На живца.

Капля стекает по мощной, обвитой венами руке. Кожу на предплечье приятно стягивает бордовая подсыхающая кровь. Кулак стискивает лезвие. Господи, какое блаженство. Сколько раз он испытывал это чувство, и вот опять наслаждение пробирает до самых косточек. Последний раз это было... Два месяца, девять дней и шесть с половиной часов назад. Господи. Мурашки выступают, когда он вспоминает свой последний раз. Это было... По-особенному сладко. Он старался. Он всегда старается, но тогда выцарапывал штрихи с большей аккуратностью и желанием. Он знал, что закончит с этим на какое-то время. Он прекрасно знал. Поэтому решил взять из последнего крайнего своего акта всё, что только можно было. Чтобы хватило наподольше. Хватило на месяц. Это ещё с учётом того, что неделю он полностью игнорировал ладони, которые дрожью пробивались при виде ножа. Он отказывался резать хоть что-либо, даже хлеб. Всё напоминало ему о его ничуть не маленькой, но страшной тайне, какую следовало бы унести с собой в могилу и зарыться так глубоко, чтоб никто не нашёл. -Не надо... - женский голос умоляюще просит его остановиться. Как он может? Он ведь столько терпел. - Я тебя прошу, прекрати. Не нужно. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет... Она рыдает. Почему? Ей что, больно? Это не её руки по локоть утопают в крови. Это не она мучалась два месяца, девять дней и шесть с половиной часов. Это не она боялась прикасаться к любому острому предмету, лишь бы не «развязаться». -Антон, не нужно, - плачет, умоляюще смотрит на него и головкой своей каштановой мотает туда-сюда. Нет. Он всё-таки поспешил с «не её руки по локоть в крови». У неё тоже. Но их двоих кое-что различает: она измазалась собственной, пока пыталась убежать и спрятаться, сжимая ножевое ранение, а он - измазан чужой. Её кровью. Бедняжка. Как жаль, что это последний её день. Хотя нет. Не жаль. -Что значит «не надо», Лиза? - басит мужчина на весь подвал. Эхом его голос бьёт по её ушам. - Ты проебалась. Ты вылетела с работы. Ты мне больше не нужна. Что значит это твоё «не надо»? -Не нужно меня убивать, я... Я нужна тебе, я могу быть полезной, я пригожусь, пожалуйста, не нужно этого. Прошу. Он смеётся. Громко, грубо, так, что сердце невольно сжимается до размеров атома. -Ты что, издеваешься? Каким образом ты мне поможешь теперь? -У меня есть связи. -Нет у тебя связей. У тебя одна полезная связь была - секретарить у Костенко. Строить из себя хорошую и честную подчинённую, тихо сидеть и не рыпаться по карьере. Причём, заметь, не рыпаться ни вверх, ни вниз. И даже с этим ты проебалась, - он вертит в руке нож. Мурашки. Ох уж эти мурашки. Он уже представляет, как будет резать ещё живую, нерадивую подчинённую. А она будет кричать. Внутри всё сводит от этого ещё не вырвавшегося крика. Хорошо. Как же хорошо. Это долгое выжидание. Жертва ранена. Она никуда не убежит. Никуда не денется. Всё, что она может - беспомощно ползать по сырому грязному подвалу и изнывать от боли. Пусть изнывает. Пусть кричит. Мужчине нужно именно это. Мужчине это нравится. Все эти... Прелюдии. -Но я здесь не при чём, там был парень... -Избавь меня от подробностей. Тебя уволили, Лиза. -Меня подставили. -Да? А вот мои источники говорят, что ты страшно накосячила. Причём, не только перед ФСБшниками, но, теперь, и передо мной. Как думаешь, сможешь отработать? -Смогу, - оживляется девушка. Нивная. До чего же жалко она смотрится с порезанным брюхом, сочащейся кровью и этим обнадёженным лицом. Смешно. И приятно даже. Он не любит все эти сопли, слюни и мольбы. Ему нет дела до её чувств. Ему есть дело только до того, как долго её тело сможет сопротивляться смерти. Как часто её будут пробивать судороги от невыносимой боли. Как она будет страдать. Он снова смеётся. Подходит ближе. Ещё ближе. Латексные перчатки скрипят, залезая во внутренний карман. На свету одинокой лампочки подвала блестит металл тесака. Ещё одна его слабость - людская плоть. Изначально Антон не собирался ничего такого делать, он просто... Просто вышел однажды за пределы того, чего, казалось, пресечь вообще не возможно было. Он всегда был на грани, но тогда зачем-то срезал все мясистые части и отрубил девчонке ногу. А когда пришёл домой... Чёрт