На живца.

«Привет. Спишь?» В былые времена такое сообщение от нужного человека заставило бы проснуться, даже если б она спала. Сейчас хотелось только написать «Да» и нагло соврать. И если бы собеседница продолжила диалог, Вергина с удовольствием расписала бы, что она на самом деле думает и о девочке, и о папаше её, и о всей её конченной семейке, которая, к слову, совершенно не при чём. Но её это не ебёт. Потому что прямо сейчас женщина сквозь стекло наблюдает очередной сюрприз из каннибальского погребка. И Марго всё могла бы пропустить и со всем смириться, но это... «Эй» «Я вижу, что ты в сети)» Пошла нахуй. Пошла ты нахуй, мелкая кудрявая пизда, жрущая людей. Выродок психопата и убийцы. Пошла. Нахуй.

«Прости, занят маленько»

«Сессия скоро, готовлюсь»

Автоисправление спасает дрожащие пальцы, не попадающие на половину букв. Вергина отбрасывает телефон на стол. Сука. Какой же это пиздец. В 23:46 ей вдруг написал Костенко. Откуда у него контакт, Марго так и не выяснила. Генерал попросил приехать в морг, причём срочно, вот прямо сейчас и без объяснений. Почти приказал. Не дал никакой конкретики, только скупое «плохие новости» и «такси оплачу». Женщина поехала. Морг, как и работа судмедэксперта, предполагает собой круглосуточность, так что с «приехать» проблем не возникло. Её и раньше частенько дёргали по ночам, она, как бы, просто обязана выезжать на вызов. Появился только вопрос, почему с ней связался не Ярик - полицейский следователь и, вообще-то, близкий друг, который привлёк её в это дело - а Сергей. Но с этим она решила разобраться позже. «Ой да, тоже готовлюсь» «Экономический убивает» Как здорово. Надеюсь, он тебя убьёт нахуй. Телефон снова летит на металлический стол со шлепком. Пришедшее уведомление остаётся в игноре. По ночной Москве передвигаться было гораздо приятнее, а главное - быстрее, чем днём. Полчаса, и на месте. Когда Марго приехала на работу, первое, что заметила - так это отсутствие Ярика. Горов так и не приехал, и, как сообщил генерал, даже трубку не взял. Второе, на что она обратила внимание - Костенко. Если до этого мужчина казался ей уставшим, злым, раздражающим и раздражительным, то сейчас... Блять. Ей даже почти стало его жаль. Всё то же осунувшееся и явно исхудавшее лицо, мешки под глазами, в которых уже вполне себе можно таскать картошку, складка между бровей, что даже не разглаживается в расслабленном состоянии. Но поразило не это. Поразил взгляд. Если до этого генерал смотрел на всё и вся строго, хмуро, серьёзно, да хоть зло, то сейчас... Никак. Совершенно. Леденящие серые глаза, не выражающие абсолютно ничего. Даже не уставшие - просто никакие. Пустые. Мёртвые. Марго только спустя пару минут поняла, что конкретно её настолько испугало: так обычно вперяют свой взгляд покойники на её секционном столе. Такой взгляд обычно затягивается белёсым мутным полотном. Людей с таким взглядом она обычно вскрывает. Настроение Костенко было соответствующее, разве что он целиком и полностью отказывался сообщать, что произошло. Смотрел где-то перед собой и думал о чём-то таком, что спрашивать ещё раз Вергина побоялась. Санитары немного ввели в курс дела: привезли тело, всё из того же подвала. Криминалист Костя объяснил, что в стене была дыра, куда в ту самую ночь никто так и не заглянул. А сегодня вечером заглянул и... Обнаружил. Правда, что конкретно, парень тоже стушевался отвечать. Марго хмыкнула, взяла с собой лаборанта и, нацепив халат, пошагала в