Дионисов

ЙОУ))) Его труп лежал на красном ворсистом ковре, держа в левой руке гриф бас-гитары. Уже правда не совсем держал, потому что его холодные пальцы разжались, а последний глоток воздуха давно иссяк. На похороны придет человек пять и два из них не по доброй воле, что можно вычеркнуть сразу. Тремя правда скорбящими будут его мать – Ксения Кравченко – блядь и брат бляди – Слава.  На надгробье напишут, что Иван умер в двадцать два года. Его похоронят рядом с отцом.  Петр Дионисов вскрыл вены, когда Ване было девять. Оставив тарелку с оладушками на столе, он задвинул свой маленький ящичек с антидепрессантами и пошел в ванную.  Забавно, что умер он не с первого раза – не сразу попал по вене и долго настраивал воду, чтобы не заработать к трупному окоченению еще какое-нибудь своеобразное уродство.  Его пальцы аккуратно повернули кран и вытащили лезвие канцелярского ножа из нутра, которое его сын шутя называл ножнами.  Металл полоснул рядом с веной, борясь с сомнениями, от которых страдала любая душа, решившая покончить с собой. Одна часть говорила, что жизнь еще может продолжаться. Жить стоило хотя бы ради семьи. А вторая сторону нашептывала, что сыну и Карине станет намного лучше без него, что, забрав все свои долги и проступки в могилу, он сможет спасти их от своей депрессии. Ксения Кравченко положила цветок на каменную плиту, залитую июньским солнцем, идущего и пылающей своей неопределенностью двадцать второго года. Выдернувшего из нее последний колосок уверенности в себе, как матери и человеке в целом.  Ребенком мальчик никогда не питал какого-то особого влечения к творчеству только напевал что-то вечерами. Тихо-тихо, когда никто не слышал и не мог заткнуть его.  А затыкать его очень любили. Не Ксения, конечно, а отчим. Дмитрий Алексеевич не терпел шорохи со стороны Вани.  Даже не понятно почему – все происходило само. Будто мальчику не надо даже что-то делать, чтобы отчим ударил его.  Нет, ну, конечно, Ваня что-то, наверное, делал – писал криво или отказывался идти в футбольную секцию. Это заносились в список его проколов. Страдали тетрадки, его ноги и он сам, опускаясь перед Дмитрием ниже и ниже, пока тот окончательно не почувствовал власть над пасынком.  Кравченко обязательно попыталась бы его остановить, если бы знала о том, что происходит – а она не знала. Ее муж об этом позаботился, оставляя мальчику больные напоминалочки в суставах.   Возвращаясь со школы поздно – делал это специально – Ваня с нетерпением ждал следующего дня по возвращению или прихода матери со смены.