его дёрнул достать сковородку из духовки. Вкусно. С каждым разом всё вкуснее. И с каждым разом жарилось мясо всё меньше и меньше, до тех пор, пока не утратилась потребность в сковороде. - К чему всё это, Лиз? Мы оба знаем, чем всё закончится. Так что... Давай не будем тратить время друг друга, ладно? Не скажу, что это будет быстро, но... - он подходит очень близко. Девушка почему-то решила не отползать к самой стене или в угол. Что, неужели надеется, что сможет его переубедить? Глупая... Он садится на корточки перед ней, еле-сидящей и способной держать глаза открытыми. Истекающей кровью. Кладёт тесак сзади себя, тянется кончиком ножа к её подбородку и поднимает холодным лезвием чужую голову. Она смотрит на него как-то уже совсем плохо. Ну вот. Сейчас совсем издохнет, и не выйдет у Антона развлечения. Надо скорее приступать, - Ты была полезна, - он отводит взгляд, - Ты поч... Резкое движение, тупой удар ботинком куда-то в лицо. Он теряет равновесие и перекатывается на спину. Сука. Больно. Переносица ноет. Ориентация в пространстве теряется всего на миг. В следующий он уже дёргает распрямлённой рукой под ногами бегущей девушки, пытаясь её сбить. Сучка перепрыгивает через него. Блять. Быстрые удары ботинок разносятся по бетонному полу, отдаляясь всё больше и больше. Антон вскакивает за ней. Тесак... Вот мразота. Она спиздила у него тесак. - Стой блять! - эхо оглушает его самого, но он уже срывается за жертвой. Ну нет бля. Он её догонит. Мужчина вылетает в сырой коридор, вертя головой туда-сюда. Когда видит вдалеке удаляющийся силуэт, он мечется за ней. Бежит. Быстро. Нож наготове. Шаг. Оттолкнуться. Перепрыгнуть через груду мусора. Направо. Оттолкнуться рукой от стены. Побежать быстрее. Он близко. Он очень близко. Он её почти догнал. Ха. Вот это охота. Настоящая, как в дикой природе. Он - хищник, и он вот-вот поймает свою антилопу. Быстрее, ещё быстрее! Вот ну. Вот же добыча. Раненная быстро не убежит. Только рукой дотянуться. Рукой с ножом. Дыхание сбивается. Блядские ФСБшники. Блядская Лиза. Он покромсает её на куски. Ха! Она не убежит - выход в другой стороне. Вдруг девчонка резко сворачивает налево, и Антон врезается в стену в конце коридора. Обороты не сбавляет - назад, за ней! Бегом! Погоня. Адреналин в крови пылает, сердце бьётся, руки трясутся. Лицо морщится. На переносицу нет времени, да и не так уж и больно. Тело горит. Он срывается за ней, но не находит её в ответвлении коридора. Прислушивается. Тихо. Не слышно шагов, не слышно сбитого дыхания, не слышно вообще ничего. Что, неужели притаилась где-то его антилопка? В прятки поиграть решила? Ну хорошо... Он заходит в первую комнату. Нож крепко сжимает и оглядывает окружение... Никого. Прятаться тут негде. Идёт в следующую - напротив. Шкаф. Перевёрнутый рабочий стол... Он тихо, на цыпочках, подбирается к шкафу и резко открывает скрипящую дверцу, готовясь к тому, что оттуда на него кинутся с тесаком... Никого. Теперь за стол... В коридоре шум. Что-то упало. Чужие быстрые шаги. Тело реагирует быстрее мозга. Он подрывается туда и застаёт край умыкнувшей в одном из дверных проёмов фигуры. Ну вот ты и попалась... Где-то капает вода. Кап. Кап. Он бесшумно пробирается к заветной комнате, сжимая нож и уже почти ликуя от победы. Сегодня у него на ужин что-то особенно вкусное. Антилопа решила расшевелить своё мясцо перед тем, как он его благополучно срежет. И съест. Как мило. Кап. Кап. Обходит груду мусора, старается не хрустеть разбитым стеклом. Он на охоте. Он притаился. Он медленно подбирается к цели... Обшарпанная дверь так и манит. Ну же. Он почти дошёл. Вдруг звон у него под ботинком. Он пнул какую-то банку. Сука. Замереть. Прислушаться. Антилопа не подаёт признаков жизни. Кап. Кап. Где-то капает. Осмотреть взглядом соседнюю комнату. А если показалось? Крепче сжать охотничий нож. Да. С ножом против тесака. Он разберётся. Главное больше не шуметь. Шаг. Ещё шаг. Аккуратно, не скрипеть и не звенеть ничем. Кап. Кап. Он у нужного помещения. Мужчина появляется в дверном проёме. В комнате всего два места, где можно спрятаться - за дверью и за какой-то хлипенькой тумбочкой, в самом углу. Кап. Он резко открывает дверь и отскакивает, готовый прирезать особо