секционную. Пора было разобраться с происходящим. Сергей побрёл за ней. Резинки перчаток щёлкнули на запястьях, лаборант открыл ручку, перелистнул страничку и приготовился записывать. Санитар взглянул на Вергину, получил кивок и спустил накидку с тела. Женщина неспешно открыла футляр, надела очки, поправила их на носу и повернулась к столу: «Посмотрим, что тут у нас...». И замерла. Зажмурилась. Нет. Ей показалось. Ей точно показалось... Открыла глаза и снова закрыла. Нет. Нихера ей не показалось. Мать твою... Отвернулась. Громко сглотнула. - Это..? Сзади послышался тяжёлый вздох санитара. - Ребёнок. Нет. Нет. Нет-нет-нет. Ни за что на свете. Блять. Нет! Вергина поворачивается полубоком, и её взгляд падает на лицо. Детское. Невинное лицо. Мальчик, лет пять. Рыженький. Веснушчатый. Тоненькие бровки, большие оленьи глаза, вздёрнутый носик и маленькие ушки. Больше никогда не моргнёт и не позовёт звонким голосом маму. Блять. Она срывается и буквально вылетает из секционной. Нет. Ни за что на свете она не приблизится к нему. Это ребёнок. Это, блять, ребёнок - чистый, невинный мальчик, которому едва исполнилось пять. Сердце бешено бьётся. Марго захлопывает дверь и почти падает на неё спиной. Глубоко вдыхает через нос, выдыхает через рот. Нет, она ни за что туда не вернётся. Там, за дверью, лаборант, санитар, и труп маленького пятилетнего мальчика, который перед своей смертью встретился с блядским Московским каннибалом. Она видела только его лицо, а что там с туловищем - даже думать боится. Нет. Она сейчас просто соберётся и уедет отсюда. Это ребёнок. Это ребёнок! Откуда-то справа спиной к стеклу вздыхает генерал. Понятно, почему никто не смог внятно объяснить, что случилось. Понятно, почему Костенко такой. -Это ребёнок, - шепчет Вергина и стягивает очки. Сергей, вроде как, кивает. -Вы видели тело? -Что? -Тело. Вы видели его тело? - и снова этот леденяще пустой взгляд поднимается на женщину. Генерал молча кивает в сторону стекла, мол, посмотрите. Вергина не хочет. Она очень сильно не хочет. Дети... Господи, за пять лет судмедэкспертизы ей ещё ни разу не приходилось вскрывать ребёнка. Она знала, что день этот настанет, но не знала, что он будет связан с маньяком. Минимумом был семнадцатилетний подросток, навернувшийся с крыши. Даже тогда в голову забредали мысли, мол, молодой же ещё совсем, пожить толком не успел. А тут пять. Он не то, что пожить - он себя осознать до конца не успел...  И что ей делать? Вскрывать маленькое тельце? Вопреки желанию она подходит к стеклу. Лаборант сидит за столом, подперев голову руками. Санитар где-то в углу кабинета, нервно вздрагивает и машинально тянется пальцами к карманам, но одёргивает себя. Хочет курить. Они скинули простынь до конца - теперь на столе лежит бледное голое тельце ребёнка. Господи, да этот стол раза в три больше него! Так не должно быть. Не должны дети лежать на таких столах. Не должны дети находится в таком месте. Не должны дети умирать в пять лет от рук жестокого психопата-убийцы. Взгляд падает на самое яркое, что есть в том помещении - на живот мальчишки. Та мразь, что убила его, решила пойти дальше. Она выцарапала широкими рубцами буквы поперёк детского тела. И не такие, как раньше - намного, намного больше. Глубже. Кровавее. -«Привет, Костенко», - подаёт охрипший голос генерал. -Что? -Там написано, - он сглатывает и упирается этим своим взглядом в пол, - Привет. Костенко. Противно. Это всё ей противно. А уж надписи эти... На животе