реально планируете с кем-то из них..? - вздёргивает бровь Михаил с красным крестом медика на рукаве. Он в отличии от некоторых понимает, чем может закончиться эта "ночь примирения". Ранения, как от огнестрела, так и от холодного оружия, вывихнутые суставы, и тд и тп - это в лучшем случае.       - Тоесть ты ни кого не желаешь, Ваше благородие? - очень кстати торопит выбор старшина. Все долго и напряженно воевали, все радуются победе, всем нужна разрядка.       Михаил закатывает глаза, но всё же чуть наклоняясь к раскопанному специально для пленных окопу, присматривается. Белёсые волосы, светлые глаза, острые черты лиц... Не совсем его типаж.       - Ой! А не всех ещё разобрали?! - практически влетает в него ещё совсем зелёный Серёжка.       - А ты кого-то конкретного хотел? - с подозрение косит на него старшина, от молодых не знаешь чего ожидать.       - Ну.. а полковник какой есть, ну или генерал?       - Зачем тебе?! - хором спрашивают собравшиеся.       - Может сразу Гитлера? - смеётся Иван.       Серёжка мнётся, дуется на реакцию товарищей, но поясняет:       - Во-первых, ну у него точно уже было, вы понимаете.. а во-вторых, - он выдыхает, точно перед прыжком в ледяную воду. - Я люблю партнёров постарше.       Раздаётся многоголосый хохот, но тем не менее, один из товарищей спускается в окоп и оглядев погоны на разномастных формах, спрашивает:       - Полковник есть. Пойдёт? - на всякий случай уточняет он, уже поднимая за плечо миниатюрного офицера. Парень быстро кивает, мол, да конечно, пойдёт.       - Entschuldigung, aber wie heißt du? [Простите, а как Вас зовут?]- обращается он к уже выбравшемуся из импровизированного оврага немцу.       - Hans... Landa, - вполголоса отвечает тот.       - Ого! Вот это ты отхватил! - вновь улюлюкает толпа. Сраженный фурором парень, осторожно берёт фрица под локоть, уводя от шумящих солдат. Сейчас все пленные были смирные и ручные, ведь бежать уже некуда и их безопасность зависит от выбравших их солдат.       Следующим к краю ссовского обиталища подходит Майский. Он внимательно оглядывает немцев, что все были как минимум на голову ниже его самого.       Старшина не выдержав напряжения выборов предлагает:       - Может ты спустишься, и кто первый подойдёт и даст лапку - тот и твой?       - Да подождите Вы. Так, кто по немецки шпрехает, скажите чтоб поднял руку тот, кто играл в "Гордости нации", - требует Иван, упирая руки в бока.       - У тебя профессиональное? - уже загораются новой темой для шуток сослуживцы.       - Анальное, давайте уже, - острит режиссер, обратно поворачиваясь к немецким солдатам.       Михаил хотевший уже выкурить сигарету, наслаждаясь шоу, обратился к тихо переговаривающимся неудавшимся захватчикам:       - Genossen, bitte heben Sie Ihre Hand zum Star des Films „Der Stolz der Nation“ [Товарищи, просьба поднять руку звезду кинокартины "Гордость нации"]       Немецкое гудение стало оживлённей. Пару минут ссовцы пытались найти того самого, надеясь.. собственно на что? Наконец, один из старших по званию, тот самый с кровоточащим бедром, пихнул рядом сидящего - в парадном локтем. Тот старался до этого прятать взгляд, но сейчас весь точно скукожившись всё таки поднял руку. В чёрном, с едким смешком закатил глаза. Мол, а нечего было звезду ловить и играть самого себя.       - Ну иди сюда, - Иван дважды хлопает себя по колену. Фриц, видно поняв общий смысл сказанного, поднялся и осторожно заковылял к лестнице. Каштановые волосы легко трепал вечерний ветерок. Пятнышки крови на удивление приятно, сочетались с алыми обкусанными от волнения губами. Крупная ладонь Майского смотрелась на плече, обтянутом белой тканью, грубой лапищей.       - Ну и звиздуй, - обратился справедливый и сердобольный старшина. - Нефиг тута красоваться.       Дальше выборы протекали скучно и однотипно. Все старались выбрать самого смазливого или просто непокалеченного. Михаил же смолил сигаретки и поглядывал на уменьшающееся число фрицев, а особенно, на офицера в чёрной форме, что подозрительно-тревожно косился на русских, что подходили к неглубокому обрыву. Но на него никто и не смотрел, лишь изредка бросали сопереживающие взгляды, а-ля только не помри тут.       - А ты всё носом крутишь? Отдохни с каким-нибудь да передай. Скоро приток в госпиталь будет, тогда вообще никого не останется. Слышь, медик?       А медик слышал, но не разделял этого, почти что звериного азарта. Он наблюдал за медленно бледневшим гестаповцем. Знаки отличия были сняты, дабы не разжигать лишней ненависти, зато форма была красноречивей любых орденов.       - Ну давайте того больного, а то загнётся ж..       - Ни ума ни фантазии, Миша. Ладно, дело твоё, приручай своего черныша.       Михаил лениво поднялся с насиженного места, откинул тлеющий окурок. Он медленно и аккуратно, чтоб не спугнуть уже в целом привыкших, к таким хождениям немцев, подходит к еле поднявшему голову немцу.       Присесть на корточки, снять смоляную фуражку, заправить выпавшую прядку, было удивительно приятным и неожиданным, даже для самого Михаила действием.       - Hab keine Angst, ich bin Arzt. Ich werde dich nicht zwingen, ich werde dir nur helfen. [Не бойся, я врач. Я не буду заставлять, только помогу.] - в окопе сразу образовалась липкая, зудящая в ушах тишина. Фрицы, уже привыкшие к снисходительной грубости затихли, услышав вкрадчивый, нежный голос Михаила, что осторожно присел рядом с избранником.       - wie heißt du? [Как тебя зовут?]       - Dieter, - заворожённо отвечает гестаповец, его потерянный, прохладно-колкий взгляд приобрёл теплоту.       - Пойдём, - кивает Михаил и поднимает раненного немца на руки, никому из них не нужно лишних волнений. Он поднимается по пологому, раскопанному склону окопа.       Оставшимся немцам остаётся лишь завистливо смотреть им вслед.