живучую девчонку. Но там никого не оказывается. Ага. Ну, значит, за тумбой... - Что, стоило оно того? - решает зайти по-другому. Она знает, что он здесь. И он знает, что она здесь. - Побегать напоследок решила? И как? Убежала? - он пытается разглядеть Лизину фигуру за тумбой. Отсюда не видно. Решает припугнуть, - Я с тебя три шкуры спущу, прежде чем позволю тебе умереть, - он улыбается и басит на всё помещение. Здесь света нет, только тусклая полоска тянется из коридора. Но очертания он видит прекрасно. А теперь и слышит. Кап. Запыхалась. Дышит глубоко, сбивчиво. Он загнал её в угол. - Да никуда ты не денешься. Лучше выходи по-хорошему. И тесак на пол положи. - Антон держится на расстоянии от тумбы и продвигается дальше по комнате, чтобы увидеть Лизу. Вдруг громкий оглущающий женский крик и тёмное пятно на полной скорости летит к нему. Единственная полоска света успевает показать блеск поднятого у неё над годовой оружия, и пятно почти врезается в него. Вправо. Девушка влетает в стену. Звон металла. Потеряла. Ха. Она потеряла его тесак. Он слышит её мученические стоны и, протягивая руку наугад, хватает её за длинные спутанные волосы. Кап-кап. Тянет на себя, одёргивает и бросает куда-то в сторону выхода, чтобы видеть лучше. Она не может стоять. Лиза потратила последние силы на этот единственный рывок и промахнулась. Глупая. Она ведь уже в его ловушке. Была ещё с самого начала, но всё равно попыталась выбраться. Удивительно, что может сделать человек в попытке выжить. Например, броситься на маньяка-каннибала, истекая кровью. Вокруг всё ею испачкано. Рана открылась. Вот-вот умрёт. Теперь уже точно. - Ну что, Лиз. Давай заканчивать с этим? Она стонет, пытаясь выползти. Строительный песок и мусор на полу царапают брюшной порез, заставляя её даже не вскрикнуть - просто проскулить - и перевернуться на спину. Задыхается. Её кофточка стала мокрой, бордовой и грязной. Её лицо искажается в гримасе боли. Её руки трясутся и пытаются отгрести куда-то назад, лишь бы подальше от мужчины. Ему нравится. Он самодовольно улыбается и долго смотрит, наслаждаясь этой Лизиной бессмысленной попыткой спастись. Глаза привыкли к темноте достаточно, чтобы он мог вскрыть её прямо здесь. Да. Кап. Вскрыть. Сегодня он поиграет в патологоанатома. Антон приближается к ней и снова садится на корточки. Девушка - уже лежит. Он молча разрезает на ней сочащуюся кровью кофту. Лифчик. Она только мычит и пытается выговорить хоть что-то. Кашляет кровью. Плюёт прямо ему в лицо. Вот сука, - Блять. - он закипает и бьёт её башкой о пол в порыве ненависти. Лиза вырубается. Всё. Больше не включится. Мужчина вытирается, проводит остриём ровно между ключицами по ярёмной ямке, между рёбер, по грудине, спускается ниже, к пупку. Только слегка касаясь, не доходя ещё до самой плоти, пуская далеко не первые капли крови. Натыкается ножом на собственный, оставленный ранее порез. Начинает заново - снова от ярёмной ямки, только теперь надавливая сильнее, прорезая тонкую плоть до костей. Вскрывает брюхо, нож мягко проваливается внутрь трупа. Господи... То, насколько приятно ощущать полную власть над человеческим телом, насколько приятно резать его вдоль и поперёк, насколько приятно слышать этот запах человечины. Антон сходит с ума от этих чувств. Он - художник. Он привык расписывать всё алыми порезами или разделять полотно на кусочки, чтобы, когда собралось всё вместе, это была целая серия картин. Но сегодня он вскроет свой холст и откроет миру его внутренности. Он, безусловно, делал так и раньше, но было это настолько давно, что руки уже начали забывать, какого это - управлять состоянием чужого тела. Надо отдать должное Лизе - она не была кожей и костями. Есть, чем поживиться. Поэтому мужчина расстёгивает ширинку её джинс, стягивает их с неё и отбрасывает подальше. Кап. Кап. Переворачивает туловище и только касается остриём ягодицы, сразу ощущает перехватившее горло дыхание. Слюна скопилась во рту. Сглатывает. Сердце бьётся чаще. Язык в нетерпении облизывает губы. Ну же. Режь. Он вдыхает полной грудью наполняющий комнату запах. Он перемешался с её духами. Ну ничего. Скоро они выветрятся. Мужчина перехватывает нож в руке, снова облизывается, надавливает лезвием на