пятилетнего мальчика. Сука. Каким уродом надо быть, чтоб исполосовать детское тело, чтоб использовать его, как письмо блять, как послание. Как будто ребёнок - кусок бумаги. Как будто его можно вот так вот запросто расписать, разрезать, разорвать и смять ненужным! Вдруг на всю комнату звучит грохот. - Сука! - это Марго со всей дури пинает тумбочку рядом, глубоко дыша, - Гандон ебучий. Это ведь ребёнок. Сука, это ребёнок, да как так можно-то? - снова грохот. Снова тумба. - Мразь конченная. Вергина отворачивается, не в силах больше смотреть, и летит в противоположный угол помещения. Кулаки сжимаются, к лицу приливает жар. Да что за хуйня творится? Почему? Что ему сделал ребёнок? Мальчик. Невинный, рыженький, кудрявенький мальчик... Удар. Шкаф качается туда-сюда. Ладонь даже не болит. - Блядство! Сергей не шевелится. Не издаёт звуков, не смотрит на женщину этим своим мёртвым взглядом и, возможно, уже и не дышит. Спокойный, как танк. Или как труп. -Каким надо быть пидорасом, чтобы так поступать с людьми?! С детьми?! - голос срывается, - Мразь тупая. Я блять сделаю то же самое с его дочерью, ушлёпок ёбаный. Я сука вскрою её у него на глазах. Хуила! - пинок. Шелест. Со стеллажа повалились папки с документами, Вергина отскочила в сторону. Пальцы на ноге прострелило резкой болью. - Гандон. Спустя минуту молчания, а, может, и две, в тишине помещения снова раздаётся её голос, - Я не буду его вскрывать. - взгляд встречается с чуть ожившим Костенко, - Даже не собираюсь, ясно? Он молчит. И опять долго-долго смотрит так. -Слышишь, генерал? Я блять не буду вскрывать пацана. Ни за что. - отрезает, и в голосе её столько горечи, что она даже сама пугается где-то внутри. Сергей не реагирует. Просто смотрит и всё. Пусто. -Я туда даже не зайду. Делай, что хочешь, мне насрать. - качает головой, удерживая зрительный контакт, - В задницу это всё, понятно? В задницу. - она стягивает силиконовые перчатки и швыряет их куда-то в сторону. Очки летят на ближайшую поверхность. Халат - туда же. - Это грёбаный ребёнок. - выдавливает женщина как-то по-другому. На глаза наворачиваются слёзы, - Я не собираюсь в нём копаться. Хоть обкричись, похуй мне. Разворачивается и уже идёт к выходу, как вдруг... «Привет. Спишь?» Королёва решила написать на ночь глядя. И это как-то остановило Марго в шаге от двери. *** Секционную Вергина покидает в пять утра в полнейшем опустошении и останавливается в помещении за стеклом. Санитар нервно пролетает мимо, в коридор, на ходу вытягивая пачку сигарет. Лаборант оставляет записи на тумбочке и спешно шагает за санитаром. Нервы сегодня сдали у всех. Руки трясутся так, что, кажется, Марго сейчас может уронить даже телефон. Удивительно, как она продержалась там четыре часа. В голове - одна сплошная туманная масса, которая затягивает куда-то внутрь себя, туда, где часть её сегодня сломалась. На душе хуёво. Прям... Хуёво. И даже пойти и покурить вместе с санитаром и лаборантом - не поможет. -Ну что? - совершенно пустыми интонациями произносит кто-то у стекла. Девушка медленно поворачивает голову в ту сторону. Костенко. Стоит и неотрывно глядит туда, в секционную. Он что, все четыре часа так провёл?.. -Где Ярик? - от собственного жалкого голоса хочется заплакать. Ярик. Ей срочно нужен сейчас Ярик. Ей срочно нужно выпить. С ним. -Не берёт трубку, - пожимает плечами Сергей. Даже без обычной своей злости в сторону следователя. Без напускного безразличия. Тихо и пусто, - Что с... Телом? Внутренности сжимаются. Тело, да. Теперь это просто тело, не мальчик. Не ребёнок. Вскрытое маленькое детское тело. - Смерть наступила в результате большой кровопотери. Режущие раны задели внутренние органы. Он... - Марго тяжело сглатывает. Слова заключения не хотят вылезать из неё, - получил травмы, не совместимые с жизнью. Скончался на месте. Повисает тишина. Душно. Откуда-то со стены тикают часы. Тик-так. Тик-так. Отмеряют время. Вергина опускает взгляд на трясущиеся ладони.  Блять. Что она сделала. Вот этими вот руками. Что она сделала?.. Зачем?.. Она ведь не хотела. Она не хотела. Почему она это сделала?.. Ведь теперь на её счету ребёнок. -Ещё что-то? -На теле обнаружены частицы... - ком сдавливает горло. Она больше не может. Это ребёнок. Это труп ребёнка. И она только что его, блять, вскрыла. Прорезала тонкую детскую кожу, распилила ему несколько рёберных хрящей, взвесила каждый чёртов орган и всё это отфотографировала. По помещению разносится всхлип, - Короче, перчатки силиконовые. Биологических жидкостей нет. Пара синяков и гематома на плече. Всё, - официальные термины идут лесом. На бумаге потом всё напишет. Или распечатает. Но только не сейчас, пожалуйста... Сергей медленно кивает. Отворачивается от стекла. Судя по внешнему виду - он реально стоял четыре часа и неотрывно пялился на то, как Марго... Как проходит вскрытие тела. В голове среди серой массы маячит мысль, что, наверное, Костенко сейчас точно так же херово. Сколько он со всем этим возится? Год? Второй? И каждый раз на жертвах видит послание для себя. Каннибал расчётливо давит на психику генерала. Вергина, может, не знает, какого это - но понять может. Жестоко. Очень жестоко. Сергея просто ломают на протяжении года. А он держится. Держался. До этого момента. Потому что мальчишка с его вырезанной фамилией на брюхе - явный перебор. И здесь уже Сергей, походу, не вывезет. -Сергей Саныч. Тишина. -Выпить не хотите? Костенко поднимает на неё свой взгляд - за четыре часа к полному опустошению прибавилось отчаяние и заёбанность. Он четыре часа смотрел, как судмедэксперт фиксирует его фамилию на животе ребёнка. Он четыре часа смотрел, как этого ребёнка фотографируют со всех сторон. Он четыре часа смотрел, как проходит вскрытие трупа пятилетнего мальчика. И во всём этом наверняка винил себя. - Я набухаться хочу. - его голос пробирает до самых костей. Серые глаза добивают. Впервые, наверное, их мысли настолько сильно совпали. Да. Надо выпить. Пусть лучше руки трясутся и глаза стекленеют от выжранного алкоголя, чем от рыженького гниющего мальчишки. Марго кивает своим мыслям и отрывается от стены, на которую успела незаметно для себя опереться. - Тут подождите. Я щас. В кабинете у неё давно были припрятаны три бутылочки. Вино, конечно, она брать не стала, но вот коньяк и водку - взяла. И два стакана. А когда вышла в секционку(в кабинет по-другому не попасть), обнаружила в зале Костенко. Мужчина стоял и рассматривал инструменты на столике: скальпели, щипцы, рёберных нож, которыми в течение последних четырёх часов... - Сергей Александрович, идёмте. -Куда? - почти безучастно произносит ФСБшник. -Да куда угодно, только б отсюда подальше. - выдавливает Вергина. Ей здесь душно. Ей здесь тошно. Она тут находиться больше не может, и он, уверена, тоже. Но мужчина не реагирует. Приходится подойти. Взгляд падает на те же инструменты. Какой же ужас она творила с ними в руках... В голове всплывает картина: её пальцы, крепко вцепившись