женскю мягкую кожу. Отрезает себе маленький, широкий кусочек, оставляя на заднице мёртвого тела глубокий рубец. Улыбается. Принюхивается. Свежая. Побегала, кровь разогнала. Он подносит плоть ко рту и слегка откусывает сырое мясо... По подвалу разносится стон наслаждения. Кап. Господи, как же давно... Как же давно он не чувствовал этого у себя на языке. Человечина - лучшее что он пробовал в своей жизни. Даже когда он по службе был вынужден, да что там, сам хотел и убивал людей - это было не то. Есть их оказалось гораздо приятнее. Чужая кровь во рту отзывается металлическим привкусом на рецепторах. Он выдыхает. Сегодняшний день наконец-то стал приобретать положительный оттенок. Мужчина проглатывает под звонкое урчание желудка. Да. О да. Склонился над телом и как самый настоящий дегустатор сидит и старается всеми органами чувств ощутить наслаждение этого момента. Старается запомнить. Что ж. Когда Антон доедает Лизин кусочек, он решает трапезничать не здесь, в подвале, а прихватить с собой еду и поехать домой. Там можно и ужин устроить праздничный, в честь такого-то. И семью угостить. Обратно мужчина выбирается достаточно быстро. Ему не приходится плутать бесконечно по коридорам подвала, он уже не раз здесь... Обедал. Некоторые трупы до сих пор лежат где-то в этих сырых, грязных комнатах, и служат завидным лакомством для личинок, тараканов и крыс. Кап. Кап. Теперь уже капает не вода. Это кровь сочится из целофанового пакета. В мешке - одежда девушки, латексные перчатки и тесак с ножом. Последний надрез, который он сделал на Лизином теле содержал в себе смысл не животный и жаждущий жестокости, а послание. «Привет, С.А.К.»

***

-Я дома, - бас звучит на всю квартиру. Ему никто не отвечает, впрочем, как обычно. Антон Королёв только на охоте хищник и зверь. В семье он - кормилец, добытчик, муж и отец. И если на счёт первых трёх он не может быть точно уверен в том, что справляется отлично, то в случае последнем мужчина определённо знает, что папа он прекрасный. Ну или хочет так считать, - Ка-ать, - он стучит и спустя пять секунд, которых должно хватить на то, чтоб девочка спрятала алкоголь, сигареты, наркоту или парня в шкаф, открывает дверь, - Я поесть принёс. Мясо, будешь? -Ага, - кучерявая блондинистая голова, похожая на пышное облако, кивает. -Как дела? -Да капец. -Чего? -Вечером домой шла - докопались двое. Прикурить им надо было, видите ли. - она почему-то замолкает на середине, и Антон обеспокоенно хмурится. -Они что-то сделали? -Не. Парень там шёл один с трубой из-под чертежей. А в трубе бита, прикинь? Спросил, нормально ли всё, отмудохал их в одиночку и меня потом до дома проводил. - она поворачивается к нему в кресле на колёсиках, вынимая один наушник. Там, вроде, играет какая-то сопливая песенка, мужчина не может разобрать точно. Да и зачем ему? -Серьёзно? Что у нас, герой завёлся на районе. Чертёжный бэтмэн? -Ну походу. -А ты этих двоих не запомнила? Я бы сходил, разобрался. Или давай заяву на них напишем? -Да не. Их и этот нормально так... Короче, они уже получили. -Ты чаем-то его напоила хоть? Девчонка подвисает, - Зачем? -Он тебе помог. -Ну помог и ладно, спасибо ему. Я сказала, кстати. -Кать... -Ну что Кать, пап? Помог и спасибо, чё мне теперь, в ноги ему кланяться? Каким бы он был мужиком, если бы меня не отбил от них? - повышает голос. Иногда мужчине кажется, что дочь он свою всё-таки немного избаловал. - Я вообще занята, выйди пожалуйста. -Гуляш будешь? -Буду. Из чего? - она сразу оживляется. Подсадили её на мясо, которое отец привозит периодически. Теперь, как собачка Павлова, как только папа с мясом приходит - сразу ласковая, живая и слюни наверняка глотает. Знает ли, что ест? - Свинина или баранина? Антилопа. - Говядина. - Королёв улыбается и выходит, закрывая за собой дверь. Жены дома нет. Наверное, как всегда, на работе. Бизнес у неё, видите ли. Днями и ночами там пропадает. А он вынужден дома просиживать - лишний раз лучше не светиться. Ну ладно. Ольга хотя бы неплохо зарабатывает. Пока он ждёт, когда масло на сковороде достаточно накалится, отправляет короткое смс на неизвестный номер телефона. «Улица Грибоедова 27а. Третий подъезд. Подвал. Ищи внимательно, там тебя ждёт много сюрпризов».