в скальпель, чтоб не дрожать, разрезают острым лезвием тонкую бледную кожу, усыпанную веснушками. Марго вздрагивает. Жмурится. Нет. Отсюда надо уходить. Прямо сейчас, - Идём, генерал. Идём, - сил хватает только на то, чтоб прошептать, точно так же вцепиться в его пиджак и потянуть к выходу. Всё. Хватит на сегодня. Майская ночь встречает свежестью и моросью дождя. От морга далеко даже не отошли - упали на первую же лавочку на тротуаре. Прохладно. Сыро. Напротив них на дороге тормозит авто перед светофором. Сзади моргает вывеска круглосуточного. Где-то гуляет молодёжь. Звон стаканов. Светает. Марго вдруг хочется позвонить Ярику и попросить приехать. Хуёво. И одиноко. Даже Костенко от одиночества не шибко спасает, рядом нужен близкий друг. Нужно разрыдаться ему в плечо и рассказать, какой Королёв - мразь, скотина и урод. Она даже смотрит мельком в сторону полицейского участка напротив морга. Но Горов, наверное, давно спит. Дома. А она что-то забыла на улице в компании генерала, коньяка и водки. Коньяк открывается первым. Булькает в стакан, второй. Закрывается. Они не чокаются - весёлых поводов нет. Костенко - залпом. Марго маленькими глотками, но, в принципе, тоже достаточно быстро и обжигающе. Глотка горит. Девушка морщится и ставит стакан на лавку, откидывается назад. Машина срывается с места, не дождавшись зелёного сигнала. Сергей неотрывно смотрит куда-то вдаль. Небо светлеет. Генерал не останавливается на одном - сразу же наливает себе и Вергиной ещё, как любезно. Снова выпивает залпом, утыкается носом в сгиб локтя, громко втягивая воздух, и тоже откидывается на деревянную спинку. Видно давно хотел. Марго принимается рассматривать гранёный стакан на свету мигающей вывески, долго залипает на блики, а потом прижимает стекло к щеке. Прохладно. И от коньяка, и от мелких капелек дождя. -Вам до этого приходилось работать с детьми? - голос тихий и затравленный. Мысли о мальчишке не отпускают. Сергей выдерживает паузу. Может, вспоминает что-то, - Приходилось. - и замолкает. Многословно. Ну, Вергина его за язык тянуть не станет - сейчас явно не тот момент, в который стоит вспоминать подобные вещи. И так тошно. А уж добивать себя рассказами таких же случаев, связанных с детьми... Нет, лучше оставить это. Да и, в самом деле, не болтать же Костенко сюда пришёл. Он пришёл пить. Однако алкоголь, видимо, умудрился развязать ему язык, - В девяносто пятом мы начали находить утопленных младенцев. В разное время года, в разных водоёмах, - мужчина наливает себе ещё, но теперь отпивает только чуть-чуть. Его слова заставляют вздрогнуть. Младенцы. Младенцы блять. А может, вздрогнула Марго от генеральских интонаций: пустых и стеклянных, как глаза. - Зимой рыбаки бурили лёд и заметили, что туда что-то вмёрзло: изнутри пошёл кровавый снег. Они случайно разбурили младенцу живот. Это был самый первый ребёнок, потом мы нашли ещё четырёх. А потом - того, кто это сделал. Киллер. Кто-то заказал киллеру пятерых младенцев. - он показывает пять пальцев, смотря в одну точку, и снова замолкает. Хмурится. В жёлтом освещении фонарей и вывесок его профиль кажется особенно гладким, даже складка между бровей. Интересно, Марго никогда не замечала, что у Костенко такой... необычный нос. Скруглёный к кончику. Мягкий. Мужчина сейчас и сам кажется мягким и спокойным, у него слишком... Лицо у него такое. Не подходит оно под звание генерала ФСБ, ну никак. И под то суровое выражение, которое обычно показывает всем Сергей, его лицо тоже не подходит. Улыбнулся бы хоть раз, ей-богу. Хотя... Не ей судить. Внешность всегда обманчива. И под мягким профилем, под бархатным голосом, да даже под этим миловидно скруглённым носиком скрывается огромный монотонный пласт из того, что успел в своей жизни повидать генерал ФСБ. Интересно, сколько ему лет?.. - В роддоме их подменяли при рождении, поэтому родители не паниковали, - вдруг продолжает Сергей, и Вергина возвращается в реальность. Так. Как-то по-разному их с Костенко накрыло. Надо что-то спросить. -А заказчика вы нашли в итоге? -Нашёл. - мужчина почему-то усмехается, - Представляешь, какая вещь... Я тогда тоже быстро нашёл виновного, но... Увы, доказательств не было. Полжизни под него копал. Безрезультатно, - Сергей качает головой. Ну да. Наверное, ему не сладко пришлось. Он тяжело вздыхает, - Ещё полжизни потрачу, видимо, на Королёва. -И что, тот, кто заказал младенцев, ещё на свободе? - надо уводить мысли генерала от каннибала. Они, вроде как, ситуацию отпустить пришли, а не ещё больше в неё зарыться. Костенко снова усмехается, - Нет. Он мёртв. Оказал сопротивление во время задержания и... Погиб. Надо же, я уже и забыл про это почти. - на его лице мелькает какая-то не понятная Марго эмоция, но мужчина быстро её скрывает, - Хотя такое не забудешь, я тогда чуть не потерял Сашу и Егора. Мы все чудом выжили. В доме напротив, на самом последнем этаже, которые Вергиной откровенно лень считать, загорается свет. Тусклая лампочка освещает мельтешащий туда-сюда силуэт. Он задёргивает шторы. Что, прямо в пять утра проснулся и почувствовал, что пора зашторить? - Давно это было? -Да года три назад. -Три года назад? В четырнадцатом? С девяносто пятого? - поднимает брови девушка, - Вы, генерал, наверное страшно заебались, - она отпивает немного коньяка. Вдруг одёргивает себя: а они разговаривают на «вы» или на «ты»? Как она обращалась к нему до этого? А он к ней как?.. Бля. -Заебался. Я и не раскрутил бы это дело наверное, если бы не... - он как будто включается, промаргивается и выдерживает паузу. Опять непонятный спектр эмоций, - Кхм. Прости... Простите. Некоторую информацию я сообщать не могу. Никому, - он почему-то тушуется. И тут Марго понимает - алкоголь, сопровождаемый, наверное, каким-нибудь нервным срывом на почве сегодняшнего, очень развязал ему язык. Костенко даже не планировал, наверное, чем-то таким с ней делиться, но коньяк и травматичное событие сделали своё дело. Становится неудобно. Как будто влезла без спроса в его голову. -Да ничё. - машет рукой, но легче не становится. В воздухе разрастается неловкость или ей кажется? - Я вот детей до этого... - тут она понимает, что собирается сказать, и как-то сразу плевать становится на неловкость. Блять. Она вспомнила, что она сделала... - не вскрывала. - руки опять мелко подрагивают, норовя выпустить гранёный стакан из длинных пальцев. Перед глазами снова всплывает веснушчатое детское лицо. Она подтягивается к спинке и съёживается. -Зря Горов вас привлёк в это дело, - вздыхает мужчина. Марго хмурится. Чего? Он издевается? Вот именно сейчас, да? Сейчас он хочет опять начать затирать про то, что ей тут не место? Да ахуеть. Вергиной что, надо было с ровным ебалом переворошить мальчишеское тело и ничего не почувствовать? Она должна быть тварью безэмоциональной, чтобы соответствовать генеральским стандартам? А сам-то бля. Чё ж он сам-то расклеился? Или стандарты не для него? -Чего? - тихо закипает женщина. -Ну искалечим мы ещё и вам психику, а толку-то? - он, слава богу, не замечает её перемены настроения, - Бесполезно это всё. Всё бесполезно. - обречённо протягивает и отпивает коньяк. А. В этом смысле... Марго неловко. Алкоголь на неё сегодня определённо странно действует: внимание рассеянное, глаза залипают на всё подряд, башка не варит. Н-да. Как она могла подумать, что Сергей именно сейчас снова завёл свою шарманку? Момент же реально не тот... Да и мужчина не конченный, чтоб убеждать Вергину в её не способности работать. Да уж. Хорошо, что она не успела ему ничего сказать... -Да ладно вам. Вы что, гадалка? В будущее заглядывать умеете? - Костенко хмурится и поворачивается к ней. Господи, пора научиться выражать свои мысли правильно, - Может, и выйдет у меня что-то с этой ов... Катей. Она, вон, писала мне сегодня. Первая, между прочим, - она натянуто улыбается, - Да не пропадём, чё вы, ну. Восемнадцать лет копали под того, кто заказал младенцев, и хоть бы хны, поймали в итоге. А сейчас - два года и что, всё? Сдаётесь? -Тогда было другое, - качает головой Сергей, - Тогда мне... Можно сказать, чудо помогло. Мистика. - он поджимает губы, - Верите в мистику? -Ну бля, без мистики разберёмся, - пожимает Марго плечами. Вдумываться в чужие слова сейчас крайне лень. -Разберёмся? - переспрашивает мужчина. Вергина тяжело вздыхает, - Мы с вами теперь в одной лодке, - она осушает стакан и ставит на лавку между ними. - Так что да. Разберёмся. Вы, Ярик, я, Саша, Егор... Надо-то всего ничего: Катю охмурить. А дальше уже полегче будет... -Можно вопрос? -Валяйте. -Вы судмедэксперт по образованию, - она согласно кивает, - Откуда тогда взялся грим и вот это вот всё, - он неопределённо машет в воздухе рукой. -Ну типа хобби, - усмехается Марго, - В детстве рано краситься начала, ну, на сколько это возможно. Потом мало стало. Анатомия лица, силикон, грим... Думала даже куда-то в этом направлении идти учиться, но родители запретили, - наверное, думает она, сейчас надо откровением на откровение. Костенко поведал что-то из своей карьеры, чего говорить явно не хотел - значит, ей теперь тоже стоит рассказать нечто такое, чем бы она с ним вряд ли когда-то поделилась бы. - Ну судмедэкспертиза тоже ничё, мне нравится. Ярик, вон, работы подкидывает периодически. -Может, официально вас к делу прикрепим? -Не, не надо. Мне и без вас хлопот хватает, - улыбается Вергина и тут же поправляет себя, - Я в смысле, что, ну, так-то не против, но работы реально много да и... Горов не оценит, наверное. -Я понял, - генерал хмурится и добавляет, - Отгул возьмите на сегодня. Бутылку коньяка они осушили, но к водке не притронулись - решили, что хватит им. Ещё час обсуждали что-то настолько неважное, что даже сами не запомнили, но общее впечатление сложилось более, чем положительное. Про пятилетнего мальчишку, слава богу, больше не вспоминали. Про Королёвых - тоже. Следователь на связь так и не вышел, «Да и чёрт с ним» - махнул Костенко рукой. Марго только плечом пожала. Друг всё-таки. Постепенно зашумели машины, спешащие на работу пораньше, замелькали люди. Решили, что пора бы по домам. Такси на двоих Сергей любезно оплатил, мол, по его инициативе они оба тут оказались - ему и платить, не обеднеет. Ещё через час Вергина уже полоскалась в своей ванной, пытаясь, наверное, стереть сегодняшнюю ночь из собственной памяти. Хотя что-то бы она оставила. Например, скруглённый, мягкий кончик носа генерала. Уж больно запомнился.